- -
- 100%
- +
– Мы здесь не затем, чтобы вести душеспасительные… И не мне перед тобой трясти душу. И не тебе быть моим духовником, – Мартин постучал кулаком о ладонь, сдерживая неприязнь, готовую вырваться через слова, – Говори, зачем пригласил.
Агасфер будто и не заметил оскорбления. Только напрягся и спрятал пламя, рвущееся из глаз, внутрь.
– Прежде, – к вопросу об Аполлионе. На Йуругу блокировали психокопию фаэта. Взяли в плен, по-нашему. Что приравнивается к гибели разведчика. Первая потеря…
– Печально. Но какая война без потерь. И при чём Аполлион?
– Дело в том, что не зная досконально психику фаэта, проделать такое невозможно. Психокопия выскользнет из любого захвата. Они воспользовались знанием, полученным непосредственно от фаэта.
До Мартина наконец дошло. Он повернулся лицом к Агасферу, забыв о разногласиях и неприятии.
– Слушай внимательно, Эрнест. Тебе действовать. Мало того, что предатель – фаэт. Анализ психозахвата приводит к страшному выводу – ящерам помогает кто-то более могучий чем они сами. И, думаю, некто сильнее фаэтов. Вещь немыслимая, моим словам не поверят. Ты близок к Эрлангу, ты можешь убедить. Если поверишь мне. Как я узнал – не спрашивай…
– День сюрпризов, – вслух подумал Эрнест Мартин, и спросил, – Что-то ещё есть? В чём ещё мне придётся убеждать руководство?
Агасфер улыбнулся. На этот раз раскованно, без внутреннего напряжения.
– Однокрасочных, однознаковых людей нет. Как часто мы торопимся с осуждением или похвалами. И столь же часто ошибаемся… Третий мой вопрос касается Кронина-Эрланга. Его ближнего окружения.
Мартин был заинтригован. Только что он обвинил Агасфера в предвзятости к Лерану. А оказывается, странник пришёл на встречу с готовым предложением.
– Приход Чёрной планеты многое переменил. Страшен и неведом, там Крылатый Кто-то озарён огнём…
Увидев непонимание в глазах Мартина, Агасфер пояснил:
– Следствие моего интереса к «Славянскому Ангелу». Из стиха Валерия Брюсова «Видение крыльев».
– Какие такие крылья? – снова не понял Мартин.
– Будут ещё крылья. Увидим. Аполлион – слуга Крылатого. Атака на Эрланга начнётся с нападения на Леду. Так пусть они сделают то, что хотят.
– Что!? – Эрнест напружинился.
– Они похитят её. Будут уверены в этом. Нужен клон, копия Леды. Теперь ты понимаешь? Идея моя, но исполнить её я не в силах.
«С кем же я спорю? Считал врагом-перевёртышем, а он… Он с самого начала был на моей стороне. Как трудно быть круглым чёрным идиотом», – подумал Мартин и попросил:
– Клон, копия… Можно подробнее?
– Фаэты сделают копию Леды. Псевдо-Леду. Куклу, неотличимую от неё. Внешность, речь, мысли… Да, и мысли, модель психики обязательна. Остаётся спрятать Леду настоящую, а Леду-копию подсунуть этим… Решим разом две задачи.
* * *КОЛЬЦО САТУРНА. F-ЗОНА
Один из Аквалотов в Заливе Счастья, епархия Арсения Кусика…
Трое из вновь рождённых вспомнили свои имена сразу после обряда Посвящения. Всего месяц ускоренной адаптации, – и к ним вернулась память прошлого существования. Но месяц – слишком короткий срок для начала жизни после второго рождения.
* * *Свет Сатурна дробился в бесчисленности граней камней и кристаллов. Зеркальное крошево деформировало зрение, кружило голову.
Координаты излучателя, вызвавшего гибель Фаэтона, либо были определены неточно, либо за миллионы лет сменились. Амин, Уйка, Атис, – ведущие пространственники Фаэтона-Манде. Седьмой день их Юнивер блуждает над кольцом, – и ничего.
