Сама по себе. Поток сознания

Глава 9

Ах, какие облака красивые снились! Белые, пушистые и словно серебром чернёным окаймлённые, слегка розоватеньким подкрашенные… Ну, наконец-то! А то всё-ё тебе всякая хрень снится… Явилась, моя родная, привет! Ну да, это я вчера, стоя на балконе и оттаивая после Тёминого… надо ж, ребятам закатил скандал из-за того, что предлагали установить водоочиститель! И обзывал-то их: «Обманщики, мошенники!»… Да отрежь ты это от себя, с утра надо положительные эмоции… Ну да, отрезаю и ныряю в свой сон. И смотрела я на облака эти предзакатные не с земли, а… словом, висели они предо мною утёсами снежными, и такая радость от них исходила! Конечно, мужу моему теперь кроме вилки да ложки ни-ичего не нужно! И даже ни воды очищенной, ни кабельного телевидения, когда проводила, ни веранды на даче, когда дети затевали её строить и даже электричества… Опять ты? Как что в тебя втемяшится, так хоть кол на голове теши… А как скважину без электричества пробили бы? Для его грядок, между прочим. Да и кондиционер в мою комнату, когда дети подарили и устанавливали, то он всё бурчал: зачем, мол, для чего?.. обходились и обойдёмся!.. Блин! Сорвалась ты со своих облаков… Ладно, слушай дальше. И пялилась я на них до самых сумерек. И какое ж то было кино дивное! Вначале светло-оранжевыми висели они под бирюзовой улыбкой неба, потом внизу проявилась чуть желтоватая полоса, бирюза начала густеть, оранжевость смешиваться с розовым и вдруг во всём вспыхнул закатный свет! Нет, такое словами не передать, только музыкой, а я… А тебе надо вставать и идти завтрак готовить.

Вот иду в ванну… вот умываюсь… вот волосы щеткой пятьдесят раз со спины – к вискам, от висков – за плечи. А вот и мой цех кухонный. Привет, цех! И что сегодня будем стряпать? Кашу, картошку али то и другое?.. Шутишь?.. Да нет, просто надо же как-то разнообразить рутину?.. Не получится, лучше смиренно подчинись ей… Ладно. Тогда, смирив «гордые порывы», обшариваю холодильник… вроде бы гуляш из рыбы от вчерашнего обеда остался, рис. Ага, есть. Вот и бьютифул!.. Да-а, изобилие у тебя полнейшее!.. А чего ж еще желать бывшей простой советской женщине-труженице?.. Вот-вот… Но вначале – чаёк, чаёк. Себе – зелёный, Тёме – черный «Лисма», о котором пишут, что он ну уж очень бодрит!.. Да признайся, что просто надо его реализовать, ибо польстилась и купила сразу четыре пачки… Ага, но зато в придачу получила красивую разделочную доску с индийским рисунком.

– Тё-ёма, пожалте чаёк бодрящий к новостям бодрящим!.. Пожа-АЛСТА, пейте на здоровьИЦ-ЦА.

И что сегодня по «Культуре»?.. Это не буду, это вчера смотрела, фильм едва ли, спектакль тоже. Ага, Российский национальный оркестр. Оркестр буду. А вот об актере Збруеве не-е, но за ним – «Абсолютный слух». «Слух» послушаю… А после него?.. А ни-че-го… Тогда почитай кого-либо из Прозы, или вообще почитай, а то уже давно не… Ага, давно. Последняя моя книга была… вон, еще на столе лежит. Стефан Цвейг35. «Триумф и трагедия Эразма Роттердамского36», нидерландского гуманиста и философа (1469 – 1536 г)». Интереснейшее было чтение… Интересно, а ответит ли тебе Антон Чижов?.. Ага, ответит ли? Мужик-то он умный, если судить по рецензиям, но дюже ироничный… Вот и ответит иронично… Ну да, и будет в Прозе висеть его ирония… Не угадаешь… Не угадаю. И жаль, что Тёме не могу о нем рассказать, не интересно ему видите ли, а хочется… хоть с кем-то… Попробуй всё же за обедом… Не, не буду. Лучше молча будем есть наш грядущий рыбный гуляш с рисом, а то ненароком заденет чем-нибудь, заведусь и вылетит мой свободный послеобеденный час в трубу… Ой, мобик поёт.

