Кровавая загадка Торнбриджа
- -
- 100%
- +
Беккер сел на корточки, поставил дымящуюся чашку на пол и потянулся за письмом. В глазах потемнело, он покачнулся, почти падая на мягкое место, но удержался. Проморгавшись, всё-таки дотянулся до конверта и прочитал надпись:
«Господину Генри Беккеру. Срочно. Лично в руки».
— Судя по вензелям и нетвердой руке, нам пишет юный, но очень старательный клерк. А вот тон выдаёт, что диктовал большой чиновник…
Он обернулся к окну, где обычно на прочном насесте восседал красочный огромный попугай, комментирующий любые обращенные к нему реплики словами: «Жаль к перьям не прилагаются мозги» и, спустя мгновение, по настроению добавлял: «Дурак!». Единственные слова, которым обучился Пират за время работы в цирке. Его хотели продать и, в общем-то, продали Беккеру, но почти задаром по дружбе.
Генри вздохнул, понимая, что ему не хватает птицы. И пообещал забрать его сегодня же у Каблучка. Даже если та обрушится с укорами за, уже который раз откладываемое, свидание.
Отмахнувшись от этих мыслей, — женщины никогда не были для Беккера угрозой, в отличие от конторских мужчин в накрахмаленных рубашках, отглаженных пиджаках, и с серьёзными лицами, — Генри провел пальцем по слегка смазанным последним буквам на конверте.
— Подписали и тут же отправили. Обычно, письма складывают в маленькую корзиночку, и они лежат там, дожидаясь посыльного.
В животе скрутило от неприятного предчувствия. Он открыл конверт. В голове сразу пронеслось: «Почерк мелкий, наклонённый вправо, ровный — рука поставлена для ежедневной переписки, но немного дрожит, значит писарь работает недавно. Чернила густые, без подтёков — конторские. Бумага плотная, хорошего качества, очень дорогая».
Письмо содержало следующий текст:
«Господин Беккер,
Вас вызывают в контору адвоката мистера Хораса Лоури
для обсуждения наследственного дела.
Прошу прибыть завтра ровно в полдень.
Опоздание недопустимо.
Х. Л».
— Наследство? — Всё-таки шлёпнулся на пятую точку Беккер от удивления и трижды перечитал письмо. Он старался обнаружить едва заметное расхождение с собственным именем, чтобы объяснить, как это письмо могло оказаться на полу его чердака.
Стоило убедиться, что ошибки нет, как Беккера разобрал хохот. Прибыть для обсуждения наследства! И с кем? С ним? Особенно Генри веселило, что последние двадцать лет он был круглым сиротой.
Успокоившись, он подхватил кружку, поморщившись от того, что обжигающий кофе стал едва горячим, и двинулся вместе с письмом к расшатанному вращающемуся стулу на колесиках для фортепияно.
Инструмента у Беккера не было, зато была страсть кататься по скрипучему деревянному полу, посыпая головы соседей снизу пылью и щепой. Отталкиваясь от стола или кровати в зависимости от того, в какую часть маленькой каморки он направлялся, Генри чувствовал себя капитаном шхуны, попавшей в шторм, где всё раскачивалось и скользило из стороны в сторону.
Усевшись и медленно кружась вокруг своей оси, Генри Беккер задумался о возможных утерянных родственных связях.
Его отец был иллюзионистом и всю жизнь проработал в цирке. Генри всегда считал, что и бабка с дедом по этой линии тоже принадлежали яркому, обманчивому миру представлений. И не удивительно. Отец знал всё не только об изнанке выступлений, но и о финансовой стороне вопроса: о том, как согласовывать с властями городов аренду помещения и гастроли… И часто упоминал, что впитал эти знания от родителей.
С матерью было сложнее. Она сбежала с цирком, как бы это не было банально и романтично. Беккер был уверен, что до этого она жила в нищете. Её отец был рыбаком — безбожно пьянствующим и временами поколачивающим своих многочисленных детей.
Когда мать вышла из возраста ребенка и аппетитно оформилась, вопрос о побеге стал для неё насущным. Стоило девице увидеть огни, музыку и полосатый шатёр, где всегда весело и радостно, как она решилась. Когда девушку нашли среди тюков сена, приготовленных для лошадей, она умоляла дать ей работу, угрожая, в случае отказа утопиться в городской реке-вонючке.
