Бубен

– Я пойду с вами добровольно и не причиню вам хлопот.

Стражники впервые видели женщину, которая не убегала, не кусалась и не кричала как резаная. Все же для надежности они решили, что один из них пойдет впереди, а другой за девушкой, чтобы она не сделала роковой ошибки и не попыталась сбежать по дороге.

Весь путь до Западных Ворот занял около часа, и с рассветом она вошла в дом своего нового хозяина, купца из ее родного города Ура, торговавшего тканями по всему свету. В Тали‑Газир купец приехал навестить свою сестру, которую выдали замуж в знатную семью этого небольшого города, и передать ей подарки от родственников в честь рождения ее первенца. Сегодня утром он собирался покинуть гостеприимный дом своей родственницы и вернуться в Ур. Поэтому слуг и рабов держали во дворе, чтобы они могли выступить незамедлительно, как только хозяин закончит утреннюю трапезу и попрощается с родственниками.

Морада попала в пеструю толпу рабынь, сопровождавших купца в путешествии, и с любопытством рассматривала странные одеяния и украшения женщин. Запертая в стенах своего храма и окруженная только жрицами и наставниками, она никогда прежде не видела таких ярких платьев. К ней подошла высокая дородная женщина лет тридцати и приказала развязать узелок, который Морада держала в руках. Морада удивилась:

– Зачем это вам?

Женщина рассердилась и несильно ударила девушку плеткой, которую всегда носила при себе на поясе и с которой обращалась мастерски. Удар был точно выверен так, чтобы на девушке не осталось следов, – а вдруг она понравится господину и он будет недоволен, что ему вместо гладкой шелковистой девичьей кожи придется трогать рубцеватые шрамы. Что‑то было в этой девушке непонятное для Большой Мамки, как ее называли за глаза рабыни. Девушка вела себя так спокойно и уверенно, будто она случайно оказалась среди рабынь и это недоразумение скоро выяснится. Морада отдала узелок Большой Мамке, и та неторопливо развязала его. Любопытные женщины окружили их, стараясь получше рассмотреть, что принесла с собой новенькая и чем тут можно поживиться. К их разочарованию, здесь не было никаких украшений, лишь пара свитков, медный диск, испещренный какими‑то знаками, и треугольный прибор, совершенно им незнакомый. Девушки с презреньем зашушукались меж собой.

– Ни золота, ни серебра, ни драгоценных камней!

– А держится так величественно, словно богачка какая!

Мамка строго взглянула на невольниц, и те разошлись. Женщина показала на незнакомые предметы и спросила:

– Что это за такое?

Морада поначалу удивилась странному говору надсмотрщицы, но потом поняла, что она из другого племени и что это не ее родной язык.

– Это мои вещи. Они помогают мне читать по звездам.

Женщина в страхе отпрянула от Морады:

– Ты колдунья?!

Морада отвечала спокойно, глядя женщине прямо в глаза:

– Я не колдунья. Когда‑то я работала при храме, вот и научилась. А вещи эти мне подарила верховная жрица, Пуаби.

На какое‑то мгновение в воздухе повисло молчание, потом раздался оглушительный хохот. Женщины, хватаясь за животы от смеха, подходили к ней и, показывая на нее пальцами, потешались:

– Пуаби!

– Рабыня знала саму Пуаби!

– Вот врет девка!

– Да тебе, простой рабыне, за версту к ней подойти бы не дали!

– Ты знаешь, какая охрана у Пуаби?!

– Кем же ты работала, если знавалась с самой Пуаби?!

Морада молча выслушивала весь этот вздор, ни говоря ни слова. Пусть этим глупым женщинам и кажется, что она несет что‑то странное, но ее слова они запомнят и относиться к ней будут настороженно. И это хорошо. Ни друзья, ни враги сейчас Мораде не нужны.