– Привет, Агнеш!.. Оливка заболела? Бедная моя девочка… Ну, конечно, надо врача вызвать, хотя и просто насморк. Но ты аспирин ей сразу не давай, если только к вечеру, а пока кусочки чеснока к воротничку булавкой приколи, я всегда так делаю и помогает… Конечно, съесть его тоже хорошо, но Оливка ж не будет… А-а, сама… и по несколько долек сразу?.. Не, нельзя, Агнеш, а то желудок раздразнишь… Да, да, что ж поделаешь, лечи Оливчу и позвони потом, будет ли температура подниматься?

Уже двенадцатый? Но еще до стряпанья обеда целых полтора часа, так что… Привет, мой Комп, привет, моя радость, хочу сегодня с тобой поворошить файл под названием «Мой миф». Что значит ворошить? А то, что, наверное, отсырел он, ведь сто лет к нему не притрагивалась и теперь надоТЬ подредактировать слегка… хоть, честно говоря, и не очень-то надоть потому как всё прошло, всё отболело. Да, конечно, печально, но всё ж глянем-ка на начальные строки, может, и вдохновят, может, разбегусь: «Заварила кофе. Прилегла на диван…» А, может, и сейчас – кофе, прежде чем?..

– Тём, будешь кофе?.. «Традицию предобеденного кофе» нарушать не будем, но ты ж иногда и на после обеда оставляешь… Сегодня не оставишь?

Раз, два, три… сыпать и четвертую ложку? Тёма ворчит, что, мол, слишком крепкий завариваю. Ну да, крепкий, но я же люблю такой, голова потом… как новенькая! И как назвать этот миф, рождённый из тетрадных записей под названием «Лис»? ЛИС – его аббревиатура. И как же была влюблена в эту аббревиатуру… то бишь, в её носителя! Долго, мучительно… и счастливо. А теперь…

– Тём, кофе заварен, иди… (Или «сварен»? Надо посмотреть в Нете.) Тём, ну иди, потом дочитаешь, а то остынет… Нет, давай я налью, а то взболтнёшь. (Руки-то у него как дрожат!) Ну да, сахара у нас мало, надо в «Линию» ехать… Значит забыла, если вчера не сказала… Да ладно уж, проедешься еще разок, зато цель впереди будет светиться, а не просто так… (И последний сахар сейчас рассыплет.) Тём, давай я… тебе две ложки?.. Ну, ты же знаешь, что люблю послаще… Умоляю! Не надо под кофе – о социализме! Просто пей мелкими глотками, смотри в окно и наслаждайся… Ну, пожалуйста, не надо и о Гайдаре37, похоже, что ты его книгу наизусть учишь. И какой раз читаешь?.. Второй. А, по-моему, пятый… Да читай, читай хоть и десятый, но вы с братом меня достали социализмом!.. Больше не будешь? Будешь! Знаю тебя, знаю… Ну вот… хорошо-то как посидели, кофейку попили… о социализме поговорили, а теперь – по домам.

