Дом, в котором горит свет

© Сафарли Э., 2019

© ООО «Издательство АСТ», 2019

Моей бабушке Анне Павловне Смирновой

Я ищу того, кто похож на окно, распахнутое на море.

Ни один человек не в состоянии жить без корней – корней в крохотном оазисе среди пустыни, в красной глиняной земле, на горном скате, на каменистом берегу, на городской улице.

В черный суглинок, в болото, в песок, в камень, в асфальт или в ковер каждый человек глубоко пускает корни для того, чтобы называть это место своим домом.

1. Вспомни о том, как она прекрасна, жизнь

Флора,

я приехала в город с морем. Путь выдался нелегкий, длиной в полжизни. Случались дни, когда я думала, что уже не доберусь или, еще хуже, что ехать бессмысленно, – как же без них. Мы инстинктивно избегаем боли, но страдание может стать началом счастья.

Я тут. В доме с большим окном. Сижу возле него, смотрю на воду, пишу тебе. Долго искала место, где начну писать тебе письма. Однажды они окажутся у тебя, хочу надеяться, ты прочтешь их и поднимешь бокал. «А la vie!»[1]

Флора, не погружайся в проблемы и тревоги глубоко, они будут всегда, лучше приготовь вкусной еды, пригласи близких и вместе вспомните о том, как она восхитительна, la vie. Местами жесткая, горькая, но все равно прекрасная.

Знаешь, что я привезла с собой сюда? Много любви, чуть больше воспоминаний, немного боли и банки брусничного джема. Моего любимого. С десяти лет его варю.

В саду дома моего детства брусника росла вдоль длинного забора. Сначала я встречала ее только в лесу, потом дедушка привез саженцы, рассадил на заднем дворе, недалеко от канала. Маленькой девочкой я боялась туда заглядывать. Там жил страшила, прибежавший из оврагов северного мыса. Я придумала ему имя, Чернушка, и историю: как он поселился в зарослях шипастых кустов, как там стало темно, влажно, как ни одно из растений не цвело.

Чернушка кидался колючками, разгонял бабочек, пчел и всех, кто отваживался заглянуть за дом. Кроме деда. Стоило ему появиться, как Чернушка становился невидимым.

Дедушка посадил бруснику, кусты быстро разрослись, обросли сочно-зелеными листьями, со временем вспыхнули красными плодами. Задний двор изменился. Сначала там зажужжали шмели, потом запорхали бабочки и мелкие птицы. Темных цветов становилось все меньше. Чернушка не выдержал обилия красок и в ночь августовского полнолуния убежал в лес. А задняя часть сада стала моим любимым местом.

Часы напролет я сидела у зарослей брусники, пела им песни. «Я старая Сова, живу я на дубу. / Чем больше вижу я, тем меньше говорю! Чем меньше говорю, тем больше голова. / Ах, ну зачем Сове ненужные слова?»[2] Мне казалось, что бруснике нравились мои песенки, поэтому она одаривала нас вкусными плодами. Сырыми их много не съешь, но джем из них получался – пальцы проглотишь. Бабушка варила его в чугунной кастрюле.

Брусничный джем – вкус детства. Всю жизнь пыталась сохранить его в себе, не растерять.

Девочка моя, мы состоим из тех вкусов, запахов и цветов, которые в себя впускаем. Внимательно выбирай то, чем себя питаешь.

Ладно, пошла мыть окно, оно в мутных следах вчерашнего шторма. Еще напишу.

Люблю,

Ани

2. У нас с тобой единые маяки

Флора,

знай, у тебя сверхкоммуникабельная бабушка! Вторую неделю тут – и уже нашла друзей. Хотя, когда ехала сюда, у меня был другой план: наслаждаться уединением, записывать настроения моря, варить джемы и делиться с тобой мыслями. За свои семьдесят два я встретила много разных людей и собиралась поразмышлять об этом бесценном опыте, а не продолжать его. Но не зря же говорят: плох тот план, который нельзя изменить. Ну да ладно…

Хочу познакомить тебя с Нейметом и Нелли. Они муж и жена, почти мои одногодки, чуткие люди щедрой земли.

Вечерами ходим друг к другу в гости, пьем лавандовый кофе (девочка моя, попробуй: перетертые в ступе цветы лаванды смешай с молотой робустой, завари), поем Джо Дассена (у нас одинаковая любовь к песне «Quand on sera deux»[3], и ты послушай! «Когда мы будем жить вместе, я тебе построю дом. / Его окна будут выходить на горизонт»), говорим о радостях и тревогах. Будто знаем друг друга десятки лет, будто вместе объездили мир, встречая тысячи приливов и провожая столько же отливов.

Флора, у родственных душ одни и те же маяки.

Вчера Неймет с Нелли принесли мне запеченную на углях кукурузу, натертую морской солью с чесноком и оливковым маслом. Вкусно! «Это то, что осталось от урожая, Ани. Решили приготовить и угостить соседей. Для продажи, если жизнь позволит, будет уже в следующем году». Много лет Неймет выращивает кукурузу, Нелли помогает.

