- -
- 100%
- +
– Совсем сдурел?!
Резко вскакиваю, позабыв, что он ведь рядом стоит. И наши лица напротив оказываются. Вернее, не совсем. Я ниже ростом. Голову задираю, чтобы в глаза его наглые посмотреть. А на красивых губах. Чертовски соблазнительных губах. Таких, о которых только и мечтать можно, опять усмешка с долей презрения. Издевается надо мной. И даже этого не скрывает.
– А что тебя не устраивает? – его палец ложится на вырез моей блузки и скользит вниз, – платить хорошо буду. А за доп услуги даже премию начислю. В деньгах нуждаться не будешь. Разве не к этому ты всегда стремилась? Разве это не лучше, чем ложиться под того страшного старика?
В этот раз не выдерживаю и замахиваюсь. Я ведь не железная. Пощечина получается звонкой. На моей ладони след и боль от удара. А на щеке у Богдана ярко-красная отметина.
– Ты что творишь? – хватает он меня за запястье, – хочешь с голой задницей на улице оказаться? Так я могу это обеспечить! Хотя… – взгляд его тут же меняется, темнеет, красноречиво так, – твоя задница понравится мне и здесь. Раздевайся!
Он швыряет меня обратно на кресло и делает два шага назад. Встает так, чтобы дорогу перегородить. Чтобы отсюда выбраться, надо кульбит через спинку совершить, а потом еще до двери успеть добежать. Я не настолько гимнастка. Скорее спину себе сломаю.
– Ну! Чего сидишь! Я кому сказал?! Раздевайся!
– Богдан, хватит шутить, – нервно кусаю губы и сдаю назад, жизнь гибкости научила, а не только колотиться лбом в стенку, – я погорячилась, прости. Твои слова меня разозлили. Не надо считать меня продажной тварью.
– Еще скажи, что ты ни такая!
Чего он бесится? Из-за пощечины так обиделся? Что мне сделать, чтобы он передумал и взял свои глупые слова обратно. Что сказать? Не собираюсь я перед ним раздеваться!
– Я не такая, Дан, – голову поднимаю и в глаза ему заглядываю, – и ты ведь тоже не такой. Зачем из себя последнего мерзавца изображаешь? Ты не был таким раньше.
– Рань-ше?! Рань-ше! – взрывается он и снова к креслу моему подлетает, ладонями в подлокотники упирается, в кольцо берет, из которого уж точно не выбраться, – не смей мне напоминать о том, что было раньше! Ты ничего, из того что я делал, была недостойна! И больше я не буду тем наивным дураком, которого обвели вокруг пальца! Больше я тебя не отпущу!
Последняя фраза вообще никак в контекст не вписывается. Но прежде чем я успеваю возразить, его рука уже впивается в мой затылок. Резко на себя дергает. А твердые мужские губы накрывают мои. Раздвигают их. Внутрь проникают. Так что дыхание захватывает. Так что сердце в груди бомбой взрывается. Разлетается на миллиарды ярких осколков. И каждый из которых наше с ним общее воспоминание. Провалится в которое – пытка. Игнорировать которое – грех.
Вот и я не могу сопротивляться. Его страсти. Напору. Губам этим. Снившимся мне всю последнюю неделю. Таким желанным. Приносящим боль и наказание, когда говорят. И сладкими, словно греховный плод, когда целуют.
Он запускает руки в мои волосы. Путается в них. Что-то бормочет, не отрываясь. И вряд ли эти слова мне понравятся. В них столько яда и ненависти. Захлебнуться можно. Пускай уж лучше целует. Чем грязью опять поливает. Или раздеваться приказывает.
Выпустив пар, он наконец выпускает меня из захвата, и я падаю на спинку кресла.
– Еще раз так поступишь. Руку на меня поднимешь или свой длинный язык распустишь, и я тебя прямо на этом столе разложу. Поняла?!
Киваю. А что еще мне остается. Сердце в груди выпрыгнуть готово. Страх и возбуждение в одном флаконе. Такое вообще бывает?