Что, Компуш, отдохнул? Тогда поехали дальше, моя радость. И на чём остановились? На кофе. А после него что было? «Заварила кофе. Прилегла на диван. Снова села за компьютер». Ага, как и сейчас… правда, не прилегнув… а «прилегнув» можнА говорить? Наверное, нет. Комп, а дальше-то что? «Открыла файл с пометками. Итак: какое сегодня число? Тринадцатое. А сколько дней набирала дневники? Раз, два, три, четыре… тринадцать. Опять тринадцать! Да что ж такое!? Прямо мистика какая-то, как и тогда…» Спрашиваешь, а что «тогда»? Ой, а тогда всё и началось… Во, слушай, а не назвать ли этот мой миф «Я звала его ЛИС»? А под названием ме-еленько так: «Мой миф». Ну как, почему «миф»? Да потому, что он и был мною соткан, выдумала и ЛИСа, и свою влюблённость. Зачем-зачем. Нужно было… значит. И очень, значит. Не понимаешь зачем? А-а, куда тебе… Ой, мобильник…

– Привет, Ви! Не замерз, еще живой?.. Ну и не вылезай из-под одеялки, полежи, ты же ночами романы пишешь… но пока не пишешь, скажи мне: что тебе в следующий раз переслать Наташкой?.. Паштет печёночный еще не съел? Хорошо, не буду его… а смалец?.. Три баночки. Котлет сколько?.. Двадцать. Всё, заказ принят… Значит, созваниваюсь с Наташей и… а пока топи железку и дров не жалей, летом еще напилишь-нарубишь… Ага, пока-пока.

Нет, Комп, и все же не буду ворошить прошлое под названием «ЛИС», пусть еще воспоминания пообвянут, тогда и… Лучше, давай-ка окунёмся в волны Прозы, а вдруг кто-то что-то и… Ну да, Антон Чижов «и»:

«Галина, ну что могу сказать за героев своих? Ужасны они, конечно, но ведь есть же такие! И как быть? Мириться с их существованием или не мириться и резко отрицать? Вы меня пристыдили, и теперь много буду думать головой. Спасибо».

Вот, видишь, Копм! А ты говорил… Хорошо, что Антон почти без иронии ответил, зря боялась. Говорила ж тебе, что он – ироничный умница. Ой, а «умница-то» – для женщин, а как для мужиков? Ломай теперь голову. Ну, конечно, не ты «ломай», а я ломай. И что ответить этому… а-а, вспомнила!.. умнику.

«Антон, и не думала Вас пристыжа… пристыда…» Блин! Вот уж этот русский язык… Тогда напишем так: «Да не хотела я Вас стыдить, не хотела и подталкивать к тому, чтобы „думать головой“, – Вы и так в плену этих самых раздумий, – но дело в том, что меня приручила русская литература: почему, зачем, кто, когда… и опять: почему, зачем? Помните, как у моего любимого Николая Семеновича Лескова из дневника одного из героев, Савелия Туберозова?»

И где в моём биографическом опусе поселился Савелий Туберозов? Откроем «Игры с минувшим» – «Найти» – «Туберозов». Ага, вот:

«Сегодня я говорил слово к убеждению в необходимости всегдашнего себя преображения, дабы силу иметь во всех борьбах коваться, как металл некий крепкий и ковкий, а не плющиться, как низменная глина, иссыхая, сохраняющая отпечаток последней ноги, которая на неё ступила». Вот и пошлём этот «отпечаток» умнику Антону, а насчет нынешних его героев… «А насчет Ваших нынешних героев… Да нет, они не ужасны, – грешные люди как и все мы – и „мириться“ с ними или „резко отрицать“ – Ваше право. Но зачем же, талантливо пишущему, клонировать их?» И как получилось, Компуш? Молчишь. Тогда клонируем нацарапанное, отлавливаем курсором из моих «Избранных» Антона Чижова – «Аквариум для одинокого мужчины» – «Добавить замечание»… Опа! Лети добавленное! А ты, Компуша, отдохни, пока я там, на кухне, бодрствовать буду.

