- -
- 100%
- +
В этом перечне доводов несложно отыскать скрытые постулаты телеологии. По сути, само словосочетание «антропный принцип» выдает по крайней мере эмоциональную, если не логическую подоплеку этого аргумента. Центральную позицию занимаем мы, люди, это мы «антропос». И именно поэтому я вижу здесь еще одно поле боя, несколько завуалированное, на котором разворачивается коперниканская революция в наше время. Дж. Барроу, один из авторов и пропагандистов антропного принципа, высказался без обиняков. Он утверждает, что Вселенная «создана с целью порождать и поддерживать существование наблюдателей», то есть нас.
Что на это сказать? Позволю себе в завершение несколько критических замечаний. Во-первых, по крайней мере часть пунктов этого аргумента грешит недостатком воображения. Возьмем довод про красных карликов, которые остались бы единственным типом звезд во Вселенной, будь гравитационная постоянная на порядок меньше. Действительно ли в таких условиях не может возникнуть жизнь по приведенным выше причинам? Как выясняется, это не так, и объяснений тут два. Вернемся к доводу про приливный захват. Да, для близко расположенной планеты и звезды конечный результат, скорее всего, будет тот же, что для Земли и Луны, то есть спутник будет делать один оборот за период обращения, всегда оставаясь повернутым к центральному телу одной и той же стороной. Поэтому мы всегда видим только «лунный лик», а не «лунный затылок». Но если взять, скажем, Меркурий и Солнце, перед нами будет приближенная к центральному телу планета с соотношением вращения и обращения не один к одному, а два к трем. В подобной ситуации возможны и другие соотношения, это не единственное. Более того, если мы говорим о планете, где имеется жизнь, мы предполагаем наличие атмосферы. А в атмосфере тепло переносится с освещенного полушария на неосвещенное, температура перераспределяется. Так что там не появятся только горячая и только холодная сторона. Все будет несколько умереннее.
А теперь посмотрим на более удаленные планеты, где жизнь вроде бы не может возникнуть из-за чрезмерного холода. В этом доводе упущен из вида так называемый парниковый эффект – задержка атмосферой инфракрасного теплового излучения планеты. Возьмем Нептун, расположенный в 30 а.е. от Солнца, а значит предположительно получающий почти в 1000 раз меньше солнечного света. Однако в атмосфере Нептуна есть обнаруживаемый с помощью радиоволн участок, где так же тепло, как в помещении, в котором я сейчас нахожусь. Как видим, довод выдвинут, но недостаточно подробно проработан и недостаточно пристально рассмотрен. И готов спорить, что так же будет обстоять дело с некоторыми другими представленными примерами.
Во-вторых, не исключено, что существует некий еще не открытый принцип, которые свяжет различные разрозненные вроде бы аспекты Вселенной, подобно тому как теория естественного отбора дала неожиданное решение проблемы, казалось бы не имевшей мыслимого решения.
И в-третьих, есть еще идея так называемой множественности миров или, точнее, множественности вселенных. И именно это я имел в виду, говоря в самом начале об истории. Если в каждое микромгновение Вселенная расщепляется на альтернативные версии, где все устроено иначе, и если в каждый момент одновременно существует огромный, гигантский, возможно, бесконечный спектр иных Вселенных со своими законами природы и другими константами, то наше существование не так уж примечательно. Есть множество других Вселенных, в которых никакой жизни нет. А мы по чистой случайности оказались в той, где жизнь имеется. Это примерно как получить выигрышную комбинацию карт в бридже. Шансы, что вам сдадут, скажем, 12 пик, до абсурдного ничтожны. Однако этот шанс ничем не хуже вероятности получить любой другой набор карт, и поэтому, если играть достаточно долго, рано или поздно в какой-нибудь Вселенной соберутся вместе именно наши законы природы.
Я полагаю, мы наблюдаем по-прежнему почти неизведанную область физики, на которую проецируются все те же человеческие надежды и страхи, сопровождавшие всю историю полемики, связанной с коперниканской революцией.