Родители рассказывали, что отец увидел потенциал и убедил директора оставить девушку. Сначала она, конечно, следила за животными и убирала навоз. Так и узнала, что яркий цирковой мир имеет очень непритязательную оборотную сторону.
В то же время, привыкшая трудиться и не унывать, окружённая пусть сложными, но дружелюбными людьми, она открыла в себе страсть и способность к работе с животными. Вскоре её стали обучать верховой езде и через год она смогла начать выступать. Ещё через три родился Генри.
А ещё через шесть лет отца ограбили и ударили ножом в какой-то подворотне, когда он возвращался из банка с кредитом на покупку чистокровной верховой кобылы для нового номера матери. Она не смогла пережить эту потерю, настолько измотав свой организм, что лёгкая простуда обратилась серьёзной лихорадкой и забрала её через полгода после смерти мужа.
Так Генри Беккер остался один. С семи лет он считался талисманом и самым большим любимцем странствующего цирка Дюкро — вполне себе прибыльного заведения, которое со временем открыло в столице свой маленький театр. Где и выступал Беккер по сей день в качестве иллюзиониста и фокусника, совсем как отец.
Вращающийся стул под Генри резко затормозил, достигнув конца винта, и мужчина залпом осушил кружку с холодным кофе.
— Могли ли у матери оказаться богатые родственники? Тогда зачем от тирании отца бежать с цирком, а не к ним?
Он нахмурился и снова взглянул на пустующее место Пирата. Ему не хватало птицы, чтобы делиться своими мыслями. Пусть даже ответом стало бы насмешливое: «Дурак!»
Где-то на задворках памяти выцветало и блекло воспоминание о вчерашнем дне. Чёрный кофе делал своё дело и терпкая обжигающая горечь возвращала Генри способность мыслить. Он собирался обдумать произошедшее накануне, но вместо этого увидел письмо.
То, что произошло с его сознанием дальше, можно сравнить с полетом бумажного змея в ветреный день. Стоило отвлечься, и порыв неведомой силы вырвал мысль из головы, унёс вместе с ней воспоминания и любые ощущения прожитого вечера.
Глава 3
Дверь мягко захлопнулась. Артур одобрительно хмыкнул, осматривая убранство предоставленной ему комнаты, покручивая ус большим и указательным пальцами.
— Занятно, — протянул он, вспоминая первую встречу с представителями семьи жениха.
Оцелот запрыгнула на обитое кресло и, изящно выгнув спину, потянулась.
— Если вторая невеста молодого Эшдауна страдала от нервных расстройств, то немудрено, что мрачные выкрики старухи Мод довершили её безумие и привели на крышу Торнбриджа,— легкомысленно рассуждал Мор пока доставал из саквояжа мягкую лежанку для питомицы.
Большая кошка подождала, пока ей подложат подстилку, и только тогда удобно улеглась там, лениво щурясь, будто бы постепенно засыпая.
Артур подошел к окну и задернул шторы.
— Ты отдыхай. А я пойду в сад и познакомлюсь с остальными. Больше всего меня интересуют слуги. Не понаслышке знаю, что пока господа заметают весь свой мусор под ковер, первыми о нём всегда узнают уборщицы.
Артур скользнул за ширму и после недолгого копошения в чемодане, принялся переодеваться к обеду:
— Ну и, наконец, надо глянуть на жениха! Отчего все девицы сходят с ума по вдовцу? Я думал, ценятся те, кто способен разжечь в душе огонь, а не остановить сердце…
Оцелот глянула на силуэт медиума за ширмой и со вздохом закрыла глаза.
*****
Сад был безупречен.
Мор вынырнул из тени особняка и сразу же оказался ослеплён белёсым послеобеденным солнцем. Какое-то время он шёл по брусчатке на звук смеха и громких разговоров, перемежающихся звоном посуды: «Фарфор, серебро и хрусталь», — промурлыкал про себя медиум и на всякий случай натянул дружелюбную и простодушную улыбку.
Скоро глаза его привыкли. Впереди показалась белая арка, украшенная цветами — вход к шатру, под которым стояли два огромных стола с белоснежными скатертями и множеством закусок на серебряных подносах и на маленьких фарфоровых тарелочках с золотой каймой. А в центре красовалась пирамида, собранная из бокалов с шампанским.
