Кастрюля. Дорога познания
- -
- 100%
- +
Сэдрик сидел в стороне, наблюдая, как Кастрюля играла с Ранникой, придумывала персонажей из различных металлических и подметаллических кусков. Он видел, как Кастрюля по сотому кругу, не раздражаясь, что-то объясняет Вертиле и как она заботливо треплет лохматую голову Совы, который, казалось, ни на секунду не выходил из коммуникатора.
Это была их семья, маленькая, странная, но семья. И сейчас эта семья бросила Кастрюлю. Предала, оставила. У Сэдрика сжималось сердце, а в горле стоял ком. Но он тоже уходил, все дальше за Город-4, преодолев стену, по дороге Смерти, на которой из-под фиолетового мха выглядывали останки прошлой техники, вроде бы их называли «машина» или «автомобиль», – Сэдрик не смог найти в чем у них разница.
Вертила нес на руках хрупкую Раннику, поврежденная рука болталась как тряпка. Рана оказалась несерьезная, но не для Ранники. Сова шел, пытаясь поймать в коммуникаторе свежие новости.
– Куда мы идем? – спросил Сэдрик устало. Горечь от своего поступка его не оставляла, застилая туманом глаза.
– У нас убежище в прошлых районах, – ответил Вертила и тут же замолчал, съежившись под суровым взглядом Совы.
– В прошлых районах? – вздрогнул Сэдрик.
Прошлыми называлась местность, где жили люди до Эпизода «Упс». Туда нельзя было ходить. Это каралось смертной казнью, если кто-то смог вернуться22. Конечно, раньше организовывались вылазки. И даже Сэдрик в молодости выходил в прошлые районы, собирать книги или реликвии, значение которых не знал. Но спустя некоторое время там ничего не осталось. Все, что можно, разнесли, все, что не разнесли, сгнило. Прошлые районы зарастали фиолетовым мхом и трехметровыми грибами с огромными шляпками. Заброшенные города хранили в себе опасность, которая росла, плодилась и копошилась.
– Нам нужно вернуться за Кастрюлей, – упрямо сказал Сэдрик, пытаясь стать лидером в этой молодой компании. – Я знаю, где тюрьма и…
– И там толпы гвардейцев, – перебил Сова. – Сейчас всех отправили туда, чтобы Кастрюля не смогла сбежать.
– Но… Надо же что-то делать!
– Нам лучше не лезть, – мотнул головой Сова.
– Ее казнят! Как вы не понимаете? Ее убьют!
– Казнь завтра, – отчитался Сова, сверившись с информацией в коммуникаторе. – На площади ХареКришны. Надо же, давно там не казнили.
– Нужно будет сходить посмотреть, – поддержал Вертила.
– Там всегда интересно, – вставила Ранника, забывая о своей ране.
Сэдрик остановился, с ужасом глядя на спины товарищей и задорно болтающиеся ноги Ранники. В его голове не укладывалось все… Все это. Так не должны жить нормальные люди. Он не мог поверить, что все так. Так, как выглядит.
– Ранника, ты останешься в убежище, – отрезал Сова. – С твоей-то раной.
– Да это царапина, – запротестовала Ранника. – Мне даже уже совсем не больно.
– Нет. Вот Сэдрика Ванядурак будешь охранять, – Сова оглянулся, ища Сэдрика. – Не тормозите! – крикнул он отставшему старику.
– Как вы можете? – шокировано спросил Сэдрик. – Как вы так можете? Она же человек! Она же с вами… Да она все для вас.
Сова, ничуть не устыдившись, пожал плечами.
– Это же Кастрюля, – ответил Вертила. – Не впервой.
– Я не слышал, чтобы ее раньше ловили, – растерянно произнес Сэдрик.
– Наемники, – начала загибать пальцы Ранника, – глюколовители, богатеи, их свита, стражи, да даже подземный чванк! – округлив глаза, доверительно сообщила она с рук Вертилы.
– Гвардейцы не страшнее, – кивнул Сова.