Ни одна гипотеза не вела к реальному результату. Вакуум-скафандры приросли к коже. Мрачнеющий Сатурн пожирал минуты и часы с растущим аппетитом. Чуждый фаэтам мир Системы, предвоенный мир работы-борьбы на пределе сил, заслонял поднимающиеся из глубины памяти воспоминания. Столкновение времён порождало неприятные ассоциации, похожие на кошмарные миражи.
– Помните последний разговор с Эрлангом? – спросил Амин.
– Да. Но я не помню Эрланга по Фаэтону, – угрюмо ответил Атис, – Всё помню, а его нет. Знаю, что память к нам возвращается не разом и не вся. Но у меня что-то не так…
– Ты опять о себе, – сказал Амин, регулируя светопроницаемость шлема: Сатурн смотрел особенно ярко, – Помнишь или нет… В земном мире Эрланг, называющий себя Лераном Крониным, тоже вождь и предводитель. И он нам поставил задачи. Всего-то: расшифровать Икс-Установку и создать на её основе оружие. Воссоздать Излучатель. А мы её отыскать не можем! А ведь были первыми на Фаэтоне! Чувствую: пока найдём исходные точки, созвездники с Йуругу оккупируют Землю. Придётся нам поселиться на этих кольцах. И не снимем скафандры до смерти.
– Вязко думаешь и длинно говоришь, Амин, – вступил в разговор Уйка, – Вязко потому, что путаешь в будущем Андумбулу с земными людьми. Звёздного нашествия не нам бояться. А длинно… Я просил сюда одного из Драконов. Ты старший в группе, Амин.
– Да. Мне известно, что драконы чувствительны к артефактам. Но Комитет Пятнадцати запретил им удаляться за пояс астероидов. Комитет дорожит ими…
– А нами он не дорожит? – в голосе Атиса сквозило раздражение. – Амин?
Амин же в который раз воспроизводил в памяти проведённые у Сатурна годы.
И убеждался: Эрланг прав, фаэты в капкане. В одиночку не выбраться. Нет времени для полноценного развития заново рождённых. Сокращение срока адаптации приводит к психической дестабилизации. Не все способны выдержать… Атис на грани срыва. Да и он с Уйкой… Работа спасает. Успешная работа. А её нет. Тут ещё навязанный Эрлангом симбиоз с землянами… Ошиблись братья, когда предпочли драконам людей!
Возрождаются древние легенды народа Андумбулу. Легенды Номмо… Многие верят: погибнув в битве с Йуругу, попадём в рай. Но ведь рай создан из того же вещества, той же материи. Тоже не вечен. Миллионы лет летят как секунды… Нет вечности, – и нет смысла бытия.
А ещё пугающие, странные сны… Один преследует его четвёртые сутки. Будто нашёл он Икс-Установку. Излучатель. И разгадал её. А когда узнал, – во сне, – что её строили фаэты… Нет веры ни снам, ни яви…
Глава пятая. Лунный лотос
ЛУНА.
ЦИРК ПТОЛЕМЕЙ
Белый щерблёный диск вырос в полнеба и светил так яростно, что ощутимо тормозил движение. Так, во всяком случае, казалось Салтыкову.
– Мы укладываемся в график? Километры в норме? – спросил он, боясь услышать подтверждение своей неестественной догадке.
Кларк Саймон, ведущий лунолог Системы, ответил, посмотрев на главкома понимающе и сочувственно:
– Всё в норме, шеф. Триста пятьдесят тысяч километров по корабельному спидометру. Как и должно быть в данную секунду.
– Так… Тогда с Богом. Готовимся к высадке.
Члены экспедиции оживились, продолжая начатый на земле спор о преимуществах тёмной и светлой сторон земного спутника. Будущий начальник луной базы Блашкун сформулировал кратко общий вопрос:
– Какая высадка? Место ведь не определено!