– Будешь моей помощницей. Как я и сказал! – разворачивается резко и обратно к столу направляется, пока я пытаюсь восстановить сбившиеся дыхание, прическу поправить, – секретарша у меня уже есть и менять я ее не собираюсь. Она меня вполне устраивает. А ты будешь сопровождать меня на всякие важные встречи. Отказ не принимается.
То есть я буду дорогим эскортом что ли? Но внутри даже обиды нет. Лишь полное непонимание.
– Зачем тебе это?
Он разворачивается. На секунду взглядом своим за мои губы цепляется. Немного припухшие и наверняка покрасневшие.
– Скучно стало. Решил развлечься немного. А тут ты под руку подвернулась. Удачно! Будешь теперь у меня на побегушках. Свободна! Инга тебе все объяснит.
Встаю и к выходу направляюсь. В душе ледяная стужа. В голове полный бардак. А на губах его вкус. Нисколько не изменившийся за столько лет.
– Постой! – останавливает он, когда я уже за ручку тяну, – ответь на один вопрос. Ты почему фамилию сменила? Так не хотела, чтобы я тебя нашел?
Поворачиваюсь и горько ему в лицо усмехаюсь.
– А ты что, искал?!
Его глаза снова злобой закипают. И кулаки сжимаются. Но прежде чем он успевает подойти и снова научить меня хорошим манерам, за дверь выскакиваю. Не хочу я ни на какие его вопросы отвечать. И плясать под его дудку тоже не хочу. Правда выбора он мне не оставляет. Никакого выбора. Пока.
Глава 9
– Как с работой, дочь?
Чаем едва не давлюсь, а варенье прям поперек горла встает. Вопрос отчима почему-то застает врасплох. Хотя вполне ожидаем. Ведь для родных я все еще сижу дома. От Дана за последние дни ни привета, ни ответа. Не то чтобы я ему писала. Но и он сам не пишет. Подожду еще недельку и начну настоящую работу искать. Забыл он обо мне, наверное. Припугнул только. Оно и понятно. Кому охота с прошлой любовницей возиться. Которую даже не любил никогда.
Противно скребет под ложечкой, и я делаю большой глоток.
– Не нашла пока, – Борис хмурится, тоже переживает, – но ты не волнуйся. Сегодня несколько собеседований будет. Может кто возьмет.
– Конечно возьмут, – немного приободряется он, – как можно не взять такую умницу и красавицу. Правда Дан?
Он смотрит на внука, а у меня сердце в груди ухает. Впервые жалею, что дала сыну такое похожее имя. Откуда ж я знала, что он маленькой копией папочки вырастит. Только вот характер другой. Пока. Данила очень нежный и отзывчивый ребенок. Мое маленькое счастье. Мамина любовь.
– Конечно, – серьезно кивает сын, – мамочка у нас просто секси!
Теперь чаем давится отчим. Глаза выпучивает.
– Ты откуда такие слова знаешь? Кто научил?
– Паша, – ничуть не смущается ребенок, а я стараюсь не хохотать, Борис не поймет, он у нас плохой полицейский, – у его мамы новый ухажер. И когда они сидели в машине, а Паша на заднем сидении был то… Дедушка, а зачем люди носами и губами трутся?
– Это тебе тоже Павел рассказал?
– Ну, да. Его мама тогда в машине…
– Так! Хватит! – вытягивает руку отчим, – этих непотребств в своем доме, чтобы я больше не слышал!
– А что такое непотребства? – не унывает сын.
Решаю вмешаться. А то отчима сейчас удар хватит. Он мужчина старой закалки. А еще он очень переживает, чтобы Данила вырос хорошим мальчиком. Не как его отец, которого он заочно кастрировал. Правды я так и не решилась раскрыть. Не до того сначала было. А потом уж и поздно. Как говорится, кто старое помянет.
Поэтому поле для фантазии у него было большое. И учитывая мое тогдашнее состояние наверняка подумал он на самое плохое. И в этом тоже есть моя вина.
