Детективы в фартуках. Последняя трапеза аббата

– Штраф, Кира, это лучшее, что нас могло ждать! Арестовали не только корабль, в кутузку бросили даже его владельца!

– Как?! Пополь, ты хочешь сказать, что Эрнано посадили в тюрьму?!

– Представь себе, опять! И всё из-за Марио, этого итальянского шута! Болван, его нельзя подпускать к деньгам, в особенности к чужим деньгам! Кира, я не знаю, что мне теперь делать!

– Угомонись, Пополь! Сколько суток дали Хавьеру?

– Каких там суток, Кира! Его закрыли на четыре месяца по количеству незадекларированных вещей. Правда прокурор настаивал на пяти, но на зуб мы кое-как написали апелляцию и подкрепили её заключением эксперта. На это ушли последние деньги… Я в отчаяньи!

– Так, спокойно! Успокойся Пополь, вдохни глубоко и выдохни на четыре счёта – так делает моя сестра, когда нервничает, ей не помогает, но тебе должно. Скажи, где ты сейчас находишься, где все остальные – Завия, Селина, Люлю, Марио в конце концов?!

– Лично я только сошёл на берег где-то в Англии, томлюсь в телефонной будке Бог весть в каком селении или может даже небольшом городке. Здесь ужасно сыро, холодно и нет нормальной еды. Но это единственное место, куда мы с Марио смогли добраться, кочуя с корабля на корабль ради того, чтобы добраться поближе к цивилизованному миру, в частности – к посольству Испании, подданым которого всё ещё является Эрнано. Уже третий или четвёртый час Марио пытается достучаться до кого-то путного, но не думаю, что там станут его слушать. А относительно остальных – лучше тебе не знать…

– Нет уж, говори до конца Пополь! Они тоже за решёткой?

– Можно и так сказать. Представь только, этот мерзавец устроил их на работу в Тунисе! В ТЮРЬМУ! Завию – поварихой, Селину – посудницей, Люлю – уборщиком. И какова была его мотивация: «Будет разумнее, если они все будут находиться в одном месте!». Как тебе такое, Кира?! Вместо белых кителей команда, работавшая в лучших ресторанах мира теперь в полосатой робе, корпит на казённое учреждение в стране верблюдов и баобабов. Была бы ты там, он бы и тебе работёнку нашёл!

– Да, уже представила себя в роли надзирательницы тунисской тюрьмы, аж мурашки по коже пробежали – жуть! Ладно, Пополь, слушай меня сюда: я сейчас же поручу это дело моему Себастьяно, он, а заодно и я вылетаем сегодня же, слышишь, се-год-ня же! Я пошлю тебе телеграмму, как только мы прибудем в Тунис. И не стоит всё так драматизировать: обычно в таких случаях нужно оплатить залог и арестанта выпустят на поруки.

– Да погоди, Кира, ты не знаешь главного! У нас был шанс оплатить платёж со скидкой, но опять вмешался этот дурень со своими идеями! Большими трудами нам удалось взять ссуду у местного ростовщика, так Марио вместо оплаты залога вбухал все деньги на «верного жука» – в Тунисе вместо лошадей делают ставки на всяких земляных гадов. Итог «гонки» я даже озвучивать не буду. Так что теперь мы не просто в пролёте, мы ещё и в долгах, как в шелках! Одним ростовщикам только должны столько, сколько обычно мы зарабатывали за год. И к тому же теперь сумма залога возросла вчетверо, а это стоимость всего испанского посольства и сада Тюильри вместе взятых! Потому нам нужен ни сколько хороший адвокат, сколько хороший кошелёк! Я измождён Кира, я окончательно измождён: мигренью, насморком и нытьём. Нытьём собственного желудка…

– Не раскисай, Пополь! Мы с Себастьяно что-нибудь придумаем, я обещаю! Ну всё, будем на связи, я отключаюсь! И главное, не забывай дышать на четыре счёта.

– Спасибо, дорогая Кира! Ты просто наш персональный ресторанный ангел, посланный нам с вершин кулинарного Олимпа!

Повесив трубку, мсье Пикард наконец вздохнул с облегчением и выйдя из телефонной будки утёр лоб носовым платком: лёд тронулся.

– Лёд тронулся, Пополь! – довольно закричал некто, показавшись из-за угла утопавшей в тумане улочки, доведя мсье Пикарда до нервного тика. Этим некто, естественно, был шеф Марио Моретти.

– О чём ты, Марио? Они отпустят Эрнано по первоначальной цене?

– Нет, но буфетчик посольства рассказал мне об одной заманчивой возможности приумножить деньги.

– А не пойти ли тебе к чёрту, Марио?!

– Чего ты злишься? Да, признаю, мы немного не рассчитали наших возможностей, но лично моей вины в этом нет. Но! Несмотря ни на что, я сделал многое ради спасения наших друзей. Ты даже представить себе не можешь, как тяжело устроиться иностранцу в Тунисе! А я смог устроить Завию и остальных на отличную работу – полный соцпакет и стабильная зарплата, к тому же, моя душа спокойна, что Эрнано будет хорошо питаться.