– Сейчас и определим, – успокоил его Салтыков, – Методом тыка. Для изысканий и дня нет. Вот это, к примеру, – он ткнул пальцем в центр диска, – Три кратера, рядышком. А?
Руководящий палец нацелился на тёмные круги, расположенные на границе светлого участка. Правая треть луной поверхности выглядела почти чёрной.
Саймон счёл необходимым пояснить:
– Три катера? Верхний, самый малый, – Арзахель. В центре, под ним, – Альфонс. Самый большой, внизу, – Птолемей. Но почему именно тут? И где конкретно?
–Так… А разве не тут гнездится магнитная аномалия?
Вопрос главкома поверг учёную половину экспедиции в изумление: никто не ожидал от него такой осведомлённости.
– А ещё, вспоминаю, – весело добавил Денис Исидорович, – Маленький Альфонс в двадцатом веке радовал человечество фонтанами. Вместо воды – светящийся газ. Правильно?
Томислав, ракетчик лунного гарнизона, воодушевился:
– Отлично! Ядро внешней обороны, штаб и центр связи… Всё поместится.
Кларк Саймон, обменявшись взглядами с коллегами, заявил:
– Место удачное, Денис Исидорович. Восточная окраина материка. Почти на побережье. Немного севернее линии экватора… Да, приемлемо.
Салтыков потёр нос кулаком, хмыкнул.
– Фонтаны Альфонса оставляю вам, господа. Мне сюрпризы не ко времени. Садимся на юге, у Птолемея. После нашей посадки второй Юнивер осмотрит окрестности. На автопилоте.
Он очертил пальцем кружок на лунном диске и добавил, вне видимой связи с последними словами:
– Между прочим… Кто мне объяснит, откуда там магнетизм. Да ещё и пиковый? Луна-то не имеет магнитного поля. Пора вооружить военные кадры знаниями. Хоть в пределах начальной школы. Авось пригодится.
– Если военные кадры осведомлены о предмете так же, как главком, то я не знаю, – пробурчал Саймон, – Но как скажете. И на Земле кшатрии всегда командовали брахманами.
– Попрошу не травить личный состав опиумом брахманизма, – нарочито строго заметил Салтыков. И, не выдержав, широко улыбнулся, – Фаэтов на борту нет, не будем стесняться ограниченной необразованности.
Празднично-парадное настроение главкома передалось всем. Люди расслабленно заулыбались, и Кларк Саймон заговорил тоном школьного учителя:
– О Луне я могу рассказывать сутками. Всю жизнь мечтал прилететь сюда. Но что сейчас важнее всего? Странный магнетизм, – он может как помочь, так и помешать. Плюс особенности коры… Будем бурить шахты, прятаться внутрь. Обе проблемы не изучены ни нами, ни фаэтами. Луна, – планета загадок!
– Планета? – с иронией спросил «военный кадр» Блашкун, – А разве не спутник? Или я путаюсь?
– Луна и Земля – двойная планета. Чего я не знаю, – когда Луна присоединилась к Земле. Последние три миллиарда лет Луна не меняется. Какой была, такая и осталась. Посмотрите…
Нестареющая планета-спутник выросла до размеров Земли. Желтовато-серебряный свет её по-прежнему давил на Салтыкова, отталкивая совершенно ощутимо. «То ли я её не люблю, то ли она меня не воспринимает как друга-товарища. Не будет дружбы, видимо. Не судьба. Ничего, денёк-другой осмотрюсь и домой».
– Те же моря и горные плато-материки, усеянные теми же кратерами. Они так же точно смотрели на Землю, ещё не имевшую биосферы, – продолжал Саймон.
– Не исключено, будут смотреть на Землю, уже не имеющую биосферы, – мрачно заметил Томислав, и тут же извинился, – Простите, Кларк, эмоции. Откуда всё-таки она взялась?
