Нина. Книга 2. Зов пустельги

Наступила тишина.

И в этой тишине напряжение, исходившее от троих мужчин, ощущалось почти физически. Эрик готов был поклясться, что слышал бешенный стук сердца в мускулистой груди Десмонда, что чуял запах пропотевшей насквозь спины Рудольфа, и ощущал дрожь на полу от трясущихся колен Марка.

Тишина царила уже несколько минут. И с каждой секундой она все больше закреплялась в своих правах. Она обнажила страхи мужчин и продолжала растить их удручающими воспоминаниями, которые все больше накатывали волнами в зловещем безмолвии.

Но никто не посмел первым нарушить ее правление. Эрик желал дать друзьям время свыкнуться с мыслью о том, что отныне их секреты перестали быть секретами. Нина видела их насквозь. И когда он осознал это, паника охватила и его. Отныне Нина держала их на мушке. Имел ли он право так подставлять друзей? Стоят ли ответы на вопросы жизни его друзей?

– Он умер… три месяца назад, – разумеется, единственным, кто имел право нарушить молчание, была Нина.

Ее взгляд был обращен к Дэсмонду.

– Он подписал отказ об уведомлении родственников.

Дэсмонд старался изо всех сил не выдать своих эмоций, но держать марку ему удавалось с трудом. И никакого дара ясновидения не нужно было, чтобы заметить его разбитость.

– Думаешь, потому что он ненавидел тебя? – говорила Нина, смотря куда-то вдаль перед собой. – Он не хотел взывать к твоей жалости своим умирающим видом. Он не оставил тебе ничего, что напоминало бы о нем. Ни фотографий, ни прощальных писем, ни даже могилы. Потому что не хотел отягощать тебе жизнь своим призрачным присутствием. Он слишком хорошо знал, какую боль несут воспоминания об ушедшем родном человеке. Это была странная, жестокая, но все же любовь.

Нина оторвалась от созерцания невидимого мира, взяла вилку и отломила кусок яблочного пирога.

Это обыкновенное действие, вдруг, вывело мужчин из длительного ступора. Минуту назад весь их мир катился к чертям в хаос преисподней, где они были готовы прикончить Нину и застрелиться сами, разрушив до атомов саму суть естества, за то, что оно такое дерьмовое! И вот спустя мгновение уже все пришло на свои места. Они всего лишь сидят за обычным столом, ужинают как обычно, и мир по-прежнему обыкновенен, хоть и зациклился на кусочке пирога на серебряной вилке, исчезающим за губами, скрывающими секреты каждого здесь сидящего.

– Надо покурить! – наконец, произнес Рудольф и встал из-за стола.

– Хорошая мысль! – подхватил Эрик.

– Покурить было бы здорово, – встал Дэсмонд.

– Я хоть и не курю… но пойду покурю, – Марк нерешительно встал из-за стола.

Через минуту дверь на балкон закрылась, оставив Нину один на один со всеми яствами на столе, на которые уже не претендовало никакое желание.

– Какого, блин, черта сейчас произошло?! – первым воскликнул Марк, и это было странно, обычно он отмалчивался.

– Эрик, если это все шутка, прошу тебя, признайся сейчас! Потому что все зашло слишком далеко! – сказал Рудольф.

Но Эрик молчал и сочувственно смотрел на друзей, всем своим видом говоря, мол, я бы и сам хотел, чтобы все это оказалось розыгрышем, но, увы.

Когда Рудольф понял, что Эрик тут ни при чем, он отпрянул от друга и оперся о мраморный парапет, погрузившись в раздумья.

– То, как она это говорила… Рудольф, она, будто была там… – начал Марк.

– Я знаю, – огрызнулся Рудольф, перебивая друга.

Эрик неуверенно шагнул к ребятам.

– А о чем она говорила? – спросил он.

– Ни о чем! – Марк и Рудольф в один голос пресекли всякие попытки Эрика раскопать то, что они похоронили лет двадцать пять назад.

Рудольф уже жалел, что бросил вызов Нине. Она выбрала самые подходящие моменты их жизней, чтобы заставить поверить в свои способности, а может, продемонстрировать, что они все для нее как на ладони!