Схватившись за голову, шеф Пикард закрыл глаза:

– У меня нет слов, я иссяк… Пока горбатого могила исправит, я окажусь там первее. Как говорила Кира, на какой там счёт дышать…

– Кира? Ты говорил с Кирой, Пополь?

– Нет, со святым духом! Конечно с ней! Она и Себастьяно сейчас же вылетают в Тунис первым же рейсом.

– Правда? Вот здорово! Тем более значит можно выдохнуть, не понимаю, чего ты кипятишься. Долой дурные вести, предлагаю отметить это ужином в ресторане загородного клуба Херберт-Гарден. Я слышал, как работники посольства хвалили это местечко.

– Ресторан загородного клуба? За какой шиш, Марио?!

– Перезвони Кире. Пусть летят лучше сюда, вместе быстрее что-нибудь придумаем за хорошим ужином. Тем более, что сегодня пятница – ни в Тунисе, ни где-либо ещё их никто не примет.

В ресторане Херберт-Гарден

Первое впечатление о сельском захолустье на краю Англии порой бывает обманчивым: за изношенной рыболовецкой верфью с допотопным древесным настилом, державшимся на честном слове и прогнивших сваях времён графа Йоркшира скрывается вполне достойная загородная резиденция для великосветских гостей, чьи души жаждут приключений вдали от любопытствующих глаз.

Вдоль скудных потоков пробитой водосточки пролегала длинная мокрая мощёная улочка, через один освящённая кованными фонарями и укрытая тоненькими косичками ив. Местные указатели неприкрыто намекали, что местечко гордится тремя знаковыми местами: из прошлого – старинным поместьем, точнее бывшим любовным гнёздышком одного лорда, из настоящего – зданием посольства Испании и рестораном загородного клуба.

И вот уже за поворотом нас встречает классический коттеджный английский сад: уютная идиллия среди пёстрых хризантем и синих чертополохов. С виду небогатая сельская усадьба была не такой уж невинной: за её стенами притаилось настоящее очарование викторианской Англии.

Внутри ресторан больше походил на картинную галерею: увесистые рамы с золотыми вензелями, роскошно расшитые гобелены и антикварные кресла с узорчатыми обивками натыканные везде, где только можно. Как и полагает исконно английскому заведению, уставших гостей с порога встречает чопорный «камергер» с неподвижным лицом и гордой неспешной походкой. В эту пору здесь было немноголюдно, по большей мере заняты были только столики в отдельных «кабинетах», о чём говорили задёрнутые гобеленовые занавески. Предоставив лучший уголок с окнами на террасу, официант столь же ловко и невозмутимо принимает заказ и спустя считанные минуты приносит блюда первого курса – обязательно в белых перчатках и на кончиках пальцев. Правда, два виндзорских супа, классический ростбиф и густое жаркое с почками практически сразу растаяли на глазах, оставив от себя лишь греющие воспоминания.

– Знаешь, Марио, это талант совмещать несовместимое, – с упоением сказал Пополь, отодвинув на край стола пустую суповую тарелку. – Обжаренная баранина в этой коричневой жиже совсем не плоха, а маслянистая мадера немного согревает в такую сырость.

– Я больше удивлён, Пополь, что у них в меню есть вино, дарованное лозами моей родной деревни – «Чиро Сан-Алоизо». О, ты должен его попробовать! Это жидкий рубин в бокале, ягодно-пряный букет в воздухе, и настоящее красное золото на вкус.

– Хоть и считается, что хорошее красное вино всегда уместно, но сейчас при всём уважении к твоей деревушке я предпочту забористый банановый ликёр и парочку эклеров с бельгийским шоколадом. И это вовсе не прихоть, это настоящее лечение: сахар увеличивает выработку серотонина, который я израсходовал за дни скитаний.

– Ну как знаешь, Пикард. Официант! Принесите бокал Чиро, прошлогодний урожай юга Италии.

Когда рубиновое волшебство коснулось английского хрусталя, время начало лететь беззаботно, незаметно и чудовищно быстро. Приговорив последний эклер, довольный шеф Пикард откинулся на спинку стула, считая ангелов, мастерски изображённых на потолке ресторана, а шеф Моретти задумчиво всматривался в опустевший бокал, вспоминая о родном местечке. Но даже у волшебства есть свой предел: до закрытия загородного клуба оставалось менее часа, о чём напомнил всё тот же чопорный официант. Последний без капли нервозности и нетерпения холодно и безучастно оставил на краю стола счёт и телеграмму, пробубнев себе под нос что-то о срочном сообщении для сэра Моретти, и что конечно же осталось без внимания получателя.

– Однако, мы уже закончили десерт, а Киры и Себастьно до сих пор не видно. Надеюсь, у них всё хорошо. – с оттенком грусти сказал шеф Марио, пролистывая счёт.

– Может, задержали рейс. Хотя это странно – ладно в Англии промозглая погода, но не на райском острове Тенерифе!

– Ты ошибаешься, Пополь: осенние шторма Атлантики никто не отменял.