В завершение еще два пункта. Первый: если истинна самая радикальная версия антропного принципа, а именно – Господь (будем называть вещи своими именами) создал Вселенную так, чтобы в ней рано или поздно появился человек, закономерен вопрос, что произойдет, если человечество себя уничтожит. Ведь тогда творение получится напрасным. Так что, если принимать радикальную версию, напрашивается вывод, что (а) Вселенная создана не всемогущим и всеведущим Господом, то есть Он был некомпетентным космическим инженером, либо, что (б) человечество не уничтожит само себя. Оба варианта, мне кажется, представляют интерес и познавательную ценность. Однако во втором ответвлении этой развилки кроется опасный фатализм.
А подытожить я хотел бы стихотворением Руперта Брука под названием «Небеса»[10]:
В полдневный час, ленивым летом,овеянная влажным светом,в струях с изгиба на изгиб,блуждает сонно-сытых рыбглубокомысленная стая,надежды рыбьи обсуждая,и вот значенье их речей:«У нас прудок, река, ручей;но что же дальше? Есть догадка,что жизнь – не все; как было б гадков обратном случае! В грязи,в воде есть тайные стези,добро лежит в их основанье.Мы верим: в жидком состояньепредназначенье видит Тот,Кто глубже нас и наших вод.Мы знаем смутно, чуем глухо –грядущее не вовсе cyxo!«Из ила в ил!» – бормочет смерть;но пусть грозит нам водоверть,к иной готовимся мы встрече…За гранью времени, далече,иные воды разлились.Там будет слизистее слизь,влажнее влага, тина гуще…Там проплывает Всемогущий,с хвостом, с чешуйчатой душой,благой, чудовищно-большой,извечно царствавший над илом…И под Божественным правиломиз нас малейшие найдутжеланный, ласковый приют…О, глубь реки безмерно мирной!Там, под водою, в мухе жирнойкрючок зловещий не сокрыт…Там тина золотом горит,там – ил прекрасный, ил пречистый.И в этой области струистойах, сколько райских червяков,бессмертных мошек, мотыльковкакие плавают стрекозы!»И там, куда все рыбьи грезыустремлены сквозь влажный свет,там, верят рыбы, суши нет…Лекция третья
Органическая вселенная
В старые времена самые светлые умы человечества верили, что планеты крепятся к хрустальным сферам, которые и обеспечивают их суточное или более долгосрочное перемещение по небу. В ошибочности этих представлений мы убедились разными способами, в том числе благодаря теории Коперника, объясняющей наблюдаемое движение точнее и с меньшим числом домыслов. Но, кроме того, нас убедил в этом запуск во внешнюю Солнечную систему космических аппаратов с акустическими датчиками микрометеоритов – и отсутствие хрустального звона при прохождении ими орбит Марса, Юпитера, Сатурна. Мы получили непосредственное доказательство, что никаких хрустальных сфер не существует. У Коперника, разумеется, таких доказательств не было, однако и его окольный путь тоже оправдался. Как же двигались эти сферы, по мнению тех, кто верил в их существование? Самостоятельно? Вовсе нет. И в античности, и в Средневековье большей частью предполагалось, что их вращают боги или ангелы, периодически подкручивая.
Ньютоновская теория тяготения заменила ангелов несколько большей абстракцией – формулой GMm/r². И в ходе этой трансформации богов и ангелов сослали на задворки истории и на дальние узелки хитросплетений реальности. История науки за последние пять веков проделывала такое раз за разом, усиленно открещиваясь от божественного вмешательства во все дела земные. Прежде любое растение расцветало исключительно благодаря божественному вмешательству. Теперь мы кое-что знаем о фитогормонах и гелиотропизме и вряд ли сейчас кто-то считает, будто Господь лично дает указание цвести каждому конкретному цветку.
По мере развития науки Господь все больше и больше оказывается не у дел. Вселенная, конечно, велика, поэтому Он, Она или Оно может найти для себя много полезных занятий. Однако мы отчетливо видим, как на наших глазах возникает некий «бог пробелов», то есть на бога списывается все то, что мы сейчас не можем объяснить. Через какое-то время объяснение находится – и все, бог тут уже ни при чем. Богословам такой бог не нужен, вот он и перебирается на другую половину графика дежурств – научную.