– Дань! Нам в садик пора. Иди, одевайся! – выпроваживаю сына из-за стола и к Борису поворачиваюсь, – пап, ну, ты чего? Сейчас дети такие развитые. Не то что мы в прошлом. Опять же планшеты, телефоны. Не переживай ты так. Я с Даней поговорю на эту тему. Уверена, все хорошо будет.
– Если он хоть одну девочку обидит, я ему…
Наклоняюсь и обнимаю отца. Он лицом мне в макушку утыкается. Фырчит недовольно, но не отстраняется.
– Пап, ты же знаешь, Даня не такой как… Короче, он никогда ничего плохого никому не сделает. Мы же его правильно воспитываем. Опять же пример перед глазами. Он на тебя очень похож.
И это правда. Видно, как мальчик тянется к деду. К единственному мужчине в нашей семье. И с возрастом это становится все заметнее.
– Хорошо, что у нас есть ты, – отстраняюсь и ему в лицо заглядываю, – даже не знаю, чтобы я делала одна. Спасибо, папа!
А у него опять глаза на мокром месте. Сентиментальный у меня отец. Хоть и не родной. А сто крат лучше моих реальных родителей. Бывает ведь так, что близкие люди предают. А те, от кого не ждешь, становятся настоящей опорой.
– Иди, давай, – кивает он, – а то в сад опоздаете. И насчет денег не вздумай волноваться. Я еще вполне способен вас содержать. Поняла?
– Поняла, поняла, – киваю, чтобы не спорить.
Но про себя уже все решила. Сколько можно сидеть на шее. Бегу с Даней на автобусную остановку. В садик по прописке, к сожалению, сразу попасть не удалось. А потом, когда место в группе появилось, переводиться мы уже не стали. Чего ребенка дергать? Он там уже привык. Так вот и катаемся почти через весь город. Но ничего. Бывают и хуже ситуации.
Автомобильный сигнал и телефон в сумочке срабатывают почти одновременно. Я аж подпрыгиваю. По сторонам оглядываюсь и попутно в сумку ползу. Мобильник достаю. Пару секунд раздумываю, отвечать ли на незнакомый голос. А вдруг и правда кто работу предложит? Может Богдан уже перебесился, и я могу выдыхать.
– Голову поверни, – раздается грубое, только я трубку к уху прикладываю, – левее. Еще! Черная машина.
Приказной тон мужчины завораживает. Я уже даже привыкла к его хрипотце. И больше не вздрагиваю от каждого жестко-металлического звука. Словно по решетке наждачкой ведут.
– Увидела? А теперь сюда иди!
Сжимаю руку сына сильнее. Не хочу их знакомить. Сердце мячиком в груди прыгает. Лихорадочно соображаю, что предпринять. Вижу приближающийся автобус. А до остановки рукой подать. Наклоняюсь к сыну и шепчу. Трубку слегка отстраняю, чтобы он не услышал. Но и не сбрасываю, чтобы раньше времени не догадался.
– Даня, мы сейчас будем играть в перегонки. Кто первый до автобуса добежит, тот и победил. А после садика тому приз. Раз, два, три!
Резко срываемся с места, и одновременно я вызов сбрасываю. Но то, как он матерится в трубку, все же улавливаю. Ох, и достанется мне за эту проделку. Но это потом. А сейчас гораздо важнее увести сына как можно дальше от него.
Запрыгиваем на подножку, а дверь за нами закрывается. Прямо как в кино. Телефон разрывается сначала от звонков. Потом от смс. Ставлю на беззвучный режим. Оплачиваю проезд и устраиваюсь с сыном на задней площадке. В окно испугано поглядываю.
Телефон даже доставать боюсь. Представляю, чего он там мне понаписал. Но вины за собой никакой не чувствую. Надеюсь только на одно. Что у Богдана хватит гордости за нами не тащиться. Ну, и еще возможно просто времени на это не будет. Он ведь, в отличии от меня, работает. Хотя наверняка тепленькое местечко ему по средствам отца досталось. Но вряд ли ему позволено там балду пинать. Насколько помню из прошлого, отец Богдана человек серьезных и строгих правил. Еще тогда, в студенческие годы, он уже готовил своего сына в приемники.
