Взгляд через плечо
- -
- 100%
- +
Почему он ушел? Это несложно: привычка к устроенному быту, желание стабильности, может быть, что-то еще, ну, например, доказал жене, что тоже может… В сущности, это неважно почему. Ушел и все.
А если бы не ушел, что тогда? Готова ли я была радикально изменить свою жизнь? Нет. Хватило бы характера самой повернуться и уйти? Не уверена. Что же, он сделал это за меня, за нас двоих. Странно, обида всегда рядом, а понимание приходит последним и с такой невероятной ясностью, словно открыл прежде зажмуренные глаза, и вот он мир, четко отпечатался на сетчатке твоего глаза, только кверху ногами. И жизнь так же.
Чему я научилась за эти годы? Наверное, многому, но главное – научилась не бояться терять. Почему? Расставания нет, люди уходят для того, чтобы остаться навсегда.
Зачем же он вернулся именно тогда, когда я переболела и стала забывать, научилась жить в этом половинчатом состоянии своей души, умело делая вид, что я как все. Зачем?! Разве я хочу вновь испытать эту боль единения и разрыва? «Нет, мне довольно! Не хочу!» – вопит все мое естество и громче всего, конечно, разум. Весь опыт этой любви я уже получила, только вот не прожила ее до конца. Я не видела, как она постепенно и незаметно затухает, превращаясь сначала в тлеющие угли, а потом в золу, оставляя двум прежде любящим сердцам лишь холод отчуждения.
Я не прожила своей любви, так может быть…
– Здравствуй!
Из всех кругов ада, первый
Так просто и легко предать, к оплате не предъявят счета,Чужая жизнь нам не забота, раскаянья не избежать.Кто обвинит тебя шутя за непомерную обузу,Теряет времени магнит пространства странную медузу,Объединяя жизнь в одно бесформенное сочетаньеСлов, чисел, лиц, союзом «но» опустошившее сознанье,В нас проявляется не вдруг холодной оторопью взгляда,Тем замыкая первый круг из девяти известных Ада.Стал стрелкам тесен циферблат, жаль время, вытертое спину,Уздой строптивой не хотят они сдержать и вполовину.Срываются на быстрый бег, а маятник клеймит минуты —Предать так просто, режешь путы и забываешь про разбег.С тобой и без тебя
Сгорает дней щадящая свеча,И сумерки крадут упрямый почерк,А жизнь теплом касается плечаИ ставит свой неповторимый росчерк.В конце пути всё четче и скупей,Приобретает эпитафий жесткость,Свобода не игра, а явь страстей,Успех ведет из откровенья в косность.Где время встречи катится назадИ старость настигает чье-то детство,Здесь среди дней означенный раскладСоставит неизбежное наследство.Среда безвременья по капле тянет синьЗа жизнь из угасающего лета.Цикорий – воин с вечностью один,Ждет приговор души в обрывках света.Пусть чаша искупления полнаСлезами, точно талою водою,Пронзит закат последний блеск огняЗа тьму ночей, не прожитых с тобою.Хаос
Лишенный формы, цвета, глубины,Из плоскости людского подсознаньяРодится хаос – воплощенье тьмы,Опроверженье опыта и знанья.Стерев границы между «да» и «нет»,Он ищет суть и, время уничтожив,Снимает с нас спасительный запрет,До крайности сомнения умножив.Он, словно пламя, воздуха лишенИ гложет свое собственное чрево,А дух его уже опустошенВ момент зачатия божественного гнева.Кто видел свет, того пугает тьмаСвоим глухим во всем несовпаденьем,И ожиданьем, и долготерпеньем,Готовая свести меня с ума.Исчезли запахи, но осязанья знойЛишен желанного с тобой прикосновенья,Встречается с упругой пустотойИ ищет слов ушедших выраженье.Жизнь замедляется, утратив притяженье,На встречу с будущим, где призрачен покой.Мотивация сказки
Ночь сосет мирный город, болотом уснувший,Тишина разлилась, подбираясь к домам,Где-то звякнул трамвай, дверь открыв неимущим,Дав приют чьим-то душам и даже телам.В проводах заблудился, запутался месяц,Слишком низко спустился и пойман в силок,Тихо скрипнула дверь, ты домой возвратился,Верно, долго плутал, потеряться не смог.Одеяло отброшу, как ненужную кожу,Мне лягушкой не быть даже в этом бреду.Пусть случайные стрелы судьбу пронзят, все жеЯ прохожему сердце свое отдаю.Эти пальчики нотами, ритм отстукивай четкоИ рулады аккордами, отпустив тормоза,В каждой женщине царственны взгляд с плеча и походка,А лягýшечья шкура никому не нужна.Милый, ласковый, ложно забредший в герои,На меня не смотри, мне не тысяча лет,Я тебе расскажу, где сойдутся дороги,И заклятье откроет в загадках ответ.Нет, не гладь мою кожу, не жди откровений,Не смотри в маслянистую заводь зрачков,Я тебя не гоню, сам бредешь меж сомнений,Разменять ли судьбу разноцветием слов.Ночь течет как туман, опрокинув проспекты,Размывая росой желтизну фонарей,Чем нам могут помочь телеграфные ленты —Перекрестьем тире, многоточьем страстей.Но у двери моей, сбросив плащ и панаму,Растворится к утру при подборе огней,Зонт от солнца достану и выставлю рамуДа тебя отыщу среди прочих теней.В Зазеркалье
Да-да, я слышу вас, слышу, как ваша мысль мечется от Ледовитого океана к Каспию, а оттуда опять к Тихому, плутает между сопками, а сердце щемит какой-то недосказанностью, недоговоренностью, недолюбленностью, может быть. Вы не понимаете, отчего все это, жизнь же сложилась, и сложилась хорошо, удачно сложилась. Вот и поездили везде и столько всякого видели и перечувствовали немало. Homo sum[1], так сказать, а что же теперь?
«Она вправе задавать мне вопросы и сомневаться в моей состоятельности?!» – думаете вы, не зная, как получше пресечь мое любопытство, и в конце концов отвечаете почти откровенно.
– Вы любите зеркала? Я уверена, что любите. Признáюсь, что я тоже люблю зеркала, но не за то, что они отражают меня, это не всегда приятно, а потому, что они создают пространство, конструируют его по своему усмотрению, включая в это вновь созданное пространство и нас. И вот мы уже живем в этом Зазеркалье, а всё думаем, что принадлежим самим себе. Помните, когда зеркала закрывают черной кисеей? Тогда они словно слепнут, а те, кого уже нет с нами, навсегда остаются в них, а мы, заглянув в такое зеркало, вдруг видим в себе черты сходства с ними, которых прежде не замечали… Вы не понимаете, к чему все эти рассуждения? Вы рассказываете мне о том, чего давно нет, а я есть. И ваше прошлое, отражаясь во мне, чуть меняя оттенки, возвращается опять к вам обновленным, и вы вновь слышите запахи морской волны, бьющей во время прибоя о берег далекой Камчатки, соленый вкус ветра Каспия, пряный, кружащий голову запах саган-дайля[2]
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
«Я человек, и ничто человеческое мне не чуждо» (лат. Homo sum, humani nihil a me alienum puto).
2
Бурятское название рододендрона Адамса.