Мы наблюдали такое неоднократно. И в результате бог – если существует бог в каноническом западном понимании, и я, разумеется, выражаюсь исключительно метафорически – бог превращается в «ленивого короля», как у французов. Привел в действие Вселенную, установил законы природы и удалился на покой или занялся другими делами. Это не так уж далеко от аристотелевских представлений о неподвижном перводвигателе, с той разницей, что неподвижных перводвигателей у Аристотеля было несколько десятков, и довод этот служил у него доказательством многобожия, о чем сегодня часто забывают.
Мне бы хотелось рассказать об одном из крупнейших пробелов, находящемся в стадии заполнения. (С уверенностью утверждать, что он уже заполнен, мы пока не можем.) Пробел этот связан с происхождением жизни.
В свое время бушевали – а кое-где бушуют и сейчас – яростные споры об эволюции жизни, о вопиющем предположении, будто человек состоит в близком родстве с другими животными, в первую очередь с низшими приматами, и что у нас имелся предок, которого мы не смогли бы отличить, встреть мы его на улице, от обезьяны человекообразной или даже не человекообразной. Много дебатов вызывала эволюционная теория, основным препятствием к интуитивному осознанию которой выступали временные рамки. Сроки возникновения и развития жизненных форм несоизмеримы с продолжительностью жизни отдельного человека, однако эти неспешные процессы, которые нельзя отследить за одну человеческую жизнь, главенствуют на нашей планете в течение 4 млрд лет.
Представить это можно, например, так: вообразите, что кто-то из ваших родителей – для конкретики пусть это будет отец – входит сюда к нам в зал обычным человеческим шагом. За ним шагает ваш дед. А за ним – прадед. Сколько времени понадобится, чтобы в открытых теперь дверях показался предок, передвигающийся на четвереньках? Ответ: неделя. За одну-единственную неделю эта вереница вытянет к нам того, который еще не научился прямохождению. От четвероногих предков нас отделяют считанные десятки миллионов лет, это ничтожный 1 % геологической истории Земли. Проградуировать то необозримо долгое время, которое потребовалось для развития природного мира во всей его сложности и великолепии, можно множеством разных способов, и это один из них.
Доказательства эволюции имеются повсюду, и я не буду сейчас на них задерживаться. Но кое-что просто напомню. Главная опора – это, конечно, палеонтологическая летопись. Здесь мы устанавливаем соответствие между геологическими слоями, возраст которых определяется независимо – с помощью радиоактивных и других методов датировки, и ископаемыми останками, окаменелостями вымерших живых организмов.
Если взять нетронутый разрез осадочной толщи, человеческие останки обнаружатся лишь в самых верхних слоях. Чем глубже, тем дальше во времени. И никто еще не находил человеческие останки ни в юре, ни в кембрии и ни в каком геологическом периоде, кроме самых поздних, охватывающих последние несколько миллионов лет. И наоборот, есть множество организмов, которые в течение необъятных периодов времени в изобилии водились и преобладали по всему миру, а затем вымерли – и в верхних осадочных слоях больше не появлялись. Трилобиты, например. Их тучные стада паслись на океанском дне, их было бесчисленное множество, однако начиная с пермского периода они пропадают. На самом деле основная масса когда-либо существовавших на Земле видов жизни сейчас относится к вымершим. Вымирание – правило. Выживание – исключение.
При рассмотрении окаменелостей становится ясно, что некоторые организмы обладают сильным анатомическим сходством. Другие от них отличаются. Филогенетическое эволюционное дерево создавалось в течение ста с лишним лет невероятным трудом, однако в последнее время у нас появилась возможность обращаться к хемофоссилиям – анализировать биохимический состав ныне живущих организмов – и даже делать первые шаги к исследованию биохимии вымерших организмов, поскольку часть их органической материи все же удается восстановить. И здесь прослеживается примечательное соответствие между тем, что говорят анатомы и молекулярные биологи. Так, у шимпанзе и человека поразительно схожа структура костной ткани. Потом выясняется, что не менее впечатляющим сходством обладают и их молекулы гемоглобина. Гемоглобин шимпанзе и человека отличается лишь на одну аминокислоту из составляющих его сотен.