Ну вот, всего каких-то полтора часа и опять – с тобой. Снова заглянем в Прозу? И кто к нам в гости жаловал?.. и сколько?.. и не оставил ли «яичко»? Ага, есть одно, и снесла его не курочка, а Борейшо на мой этюд «Коллега Поцелуйкин»:

«Очень понравился текст. Образ чётко выписан. Стиль чем-то раннего Довлатова38 напомнил»… Да-а, уже с месяц Борейшо не писал и вот… Приятно от него похвалу получить. А, может, этот комплимент – подсказка, чтобы поместила именно в эту главу что-то из нашей переписки? Ага, так и сделаю. Но сначала отвечу: «Владимир, приятно, что подтолкнула вспомнить остроумного Довлатова. Спасибо».

А теперь – за переписку с ним, и началось она с того, что похвалила его рассказ «Глазами Сократа39»:

«Вам удалось, – и мыслью, и слогом, – приподнять завесу и заглянуть в Потусторонность. Может, будет и еще что сказать, но пока… Благодарю.»

Потом написала и о рассказе «Замки из пены»:

«У Вас густая, насыщенная яркими красками и полутонами проза, но мне кажется, что, увлекаясь, Вы забываете обо мне, читателе, и я всё чаще и чаще начинаю спотыкаться о „лабиринты ролкеров“, „Вонг, жиртресты“, „сдувшийся пузырь бабл – гама“, „к тому же обкумаренном в говно“ и, спотыкаясь, вначале недоумеваю, а потом начинаю ворчать, злиться на автора за непонятное, а когда к концу (вместе с Вами), „забираюсь на крышу и мечтаю о старом РГ, заныканном папашей в спальне“ или угрожающее: „Когда будешь купаться – проверяй подмышки. Виноградные гроздья – быстрая смерть. Яйцо чайки – на берег можно не возвращаться“…Так вот, когда читаю такое, то начинаю думать: да нет, не только моя вина в том, что не понимаю, а какие существа всплыли в конце?.. хотя до слёз жалко эти „души маленьких убитых аквалангистов“. И все же, Владимир, своей прозой Вы напомнили мне Альбера Камю40 с его блестящим рассказом-эссе „Возвращение в Типаса“, но у него всё так понятно, ясно и объёмно! Думаю, и Вы так смогли бы так, – уж очень настоящий!»

«Большое Вам спасибо за точные и ёмкие замечания. Да, этот текст перенасыщен аллюзиями и выглядит синтетичным. Но, посмею указать тропинку к возможно большему пониманию. Я попытался передать атмосферу пост апокалипсиса на побережье с присутствием параллелей, с изображениями этого мира другими авторами. Отсюда капитан Вонг. Отсюда довольно жесткий сленг подростков. Это мир Танжера и Марокканского побережья Атлантики. Мир, в котором остались лишь пустота, наркоторговля и ощущение близкого конца мира, в котором из океана вылезают непонятные создания. Однако все, что Вы написали, безусловно, учту».

«Насчет „присутствия параллелей с изображениями этого мира другими авторами“ я поняла, ибо в своей профессии подобным приёмом пользовалась не однажды, и по опыту знаю, что при параллельном монтаже „сюжеты“ должны быть „прописаны“ равнозначно чётко, иначе тот, для кого делается, начинает „хромать на одну ногу“ и тогда ничего хорошего не жди.»

Ну вот, пока с этой перепиской закончу, а дальше… Дело будет видно.

И сколько сейчас? Двадцать два сорок. Можно минут пятнадцать почитать кого-либо… ну, хотя бы опять Антона Чижова, может, что-либо новое поместил?

Ага, «Бабочка»:

«Он включал телевизор… Плоский экран прогибался под натиском гигантского медиа оползня. Селевой поток наглого вранья, рекламного паскудства, низкопробной попсы и откровенного скотства. И всё это декларировало, восклицало, визжало и всхлипывало…»

Ну и ну! Ощущеньица, как и у меня порой. Но на ночь – такое?.. Не, не буду. Завтра прочитаю.