До садика доезжаем без происшествий. Сдаю сына в руки воспитателю. Он сразу же убегает в группу. Там у него друзья и подружки, конечно же. Дан растет очень красивым мальчиком. Общительным. Как маленький лучик света в темном царстве. Понятно в кого. И когда уходит, на меня даже не оглядывается.
Чувствую укол ревности. Но тут же себя одергиваю. Я не могу привязать ребенка к себе. Не должна. Эгоистично это. Наоборот, очень хорошо, что он растет таким открытым и дружелюбным ребенком. Такие качества помогут ему в жизни. А я всегда буду любить и поддерживать его. И отпускать должна уметь. Ведь мой мальчик однажды вырастет и заведет свою семью.
На улицу выхожу с немного тяжелым сердцем. Телефон достаю. На экран поглядываю и холодею. Даже руки дрожать начинают. А строчки последнего сообщения прыгают перед глазами.
«Ты доигралась, Ангелина! Жду тебя сегодня вечером. Адрес скину. Оденься поприличнее. И, ты ведь не забыла, какое белье я люблю?».
Глава 10
– Привет, Люба! – соседка открывает слегка заспанная.
У нее сегодня выходной. Я понимаю. Но ведь уже почти вечер. Чем надо заниматься по ночам, чтобы так выглядеть? Хотя даже знать не хочу. Ее новый любовник на вид молодой и горячий. И я, наверное, была бы к нему более снисходительна. Если бы своими замашками он не напоминал Дана в молодости. Может я просто ей завидую? Завидую, что у нее есть то, чего лишилась я. Завидую легкости ее, несмотря на развод. Завидую, что она смогла остаться милой и невинной. А я вот нет.
– Привет!
– Прости, что вот так отвлекаю, – сжимаю Данину ладонь в руке, – поздоровайся с тетей.
– Здрасте, тетя Люба, – весело рапортует он.
Радуюсь, что сын так еще по-детски наивен. А у меня весь день кошки на душе скребутся. Вечер предстоит не томный. А очень даже горячий. Что задумал Богдан? Как он решил со мной поквитаться? Утром я оставила его в дураках. И, судя по всему, спускать мне это с рук он не собирается.
– Привет Даник, проходи. Слава там уже конструктор приготовил. Будешь с ним играть?
– Ага!
Кивает сын и скрывается в недрах квартиры. А я продолжаю неловко топтаться на коврике. Оставить сына у соседки меня вынудили обстоятельства. Отчим еще не вернулся с работы. А через полчаса я должна быть на месте.
Богдан, как и обещал скинул адрес. И судя по карте это жилое здание. Что он будет делать там со мной наедине, итак, понятно. Поэтому поджилки мои уже трясутся.
Ехать туда не хочется. Но боюсь, если не уступлю, он может выловить меня в другом месте. И не дай бог попадется на глаза Борису. Или еще хуже увидится с сыном. Даже думать о таком неприятно.
Лучше буду играть по его правилам. Пока.
– Люба, прости еще раз… – начинаю не смело.
– О чем ты? – тут же перебивает она, – ты меня столько выручала. Как я могу отказать? К тому же мальчики отлично ладят. И мне так даже легче. Они будут играть, а я наконец отдохну. Страшно не высыпаюсь последние дни.
По яркому румянцу на ее щеках какие-либо вопросы отпадают сами собой. Ее молодой любовник явно хорош в постели. А еще похоже ненасытен. Я даже завидую. Поджимаю губы. И снова Богдана вспоминаю. Наверняка секс с ним мне понравится. Раньше ведь нравился. Хоть прошло столько лет, но те ощущения до сих пор горят внутри ярким пламенем. Как он обладал мной. Как подчинял всем своим желаниям.