На самом деле, если окинуть жизнь на Земле более общим взглядом, станет ясно, что все это – один вид жизни. Не множество разных, а именно один. В нем использовано около пятидесяти основополагающих биологических «кирпичиков» – органических молекул. (Кстати, «органический» здесь совершенно не обязательно подразумевает биологическое происхождение. Я имею в виду просто любые молекулы на основе углерода сложнее, чем CO и CO2.)
Так вот, выясняется, что за некоторым тривиальным исключением все организмы на Земле в качестве катализатора, фермента, регулирующего скорость и направление реакций в биохимических процессах, используют определенную молекулу под названием «белок». Все организмы на Земле используют молекулу под названием «нуклеиновая кислота» для кодирования генетической информации и воспроизводства ее в потомстве. Все организмы на Земле используют один и тот же сборник кодов для перевода с языка нуклеиновой кислоты на язык белка. И хотя на вид у меня мало общего, скажем, с грибом-слизевиком, в основе своей мы с ним невероятно схожи. Так что не спешите судить по внешности. На молекулярном уровне все мы практически одинаковы.
Отсюда вытекает интересный вопрос насчет наших представлений о возможном диапазоне форм жизни где бы то ни было еще. Мы пленники единственного знакомого нам примера, и нам не хватает воображения представить себе хотя бы один альтернативный способ существования жизни, тогда как их могут быть тысячи или миллионы. Ведь знания в области фундаментальной теоретической химии никого не натолкнули на выводы о наличии и функции нуклеиновых кислот, при том что они окружают нас повсюду и мы сами из них состоим.
Как же так вышло, что из всего огромного разнообразия органических молекул для всей жизни на Земле определяющими стали именно эти несколько? На этот счет есть два основных предположения и целый ряд промежуточных. Первое предположение: на заре истории Земли эти молекулы по той или иной причине преобладали и создавались в избытке, поэтому жизнь просто воспользовалась тем, что имелось в наличии.
Другое вероятное предположение: у этих молекул имеются некие особые свойства, которые с жизнью не просто связаны, но имеют для нее решающее значение, поэтому биологические системы либо постепенно эти молекулы вырабатывали, либо концентрировали их, вытягивали из разбавленного раствора. Кроме того, как я уже сказал, имеется ряд промежуточных возможностей.
Было бы неверно отождествлять происхождение белков и нуклеиновых кислот с происхождением жизни. И тем не менее в лабораторных условиях нуклеиновым кислотам доводилось реплицироваться и даже реплицировать изменения в своей структуре с помощью подходящих структурных элементов из питательной среды. Да, для подобной реакции в лаборатории требуется фермент, однако этот фермент определяет скорость, а не направление химической реакции, поэтому он просто показывает, как будут развиваться события, если у нас хватит времени подождать. А для возникновения жизни времени явно было предостаточно, и к этому я еще вернусь.
Вполне понятно, что нынешняя наша действительность значительно отличается от той, какой она была во времена зарождения жизни. Сегодня у нас имеется высокоорганизованная форма жизни, развившаяся путем естественного отбора, который начинался в более давние времена с гораздо более простых форм. Эти «более простые формы» могли быть как неорганическими в большинстве своем, так и органическими – доподлинно неизвестно. Однако в происхождении жизни есть вопрос, представляющий несомненный интерес, – кто-то, возможно, даже скажет, принципиальный, – и это вопрос о том, откуда появились те самые молекулярные «кирпичики», которые имеются в настоящее время у всех живых существ.
К вопросу об органических молекулах мы и перейдем. На Земле они, безусловно, имеются, но, поскольку на Земле повсюду присутствует жизнь, чистота эксперимента нарушается. Нам неизвестно или по крайней мере неочевидно, какие из встречающихся на Земле органических молекул находятся здесь благодаря наличию жизни, а какие появились бы даже при ее отсутствии. Практически все окружающие нас органические молекулы имеют биологическое происхождение. Если мы хотим что-то узнать об органической химии на Земле до появления жизни, лучше поискать где-то в других местах.