Глава 10

И что сегодня на завтрак?.. Вчера картошку ели, а значит… Благодарю, моя хорошая, за подсказку, и чтобы без тебя делала? Но, может, сегодня творчески подойди к каше и вместо трех ложек овсянки сыпануть пять, риса не одну, а две, гречки – три… Какой полёт фантазии!.. Не хихикай, хочу еще и мюсли сделать… Ага, сделай, столько живёшь, а мюсли еще не… Вот-вот, поэтому и вброшу в кашу изюм, кусочки яблока, мандарина… Сама мюсли сварганишь?.. Ага, чать не боги горшки обжигаютЬ, вот и я смюслю. Во, неплохой глагол, да?.. даже смешноватенький… Обхохочешься… но что еще вбросишь в кашу?.. А сушеные ягоды смородины и шиповника, зря что ль сушила? Кстати, а сколько уже натикало? Ого, без пятнадцати девять. А за окном-то серо и, похоже, солнца не ожидается. Ну да, вчера в новостях грозились, что циклон припрётся, вот он уже и на подступах.

Что-то Тёма кашу вяло ест, наверное, не нравилось моё мюсли… или моя?.. мой?

– Тём, кисловатые кусочки, это яблоки, добавленные в кашу для экспериментУ-У (А, может, рассказать ему под мюсли о том, что вчера в «Плодах просвещения» увидела? Ну надо ж, двести пятьдесят миллионов лет назад в районе Сибири извержение вулкана такое было, что вся планета потом выгорела!) А чёрненькое – кусочки чернослива, и хотя фрукт этот весьма дорогой, но зато полезный, так что, ешь, ешь… (И компьютерная графика такая классная была! Наш земной шарик и – черно-бурый. Страхота-а!) А это, Тёма, финик и тоже для пользы организЬМУ твоему… ну да, и моему. (И тогдашним микроорганизмам снова пришлось развиваться миллионы и миллионы лет! Во как…) Да ладно, завтра опять картошка с помидорами будет, но сегодня доедай уж мою экспериментальную мюслю… А как правильно? Да, наверное, мюслю как-то не звучит… Нет, в словаре искать не буду, посмотри ты, а потом скажешь… Ну, хорошо, хорошо, сама, в Нете… ну, в Интеренте, значит. (Так рассказать ему али не? Ведь так хочется – кому-то! Но нет, не буду, а то опять отрежет: «А мне это не интересно», или: «Да нет, сомневаюсь». ) Ну, вот и молодец, что доел… На здоровьице. Сейчас чай заварю, пока ты с посудой управляться будешь. (А, впрочем, расскажу. Рискну… как очередной эксперимент.) Тём, вчера по телевизору интересный фильм был. (Молчит. Терпит.) И ты знаешь, так страшно было видеть наш земной шарик не голубым, а чёрно-бурым!.. Господи! И в этом ты сомневаешься! Ученые докапываются, исследуют, доказывают, а ты сомневаешься. Ну, какие у тебя основания для сомнений, ты же в этом – профан! А-а, ну тебя!..

Ой, на бегу чуть холодильник не сбила… Сомневается! Вот уж поистине не хомо сапиенс, а хомо сомневающийся, и особенно – в каждой моей фразе! И не поймет, что так устаю, подбирая в разговоре только то, что его сомнению не подвергнется… Ладно, хватит, успокойся!.. Хорошо тебе, Ядва, других успокаивать, а попробуй-ка сама… И всё же хватит… Всё. Успокоилась, смягчилась, охладилась, усмирилась, унялась… убаюкалась, укротилась… угомонилась, устаканилась и… подсесть к Компу часа на полтора?

И с чего начнем, мой не сомневающийся и всё принимающий? Ладно, начну с того, чем вчера кончила: Антон Чижов, «Бабочка»… А помнишь, Комп, как-то я уже писала этому Чижову? Ну да, не ты должен помнить, а… Слушай, какой-то раздражительный ты сегодня! Смени интонацию и открывай мне «Бабочку».