– Марио, а что за рекламку принёс официант вместе со счётом? Может, нам полагается какой-нибудь комплимент от шефа?

– А тебе мало тех эклеров на масленом креме?

– Во-первых, это был не масляный крем – обычные взбитые сливки, божественно объединённые в съедобном футляре, облитом молочным шоколадом…

Раскрыв скромный конверт, шеф Моретти быстро пробежался по тексту на маленьком клочке бумаги, ошарашенно заявив:

– Боюсь, у меня плохие новости, Пополь. Кира прислала срочное сообщение.

– О, Боже, Марио, неужели с ними что-то случилось в полёте?! Вот поэтому этой адской машине я предпочитаю поезд. Что ты молчишь? Проблема с самолётом?

– Можно и так сказать. Он вообще не вылетал из Сан-Кристобаля.

– Как это?

– Я же говорил – осенние шторма. Сейчас идёт резкое нагнетание витков циклона на континент. В ближайшие час-полтора Тенерифе и окрестности будут под ударом какого-то шторма.

– Вот бедолаги! Было бы ещё хуже, если бы непогода застала их в воздухе. Но, Марио… Кто теперь оплатит ужин?!

– Есть одна идея. Мне нужно позвонить.

– Марио, так низко мы ещё не падали! Позвони кому-либо из наших коллег, и позора на весь мир не избежать! Первым делом они поведают об этом газетам, ты можешь себе представить какими только будут заголовки?!

– Пополь, я что, по-твоему, идиот? Я не собираюсь позориться, вызванивая по знакомым из кулинарной школы – кроме злорадства и сплетен это ничего не принесёт. Позвоню домой в Сан-Алоизо, справлюсь о делах семьи и… одолжу немного денег. Не хочу, чтобы персонал клуба грел уши, выйду на улицу к телефонной будке. У тебя же осталось пару монеток, не так ли?

От волнения у шефа Пикарда снова начался приступ насморка. Порывшись в карманах, он нашёл пару монеток, но увы выронил свой платок. Вместо него очень кстати пришёлся ненавистный счёт – правда, от итоговой суммы мсье Пополю стало только хуже.

– Не знаю, Марио, что доконает меня быстрее: местный климат или непостоянство нашего положения. И не знаю, от чего у меня разыгралась изжога – от пережжённого ликёра или от его стоимости в чеке.

Пока бедняга шеф Пикард пытался испросить у официанта соду, шеф Моретти ёжась от колкого дождя спешил к телефону.

У телефона

Не прошло и секунды после первых гудков, как в трубке зазвучал выразительный и довольно звонкий голос:

– Сырная лавка семьи Моретти, приём заказов, слушаю!

– Лучиана, это ты?

– Простите, что вам угодно?

– Ну ты даёшь, малышка Лулу! Не узнала родного брата?

– Святая Дева, Марио! Неужели это ты!

– Конечно я! А что тебя так удивляет?

– Мы пытаемся найти тебя третий день! У нас большие неприятности, очень большие! Ты должен приехать в Сан-Алоизо. Срочно!

– С кем-то произошла беда?!

– Нет, Марио, все живы-здоровы, только одна ерунда – можем лишиться крова и нашего семейного дела. Банк забирает дом, сыроварню, магазин и даже поле вместе со всей живностью и инвентарём!

– Как? Разве вы брали кредит, дела ведь шли отлично!

– Это не телефонный разговор. Помимо всего прочего, Джульетта не выходит за порог уже вторую неделю, а тётя Катина вообще куда-то пропадает ночами!

– Даже тётя Катина?! Я не думал, что всё настолько плохо. Уже выезжаю!

Положив трубку, теперь уже шеф Моретти хватался за голову, не веря собственным ушам – и как такое только могло приключиться?!

Ворвавшись в ресторан как вихрь, шеф Марио не на шутку взволновал коллегу:

– Что такое, Марио? На тебе нет лица! Всё в порядке?

– Нет, не в порядке. На нашей семейной ферме большие неприятности, не рассиживайся, мы сейчас же отправляемся в Сан-Алоизо.

– Как? А как же Эрнано, Кира, Себастьяно, остальные?

– Эрнано не убежит, как и Кира со своим благоверным – все они заложники разных ситуаций. Кстати, у тебя прошла изжога?

– В данный момент я вообще не чувствую, где у меня желудок, а где голова.

– Тебе бы лучше вспомнить, а ещё лучше – изобразить отравление или почечную колику. Или на крайний случай кинь на дно бокала муху, чтобы избавить нас хотя бы от оплаты за аперитив.

– Марио, это отвратительно! Но ответь мне Бога ради: почему ты не попросил у них денег?!

– Не буду же я разорять собственную семью! Я попросил только денег нам на билеты, которые любезно заняла тётушка Катина из своих сбережений.

– А что делать с оплатой за ужин?!

– Ничего, он уже оплачен. Я записал основные блюда на счёт.

– Какой ещё счёт, Марио?! У тебя даже бумажника нет, что говорить о чековой книжке!

– Я не сказал, что на мой, Пополь.