Внезапно все стихло. На ступенях крыльца показался господин, и началась суматоха, обычная перед путешествием, в котором слишком много женщин и мало повозок. Старшие невольницы переругивались с младшими, споря из‑за места в повозках. Никто не хотел идти пешком по такой жаре. Морада не стала занимать место в повозке и пошла рядом с охраной. Узелок ее забрала себе Большая Мамка, так что шла она теперь налегке.

Однако не привыкшая к таким испытаниям девушка вскоре поняла, что проделать весь путь пешком она не сможет. Силы ее были на исходе, ноги все чаще спотыкались о камни, а руки, все в ссадинах, были покрыты дорожной пылью. Падала она крайне неловко и к разгару дня была уже на себя не похожа. Молодой охранник сжалился над нею и подошел к повозке Хозяина:

– Господин! Та невольница, которую вы купили вчера, вся искалечилась.

Купец удивился и приказал остановить караван.

– Искалечилась?

Ему жалко было терять деньги. Ведь он купил эту рабыню только вчера и еще даже не осматривал ее. Он крикнул охране, чтобы привели Мораду. Купец взглянул на девушку и остался доволен. Крепкая, статная, почему же она так плохо переносит путь? Ведь шли они всего ничего – полдня! Уж не беременную ли ему подсунул Старик? Купец приказал позвать Надсмотрщицу и что‑то тихо сказал ей. Большая Мамка отвела Мораду за ближайшие кусты и вскоре вернулась озадаченная. Она наклонилась к самому уху купца и сказала:

– Ваша новая рабыня еще девственница.

Купец удивился. Почему же тогда Старик запросил так мало? За девственницу он мог получить бы вдвое больше! Купец отпустил Большую Мамку и жестом подозвал Мораду.

– Как тебя зовут?

– Морада.

Девушка смотрела на него, не опуская глаз. Это слегка раздосадовало купца, который привык объезжать новых кобылок. Он ждал от рабыни чего угодно – страха, слез, ненависти, но не горделивого спокойствия. Впрочем, Старик говорил, что до этого дня она была свободной горожанкой. Ладно, дома он объяснит ей, что к чему! Купец приказал, чтобы ей освободили место в одной из повозок, и караван снова тронулся в путь.

Морада была довольна. Купец обратил на нее внимание и заинтересовался ею. Деревянные колеса повозки мерно скрипели, и девушки засыпали друг у друга на плече, разморенные жарой. На плечо Морады легла красивая, совсем юная головка одной из служанок.

– Ты не против? Можешь прилечь на меня, а то сон совсем сморил. Мы так рано сегодня поднялись, еще Луна светила.

Сердце Морады защемило. Луна! Ее единственная сестра и подруга! Пока девушка не заснула окончательно, Морада спросила ее:

– А куда мы направляемся? Где дом нашего господина?

Девушка приоткрыла глаза и, зевнув, сказала:

– Мы едем в Ур.

Морада похолодела. Все, как сказали звезды. Она снова возвращалась туда, откуда так безуспешно пыталась сбежать!

14

Дом купца Сансида был полон гостей, прибывших не только для того, чтобы насладиться диковинными угощеньями из соседнего города, откуда только что вернулся купец. Всем не терпелось послушать необыкновенные истории, которые купец рассказывал всякий раз, когда возвращался из дальних стран, о том, как люди на рынке Тали‑Газира могли глотать огонь, ходили по раскаленным углям и протыкали себя ножами, оставаясь совершенно невредимыми. Соседи удивленно качали головами и причмокивали молодое вино, которое хозяин щедро подливал в их чаши. За разговорами вечер пролетел быстро, и вот уже последний гость покинул гостеприимный дом. Угощение и рассказы – это то, что нужно людям, ведущим замкнутый образ жизни и выходящим за ворота города только в том случае, когда им угрожает пожар. Уважение и добрая слава – то, что нужно человеку, проводящему больше ночей своей жизни в дороге, чем дома. Сансид был доволен, и его благодушное настроение передавалось всем жителям этого большого дома. Прежде чем отправиться в свои покои, он раздал подарки домашним и одарил слуг мелкой монетой. Неторопливо шагая по длинной сквозной галерее дома, ведущей вдоль внутреннего сада на господскую половину, он вспомнил о новой рабыне. Сейчас, пожалуй, самое время попробовать ее. Он решил, что если девушка ему понравится в постели, то он сделает ее своей четвертой женой и будет возить с собой в путешествия, куда бы он не направился. Для служанки она слишком нежная, а для младшей госпожи вполне подойдет. Он приказал, чтобы через полчаса Морада была готова к встрече и одета должным образом, а не как простолюдинка.