– Но как? – удивился Сэдрик.
– Это же Кастрюля, – разом ответили ребята.
Сэдрик покачал головой и подошел ближе. Странности этой компании не поддавались аналитическому складу ума Сэдрика. Он не понимал, как они могут быть уверены, что Кастрюля выкрутится, и как у такой неловкой Кастрюли это получалось.
– А почему она Кастрюля? – спросил он спустя какое-то время, продолжая шагать за ребятами.
– Она заключила контракт с Кастрюлевым Богом, – серьезно сказал Вертила. – Поэтому ее преследует удача.
– Богов нет! Она родилась в кастрюле, – бойко заявила Ранника. – Меня вот Аист Су-24 принес. Вертилу в капусте МОН-100 нашли. А Сова…
– Сама ты в кастрюле родилась, – перебил Сова. – Ей в детстве код идентификационный набили по ошибке от кастрюли, вот и пошло.
– Да нет, – запротестовала Ранника. – Это же разные цеха, не могли они так ошибиться!
– А родиться в кастрюле, значит, логично? – буркнул Сова, погружаясь обратно в коммуникатор.
– Кастрюлевый Бог, – многозначительно кивнул Вертила.
Сэдрик пожал плечами, каждая из версий казалась абсурдной. Но что в этом мире не абсурд?
До темноты они успели добраться до прошлых районов. Сэдрик нервно оглядывался и подпрыгивал от каждого шороха. Сердце екало от шевеления теней, а коленки дрожали, что замедляло шаг. Даже в молодости Сэдрик не славился смелостью, а с возрастом стал еще трусливее. Уже много лет он не выходил из дома с наступлением темноты, даже в Городе-4, что находится под защитой Души Градостроителя, скрыт за неприступной стеной и накрыт подметаллической сетью. А прошлые районы… Сэдрик и вспомнить не мог, как он додумался по ним лазить. Тяга к познанию прошлого, секретам механизмов и книг преодолевала все страхи и направляла Сэдрика на приключения.
Тогда он был молод. И глуп. Резонное оправдание. А сейчас ему оказалось больше некуда идти. Для чего он понадобился этой компании, Сэдрик еще не успел выяснить, но в его голове вертелись шестеренки, запускались механизмы: это те самые ребята, что перевернут мир, перестроят режим, свергнут тиранию и приведут мир к утопии. Именно они смогут все исправить и наладить, а он-то им подскажет, как это сделать. Коммунизм – всему решение!
– Нам нужно укрыться, – прошептал Сэдрик Сове, признавая в нем сознательность, что в остальных отсутствовала.
– Мы уже почти дошли, – Сова вынырнул из коммуникатора. – Кастрюля еще не сбежала.
– Уже полдня прошло, – расстроилась Ранника. – Раньше она не давала нам так волноваться.
– Ничего, она справится, – прижал к себе девочку Вертила.
– Мы могли бы ей помочь, – снова предложил Сэдрик.
– Вы хотите ночью возвращаться в город по районам прошлого? – фыркнул Сова, останавливаясь у высокого холма.
– Даже я знаю, что ночью нужно прятаться в убежище, – неодобрительно покачал головой Вертила. – Лучшая помощь Кастрюле – не мешать.
– И он неожиданно прав, – ответил Сова. – До казни время еще есть, а ночь для Кастрюли всегда продуктивнее. Давайте подниматься, скоро начнут вылезать.
Все притихли, оглядываясь. Ни шорохов, ни воя, ни гула, ни перестука, ни клацанья. Пока все спокойно, но они давно уже уяснили: самое опасное – тишина. В тишине не знаешь, от кого и куда убегать.