Гости в прогулочных платьях всевозможных цветов пастельных оттенков были похожи на ожившие бутоны растений, окружавших их. В саду стоял аромат дорогого алкоголя, духов — и, где-то на задворках, свежего ветра, травы и цветов.
Артур двинулся к столу, где уже несколько рассосалось и, рассудив, что он будет выглядеть презентабельней с бокалом шампанского и клубникой, взялся приготовить себе аперитив, попутно стреляя глазами и, размышляя, с кого начать знакомство.
Ближе всего у стола стояла, раскачиваясь на носках аккуратных туфель, молодая служанка. Артуру сразу бросилась в глаза её бледность и отрешённость. Закинув крупную клубнику в рот и, изящно протирая уголки губ салфеткой, медиум прикинул, что девушке нет ещё двадцати.
«Идеально для начала». Его улыбка стала шире, а брови изогнулись в лёгком удивлении, когда на разглаженный фартук служанки скользнул потёртый латунный крестик, почерневший от времени. Девушка тут же спрятала его назад и ещё некоторое время машинально касалась груди, нащупывая крестик через ткань, будто проверяя, на месте ли он.
— Мисс… — обратился Артур и с вниманием следил, как девушка сперва безучастно подняла на него небесно-голубые глаза, но быстро зарделась и отвела взгляд.
— Да, господин, я могу вам помочь?
И снова в руке Мора из ниоткуда появился, сложенный из бумаги цветок. Он подошёл поближе и протянул его служанке.
— Артур Мор к вашим услугам, — промурлыкал он.
Бледной дрожащей ладонью она взяла протянутый ей презент и быстро присела в реверансе.
— Как мне к вам обращаться, дитя? — почти прошептал он, не отступая от девушки, пусть и видел, как сильно она смущена.
— Элси Смит, сэр.
— Элси, — промурлыкал Артур. — Слышали ли вы обо мне раньше?
Девица затрясла головой и ещё больше потупила взор.
— Я медиум, разговариваю с умершими и слышу их наставления. Меня пригласил мистер Харрингтон. — Он старался звучать проникновенно и загадочно.
Элси дёрнулась и испуганно уставилась на него, отбросив приличия. Артур немного опешил, но не выдал себя: «Даже так?»
— И после первого шага в этот дом, я почувствовал, что духи хотят связаться со мной. Им есть, что вам сказать…
Элси не заметила, как едва заметно кивнула. Её и без того огромные глаза стали ещё больше.
— Вы потеряли кого-то близкого… — Не совсем вопрос. Интонация размытая, что-то вроде утверждения с щепоткой сожаления.
Девушка сглотнула и не отняла руки, когда Мор коснулся ее ладони. Другой она схватилась за крестик.
«Ещё пара фраз, и я могу вертеть тобой в любую сторону», — вздохнул Артур, сжимая её ладонь чуть сильнее и жмурясь, будто разглядывая туманные видения, посетившие его голову. Молодой медиум и правда испытал некоторые нежные чувства, но скорее к наивности, свойственной неиспорченной юности, нежели чем к самой девушке.
— Что здесь происходит? — грозно раздалось за спиной. — Мисс Смит, все нормально? Я могу помочь?
Высокий и звонкий юношеский голос разрушил магию между двумя. Элси Смит отшатнулась и тут же кинулась поправлять передник.
— Артур Мор, гость мистера Харрингтона. — Представился Артур, ни капли не смущаясь.
За его спиной стоял лакей. Юноша вытянулся в струну, а на его щеках пылали два розовых пятна, какие бывают у обладателей вспыльчивого характера. Молодой человек сразу вызвал у Артура подсознательную неприязнь. Так часто бывало, когда он встречал ярких юношей, как правило моложе себя. А этот лакей посмел не просто обладать юношеской свежестью, пышущей здоровьем, но и крайне смазливыми чертами лица.
— Джо Ривз. — Юноша убрал руки за спину и приподнял подбородок, чтобы смотреть на Мора сверху вниз. И всё-таки он дважды тревожно взглянул на Элси. Так смотрят обычно старшие братья или тайные воздыхатели, оберегая девиц от притязаний всякого рода липких субъектов.