Сбрасываю морок наваждения. Благодарю соседку, а та лишь машет в ответ рукой. Отправляю Борису сообщение о внезапном собеседовании. Прошу, чтобы Даню забрал, когда с работы вернется. Он желает в ответ удачи. А я вновь терзаюсь муками совести. С тех пор как в моей жизни появился Богдан, я только и делаю, что отчима обманываю. Не хорошо это. Но как правду скажешь?
Добираюсь на такси. На автобус уже времени не остается, да и район незнакомый. Какой сюда маршрут ходит, даже не знаю. А выяснять некогда. Спешу почему-то. Будто увидеться с ним и правда хочу. В глаза его голубые-голубые, как небо, взглянуть. Губы сами в улыбке растягиваются, когда представляю лицо Богдана, узнай он о сыне. О нашем с ним сыне. Изменит ли он свое отношение? Ко мне. К нам.
Опять себя дергаю. Острыми ногтями в ладошки впиваюсь. Чтобы след остался. Чтоб больно-больно. Пусть лучше снаружи, а не в душе. Правда ничего не изменит. А вот навредить может. Кто знает, что взбредет в голову Дана, узнай он о наследнике. Пока единственном, похоже. По крайней мере кольца на его пальце я так и не увидела. Поэтому молчать буду. Ради себя и ради сына.
– Здравствуйте. Вы к кому? – встречает меня на входе охранник.
Теряюсь. Могу ли фамилию назвать? Может я здесь инкогнито? Хотя глупости. Тогда бы он меня в отель позвал. А не в жилой дом. Этого его квартира? Прямо как раньше.
Оглядываю шикарный холл. Не подъезд вовсе. Как в музей зашла. Даже картины какие-то на стенке. Камеры всюду. И пост с охраной. Вот оно элитное жилье.
– Девушка, как вас зовут и к кому вы пришли? – вырывает из задумчивости строгий голос охранника.
А его взгляд, скользящий по мне, и вовсе пугает.
– Ангелина, – теряюсь под внезапным напором.
Он большой. Как две меня. Дубинка на поясе висит. И форма какой-то частной компании. Люди в форме всегда пугают почему-то. Даже если грешков за тобой нет. Все равно нервничать начинаешь.
– Вы в сорок пятую?
Киваю. Вроде было что-то такое в адресе, который мне Дан скинул.
– Паспорт покажите и проходите. Но можете еще свой телефончик оставить, – ухмыляется он.
Роюсь в сумочке, не отвечая на его заигрывания, и после проверки документов меня пропускают. Уношу скорее ноги от странного поста с охраной. За кого он, интересно, меня принял? Хотя ясно итак. Горько и обидно, по правде.
Большой, просторный лифт поднимает на самый верх. Легкое дежавю. И в горле ком уже. Прошлое, зараза, не отпускает. Картинками яркими закидывает. Улыбкой его теплой, а не оскалом звериным. Глазами ласковыми, а не убить готовыми.
Проглатываю всю эту горечь и к двери подхожу. И, прежде чем в звонок позвонить успеваю, она распахивается. А в лицо мне летит вовсе не приветствие, а сердитое:
– Ты опоздала на пять минут!
– Ты не предупредил об охраннике. Скажи спасибо, что паспорт у меня всегда с собой. А то бы и на порог не пустили. Хорошо хоть публичный досмотр не использовали. И раздеться прямо там не попросили.
Не могу сдержать в словах обиду. Откуда она? А еще почему расплакаться хочу? Из-за охранника? Напугал он меня, конечно.
– Раздеться, говоришь? – он хмурится и словно впервые меня замечает.
В лицо мое всматривается. Внутрь затягивает. На плечи давит, и я на что-то мягкое плюхаюсь.
– Посиди здесь. Я во всем разберусь и приду… Охренели совсем! Уволю всех!
Последнюю фразу он произносит почти дверь закрывая. И я остаюсь в звенящей тишине. Оглядываю дорогой, но безликий интерьер. Еще раз убеждаюсь, что девушкой и хозяйкой здесь даже не пахнет. И снова бью себя по рукам. Хватит! Хватит об этом думать! Какая тебе разница, есть ли кто у него?! Даже если есть, тебя это не касается!