По мягкому ворсу мха они поднимались на холм, огибая стволы и шляпки грибов. Грибы провожали их молчаливым осуждением. Небо быстро темнело, вспыхивая звездами, зажигаясь луной. Издалека послышался гул, набирающий громкость, его подхватили другие. Где-то застучали тергиты, зашуршали стерниты, заклацали жвала. Сэдрик уже не трясся. Он смотрел на уверенные прямые спины ребят, поднимающиеся перед ним, опасаясь взглянуть в сторону, увидеть блеск черных глаз и свое худое бледное отражение в них. Даже сердце не билось, а воздух выходил из груди с легким свистом. Голова отключилась, позволяя телу двигаться вперед на прямых ногах, не зная, что его ожидает.
– Приготовьтесь, – шепнул Вертила, останавливаясь у отвесной стены и спуская Раннику с рук.
– Не бойтесь, – девочка нащупала в темноте ледяную ладонь Сэдрика и успокаивающе сжала ее.
Сэдрик приготовился. Собрался. Обхватил маленькую теплую ладошку. Вертила закряхтел, со скрипом что-то отодвинул. В стене холма оказался проем. Сова нырнул в темноту. Ранника дернулась за ним. Сэдрик рванул на себя ребенка. Он окаменел, смотря в зияющую пасть, в которой роились монстры.
– Быстрее, – крикнул Вертила и со всей силы толкнул Сэдрика в черноту.
Приговор
Кастрюля мерила шагами клетку. Пять широких шагов от решетки до решетки. Бетонный пол, противный желтый свет одинокого светляка, миска с мутной водой. Вокруг клетки десяток гвардейцев не сводят с нее глаз. Все на отдалении, руки на оружии. Недовольны.
Скрипнула дверь. В небольшую бетонную коробку вошел, перекатываясь, толстый маленький человек. Белая мантия подметает грязный пол, на голове съехавший белый кудрявый парик, по лицу, измазанному белой краской, стекает пот, прочерчивая грязные дорожки23. Судья остановился в нескольких метрах от камеры, прячась за спинами гвардейцев. Те же попытались выставить его вперед, стараясь незаметно зайти за его спину. Судья снова отступил.
Кастрюля, наблюдавшая за представлением, расхохоталась. Смех отразился от бетонных стен и эхом прокатился по рядам гвардейцев, вызывая в них приступ дрожи. Стражи порядка ринулись, кто куда, сбивая друг друга с ног. Воцарилась суматоха, пока Судья писклявым голосом не приказал:
– Пл-леклатить!
Кастрюля зажала ладонями рот, но смех рвался и через глаза. Дождавшись, пока Кастрюля перестанет трястись, как Судье показалось, от страха, он продолжил:
– Встать! Суд идет, – взвизгнул Судья и обвел суровым взглядом всех и так стоящих людей в крохотном помещении. – Кастлюля, известный всем вол, убийца и тел–лолист, вы осуждены за все свои злодеяния и пь–иговаливаетесь к смелтной казни, завтла, на площади ХалеКлишна, на лассвете. Вы плизнаете свою вину?
– Нет, – звонко ответила Кастрюля.
– Ваше дело, – произнес Судья и пошел вон из душного бетонного мешка. Остановившись у двери, Судья обернулся: – В полдень! Не собилаюсь я менять свое ласписание из-за какого-то пь–еступника. Понятно вам? В полдень!
Кастрюля молча проводила его взглядом. Когда за Судьей захлопнулась дверь и проскрипели закрываемые засовы, она еще раз осмотрела свое последнее пристанище. Выхода нет. Даже если бы не было гвардейцев, выхода нет.
Грустно вздохнув, Кастрюля села на холодный склизкий пол.
Внутри, как обычно, не было ничего. Никаких планов, вариантов, возможностей на побег. Кастрюля никогда не искала выхода из неприятностей, обычно выход находил ее сам. Большую же часть этих самых неприятностей Кастрюля даже не замечала. Порой ей казалось, что не она живет жизнь, а жизнь живет ее.