Марк отстранился в самый дальний конец террасы. Он всю жизнь пытается забыть или уже просто хотя бы смириться с тем ударом судьбы, что он пережил в возрасте восьми лет. Четырежды он подвергся сексуальному насилию со стороны той банды подростков, прежде чем его спас Рудольф. Именно тот день, тот момент Нина увидела в его голове, а он прекрасно знал, что выудила она это именно из его воспоминаний. Жертва никогда не забывает акт надругательства над собой, и словно крест несет его на себе всю жизнь, пытаясь обмануть окружающих, слиться с толпой, спрятаться не столько от чужих глаз, сколько от самого себя.

В тот день те четверо подонков, как всегда, подкараулили Марка в подворотне. Они точно следили за ним, потому что каждый раз они ловили его в разных местах. Он не помнил, сколько времени проводил в позорной позе, пока все четверо ублюдков долбили его в зад по очереди. Он помнил лишь отчаянную погоню, сильный удар по голове, после которого он приходил в себя, когда уже было поздно сопротивляться.

Они сломили его после второго раза, когда он понял, что без сопротивления, все кончается быстрее. В третий раз он уже не бежал от них. В четвертый – добровольно отсосал. А перед пятым – появился Рудольф или Святоша, как его называли в трущобах из-за верующей семьи.

Рудольф никогда не говорил Марку, что застал предыдущий раз надругательства, после которого специально следил за Марком, как за наживкой, чтобы найти тех сволочей. Он не мог ранить Марка еще глубже, и придумал историю о том, что проходил мимо совершенно случайно и услышал подозрительные звуки возле того злополучного тупика. Марк поверил и сказал, что это был первый раз, когда они пытались изнасиловать его. Хотя Рудольф подозревал, что позже Марк, наверняка, догадался обо всем. Иначе как объяснить, что Рудольф проходил мимо «совершенно случайно», экипированный битой и кастетами?

В тот день он мало того, что раскрошил кости ублюдков, он еще гнался за последним два квартала, настиг и выплеснул всю ярость в район его паха. Через неделю двое скончались в реанимации, двое выжили и остались инвалидами до конца своих дней.

Рудольф вернулся к испуганному светловолосому кудрявому мальчугану, ставшему свидетелем кровавой расправы, и забившемуся между мусорными баками, прижал к стене и изрек те самые слова о слабости и аду. Детский разум живо представил себе, как черти жарят его живьем, после чего воспрянул духом.

Дэсмонд часто жаловался, на кой Рудольф притащил малолетку к ним в банду, на что немедленно получал яростные выпады со стороны Рудольфа. А так Марк к ним и пришел. Святоша не мог оставить ангела на растерзание чертям.

– Я позвонил в пансионат, – появился Дэсмонд с телефоном в руках. – Генерал умер три месяца назад, подписал этот как его, короче, бумагу какую-то, чтобы не информировать меня, и его кремировали, а прах развеяли. Все, как она сказала! Как это возможно, мать вашу?! – выпалил он. – Это все ты, Эрик? Я прикончу тебя, если это твоя шутка!

Рудольф встал между друзьями, понимая, что Дэсмонд начнет махать кулаками и без повода, просто оттого, что на взводе.

– Думаю, нам всем стоит признать тот факт, что Нина, действительно, обладает какими-то… способностями, – произнес Рудольф.

– Она изобразила старого генерала так, что я подумал, будто он вселился в нее! Я готов был обосраться в штаны прямо за столом! – не утихал Десмонд.

Друзья обеспокоенно переглянулись. Все прекрасно понимали Дэсмонда, ведь каждый из них пережил подобное. Она словно была там, наблюдала за ними в прошлом, записывала их слова, и воспроизвела все точь-в-точь: каждое слово, каждый взгляд, каждый всхлип и каждую слезу.

– Если это и есть ее способности, я предпочту от них отказаться! Черт! О чем ты думал, когда волок ее сюда?

– Она помогла нам с Пастаргаями! Без ее совета, мы бы, возможно, были уже мертвы! Ты видел их вооружение? Они не то что нас, они могли бы полгорода с землей сравнять! – ответил Эрик.

– Но и эта девка подставит нас под удар! Она знает про нас все!– продолжал Дэс.

– Он прав, – согласился Марк, – если она знает … такие вещи, то, вскоре узнает важные детали нашего бизнеса! Поставщики, дилеры, купленные чины, объемы, время, места! Да все! Что если эта информация попадет к врагам?!

Вопрос прозвучал риторически. Каждому вдруг стало не по себе от произнесенных Марком слов. Они в полной мере ощутили опасность, которой подвергали свои жизни этой затеей.