Расслабляюсь немного. Понимаю, что сижу на высоком пуфе. Напротив зеркало, в котором я отражаюсь. Бледная, испуганная. Неужели такой я перед ним предстала? Пытаюсь щеки ладонями растереть. Губы не кусаю. К ним, пожалуй, не стоит привлекать внимание. Особенно учитывая прошлое.
Минут через пять возвращается Богдан. Злой, как черт. Дверью так хлопает, что я аж подпрыгиваю.
– Совсем от рук отбились! Идиоты!
Продолжает ворчать и кулак стряхивает. Словно бил им кого-то. Потом меня замечает и взгляд его меняется. Темнее становится. Вниз по лицу скользит. Платье обтягивающее ощупывает. Декольте с вырезом.
– И ты тоже, идиотка! Чего так вырядилась?
Я вспыхиваю и подскакиваю.
– Ты сказал одеться поприличнее! Сказал, что на важную встречу идем!
Он кулаки сжимает и шаг ко мне делает. А у меня за спиной только стена. И отступать некуда. Разве что пуфиком в него метнуть. Но он тяжелый, походу. Даже поднять не смогу.
– Послушная значит стала? Белье тоже надела? Показывай!
– Ничего я тебе показывать не буду! – краснею и руками грудь прикрываю.
Будто он меня уже раздел. Будто стою перед ним в одном лифчике.
– То есть тем мужикам внизу ты была готова белье свое показать, а мне нет!
Я даже возмутиться на эту абсурдность не успеваю, как он подскакивает. За край платья дергает. И дешевый материал трещит, разрываясь по швам.
Глава 11
– Что за дешевка?! – возмущается Богдан, а сам мне в район декольте смотрит и не мигает.
Тоже взгляд опускаю. Край проступающего белья замечаю. Кружево черное. Дану всегда этот цвет нравился. Сама не знаю, почему его надела. Хотя знаю, конечно. Только признаваться стыдно.
У меня не так много лифчиков. Но именно сегодня я выбрала тонкий без всяких подкладок на узких лямочках. Наверное, единственный сексуальный в моем гардеробе. И вовсе не потому, что кому-то понравиться хотела! Твержу упрямо. Я вообще раздеваться не планировала.
– Ты платье мне порвал! – в глаза его не смотрю.
Они сейчас не реальные. На грани фантастики и здравого смысла. Такими глазами можно сразу в постель женщин укладывать. Без всяких там предварительных ласк. Взглянул только, а она уже легла и ножки раздвинула.
– Новое куплю, – выдыхает он в мою макушку.
И как так близко то оказался? Если голову подниму, то его губы где окажутся? Шумно сглатываю. И прошу:
– Отойди, пожалуйста.
Сердце в груди – сумасшедший моторчик. Реагирует на каждый жест Богдана. Я ведь его ненавидеть должна. Он мне всю жизнь сломал.
«Сына подарил» – шепчет дурацкий голос внутри, сбивая всю ненависть. Весь настрой портит. Я сюда амазонкой шла, а не растекающейся лужицей!
– Зачем? Меня, итак, все устраивает, – наглеет и руку на талию кладет, – отсюда вид замечательный. И я только что узнал: ты не забыла какое белье люблю.
От его слов краснею даже сильнее, чем от касаний.
– Вот еще, – толкаю ладошками твердую грудь, накачал тут себе мышц, поди справься теперь, – ничего я не помню. Это… простое совпадение. У меня все остальное в стирке было.
Он хохочет. Тепло так. Без злобы своей обычной. Даже хрипотца уже привычная не замечается. А мое сердце, замерзшая глыба, таять начинает. К нему тянется. Я ведь его не забыла. Обманывала себя. Себе самой врала все это время. Делала вид, что любовь ушла. А сама ночами в подушку рыдала. Долго так.