Гвардейцы монотонно шептались, иногда перехрюкиваясь смехом. В какой-то момент и они устали бояться, глядя на неподвижно застывшую девчонку. Точно ли она та самая Кастрюля – не знал никто. И скорее всего, гвардейцы склонялись к тому, что это была не она. Но на всякий случай стоило позаботиться о своей безопасности. А это значило: близко не подходить, громко не говорить, не злить, но и не показывать слабости, а также не доверять никому, кто находится в комнате. Вдруг кто-нибудь решит выслужиться перед Кастрюлей, получить ее снисхождение в будущем. Кастрюля неуловима, она сбегает всегда. А если эта Кастрюля сбежит, кто гарантирует, что она не вернется завтра за их жизнями?
Кастрюлю же не интересовали гвардейцы. Она пыталась вспомнить. Вспомнить свою недолгую жизнь, раз представилось время, раз накатило уныние и можно не делать вид, что она каменная и всегда знает, что делает. Она ковырялась в мыслях, рождала картинки прошлого.
Небольшая нора в Нижнем Городе. Крошечная норка в небольшой норе в Нижнем Городе. Мама ее прячет. От всех и каждого. Никто не должен знать о ее существовании. Каждый может предать, каждый может убить. Кастрюля вспоминала дрожь перепонки, что закрывала вход норы, вспоминала ее дребезжание, и как она бежала прятаться в норку, где возможно было только лежать, свернувшись калачиком, и ожидать, пока разговоры стихнут, а гости уйдут. Тогда мама отодвинет лежанку, разгребет землю, уберет щитки, и Кастрюля сможет выйти, вытянуться, размять затекшие конечности.
Мама ее любила, рассказывала сказки про прошлые времена, учила читать и пользоваться техникой, обнимала и говорила, что она все поймет. Вырастет и поймет, и обязательно простит свою маму. Кастрюля выросла, но не поняла. И не простила, несмотря на то что ее мама была лучшей на свете.
Кастрюля вспомнила свой самый счастливый день. Мама принесла яблоко. Яблоко – это такая зеленая, жутко кислая и твердая еда. Мама сказала, что в мире еще сохранились яблоки, но они растут очень далеко. Это самая вкусная вещь, что Кастрюле приходилось пробовать. Она сидела на маминой лежанке и хрустела яблоком, морщась от кислоты, а мама смеялась. Звонко и громко, так, как больше никогда не смеялась.
Кастрюля вспомнила и свой самый несчастный день, что растянулся на недели. Мама спрятала Кастрюлю в норку и ушла. Ушла и не вернулась. Кастрюля не знала, сколько она пролежала в земле, свернутая калачиком, пьющая свои слезы. Она слышала, как в нору приходили люди, как они кричали, разбрасывали их с мамой вещи, переворачивали все вокруг. Кастрюля мысленно молила маму вернуться и остановить людей, но мама не приходила.
Ушли люди. Кастрюля ждала. Люди пришли снова. Кастрюля лежала. Все опять ушли. Наступила тишина. А страх никуда не делся. Кастрюля боялась пошевелиться, думала, что в норе ее кто-то поджидает, что мама вот-вот вернется, что мама ее спасет. Страх победило осознание, что нужно спасать маму. Выбраться из норки у Кастрюли получилось, а вот встать – не сразу. Спасти маму – никогда.
«Вот и все, – пронеслось у Кастрюли в голове. – Это конец. Прости меня, мама, я не справилась».
Казнь
– Сегодня состоится казнь самого известного преступника Города-4, – транслировал коммуникатор Совы, включенный на полную громкость, пока они всей компанией возвращались из убежища по дороге Смерти в Город, чтобы посмотреть, как они думали, провал казни.
– Девушка, которую все знают как Кастрюлю, начала свою преступную деятельность около пяти лет назад, – продолжал монотонный голос ведущей новостей. – Все начиналось с мелочей, которыми занимается большая часть населения: небольшие грабежи, разбои, разборки с наемниками и глюколовителями. Первым громким делом стало ограбление здания помощника главы Совета Объединенных Городов. Кастрюля преодолела хитрую охранную систему, усыпила стражников и выкрала десять миллионов денег24, три банки элитного клубничного варенья, датированных 2038 годом эры до Эпизода «Упс», разбила три стеллажа и пятьдесят стеклянных витрин25. А также забрала штемпель с идентификационными номерами, что так долго позволяло ей скрываться от правосудия.