— Далеко пойдёте, — усмехнулся Мор и мысленно присвоил самодовольному щеглу кличку «найдёныш». Но он не планировал заводить неприятелей среди слуг, рассчитывая получить от них самую полезную информацию. Поэтому Артур скромно улыбнулся, вздохнул, как девица на причастии, и поспешил объясниться: — Сегодня вечером приезжает моя ассистентка и помощница, я хотел узнать у мисс Смит, сможет ли она помочь ей. Не будет ли затруднительно, позаботиться о моём друге поздней ночью?
— Конечно, конечно. — Поспешила заговорить служанка, пока лакей только открыл рот.
— А для вас, юноша у меня другой вопрос. — Покрутил ус Мор. — Я привез с собой оцелота: зверь семейства кошачьих, размером со спаниеля. Она не привыкла есть из миски, и для поддержания здоровья ей положена охота. Вы сможете оповестить слуг о том, что по ночам моя кошка будет охотиться? — И сразу же добавил, будто получил положительный ответ. — И пусть запрут близких сердцу хомяков, если таковые имеются. — Мор широко улыбнулся довольный смятением на лицах.
«Дети», — продолжая улыбаться, Артур оценил стоящих перед ним. — «И похоже “найдёныш” питает слабость к этой симпатичной мышке».
Лакей перевёл взгляд на Элси, ожидая объяснений.
— Мистер Мор — медиум, — почти прошептала служанка.
Лицо Ривза скривилось. «Да что за предрассудки в этом доме!» — внутренне оскорбился Мор и тут же вспомнил, как некогда одна очаровательная головка с сомнением качнулась и медовым голосом разлилось: «Медиум? Выходит вы шарлатан?»
Артур прогнал воспоминание и решил, что некоторый скепсис оправдан. Но ему было не впервой переубеждать неверующих в своих способностях.
— Для вас, юноша, у меня пока нет сообщений. Но мисс Смит просят передать, что она правильно сделала, надев крестик.
Оба побледнели и переглянулись. Мор решил поднажать:
— В Торнбридже неспокойно, — сказал он тихо, качая ладонью в воздухе, будто улавливая ведомые ему одному колебания.
— Я тебе говорила, Джо! Вот и мистер Мор подтверждает…
— Мистер Мор ничего не знает наперёд… Извините, сэр, но все эти сеансы не более, чем развлечение. — Джо поклонился, хотя глаза выдавали — ему нисколько не стыдно и, если бы мог, он бы выразился позабористей.
— Не ссорьтесь. — Примирительно начал Артур, размышляя, как бы вызнать у Элси то, что её пугает. — Элси, мы ещё поговорим. Джо, может быть и для вас у меня будет весточка… — он смерил юношу взглядом. — От отца.
Лицо юноши вытянулось, в глазах мелькнула растерянность и смятение.
— Да. — внутренне ликуя, повторил Мор. — Вы же росли без него. Если он на небесах, то я постараюсь передать для вас послание.
— Так вы не знаете, мёртв ли он… — разочарованно отреагировал лакей.
— Пока не знаю. — Вздёрнул указательный палец Артур.
Где-то неподалеку Томас Харрингтон радостно воскликнул:
— А вот и он!
Мор спиной почувствовал: говорят про него. Он быстро откланялся перед молодыми людьми и развернулся, попутно отмечая, как Элси с жаром прошептала: «Я же тебе говорила, это не шутки! Мог бы быть и любезнее».
Артур остался собой доволен. И пусть никакой новой информации он не получил, но кое-какое мнение составил. Девица явно была настолько напугана предстоящей свадьбой, что достала давно забытый крестик. На это намекало её постоянное желание касаться груди — очевидно, с непривычки ощущать посторонний, болтающийся предмет.
Дополнительной зацепкой стало то, что крестик почернел: стало быть, он долго лежал в шкатулке, но те места, что касались кожи, не успели отполироваться — значит, носила она его недавно.
А вот с юношей Мор стрелял вслепую. Лишь жизненный опыт подсказывал — молодые люди, не признающие авторитетов, обычно росли в семье без отца. Возможно, сказывался недостаток в порке. Как бы то ни было, в случае с Джо Ривзом, он угадал — лакей был не просто безотцовщиной, но, похоже, даже не знал, кто его родитель и где он сейчас обитает.