Голову поднимаю, а руки сами к его лицу тянутся. По щеке гладко выбритой провести хотят. И я уже почти дотягиваюсь. Но он дергается. За запястье больно хватает. В глазах больше никакой нежности. Никакого намека на доброту. Он снова ощетинивается. Как дикий кактус, готовый распороть кожу своими острыми шипами.
– Руки убрала! – припечатывает жестко, – я себя трогать не разрешал. И твои уловки на меня больше не действуют. Думаешь, опять получится вертеть мною, как пожелаешь? Даже не рассчитывай!
– Ничего я не думаю! – в лицо ему выплевываю, в губы, которые так близко, того и гляди поцелуют, – я сюда пришла только потому, что ты меня угрозами заставил. Лишил шанса на нормальную работу устроиться. А теперь еще и одежду порвал. А ну, пусти!
Злюсь и дергаю со всей силы. И… Платье, конечно, не выдерживает. Рвется сильнее под напором. Оно ведь и правда не дорогое. По скидке купленное. Но действительно самое приличное в моем гардеробе. Дура я дура, что вообще пыталась соблюдать его условия. Надо было в джинсах и футболке сюда прийти.
Но сейчас главное не это. Сейчас главное то, что большая часть моего лифчика теперь выставлена на всеобщее обозрение. На его обозрение. И Дан, судя по всему, времени не теряет.
Тяну руку, чтобы прикрыть все это безобразие, но он тормозит. Второй ладонью кисть мою перехватывает. И оба запястья наверх вздергивает. От груди при этом взгляд не отводит. А я уже вся горю. Под взглядом его раздевающим. Под напором все на своем пути сносящим. Любые преграды. Сама не знаю, чего хочу. Чтобы оттолкнул? Чтобы поцеловал?
– Дан… Не надо…
– Заткнись!
Его губы ложатся на нежное кружево. Скользят по нему и прикусывают. Это просто пытка какая-то. Ноги сами подгибаются. Не выдерживаю и глаза прикрываю. Ощущаю его на себе. Лифчик уже слегка влажный, а он все не унимается. И каждое прикосновение его языка, как электрический разряд по оголенным нервам. Дух напрочь вышибает. Еще немного и стон сдержать не смогу.
Все это длится, наверное, не дольше минуты. А кажется будто целую вечность. Мы как два сумасшедших, слетающих с катушек каждый раз, как рядом оказываемся. Прямо как раньше. Прямо как в юности.
Я ведь тогда сразу это почувствовала. Только умом понимала, такие как Богдан не для меня. Богатые мальчики не женятся на бедных сиротках. Но как устоять, когда тебя так соблазняют. Когда весь мир летит к твоим ногам в одном лишь его взгляде. Когда…
Трель телефона, и я вздрагиваю. Из прошлого возвращаюсь. В хмурую, неприветливую реальность. Где Дан не золотой мальчик нашего факультета. Нежный и заботливый любовник. А повзрослевший заматеревший мужчина. Со стальными мускулами, сейчас сквозь футболку проступающими. Отец моего ребенка.
Секунда и по его лицу проскальзывает осознание. Он резко отстраняется. Руки мои отшвыривает. Словно на ядовитый плющ напоролся. Словно это я повисла на нем лианой и заставила всю грудь мне обслюнявить. Как вообще теперь домой пойду? Платье порвано. Лифчик весь мокрый. Кошмар! Что Борис скажет, если увидит?
Пока пытаюсь собрать лоскуты былого наряда и вернуть их обратно на грудь, Дан отвечает на звонок.
– Чего тебе? – голос его слегка искрит.
А у меня опять картинка перед глазами, как он мою грудь вылизывал.
– Нет. Сегодня не получится… Я помню, что обещал! Да не вру я! Познакомлю вас! Сказал же есть, значит есть! Все отец! Мне сейчас некогда. Пока!
Он звонок сбрасывает, но на меня больше не смотрит. Уходит куда-то, а потом возвращается. Швыряет в меня куском ткани.