– Серьезно? – скептически хмыкнул Сэдрик.
– Варенье было вкусным, – облизалась Ранника, прикрывая глаза.
– Деньги она не приносила, – Вертила сурово пинал грибокамни, попадающиеся ему под ноги.
– Еще более нашумевшим делом оказалась недавняя кража секретной информации Совета Объединенных Городов. Что именно стало известно Кастрюле, нам не сообщается. Но у нас нет сомнений: это что-то очень опасное и угрожающее жизни всему Городу. И всего лишь несколько дней назад Кастрюля неведомым способом взорвала особо грозную бомбу над Городом-4, ее радиоактивный пепел покрыл улицы нашей родины, заблокировал все передвижение и остановил нашу жизнь на несколько часов. Особо впечатлительным жителям понадобилась медицинская помощь, а многим – успокоительные. Даже комендантский час пришлось перенести на час позже, что подвергло риску нападения комаров на наши дома и фермы. Затраты Города-4 на устранение всех неполадок составили половину от доходов Города, что несомненно повлияет на зарплаты всех трудящихся.
Сэдрик усмехнулся, вспоминая белый хлопок, медленно опускающийся на землю.
– Но поистине самым тяжелым и пугающим стало похищение дочери Канцлера – Ранники Куськомак, – на этих словах Сэдрик вздрогнул и скосил глаза на девочку, которая, весело подпрыгивая, спешила с ними в Город-4. – На момент похищения девочке было пять лет. Что стало с дочерью Канцлера до сих пор неизвестно, но многие склоняются к мнению, что ее давно нет в живых. Чип учета жизни перестал подавать сигналы спутнику еще в первые дни похищения. Почтим Раннику Кусьмокак, запечатлев ее внешность двухлетней давности в своей памяти, – грустно произнесла ведущая. – Также на счету Кастрюли бессчетное количество убийств, от наемников до гвардейцев…
– Бред, – Сова вырубил коммуникатор.
Оставшийся путь до Города-4 они провели в тишине. Говорить не было желания ни у кого. Сэдрик надеялся, что, как и он сам, ребята спешат на помощь своей подруге, а не просто поглазеть на ее смерть.
Вертила первым перелез через ограждение, окружающее Город-4. Считалось, что оно может помочь от проникновения в города различных существ, мутировавших после Эпизода «Упс». Защитить наравне с Душой Первого Градостроителя, что хранилась в секретном месте, в непроницаемом сейфе, завернутая в настоящую хлопковую ткань26. Что собой представляла Душа, никто не знал, кроме разве что Совета Объединенных Городов, и то не факт. Главное – она защищала, важное – она позволяла Городу стоять, отгоняя существ, необходимое – на нее нужно было молиться, почитать и не забывать. Вот и все, что знали жители. Правда, не все существа стремились к людям, поэтому эта стена скорее защищала весь мир от людей. Границу обычно лениво, но патрулировали, но сейчас все силы были брошены на охрану Кастрюли и на поддержание спокойствия на площади ХареКришна.
Сэдрик подставил увесистый грибокамень и помог Сове с Ранникой перебраться через стену, после чего с помощью Вертилы перелез и сам. Никем не замеченные в суматохе Города, они прошли к площади ХареКришна, где ненадолго разделились. Сова и Вертила куда-то ушли, оставив Сэдрика с Ранникой слоняться между людьми, погруженными в свои коммуникаторы.
– Зачем они пришли? – не выдержал Сэдрик, отдергивая Раннику от толпы ничего не видящих и не слышащих подростков. – Они все равно смотрят в записи, хотя действие разворачивается прямо вокруг них.
– Там разрешение лучше, – авторитетно заявила девочка. – Смотри, там про Кастрюлю говорят. Пошли, – Ранника потянула Сэдрика за рукав мантии, в которой он прятался, в сторону толчеи женщин.
