Кочующий Мрак

‒ Королевская династия в Альдагоре ‒ символ связи и союза между землёй и населяющими её людьми. То звено в цепи явлений, где всё обретает смысл. Если где-то происходит, скажем, падёж скота, идут к Дневной королеве, и она объясняет цепочку решений, поступков и событий, приведших к такому исходу. И она даёт указания: что делать, чтобы восстановить истинный порядок. Если не прекращается дождь или давно не было дождя, идут к Ночной королеве. Чтобы спастись из-под Мрака, идут к королеве Мрака. Королева ‒ голос земли для людей и голос людей для земли.

‒ Старая королевская династия, ‒ щурится принц. А он соображает.

‒ Да. Старая династия тоже была настоящей королевской династией, которая хранила землю и людей, живущих на ней. К сожалению, она пресеклась, когда ваш прадед убил короля Греона. С тех пор в Ксессе утеряна связь между землёй и людьми.

Мы молчим.

‒ Мне стыдно быть, ‒ медленно говорит принц. И добавляет после паузы. ‒ Мне стыдно быть потомком того, кто совершил непоправимое.

Мы ещё молчим.

‒ Как Ксесс вообще живёт? ‒ спрашивает принц. ‒ Без волшебной связи между землёй и людьми.

‒ Я не знаю, заметно ли вам из ваших покоев во дворце, но на самом деле ‒ не очень хорошо. В Альдагоре сила королевы Мрака хранит постройки от Мрака. Под Мраком проводить строительные работы, конечно, никто не будет, но если осенью заложить фундамент и оставить его под Мраком, то весной он будет сохранен и можно будет продолжить строительство. Уже имеющиеся постройки также неуязвимы для действия Мрака. А когда Мрак приходит в Ксесс, он действует на старые постройки так, как будто для них проходит не восемь недель, а восемьдесят лет. Ксесс пытается жить. Ксесс пытается познать окружающий мир, поэтому здесь есть по каждому вопросу есть консультативный совет, но даже объединённая мудрость ведущих специалистов в своём деле уступает непосредственному познанию действительности во всей её полноте, которое было у старой королевской династии. На самом деле, Ксесс в отчаянии, в тихом, не очень осознаваемом отчаянии, потому что люди видят, как тщетны их усилия перед действием Мрака, но никто не помнит, что при старой династии было иначе. Все пытаются убедить себя, что в этом и есть порядок вещей, и находят утешение в горячих ванночках. Потому что иначе действительность невыносима.

Принц опускает взгляд на свои ноги. Вынимает ноги из воды и неловким движением вытирает пледом. Надевает стоящие рядом туфли и отодвигает таз с водой от своего стола.

‒ Что мне делать? ‒ тихо спрашивает принц Лерек. Я усмехаюсь.

‒ Один мой друг в ответ на такой вопрос обычно переспрашивает «что делать, чтобы что?». Я осмелюсь предложить этот вопрос и вам, ваше высочество.

‒ Чтобы настоящим королём.

‒ Я не знаю, ваше высочество. Я не уверена, что такая постановка вопроса вообще уместна. Королём можно быть по праву крови, но я не знаю, как им стать.

Принц постукивает кончиками пальцев по столу.

‒ Тогда ‒ как проходит коронация королев в Альдагоре? Может быть, есть какой-то обряд? Не сразу же принцесса является королевой! Она ведь становится королевой!

‒ Здесь тоже не всё так просто, ваше высочество. Я предлагаю вам думать о королевах Альдагора не совсем как о людях. Это промежуточное звено между природой и человеком, и их жизнь устроена по иным законам, чем обычная человеческая. Например, принцесса становится королевой ровно в день своего совершеннолетия, когда ей исполняется двадцать лет. Прежняя королева в этот день умирает, непременно умирает ‒ от старости или от случайности. Как только рождается новая королева ‒ днём, ночью или под Мраком, ‒ это знак для одной из ныне живущих королев, что жить ей осталось ровно двадцать лет. И так как королевы понимают, что они являются воплощением установленного между природой и людьми порядка, они принимают это и продолжают править всё время, которое им отвела земля. И увы, мой принц, я не знаю деталей того, как происходит коронация. Я думаю, что этого никто не знает, кроме самих королев и придворных жрецов. Кстати, ваше высочество, помните ли вы, сколько сейчас принцесс в Альдагоре и каких королев они сменят?

‒ Одна принцесса, которая сменит старую королеву Мрака, ‒ немедленно отвечает принц.

‒ Верно. Причём совсем скоро. Мрак наступает через четыре дня, а она родилась в первый день Мрака, как вы, ваше высочество, в первый день Света, и через четыре дня старая королева умрёт, и новая воцарится и будет воплощать суд и милость.

Принц молчит.

‒ Так что такое на самом деле Королевская Лотерея? ‒ наконец спрашивает он. ‒ Мы начали с этого вопроса, но вы так и не ответили на него.