– Одни считают, что отделилась от Земли в начале геологических времён. Другие – пролетала мимо и попала в земной плен. Я – сторонник нетрадиционной точки зрения. Убеждён, – Луна «выплыла» три миллиарда лет назад из иного пространства. И продолжает сохранять с ним связь. Образовался этакий пространственный «карман».
– Кларк, да вы поэт! – воскликнул ядерщик Гусев, – И у вас есть доказательства?
– Косвенные данные, как говорят в полиции. Но ведь бывает, что и косвенных доказательств достаточно для вынесения обвинительного приговора? Раз, – магнитное поле Луны не собственное, а наведённое. Два, – напряжённость его распределена неравномерно. В районе Птолемея, как точно указал наш главком – пиковая.
– «Точно указал»! – повторил его интонацию Салтыков, – Нашли авторитета! И пошутить нельзя, – он сделал вид, что обиделся.
– Можно. Можно, Денис Исидорович, – серьёзно сказал Саймон, – Лет пять назад я проделал компьютерную реконструкцию… Загрузил все данные о Луне, включая Веды. Программу мне оригинальную сочинили. Результат получился фантастический. Не удалось опубликовать ни в одном сколько-нибудь солидном научном издании.
– Неужто и о старушке Луне можно иметь сенсацию? Такую, чтобы и учёный мир не поверил? – спросил биолог Гаман.
– Можно. Ещё как можно. Что у меня получилось? На месте ядра ночная красавица имеет пустой железный шар диаметром двести пятьдесят километров. Что было или есть в той пустоте? Шарик бесспорно не природный.
Гаман покачал головой.
– Очень жаль, что я так поздно узнаю… А что вы взяли из Вед?
– Скажете, снова фантастика… Древние индусы верили, что Луна – живая планета. Как Земля. Только формы жизни разные. Иное пространство – иная энергетика…
– Светящиеся объекты, замеченные первыми астронавтами? – заинтересованно спросил Томислав.
Гаман, посчитав вопрос риторическим, сделал попытку охватить проблему целиком.
– А всё-таки в Комитете Пятнадцати сидят мудрые ребята! До этой минуты я недоумевал: зачем нужен биолог в лунной экспедиции. Ведь что я знаю о Луне? Только то, что без её ночного освещения овощи плохо растут. Простите, Кларк, что вам ещё открыло компьютерное моделирование?
– Возраст Луны сравним с солнечным. Она родилась много раньше всех прочих планет. Фаэтон, тот вообще Луне не конкурент.
– Стоп, мужики! – вмешался Салтыков, – Под нами Птолемей. Садимся. Держите ушки на макушке. Вначале осмотримся…
Второй Юнивер по крутой дуге ушёл на запад, на территорию материка. Над головами плыла Земля, оконтуренная сияющей аурой жизни. Ноги по щиколотку зарылись в мёртвую лунную пыль. В стороне от их корабля, застывшего чужеродным полушаром на короткой треноге, отбрасывала чёрную длинную тень невысокая гора. Центр цирка… Кольцевой вал кратера прятался за близкой линией горизонта. Чёрно-серая пустота…
– Прошу вас, осторожней, – неожиданно громко прозвучал в шлемах голос геолога Лютоева. – Реголит может маскировать глубокие ямы и трещины.
Салтыков сделал шаг, взметнув лёгкое облачко. Шаг продлился на два метра, и пришлось сделать усилие, чтобы сохранить равновесие.
– Забыл о силе тяжести, – виновато сказал он, – Наука всем. Передаю инициативу в руки Кларку, я на рекогносцировке не начальник.
Никто не смотрел в небо: видеть Землю вот так, то ли снизу, то ли сверху из далёкого далека было жутковато. По предложению Саймона участники десанта прошли к центральному возвышению кратера. За спинами протянулись цепочки следов, готовые в неприкосновенности дождаться конца Вселенной.
Строитель Баир Ракшаев, мысленно привязывая к ландшафту ожидающие на околоземной орбите конструкции, спросил:
– А вы действительно думаете, что монстры Сириуса доберутся сюда? Ведь космических кораблей у них нет.