«Классика», — усмехнулся Мор и, подхватив ещё один бокал, на этот раз с морсом, двинулся к Харрингтону, который вёл под руку, сомнений не было, Августину — свою дочь и будущую невесту.
— Вот, милая, это тот самый Артур Мор, про которого писали в газетах, — с гордостью произнёс промышленник.
Августина Харрингтон была крепкой, невысокой и здоровой девицей в самом соку. Яркая и живая, с курносым носом и вьющимися волосами цвета спелой вишни. Её тёмные глаза горели неподдельным интересом и разглядывали Мора с восторгом, словно новую куклу. Никаких сомнений, девушка привыкла получать всё, что ей хочется, не встречая серьёзного сопротивления. В то же время, она не походила на жестокое создание, скорее на избалованное дитя, не знающее бед и волнений, но не лишённое доброты и способности к сопереживанию.
— А где жених? — Артур лениво пошарил глазами, понимая, что не стоит тратить силы на поиск молодого Эшдауна, его вскоре представят ему и так.
— Ах, конечно. Эдвард сейчас с сестрой. — Она похлопала огромными ресницами и шепнула скорее отцу, чем Мору. — У девочки опять истерика.
— О, — удивился Артур. — Вы обретёте не только мужа, но и новую сестру?
Харрингтон прочистил горло:
— Девочке сильно досталось от предыдущего, так сказать, инцидента. Кхм. Да. Ей тогда было всего двенадцать. Ребёнок.
— Я думал, безутешней всех должен был быть жених?
— Папуля, — начала Августина, бросая на Артура взгляд полный извинений. — Зачем ты посвящаешь в такие интимные детали посторонних? — мягко пожурила отца девушка.
— Я ему плачу, — буркнул Харрингтон, будто это было аргументом в пользу того, что Мор посторонним не был.
Артур с интересом отмечал, как поменялись лица, когда тема коснулась сестры Эдварда и ее расстройства. Оба отвели глаза, Августина потеребила край ажурной перчатки. Его тут его осенила догадка:
— Ох, неужели, девочка нашла тело второй миссис…
Глаза Августины вспыхнули, а рот приоткрылся в изумлении. Она поспешила подтвердить:
— В качестве терапии от нервов ей порекомендовали рисовать и чаще бывать на природе. Фло решила, что нарисует серию этюдов посвященных Торнбриджу. Ей показалось хорошей идеей запечатлеть первые рассветные лучи из сада, — тараторила девушка. — Ведь тут и правда красиво. Ну вот бедняжка и вышла раньше всех с кистями и мольбертом, чтобы запечатлеть шикарный вид,…
— А запечатлела последние мгновения жизни, — поэтично закончил Мор, не удержавшись, и был испепелён гневным взглядом Харрингтона. — Кхм. Прошу простить. Но места гибели всегда обладали особенной притягательностью, мои места силы.
— О-ой, — протянула Августина. — Как я сразу не подумала, вы же медиум! Но переживать не о чем, уход за Фло сменили и теперь ей лучше. — Девушка резко обернулась к отцу и просияла: — Папочка, сходи за Эдвардом, я хочу представить его мистеру Мору.
Артур поразился тому, насколько эта девушка, была бойкой и как мало задумывалась о печальной судьбе, постигшей предыдущих избранниц своего Эдварда.
Мистер Харрингтон кивнул, послал Мору предупреждающий взгляд, опасаясь оставлять его наедине с Августиной. Но, конечно, отказать настойчивой просьбе дочери не мог. Поэтому поправил и без того пышные, торчащие в стороны бакенбарды, бросил: «Конечно, милая», — и отправился за молодым женихом.
Когда он отошел, Августила продолжила:
— Сейчас у нас что-то вроде пикника для прибывших на свадьбу, но вечером коктейль и ужин. Вы устроите представление, мистер Мор? — Её глаза загорелись озорным огоньком.
— Бабушка вашего жениха уже просила о сеансе.
— О, Мод и я, мы единственные сгорали от желания встретиться с вами! Но, конечно, по разным причинам.
— Конечно! — горячо согласился Артур, наслаждаясь задорным щебетом мисс Харрингтон, через мгновение после упоминания об умерших жёнах её будущего супруга.
— Мод верит в какое-то там проклятье, — махнула ладошкой девушка, будто отгоняла назойливую муху. — Но это всё суеверия пожилой женщины. Я её очень люблю, но вы же сами понимаете...