В ожидании любовных утех он совершил самые тщательные омовения и надел свободный халат из тончайшего хлопка. Сансид сел возле распахнутого окна, наслаждаясь звуками ночи, погруженный в сладкие мечты зрелого мужчины.

Наконец в саду послышались быстрые легкие шаги, которые направлялись из темноты к дому. Сансид провел рукой между ног. Напряжение нарастало. Он поднялся с кресла, немного прошелся по комнате и глотнул свежей воды из кувшина. Занавеси на двери чуть отодвинулись, и перед ним предстала девушка в красном домотканом платье. Она приветствовала своего господина легким поклоном и неторопливо вошла в комнату. Сансид с удовольствием рассматривал ее необычные черты, не характерные для уроженок этих мест. Он мучительно вспоминал и никак не мог вспомнить, где он прежде мог видеть это лицо. Судя по ее точеным чертам, девушка была откуда‑то с севера.

– Кто ты? Кем были твои родители?

– Мое имя Морада. У меня нет родителей, господин.

Сансиду нравился ее голос. Ему нравилось все в этой девушке.

– Откуда ты родом?

– Я родилась в Аккаде.

Сансид удовлетворенно кивнул. В свете Луны лицо девушки было прекрасным и бледным, словно сотканным из серебристого света. Она подошла к нему ближе, и внезапно влечение покинуло его. Поначалу Сансид удивился и решил, что всему виной усталость, но в звенящую темноту комнаты уже вползало странное чувство, и это был Страх.

Сансид в ужасе отпрянул от девушки. Он вспомнил, где видел ее. Год назад один молодой жрец предложил ему за немалую сумму тайком взглянуть на Богиню Луны, когда та выходит на прогулку в ночь полнолуния. Пуаби шла, словно плыла в лунном свете, и лицо ее было точь‑в‑точь таким же, как он видит сейчас перед собой. Сансид попытался отогнать видение, но Пуаби была реальностью, которая возникла из Лунного света. Она смотрела на него как ни в чем ни бывало, и от этого ему становилось все страшнее. Не в силах больше произнести ни слова, он застыл, словно окаменевшая статуя. Теперь уже девушка задавала ему вопросы:

– Где ты мог видеть меня раньше, ведь я никуда не выходила из своего Храма?

Сансид заплетающимся языком с трудом промолвил:

– Я подкупил жреца, чтобы он показал мне тебя, когда ты гуляла в саду в полнолуние.

Морада рассмеялась:

– Обычно девушки не гуляют при полной Луне?

Сансид был так очарован Богиней Луны, что не смог забыть ее. И вот теперь она обращалась к нему. Он поразмыслил немного и осмелился спросить:

– Да, но почему?

– Они думают, что если Луна увидит их красоту, она незаметно будет красть ее, вытягивая соки из молодого тела своими лунными нитями.

– А ты не боишься?

– Нет. Луна – это я. На небе лишь мой двойник. Я не могу бояться самой себя.

– Но как ты попала сюда? Я и представить не смел, что в моем скромном доме я буду разговаривать с самой богиней Луны!

Морада улыбнулась. Все идет так, как она предсказывала. Ее судьба опять меняется. Пусть этот дом скромный, но теперь здесь все будут служить только ей! Сансид словно услышал ее мысли.

– Не хочет ли Богиня сесть и рассказать, какая необыкновенная нить событий привела ее в мой дом?