– Да вы хоть поняли, что она только что сделала?! – возмущался Дэс. – Это был не просто взгляд в прошлое! Она целенаправленно раскопала наши самые жуткие страхи! Уж не знаю, что она там болтала про Святошу, но я точно знаю, что она обнажила наидерьмейшее дерьмо моей жизни! Я ненавидел его всем сердцем! Я каждый день проклинал его и знать не хотел о его кончине! А что сделала она? Она заставила меня сожалеть о моей ненависти, произнеся эти дурацкие слова об отцовской любви!

– Она заставила тебя увидеть, что ты был желанным и нужным, несмотря на то, что ты – сумасшедший отморозок. Признай, что тебе не хватало этой мысли, – осадил Эрик.

– Нет, Эрик! Она нашла мою слабость и попыталась ею манипулировать! Я такое гнилье за километр чую! И уверяю вас, эта хитрющая гадюка скинет вид невинности и кончает нас всех!

Дэсмонд смолк, выжидая реакции друзей.

– Он прав, – сказал Рудольф, – как нам обезопасить себя от рисков?

– Я знаю как! Я просто прикончу суку, и дело закрыто!

Десмонд вытащил из плечевой кобуры Глок, что везде таскал с собой, подобно Рудольфу, не снимающего крест с шеи, и направился к двери.

– Стой, стой, стой! – Рудольф преградил ему путь.

– Отойди, брат, я хочу избавить нас от предстоящего дерьма! – не унимался Десмонд. Он уже распалился, и ему просто приспичило кого-нибудь убить этим вечером.

Подоспел Эрик.

– Дэс! Мы не будем никого убивать сегодня! Убери пистолет, твою мать!

– Да, Дэс. Убери пистолет, – подхватил вечно ратующий за мир Марк.

Но Дэсмонд стоял на своем.

– Я не собираюсь подставлять свой зад из-за этой, мать ее, стивенкинговской Керри!

– Десмонд, уймись! – злился Эрик.

Рудольф сделал привычный разнимающий жест руками, призывающий всех заткнуться и послушать.

– Думаю, вся проблема сводится к тому, на чьей стороне она будет пребывать. Это как кроличья лапка – удача с тем, у кого она в руках. Она попросила у тебя что-либо взамен? – спросил он у Эрика.

– Да. Она попросила покровительства.

– Что за хрень? Что за дурацкое слово? Чего ей надо? – не понимал взвинченный Дэс.

– Это значит, что мы должны устроить для нее комфортную жизнь, – начал Рудольф. – Нам просто нужно узнать о ней побольше, сблизиться и поддерживать хорошие отношения.

– Как домашний питомец. Кошка или собака. Хотя она больше на рыбу похожа, у нее такие большие глаза… – сказал Марк и тут же осекся, осознав, что мелит чепуху.

– Ну, вроде того, – поддержал Рудольф. – Чем чище вода и красивее аквариум, тем она больше довольна. При таком раскладе мы извлечем только выгоду из нашего сотрудничества, так?

– Думаю, да, – согласился Марк.

Эрик кивнул.

– Ой, ну что за бред?! – Дэсмонд продолжал в своем духе.

– Послушай! Все в этом мире происходит по какой-то причине. И Эрик встретил ее не случ …

– Если ты сейчас снова начнешь про свою срань Господню, то я и тебя прикончу! – Дэсмонд яростно перебил Рудольфа, размахивая пистолетом.

Эрик устало вздохнул.

– Комфортную жизнь, говоришь? Вы понятия не имеете, чего она захочет завтра, через неделю, через месяц! Сегодня ей подавай дорогие шмотки, завтра новые сиськи! И да ладно с этим! А что если потом она попросит голубого, мать его, лепрекона?! Что ты будешь делать тогда?

Десмонд передернул затвор.

– Я говорю вам, прикончить суку, и дело с концом!

Но ребята не собирались сдаваться.

– Десмонд, черт тебя дери! Вот когда она попросит голубого лепрекона, тогда и прикончишь ее! А сейчас убери этот гребанный пистолет! – орал Эрик.

Дэсмонд злобно выругался, но спрятал оружие в кобуру.

– Ну, так что? Мы все решили? – спросил Марк.

– Э-э-э, ни фига! – не унимался Дэсмонд. – Все всегда решало голосование! Голосуем и сейчас!

– Резонно, – согласился Рудольф.