– …Кастрюля принесла сладкие батончики, – услышал Сэдрик обрывок речи грузной дамы, что возвышалась в центре круга и усиленно жестикулировала. – Сколько раз она выручала наших детей, что попадали в плохие компании? Сколько глюколовителей поганых она вытравила из Города? А что, нам плохо жилось, когда все наемники и воры оказались нацелены на нее и оставили в покое мирных жителей?
– Да! Хорошо! Кастрюля – сила! – поддерживала ее толпа.
– Многие из нас находили дома свертки с подарками. Игрушки – тем, у кого есть дети, сладости – грустным, деньги – бедным. Да много чего, все и не перечислить. Да, не всем она могла помочь, не могла она изменить нашу жизнь, но мы всегда знали, что где-то есть Кастрюля, что она позаботится о нас, спасет от голода, отгонит негодяев. Маленькими шажочками она меняла, этот мир, эту реальность равновесие, где все достается власть имущим. Она действовала за всех нас, что прятались, что подчинялись, что терпели. Не допустим казни Кастрюли!
– Кастрюле – жизнь! Нет казни! Не допустим! – поддержали ее соратники.
– Нам пора, – Ранника повела Сэдрика, лавируя в людском потоке, в сторону высотки.
В высотках могли себе позволить жить лишь привилегированные люди: правители, канцлеры, казначеи, владельцы цехов. Сэдрик опасался подходить близко, зная, как хорошо охраняются эти высоченные27 здания.
– Нам туда нельзя, – Сэдрик затормозил, оттаскивая Раннику подальше от высотки.
– Нам туда нужно!
– Там охрана, нас поймают.
– Сова и Вертила уже очистили путь. Не хотите же вы в самом деле смотреть на казнь из толпы, – недоуменно округлила глаза девочка.
Сэдрик сдался. Странная кампания уже не удивляла. Да и будь что будет. На себя ему уже было наплевать, а в груди свербело только из-за Кастрюли. Что бы ни происходило, но ей еще не удалось сбежать. Казнь не отменили. Он видел, как за уверенностью друзья Кастрюли прячут обеспокоенность; как Сова постоянно ищет скрытую информацию в коммуникаторе, взламывая сигналы гвардейцев, ожидая их провала; как Вертила нервно улыбается, постоянно оглядываясь, словно ждет, что вот-вот из воздуха появится Кастрюля; как периодически влажнеют глаза Ранники, когда она без слов узнает у Совы, что нет никаких новостей.
Ранника завела Сэдрика внутрь здания, где они не встретили ни одного охранника. Они молча поднялись на пятый этаж по лестнице, устланной красным ворсом, и остановились перед богато увешанной побрякушками тяжелой дверью-надкрыльем.
– Кто здесь живет? – дрожащим голосом спросил Сэдрик, зная ответ.
Дверь бесшумно распахнулась. На пороге, улыбаясь во весь рот, стоял Вертила.
– Заходите, – махнул рукой он. – Вы долго?
– Сэдрик Ванядурак трусил, – наябедничала Ранника, пробегая внутрь.
– Я не трусил, – ответил Сэдрик, с опаской заходя в огромную квартиру. Без преувеличения, здесь было наверняка около пятидесяти квадратных метров. Такие большие квартиры Сэдрик не видел. – Но что мы делаем в квартире Судьи?
– Его все равно не будет, он обязан присутствовать на казни. А вид здесь отличный. Да и перекусить вкусно можно, – ответил Вертила, устраиваясь у широкого окна.
– Начинается, – крикнула Ранника.
Все прилипли к окну, оглядывая площадь, набитую людьми. В центре площади возвышался помост, на котором и планировалась казнь.
Через профессионалов-громкоговорителей, что повисли практически на каждом столбе, через коммуникаторы, в которые были направленны сотни глаз, грубый мужской голос начал зачитывать обвинения. Список оказался внушающим.