Он показал на большое кресло у окна, подушки которого были набиты конским волосом. Морада не стала отказываться и удобно расположилась в кресле. Купец уселся рядом у ее ног. Она рассказала свою историю, и Сансид возблагодарил Небо за оказанную ему милость. Всеми силами он старался не упустить свое счастье.

– Я полагаю, что не стоит никому знать ваше истинное имя и то, кем вы являетесь. Но и простой рабыней вы быть не можете.

Морада согласилась с ним.

– Ваш дом будет вне опасности, если никто не узнает, кто я. Но во избежание ненужной огласки следует срочно забрать у смотрительницы мои вещи, чтобы глупая женщина не продала их на рынке. Если эти вещи увидит кто‑нибудь из слуг лугаля или жрецов, то ниточка непременно приведет в ваш дом. И добром это не кончится.

Сансид вскочил и крикнул слугу.

– Приведи сюда смотрительницу!

Слуга замялся. Никто из домашних не смел нарушать сон Большой Мамки. Но господин сверкнул глазами так, что тот бросился со всех ног. Спустя некоторое время на пороге комнаты стояла Смотрительница и с удивлением смотрела на Мораду, сидящую в кресле господина. Сам купец стоял посреди комнаты в ожидании нерасторопного слуги. Увидев Смотрительницу, он тотчас спросил:

– Где вещи Морады?

Большая Мамка стояла в дверях, не в состоянии постичь происходящее. Поняв наконец, чего от нее хотят, она попыталась увильнуть:

– Мне это неизвестно, господин. Я взяла узелок вашей рабыни, чтобы убедиться, что она не прячет нож или какое другое оружие. Но потом положила его куда‑то и теперь не могу найти. Может, в дороге потерян, а может, взял кто из слуг.

Купец не отрываясь смотрел на нее, и некуда было укрыться от его пронзающего взгляда.

– Тогда прикажи разбудить всех, кто есть в доме! Пусть обыщут все сундуки! И если вещи не будут найдены, тебя повесят на воротах за воровство!

Холодный пот заструился у Большой Мамки по спине. Нижняя рубаха в одно мгновение оказалась мокрой, хоть выжимай. И что это за девка такая, что хозяин сам ищет ее странные вещи?!

Смотрительница рухнула на колени и зарыдала:

– Я верой и правдой служу моему господину! За что мне такое несчастье?! Кто мог так подло оклеветать меня?!

Купец прикрикнул на нее:

– Хватит! Убирайся отсюда! И если через час ты не принесешь мне все, что было в узелке, берегись!

Смотрительница, подобрав юбки, опрометью бросилась вон из комнаты, и через час на невысоком резном столике лежали наугольник, медный диск и два свитка. Морада была довольна.

Сансид пребывал в некотором затруднении. Что теперь делать? Если никто не должен знать о Пуаби, то как ему представить свою госпожу? О том, чтобы жениться на ней, и речи не было. Он не мог предложить богине такой мезальянс. Морада сама пришла ему на помощь.

– У тебя несколько лет назад пропала сестра. Говорят, что ее похитили в дороге разбойники, напавшие на караван твоего отца. Родители твои уже сошли в царство мертвых и не смогут опознать своего ребенка. Поэтому ты можешь сказать всем, что нашел свою сестру.

Купец изумился, откуда Морада могла знать про его сестру. Но, вспомнив, кто перед ним, решил, что это и есть лучший выход из затруднительной ситуации, в которой он оказался…

15

Новости быстро распространялись по дворцу. С самого раннего утра все только и говорили, что о чудесном превращении простой рабыни в сестру господина. Сплетни прислуги, достигнув верхних покоев, дошли до Первой жены купца Хедуанны. Хедуанна была женщиной зрелой, родившей Сансиду двух сыновей, которые подрастали на радость родителям и слыли весьма разумными юношами среди купеческой гильдии. Служанка, приводившая в порядок утреннюю прическу Хедуанны, то и дело наклонялась к самому уху своей госпожи и быстро шептала:

– Говорят, что господин отдал ей свои покои. Где это видано, чтобы женщина оставалась на мужской половине?! Да еще в покоях самого господина?!