Салтыков раздражённо хмыкнул; настроение у него упало, захотелось домой. А дом отсюда казался дальше, чем от Сферы Оорта.
– А думать нам не положено, дорогой конструктор. Нам положено выполнить приказ. Вот так…. А приказ Комитета Пятнадцати звучит чётко: соорудить на Луне форпост. Военную базу! Если серьёзно, я думаю так: жукоящерам космические корабли не нужны. Они сами межзвёздные крейсеры многократного использования. А вместо мозгов у них боеголовки. Вот закрепимся на здешнем базальте, и приготовимся отхлестать ядерным бичом их вонючие задницы!
Лютоев рассмеялся:
– У вас и сленг, господин главком!
Салтыков резко повернулся кругом.
– Стоп! Кто это сказал? Ты, рядовой Ездикян? Напомню: твоё единственное патриотическое дело – сообразить, куда и как поставить ядерный реактор! И прошу зарубить на своём макроносу: я не господин! А товарищ! Товарищ планетарный Главком. Так записано в штатном расписании Комитета Пятнадцати и Департамента Обороны. А штатное расписание – документ руководящий.
– Кем руководящий? – растерянно спросил Ездикян, попытавшись рукой в перчатке то ли сделать зарубку, то ли проверить макровость носа.
Главком смущённо улыбнулся.
– Мной руководящий. А я – обороной. Включая лунную базу. Мы – на войне, выбраться из которой будет непросто. А что касается сленга… По-моему, многоцветность превыше однокрасочности.
Он повертел головой, пытаясь увидеть за отсветами шлемов, правильно ли его поняли. И сказал, уже без руководящего напора:
– Гуляйте, осматривайтесь. Я – в аппарат. Со мной Блашкун и Саймон…
* * *Юнивер-разведчик успел сделать контрольный облёт экватора и теперь обследовал горы к западу от Птолемея. Изображение транслировалось на следящий экран в масштабе реального времени. Ничего, кроме хаоса светотеней… После короткой лекции Саймона ожидавший чего-то необычайного Салтыков смотрел разочарованно.
– Да что тут может быть, кроме миллиардолетней пыли! – недовольно заметил Блашкун.
– Разведка, друг мой, есть обязательный элемент рекогносцировки, – нейтральным тоном сказал Салтыков.
Где-то в недрах его подсознания копошился червь сомнения. Сомнение в верности осуществляемого замысла… Комитету Пятнадцати, конечно, виднее, но и гении, – люди.
Перемещение линии терминатора отмечалось не зрением, а рассудком. Как движение часовой стрелки… Поэтому все трое не сразу поняли, что разведчик остановил движение.
Округлая котловина с ровной, как после прохождения грейдера, поверхностью… Резкий скачок увеличения и, – общий вздох. На покрытом тонким слоем реголита базальте, – пять знакомых всему человечеству конструкций…
– Два советских «Лунохода» и американские «Роверы», – первым опомнился Саймон, – Кто их собрал в одну кучу?!
Разведчик показал каждый аппарат поочерёдно. Солнечные батареи откинуты. Отражатели, ходовая, – всё в исправности. Будто все пятеро только что съехали с лунных модулей земных кораблей. И, – мало того, – рубчатые следы колёс! Следы расходились веером в разные стороны, утверждая: они прибыли сюда своим ходом. И ещё, – странное свечение у антенн!
– Началось! – хрипло прошептал Салтыков.
Смысла его замечания никто не понял. Блашкун, воспитанный годами армейской службы, сказал:
– Надо докладывать Земле, командир. Кто-то побывал тут. Незадолго до нас.