«Вон те, что под балконом бегут. Ишачат с утра до ночи, и с ночи до утра, чтобы больше жрать и обильней испражняться. Покупать, приобретать, устраивать быт. Вить гнёздышко, тащить в него всякую дрянь, размножаться. Ходить в гости и принимать гостей. Пить, петь, плясать и… И однажды издохнуть, так и не поняв: на хрена жил?! А жизнь у человека должна быть как пружинный матрац. Со множеством скрытых, но упругих пружин. Чтоб поворачивался – а они звенят. Звенят! Тогда не будет пролежней и ночных кошмаров, после которых соберёшься в лучший мир, глянешь, и окажется, что большую, лучшую часть отмеренного тебе времени ты провёл на продавленном, склизком от пота синтетическом тюфяке…»

Пишет то как! Словно исповедуется.

«Он включал телевизор… Плоский экран прогибался под натиском гигантского медиа оползня. Селевой поток наглого вранья, рекламного паскудства, низкопробной попсы и откровенного скотства. И всё это декларировало, восклицало, визжало, всхлипывало. Выключал звук. Первые мгновения наслаждался тихим бессилием участников многоканального паноптикума, но уже вскоре удовольствие сменялось ненавистью. Отключённые от привычных средств коммуникации, карикатурные персонажи настойчиво тыкались в экран по ту сторону. Они жестикулировали, паясничали, строили рожи. И его накрывало усталой ненавистью, стало подрагивать веко и кривиться рот…»

Да-а, в одном абзаце – целый мир образов!

«… как насекомое-паразит! Окуклился потихоньку, полудохлая тварь, и бредит наяву о звенящих пружинах, а пружина давным-давно упирается туда, где сердце. На свет, надо на свет…»

На такое можно и рецензию писать. А, впрочем, едва ли она будет интересна Антону, он – человек другого возраста и уровня… Дочитаю, а там…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Антон Чехов – (1860—1904) – русский писатель, драматург.

2

Лучано Паваротти (1935—2007) – один из самых выдающихся итальянских оперных певцов второй половины XX века.

3

Хосе Каррерас (1946) – Испанский оперный певец.

4

Пласидо Доминго (1941) – выдающийся испанский оперный певец

5

«Аве Мария» – католическая молитва к Деве Марии.

6

Микис Теодоракис (1925) – греческий композитор и политический деятель.

7

Карунеш (Бруно Ройтер) – музыкант, исполняющий медитативную музыку в стиле нью-эйдж.

8

Лев Толстой (1828—1910) – великий русский писатель.

9

Кёльнский собор (нем- римско-католический готический собор в городе Кёльне. Занимает третье место в списке самых высоких церквей мира.

10

Проза.ру – российский литературный портал для пишущих авторов. Ежедневная аудитория около 100 тысяч посетителей.

11

«Три сестры» – пьеса русского писателя Антона Чехова (1860—1904).

12

Литературный персонаж, главный герой серии романов английской писательницы Джоан Роулинг.

13

Роман в стихах русского поэта Александра Сергеевича Пушкина (1799—1837), написанный в 1823—1830 годах, одно из самых значительных произведений русской словесности.

14

Владимир Гиляровский (1855- 1935) – русский писатель, журналист, бытописатель Москвы.

15

«Что день грядущий мне готовит?» – строки из «Евгения Онегин» А. Пушкина.

16

Юрий Башмет (1953) – российский альтист, дирижёр, педагог.

17

Владимир Набоков (189—1977) – выдающийся русский писатель.

18

Колобок – персонаж восточнославянской народной сказки. серый волк Колобок

19

Лета – в древнегреческой мифологии источник и одна из пяти рек, протекающих в подземном царстве Аида, река забвения.

20

Василий Розанов (1856- 1919) – русский религиозный философ, литературный критик и публицист.

21

Википедия – интернет-энциклопедия. Владелец сайта – американская некоммерческая организация «Фонд Викимедиа».

22

Фёдор Тютчев (1803—1873) – великий русский лирик, поэт-мыслитель.