Предположение о внеземной органической материи важно не только по этой причине, но и поскольку из него можно извлечь что-нибудь ценное, по крайней мере о вероятности внеземной жизни. Если больше нигде никаких признаков органических молекул не обнаружится или они окажутся крайне редки, можно прийти к выводу о чрезвычайной редкости внеземной жизни. Если же выяснится, что органики во Вселенной пруд пруди, то хотя бы эта предпосылка существования внеземной жизни будет выполнена. Так что это важный вопрос. С начала 1950-х гг. в его изучении сделаны значительные успехи, позволяющие нам если не прямо, то косвенно узнать что-то о своем происхождении.
В 1910 г. астроном Уильям Хёггинс напугал весь мир. Он-то просто занимался своим делом, астрономическими наблюдениями, но результаты его трудов (работа, о которой я говорю, велась в последней трети XIX в.) повергли в массовую панику Японию, Россию и немалую часть юга и среднего запада Соединенных Штатов. В Константинополе сотни тысяч людей вылезли на крыши в пижамах. Папа римский в своем послании осудил массовую истерию с запасанием кислородными баллонами в Риме. По всему миру шла волна самоубийств. И все из-за трудов Уильяма Хёггинса. Мало кто из ученых мог бы претендовать на подобный эффект, по крайней мере до изобретения ядерного оружия. Что же такое совершил Хёггинс? Дело в том, что он входил в число первых астрономов, занимавшихся спектральным анализом.
Илл. 20. Комета Махгольца
Раздутая атмосфера кометы – кома, вытягивается в противоположном Солнцу направлении, образуя разреженный хвост из пыли и ионизированного газа.
Перед нами кома кометы – облако пыли и газа, окружающее ледяное кометное ядро при вхождении во внутреннюю область Солнечной системы. С помощью спектроскопа Хёггинс раскладывал свет кометы на спектральные составляющие. Из того, какие частоты светового излучения оказываются преобладающими, можно сделать выводы о химическом составе кометы – к тому моменту, как Хёггинс переключился на них, спектральный анализ с успехом применялся к изучению небесных тел уже десятилетие или два. (Кроме прочего, Хёггинс сделал весомый вклад в изучение химического состава звезд.)
Спектрограммы взяты из публикации Хёггинса. На иллюстрациях представлены волновые диапазоны в видимой части спектра, воспринимаемые глазом. В самом низу – спектрограмма кометы 1868 г., названной кометой Брорзена. Над ней – развертка другой кометы 1868 г., Виннеке-2. А в самом верху – спектрограмма оливкового масла.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Сноски
1
Рассел Б. Искусство мыслить – М.: Идея-Пресс: Дом интеллектуальной книги, 1999.
2
Саган К. Космос. – М.: Альпина нон-фикшн, 2018.
3
Джеймс У. Многообразие религиозного опыта. – М.: Академический проект, 2017.
4
Саган К. Голубая точка. Космическое будущее человечества. – М.: Альпина нон-фикшн, 2017.
5
Лейбниц Г. Сочинения в четырех томах. Т. 1. – М.: Мысль, 1982.
6
Теннисон А. Королевские идиллии. – М.: Грантъ, 2001.
7
Пейн Т. Век разума. Американские просветители. Избранные произведения в 2 томах. – М.: Мысль, 1968.
8
Преобразования Лоренца описывают замедление времени и сокращение длины движущегося тела в любой системе отсчета в зависимости от относительной скорости. Эйнштейн в своей специальной теории относительности вывел преобразования Лоренца, исходя из принципа постоянства скорости света для всех наблюдателей. – Прим. сост.
9
Конечно, рассуждения о жидкой воде несколько антропоцентричны, но что с них взять. Забавно наблюдать в этих доводах, как существа, состоящие большей частью из жидкой воды, утверждают, что жидкая вода играет ключевую роль во Вселенной. Но не будем об этом. – Прим. сост.
10
Набоков В. Собрание сочинений русского периода в 5 томах. Т. 1. – М.: Симпозиум, 2004.