Эрик закатил глаза.

– Итак, кто за то, чтобы… избавиться от Нины? – спросил Рудольф.

Десмонд резко и высоко поднял обе руки.

– Я голосую за Роберта, и он бы прикончил суку!

Рудольф устало вздохнул.

– Кто за то, чтобы Нина осталась?

Эрик и Рудольф подняли руки.

Вопрошающие взгляды уставились на безучастного Марка, который до сих пор был несколько отрешен от ситуации, погрузившись в свои мысли. И тут он вдруг осознал, что наступил невероятный момент – от его решения зависела судьба человека! Марк даже начал задыхаться. Никогда еще его голос не играл решающую роль! Но радость смыло очень быстро, когда он представил ставки игры. С одной стороны новая хоть и рискованная возможность воспользоваться невероятной силой, а с другой – их привычная устоявшаяся и тем безопасная жизнь. Кажется, что выбор не сложен. Но вдруг Рудольф прав, и Нина действительно послана им самим Богом в помощь? Что если впереди их ждут серьезные испытания, которые они не в силах пройти без помощи сверхъестественных способностей? А что если нет? А что если она ниспослана им, чтобы уничтожить их разлагающий общество бизнес? Марк пребывал в растерянности. Но сколько бы аргументов он ни придумывал в пользу того или иного решения, выбор его базировался на одном простом вопросе: может ли он убить человека? Разумеется, нет. Ангелы не убивают. А потому и выбор его был предопределен.

Он поднял руку.

– Ах, ты ж кудрявая прошмандовка!

– Дэсмонд! – хором огрызнулись Эрик и Рудольф.

– Да этот ходячий бабский клитор никогда не мог рубить топором!

– Заткнись уже! Голосование завершено! – заключил Рудольф.

Сразу после разговора Рудольф, Дэсмонд и Марк покинули апартаменты Эрика, даже не попрощавшись с Ниной. Они были слишком взбудоражены спором о том, кто прав, чтобы вспомнить о ее присутствии. Хотя, может, они просто не желали продолжать общение с ней – уж слишком сильное впечатление она произвела.

Как бы то ни было, ребята ретировались спешно. Входная дверь захлопнулась. Эрик вернулся к столу, налил коньяк и выпил залпом.

Нина встала из-за стола и начала собирать тарелки. Еды осталось очень много, и Нина пожалела, что поторопилась с травмированием мужской психики.

– Не обращай внимания, – Эрик нарушил тишину, в которой был слышен лишь звон тарелок. – Они сейчас просто не в себе. Они немного озабоченны…

– Голубым лепреконом. Да, я знаю, – перебила Нина.

Эрик пораженчески вздохнул.

– Мне еще предстоит изучить твои суперспособности…

– Дело не в них. Вы дверь на террасу не до конца закрыли.

Эрик взглянул на стеклянную дверь как на предателя и засмеялся.

– Ну, и что скажешь насчет этого лепрекона? Какова вероятность, что ты его попросишь? – спросил он с едва заметной опаской.

Нина стукнула тарелкой о стол и замерла.

– Твои мысли обо мне слишком примитивны, – произнесла она немного погодя.

– Примитивны?! – удивился Эрик.

– Ты судишь обо мне, как об одном из вас.

– С твоими способностями ты не можешь быть одной из нас.

– Вот именно! – Нина снова взялась за уборку стола. – Мне не нужны ни искусственная грудь, ни лепреконы! У меня нет цели мешать вашим делам. Откровенно говоря, мне на них наплевать.

Нина взяла гору тарелок и понесла в раковину. Эрик встал у нее на пути и остановил, схватив за плечи.

– Но что тогда движет тобой? – спросил он.

– Не трогай меня! – выпалила Нина, закрыв глаза, словно в отвращении.

Эрик немедленно убрал руки с ее плеч. Нина сделала пару глубоких вдохов, чтобы успокоиться.

– Ты обещал помочь мне бежать. Этим я и занимаюсь, – сказала Нина.

– Я понимаю, от чего ты бежишь. Но куда ты бежишь?

Нина прошла к раковине и поставила тарелки.

– Я не знаю. Я бегу туда, где Их нет, – прошептала Нина.

Эрик тихо приблизился к ней, чувствуя, что она начинает раскрываться перед ним, и это был хороший знак. С того момента, как она оказалась здесь, она начала больше разговаривать.

Примечания