В этом году город окутал изнуряющий зной. Стояла такая жара, что кукурузные поля Неймета невозможно было спасти. Выгорели.

Они сидят передо мной, рассказывают о потерях без горечи в голосе. «Такое за все годы впервые. Столько лет нас кормила эта земля, спасибо ей. Вырастили детей, дом построили. В этот раз не сложилось, пытались больше поливать, все равно выгорела. Значит, так и должно было».

Девочка моя, счастье не в том, чтобы все получалось. Как бы ни обернулось, главное – суметь извлечь из случившегося урок: один придет к какому-то выводу, другой чему-то научится, а кто-то возьмет и отпустит. Люди часто слишком серьезны, усложняют, зацикливаются, вместо того чтобы принять, выдохнуть и двинуться дальше. Еще напишу.

Люблю,

Ани

3. Выйди из клетки надуманных страхов

Флора,

твоя бабушка с сегодняшнего дня приступила к поискам работы. Время летит незаметно, вот уже месяц, как тут, а аренда дома оплачена за два, надо поторопиться. Этот поиск не страшит – начинается новое. Значит, жизнь что-то хочет мне рассказать.

Кто-то воспринимает точку в конце последнего предложения как финал. Для меня точка – начало других, новых историй. Пока они тебе интересны, ты живешь.

Мой пятидесятилетний стаж бухгалтера тут не пригодится, да и подустала от цифр. Сейчас больше всего мне нравится наблюдать за морем, писать письма и варить джемы. Поэтому займусь-ка я тем, что доставляет удовольствие. Варить джемы под песни моря – что может быть прекраснее? Я равнодушна к вареньям и без ума от джемов. Ты спросишь, почему?

В джеме не обязателен один вид фруктов или ягод, можно сочетать разные (яблочно-сливовый или клубнично-вишневый – фавориты!); джем для разного годится – хочешь, намазывай на хлеб, начиняй пирожные, пироги. А еще джем, в отличие от варенья, можно готовить из слегка недозревших плодов. Кстати, перезревшие или мятые ягоды в джем нельзя, он потеряет блеск и желейность.

Нелли провела аналогию: джем, в котором ягоды при варке полностью развариваются, напоминает ей женскую природу. «Мы так же растворяемся в мужчинах. К сожалению». Я промолчала, продолжая нарезать айву для своего первого сваренного тут джема. Слова подруги – итог, вынесенный из ее опыта. В моей истории такого нет. Я любила уверенно, смело. Чувство, делавшее только лучше.

Внутри меня всегда существовало незримое пространство – комната с видом на море, куда я возвращалась к себе. Там были уединение, тишина, соленый запах моря из форточки, закипающий брусничный джем на плите и мысли о близких людях. Комната эта была не местом побега – жизненно важным узлом, где переплетались любовь и свобода.

Девочка моя, как же важно выйти из клетки в голове (с кучей надуманных страхов), увидеть, как прекрасна жизнь (и впредь не позволять себе думать иначе). Неповторимая, с лазоревым небом, с росой на листьях, со встречами и разлуками.

Простить себя за сбившийся вектор, извлечь опыт, влюбиться сильнее прежнего. И не расставаться с этим божественным чувством – любовью к новому дню. Еще напишу.

Люблю,

Ани

4. Продолжай делать то, во что вкладываешь любовь

Флора,

раскладываю остывший айвовый джем по банкам – янтарный цвет, аромат на весь дом, вкус бархатистый, совсем не вяжущий. Надеюсь, те, кто его купит, станут чуть счастливее, хотя бы на время завтрака, когда будут намазывать джем на теплый хлеб с маслом.

Увы, хоть я и разменяла восьмой десяток, во мне не утихает голос внутреннего критика. Этот критик утверждает: то, что ты делаешь, обычное, безвкусное и мало кому понравится, нет в тебе таланта, и вообще смирись с собственной никчемностью.

Да, девочка моя, голос критика по-прежнему громок и так же безжалостен, как тридцать лет назад. Он может звучать всю жизнь, ничем не заглушишь. Как с ним справиться? Выслушать и продолжать делать то, во что вкладываешь любовь.

Никто не сможет определить талант, кроме времени. Путь у каждого особенный: когда создаешь что-то, для себя важное (что не создавать попросту не можешь), помни, что нет такого второго, как ты. Помни это и будь здесь и сейчас. А голос критика пусть станет твоим азартом – доказать, что сможешь, что получится.

Флора, талант без труда ничего не стоит. Как же много тех, кто винит окружающих в своих бедах вместо того, чтобы учиться, совершенствоваться. Работай – и тогда обязательно будет результат. На этом нелегком пути хочу пожелать тебе душевного спокойствия. Мы становимся жертвами депрессий потому, что стремимся быть идеальными. В побеге за придуманным образом не успеваем наслаждаться моментом, а жизнь и есть моменты. В них самый ее сок.