– Я тоже был наслышан о Кастрюле. Так же, как и многие, боялся ее и считал опасным убийцей, что не остановится ни перед чем, – прошептал Сэдрик, наблюдая, как к помосту двигается колонна гвардейцев в центре которой семь носильщиков тянут подметаллический ящик28. – Я верил слухам, распространял сплетни. Я, как и многие в этом Городе, винил во всем только одну Кастрюлю. И хоть я знаю ее всего несколько дней, я могу уверенно сказать, что в ней единственной в нашем мире сохранился человек. И я никогда не поверю, что она кого-то убила или сделала что-то во зло…
Гвардейцы внесли ящик на помост и выстроились вокруг. Палач потряс длинной серебристой косой – элементом устрашения и зрелищности. Другой элемент – пистолет, настоящий пистолет с патронами прошлого. Такой стреляет не стрелами, пропитанными ядом блуждающего паука29, а пулями, что убивают сразу и насмерть. Пистолеты прошлого использовали только во время казни, ради напоминания и запугивания.
Часть толпы ликовала, другая осуждающе улюлюкала, но никто не рвался сквозь оцепление, чтобы помешать казни. Ранника всхлипнула, не выдержав напряжения. Сова выключил коммуникатор и отвернулся от окна. Вертила взвыл. А Сэдрик почувствовал, как его сердце останавливается. Дверь подметаллического ящика открыли, вытаскивая оттуда пленника на помост, под взгляды толпы, под окуляры камер.
В квартире на пятом этаже старик, девчонка и два парня перестали дышать.
На площади ХареКришна воцарилась тишина.
Голоса в коммуникаторах замолчали.
Кристальную тишину разбил крик:
– Я не Кастлюля! Нет-нет! Они влут! Я не Кастлюля!
Прозвучал выстрел. С хитиновых свай закапала густая красная кровь.
Грибокамни
Кастрюля раскинулась на темно-бордовом мху. Он полностью покрывал стены, пол и потолок убежища. Когда-то это была квартира прошлых людей. В окна заглядывало яркое солнце, по полу бегали босые ноги детей, а в воздухе висел звон смеха. Во время Эпизода «Упс», а может, и в последующую войну, солнце перестало заглядывать в заколоченное окно, смолк топот босых ног детей, они сбежали вместе с родителями, смех замолк, уступая место мрачной тишине.
Время шло неумолимо, налетчики разворошили квартиру, унесли с собой все ценное, мох пробрался через двери и окна, скрывая под собой рухлядь и разложения. Намного позже, когда уже стояли новые города, появилась новая мода, все стремились стать добытчиками. Устраивались вылазки в прошлые районы, ворошился мох, выуживалось уцелевшее, то, применения чему многие не знали. Большинство добытчиков прошлые районы не возвращали, оставляли растворяться в брюхах существ. Некоторые добытчики ничего не находили и бросали это дело сами. Немногие прошлись и по этой квартире, из-за чего мох в потревоженных местах чернел.
Это убежище Кастрюля вместе с Вертилой нашли несколько лет назад. Наемники, которым платили высокие суммы за голову Кастрюли, желательно отделенную от тела, быстро нашли их нору в Нижнем Городе. Спрятаться оказалось негде, и им пришлось бежать из Города-4.
Прошлые районы оказались не так ужасны, как представлялись в мыслях, передавались сплетнями и устрашались слухами. В них даже нашлась своя прелесть и романтика. Бескрайняя фиолетово-бордовая местность. Холмы и горы, которые под собой скрывали строения прошлых лет, ржавые металлические каркасы, бетонные руины, погребенный пластик и искореженные предметы быта30 прошлых людей. Огромные грибы, под чьими шляпками можно найти желанную прохладу. Забавные игривые стайки безобидных насекомых, в чьих крыльях отражалось радужное солнце. Нежный щебет мошек и необыкновенный аромат свежести и нетронутости. Много удивительных вещей скрывалось в прошлых районах, но самым невероятным оказались закаты.