Хедуанна с удивлением посмотрела на служанку:

– А где же теперь комната господина?

Служанка пожала плечами.

– Я точно не знаю, но кто‑то из прислуги говорил о том, что надо перекрасить стены в малом зале. Может, господин решил обосноваться там?

Хедуанну встревожили эти новости. Порядок в доме был нарушен неразумным поведением Сансида. Если он потерял голову от счастья, то ее, Хедуанны, прямой долг – помочь мужу. Никто из слуг до выяснения обстоятельств этого странного дела не должен покидать дом, чтобы не разносить сплетни по городу. Не хватало еще, чтобы по рынку пошла дурная слава о доме Сансида!

Хедуанна оглядела себя в зеркале и осталась довольна. Хоть эта служанка и не в меру болтлива, но дело свое знает хорошо, и прическа выглядит безупречно. Хозяйка решила спуститься вниз, чтобы быть в курсе событий, происходящих в доме. Две младшие жены тоже сгорали от любопытства, но сойти вниз без одобрения Хедуанны пока не решались.

Слуги, сновавшие внизу, не сразу заметили госпожу, которая стояла за колонной, с бесстрастным видом наблюдая и прислушиваясь к происходящему. Наконец она остановила личного слугу Сансида, пробегавшего мимо нее с озабоченным видом. Он низко поклонился госпоже и постарался улизнуть. Но Хедуанна задержала его:

– Хадад, что здесь происходит?

Юноша робко взглянул на госпожу и сказал:

– Господин велел открыть малый зал, тот, что предназначен для приемов гостей, прибывших издалека.

– Зачем? Разве мы кого‑нибудь ждем?

– Мы никого не ждем, госпожа. Хозяин сказал, что в этой комнате будет жить его сестра, которую он привез из Тали‑Газира.

– Но у хозяина всего одна сестра, и ему незачем привозить ее из Тали‑Газира. Она живет в большом доме с мужем и своим первенцем. Разве твой господин не ездил поздравить ее с благополучным рождением мальчика?

– Да, госпожа. Но есть еще одна сестра…

– Почему же я ничего не знаю о ней?

– Потому что эта сестра пропала несколько лет назад, и вот теперь наш господин нашел ее.

Хедуанна отпустила слугу. Все это выглядело очень странным и непонятным. Она слышала о несчастье, постигшем семью Сансида несколько лет назад. Тогда был захвачен караван отца Сансида с богатыми тканями. Сансиду и одной из его сестер удалось бежать, а отца взяли в плен, чтобы получить выкуп. Но никто не знал, что случилось со второй сестрой. Говорили, что главарь разбойников взял ее себе в жены, пленившись красотой девушки. С тех пор не было никаких известий о ней. И вот теперь весь дом гудит как улей, а слуги рассказывают друг другу сказки, одну нелепей другой, о найденной сестре. Хедуанна хорошо представляла себе, что такое разбойники. Их главарь наверняка, насытившись девушкой, продал ее кому‑нибудь в рабство. Хозяйка вспомнила, как Большая Мамка хвасталась вчера, что хозяин выгодно купил молодую рабыню‑девственницу. Что‑то здесь не так. И Хедуанна исполнилась намерения выяснить все незамедлительно.

Добиться правды от мужа не представлялось возможным, и она отправилась в прачечную, где Большая Мамка следила за стиркой белья для жен купца. Девичьи визги и крики Смотрительницы смолкли, как только хозяйка вошла в просторную комнату с невысоким каменным потолком. Большая Мамка сняла намокший передник и поклонилась госпоже.

– Что привело сюда высокочтимую госпожу?

Хедуанна сделала знак, чтобы рабыни оставили их наедине. Девушки быстро сорвались со своих мест и разношерстной стайкой выпорхнули из комнаты. Большая Мамка недоумевала:

– Почему госпожа не приказала мне явиться в верхние покои? Стоило ли утруждать себя? Я бы незамедлительно…