Завтра отвезу банки с джемом в лавку на улице Выцветших Портретов. Там пахнет индийской едой – пестрый аромат, смешавшийся с мягким запахом цветущих деревьев. Часто прихожу сюда, сажусь на голубую скамейку, закуриваю сигарету (позволяю себе одну в день) и вновь убеждаюсь в том, что самое важное всегда тихое, неспешное.

Торговец Густав (в его лавку ходит весь город; нас познакомил Неймет) принял мое предложение без энтузиазма. «У нас своих джемов хватает. Чем твой лучше? Ладно, принеси, выставлю твои банки в воскресенье, вдруг кто и купит». Верю, что все получится.

Люди и ситуации – наши учителя, Флора. Главное – что ты сделаешь, как отреагируешь: уйдешь или останешься, поможешь или упрекнешь. Каким ты видишь мир, таков мир и в тебе. Еще напишу.

Люблю,

Ани

5. Где много любви, там много ошибок

Флора,

за два квартала от моего дома стоит католическая церковь, в которую хожу по средам. Там думаю о совершенных ошибках. Они всегда со мной. Не верю, когда говорят «я себя простил». Такое невозможно.

Я признаю свое право на ошибки, но последствия совершенных поступков, произнесенных слов, несделанного и несказанного живут во мне бесконечным сожалением. Не прошу Бога о прощении. Стою перед ним и вижу свет, помогающий справиться с болью.

Сегодня на доске объявлений в притворе я увидела слова, которые хочу передать тебе. «Где много любви, там много ошибок. Где нет любви, там все ошибка». Девочка моя, я встретилась с этой мыслью, и мне стало легче. Мудрость и опыт вырастают из сомнений – вряд ли у кого-то иначе.

По дороге из церкви захожу на рынок. В городе веет осенью: ветер с моря стал прохладнее, на прилавках больше яблок, утром часто туманно, ночами – грозы. Покупаю дыню, буду варить из нее джем. Твоя мама любила мой дынный джем с имбирем, особенно зимним утром, на булочке – своим солнечным цветом и душистым вкусом он возвращал в лето. Я учила Сару его варить. Она помнит рецепт? Спроси у нее.

Главное в выборе дыни – аромат. Он должен быть манящим. Это значит, что фрукт спелый (такая дыня быстро пустит сок, когда засыплешь сахар). Варить дынный джем надо в три приема. Лимонную цедру и тертый имбирь добавляй после второго закипания.

Из шести килограммов очищенной и нарезанной дыни сварю двенадцать баночек джема. Пять отправлю на продажу, шесть раздам соседям и одну, самую большую, приберегу для тебя, моя девочка. Жду дня, когда ты приедешь и я напеку тебе лепешек. Будем есть их с дынным джемом.

Сижу перед столом – тарелка с черным виноградом, книга Хикмета, бумага, ручка. Варить кофе не стала, скоро спать. К вечеру море потемнело, появились волны, резкие, порывистые. Приближается циклон. В любом случае утром выйду к берегу. А пока разок вскипятила кусочки дыни и наслаждаюсь тишиной дома.

Флора, мне хорошо здесь (и тебе понравится). Я счастлива, что не побоялась оставить город, где родилась, выросла; что уехала в незнакомую страну. Хотя не совсем и чужую – тут море, давнишний друг.

Человек имеет право выбирать место жизни так же, как одежду, парфюм, профессию. Нельзя быть там, где плохо. Если неуютно, больно, надо сорваться с насиженного места, выбежать на берег и нырнуть в океан. Единственное условие – любовь. Все остальное – отговорки. Еще напишу.

Люблю,

Ани

6. Когда любишь, ты в ладонях Бога

Флора,

сегодня твоему дедушке исполнилось бы семьдесят шесть. Хочу верить, что его душа обрела покой.

Я оставила Франка, когда твоей маме исполнилось шестнадцать. В то время я уже как неделю встречалась с другим мужчиной. Скрывала, не хватало смелости признаться. Набралась мужества – и все изменилось.

Я ушла, спустя год Франка не стало – повесился. В день похорон Сара сказала: «Ты убила нас всех». На следующий день она ушла; много лет ищу ее.

Когда мне горько, готовлю джемы. Это то, что лечит. Вот что я заметила, Флора: в обычные дни я варю джемы по классическим рецептам, в сложные – добавляю в них цветы. Сегодня готовлю любимый джем Франка, инжирный. Нелли подарила мешочек лавандовых цветов, в этот раз они украсят вкус джема. Флора, еще в Древнем Риме настоем из лаванды снимали беспокойство, усмиряли дух гнева.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

За жизнь! (ит.)

2

Перевод Л. Баландиной.

3

«Когда мы будем вдвоем» (фр.).