– Ну и что? – с философским спокойствием отреагировал Саймон, – Все луноходы давно в частной собственности. Как и почти треть лунного диска. Почему бы их хозяевам…
– Их хозяевам, если они живы, не до собственности на Луне. На Земле общегражданская война на самоистребление. И все ракеты оприходованы нами. А здесь…
Салтыков не договорил. Совсем рядом с луноходами проявились светлые мерцающие облачка, чуть растянутые по вертикали. Сквозь их невесомую ткань проглядывали детали рельефа, слегка окрашенные голубизной. Ошарашенные видением, люди не сразу отреагировали на вызов десанта. Взволнованный Тревер, заместитель Блашкуна, повторял в эфире:
– Денис Исидорович, почему не отвечаете? У нас такое!
Полушар Юнивера обрёл прозрачность, в горле Салтыкова захрипело. Он натужно прокашлялся и сипло произнёс:
– Есть-таки шестое чувство! Всё, друг мой Блашкун. Считай, что как командир лунной базы ты не состоялся. Не будет ордена за оборону Луны. И памятника в море Дождей не поставят.
– Ничего, – тоже просипел Блашкун, – По медальке мы уже заслужили.
– Надо же, какой сюрприз преподносит нам габбро! – Денис потёр глаза пальцами.
– Кто преподносит? – не понял Блашкун.
– Габбро – переплавленный лунный базальт. Из него и растёт эта штука, – пояснил Кларк Саймон.
У подножия центральной высотки, на которую взобрались все десантники, росло и расцветало невероятное растение. Толстый зелёный стебель поддерживал на десятиметровой высоте розовый цветок, напоминающий кувшин с вытянутым горлом. Тёмная остроконечная зелень венчика, на серой массе реголита – светлый изумруд зубчатых листьев…
– Розовый лотос! – ахнул Саймон.
– Лунный лотос! – уточнил Гаман, рассматривая цветок с высоты центральной горы Птолемея.
– Та-ак. И что же это может значить? – спросил Салтыков.
Самообладание, а за ним и русско-армейский юмор покинули его.
– Увеличенное подобие цветов, росших в Древнем Египте, – решил разъяснить Гаман, – Геродот называл такой лотос «розовой лилией Нила».
Расцветший на реголите в десятке метров от центра цирка Птолемей гигантский розовый лотос вдруг качнулся, как от порыва ветра. Пустое пространство кратера тут же переменилось: на месте пыли возникла спокойно текущая среди зелёных деревьев река… А меж деревьев – существа, похожие на людей, облачённые в лёгкие цветные платья…
Цветной мираж сохранял прозрачность, позволяя, как и розовый лотос, видеть сквозь себя лунную пустыню.
– Фата моргана, твою…! Нет воды, нет воздуха, а фата моргана есть! – Салтыков ещё раз протёр глаза. Мираж остался на месте, он перевёл взгляд на гору. Кто-то из десанта, похоже, Ракшаев, указывал рукой в небо. Остальные стояли неподвижно. Денис Исидорович, следуя жесту Баира, поднял голову.
Диска Земли не было. Денис потряс головой, потёр глаза. Когда вернул взгляд к небу, – Земля висела на обычном месте…
Юнивер качнуло. Салтыков ударил себя по щекам и выкрикнул:
– Взлёт! Десант на борт!
Ещё качнуло, аппарат поднялся. Шлейф реголитовой пыли отметил движение к центру цирка.
– Лунотрясение! – шептал Кларк Саймон, – Первое за три миллиарда лет лунотрясение!
Как только экспедиция разместилась в отсеке управления, Салтыков объявил:
– Эвакуация! Лунная миссия окончена.
Люди восприняли решение главкома без воодушевления, но и без сопротивления. Только Саймон, обратив взгляд вниз, к уходящему в прошлое Птолемею, шептал:
– Лотос… Река, деревья, люди… Мираж? Какой такой мираж?
* * *ЗЕМЛЯ.
ВЕРШИНА КИЛИМАНДЖАРО.
АНАЛИТИЧЕСКИЙ ЦЕНТР «КОСМОС»
Земля готовилась к отражению агрессии. Плана превентивного удара по Йуругу выработать не удавалось. Комитет Пятнадцати не позволял перейти критический порог риска.