— Конечно, я всё понимаю. — Артур пока ничего не понимал.
Августина подошла поближе и шепнула:
— Меня интересует, действительно ли Эдвард забыл об этих девушках.
— Ах, вот оно что… — Мор покрутил ус и старался не выдать своего восторженного удивления.
О чём волнуется хорошенькая, избалованная, полная жизни девица, крепко стоящая ногами на земле, когда выходит замуж за дважды вдовца? — Нет ли угрозы её браку в лице покойниц. Не будет ли молодой супруг сравнивать её с недостижимым идеалом той, которая легла в могилу и не успела этого самого супруга разочаровать? В то время как у живой женщины на это есть целая совместная жизнь.
— Вы полагаете младший Эшдаун всё ещё страдает и не готов забыть тех девушек? — Артур старался быть тактичным, хотя его разбирал смех.
Августина поджала губки и покачала головой:
— Он, конечно, говорит, что ему нужно жить дальше, и я тут, рядом с ним, а их уже нет. А значит и не стоит говорить об этом. Но вам не кажется, что это не ответ?
Артур отметил, что, похоже, Эдвард не глуп и склонен к глубокомыслию, что часто идёт рука об руку с меланхолией.
— Дражайшая Августина, — заулыбался Мор, словно кот окружённый мисками с молоком, маслом и сметаной. В Торнбридже для него всё пока складывалось несказанно гладко. — Я думаю, что вечером повеселю вас каким-нибудь маленьким представлением.
— Ах, это чудесно, мистер Мор! Вам, конечно, нужно послушать духов, или как это у вас делается? — она постучала указательным пальчиком по переносице. — Ничего, я терпеливая… В разумных пределах.
Мор кивнул и отметил, что от его присутствия все ждут чего-то своего. Разве что, пожалуй, Бэзил Эшдаун, этот оловянный солдат на страже приличий и порядка был бы рад, если бы Артур собрал вещички и покинул его особняк без объяснения причин. Занятно, значило ли это что-то? Медиум обожал загадки, и потому настроение его улучшалось с каждой новой беседой.
— Что-то папуля запропастился. Пойду приведу Эдварда, чтобы вы познакомились. А пока, не стесняйтесь. Вы наш дорогой гость, и мы вам очень рады.
«Причём дорогой буквально», — хмыкнул Артур, глядя вслед удаляющейся аккуратной фигурке молодой Августины Харрингтон.
Он подумал о том, что его двойной гонорар составит приличную сумму, при условии, что после свадьбы с этой жизнерадостной птичкой ничего не случится. Артур не забыл о наваждении старухи Мод относительно проклятья, а также ремарки Томаса Харрингтона о том, что ночами в Торнбридже неспокойно. Уточнять днём — гиблое дело: при солнце, цветах и закусках любой отмахнётся от тревог. И если у страха глаза велики, то благоденствие слепит не хуже солнца.
«Пора поработать», — вздохнул Артур. Набрав на небольшую тарелочку приличную горку аппетитных закусок со свежими ягодами, он направился к изгороди в саду, поближе к особняку.
Он обернулся, глядя на солнце давно преодолевшее зенит, теперь медленно ползущее к горизонту. Хмыкнув, Мор развернулся на сто восемьдесят градусов и двинулся в другую сторону. Завернул за угол дома и поискал глазами место, откуда рассвет казался бы особенно завораживающим. Ему повезло, такое место сразу бросалось в глаза.
Недалеко от особняка возвышался могучий вяз. В тени его кроны стояла белая потрескавшаяся скамейка. Артур сел на нее и посмотрел вперед. Только с этого места открывался отличный вид на горизонт. Взгляд падал на подъездную дорогу и устремлялся вдаль, а не тормозил о кусты и верхушки других деревьев.
Артур почесал подбородок, полюбовался видом ещё какое-то время и побрёл к особняку, повторяя, как он рассчитывал, путь юной Эшдаун. Приближаясь к зданию, он уже разглядел крышу и единственный выход, откуда могла совершить прыжок Виктория Гордон — вторая жена Эдварда. То немногое, что Мор успел всё-таки выяснить перед тем, как срочно отправился в Торнбридж. Анабель Марч погибла в середине сентября шесть лет назад. Спустя три года в июле погибла Виктория.