Алекс Кидс заканчивал переориентировку фортов Сферы Оорта. Фаэты расконсервировали базы на дальних планетах и спутниках. Пояс астероидов превратился в могучий оборонительный рубеж. Денис Салтыков занимался увязкой взаимодействия наземных и космических сил, завершающей точкой в которой должна была стать неудавшаяся экспедиция на Луну.
Чёрная планета видимой агрессивности не проявляла. Бывшие ящеры, теперешние мегажуки, беспорядочно ползали по поверхности; численность их росла день ото дня.
Обновлённая, преобразованная цивилизация Земли сжимала пальцы в кулак. Казалось, ничто и никто не сможет разрушить единую мощь фаэтов и землян, поддерживаемую драконами и дельфинами. Пандемия страха шла на убыль. Вера землян в фаэтов росла, к людям возвращались надежды…
* * *5895 метров над уровнем моря…
По указанию Комитета Пятнадцати астрономическую обсерваторию переоборудовали в центр синтеза информации о ближнем и дальнем космосе. В Земной центр предупреждения о начале Вторжения…
С высоты кратер вулкана Килиманджаро выглядит нетронутым человеческой рукой. Но в теле горы – настоящий научный городок, независимый от внешнего мира.
Полдень. Время пересмены дежурных бригад. Уставшие за сутки люди собираются в гостиной. Пообедать, пообщаться, послушать-посмотреть новости с «Большой Земли»…
– Через месяц-другой мы успешно мумифицируемся, – недовольно сказал высокий бородатый человек в мятом синем халате, двигая к себе поднос с традиционным набором блюд.
– Нас кормят более-менее. На Большой Земле голод. А фаэты, я слышал, совсем не едят, – не согласился с ним сосед, среднего роста, с крупным чистым лицом.
Он с удовольствием отрезал кусочек от синтетического бифштекса. Натуральные продукты стали редкостью даже в немногих местах их производства. Пищу для административных структур, учреждённых планетарным правительством, поставляла Шамбала.
– Ну и рыбный суп! Из протухшей селёдки, что ли? Но если бы не этот центр, чем бы я занимался?
– Я знаю, чем бы ты занимался. Устроился бы оратором в «Церковь Последнего Суда» и призывал бы прихожан разводить курочек. А по ночам воровал бы яйца…
Начавшуюся перепалку прервал выпуск последних новостей, транслируемый правительственной телерадиокомпанией. Подвешенные к потолку телевизоры привлекли общее внимание.
– Магия захватывает в свои липкие объятия всё новые жертвы, – рассказывала белокурая девица в ярком макияже, – В поисках пути Спасения люди вступают в оккультные братства и союзы. Гадалки, предсказатели будущего, каббалисты британской «Процессуальной церкви последнего суда»…
Лицо девицы сменила картинка: рядом с трёхметровым деревянным крестом, обвитым шевелящейся змеёй с разинутой пастью, стоял благообразный бодрый белобородый старик и смотрел перед собой мудрыми всепонимающими глазами.
– Вы видите Учителя Лесли, – вещал закадровый девичий голосок. – Учитель утверждает: на последнем телепатическом сеансе-контакте с эманацией Энсофа он узнал, – спасутся от неминуемой кары те, кто успеет…
Экзотический крест подействовал не на сознание, а на желудок.
– Где они достали такую громадную змеюку? Это ж сколько мяса!
– Выращивают. Этому бородачу хватает на супчик из змей. Вкуснее, чем искусственные подошвы с фальшивыми калориями да витаминчиками…
Обсуждение достоинств змеиного супчика на добрые десяток минут отвлекло обедающих от экрана. Послеобеденные гаванские сигары, самые настоящие, не синтетические, снизили накал критичности к жизни и правительству. Но очередная новость развеяла благодушное настроение. Белокурая дикторша, не скрывая волнения, говорила о непонятном, безосновательном, крайне странном самоубийстве фаэтянки по имени Алима.