‒ Здесь, к сожалению, у меня нет исчерпывающего знания, но я отвечу, как знаю. В течение года королева Мрака ткёт гобелен. Гобелен является моделью королевства со всеми его обитателями. Пока королева ткёт его, каждым переплетением нитей она устанавливает связь с каждым из обитателей королевства. Население Альдагора ‒ всего около десяти тысяч человек, это не так много. Когда все жители, желающие получить спасение из-под Мрака, положили свои листочки со своими именами в чашу, начинается сама лотерея. Вешают гобелен, и королева начинает доставать листочки из сосуда. Как только листочек вытащен, на гобелене рвутся нити. Дело в том, что Мрак также устанавливает связь с каждым из жителей Альдагора. Королева своей магией снимает её с человека и отводит на гобелен, потому что что-то всё равно должно разрушиться под действием Мрака. И пусть это будет гобелен. Королевская лотерея заканчивается, когда изорванный гобелен сам падает на землю.

‒ Настоящая магия, ‒ впечатлённый, говорит принц.

‒ Да, ваше высочество, настоящая королевская магия.

‒ По сравнению с королевами Альдагора, я обычный человек, только почему-то называющий себя принцем.

‒ Да, ваше высочество, ‒ только и могу ответить я.

Принц поднимает на меня светлые и печальные глаза, и я не отвожу взгляд.

‒ Спасибо, Гина. Я думаю, что это был самый важный из всех уроков, которые вы мне когда-то дали. Я надеюсь, что это не последний урок, и у нас ещё будет возможность поговорить. А сейчас вы можете идти.

У меня щемит в груди от того, как легко этот молодой человек говорит о своей возможной скорой смерти и каким хорошим королём он мог бы быть для Ксесса, ‒ если бы это только было возможно. Вслух я говорю только:

‒ К вашим услугам, ваше высочество.

Откланиваюсь и ухожу.

Ухожу, однако, я недалеко.

За дверями классной комнаты меня ждёт секретарь Регентского совета, сын лорда Теллери. Его зовут Ангир. Получается, родной дядя принца. Однако если лорд Теллери-старший – пожилой безжалостный интриган, а принц Лерек ‒ светлый юноша с большой печалью внутри, Ангир Теллери не похож ни на одного из них. На вид он чуть помладше меня, высокий, с короткими светлыми волосами, весь квадратный, и меня ‒ как бывшего хорошего секретаря в одном из воплощений ‒ коробит при мысли, что этот человек работает секретарём. Мне гораздо легче представить его в роли вышибалы в ночном клубе.

‒ Мадам Альвара, ‒ кивает он мне, прерывая работу моего воображения.

‒ Лорд Теллери, ‒ лёгким поклоном, уместным при нашей разнице в рангах, приветствую его я. ‒ Чем обязана столь редкому удовольствию встречи с вами?

Я надеюсь, он уловил мою интонацию: чем реже происходят наши встречи, тем больше удовольствия я в них нахожу, ‒ однако я не уверена, что вышибалы в ночных клубах способны улавливать интонацию. Виду он, по крайней мере, не подал.

‒ Сиятельный лорд-регент приглашает вас в свой кабинет для краткого разговора.

‒ Скажите сразу, приготовил ли он петухов или другую живность для выразительных представлений, подобных вчерашнему?

Возможно, мне всё же следует придержать язык. Всё-таки сын регента, дядя принца. Однако Ангир мотает головой с неожиданным жаром.

‒ Ой, и не говорите: это было ужасно. Я чуть не… ну да ладно.

Невольно смеюсь. Насколько я видела в архиве памяти Гины Альвары, она редко пересекалась с Ангиром, поэтому я мало представляю, что он за человек. В такие моменты, как сейчас, он кажется чуть ли не безобидным.

Однако в моём положении лучше перебдеть и каждого видеть как потенциального врага ‒ если не моего, то принца, ‒ чем недобдеть. Всё-таки Ангир ‒ сын регента и многого уже успел насмотреться.

‒ Когда я уходил, посторонних предметов в кабинете регента не было, ‒ Ангир улыбается одной половиной рта. ‒ Я не буду вас провожать, мадам Альвара.

Откланивается и уходит куда-то по своим делам.

Для краткого разговора, значит, и без петухов. Ну что же, послушаем, что скажет регент.

В небольшой приёмной перед кабинетом регента никого нет. Естественно: секретарь, который здесь должен быть, ходит где-то по дворцу. Возмутительно ‒ если кого-то интересует моё мнение.

Перед дверью в кабинет Грегора Теллери я останавливаюсь и делаю несколько глубоких вдохов и выходов. Ангир меня повеселил, но сейчас мне нужна ясная и очень холодная голова.

‒ Войдите, ‒ в ответ на мой стук сразу же отзывается регент. Я захожу, притворяю дверь за собой и приветствую регента подходящим случаю поклоном. ‒ Гина, дорогая, к чему эти формальности? Проходите, присаживайтесь. Попробуйте травяной напиток: мой врач говорит, что его особенно полезно пить перед Мраком для очищения организма.

Сегодня у рода Теллери день фамильярностей? Я не замечала раньше, чтобы лорд Теллери называл меня «дорогая». Однако я прохожу к гостевому креслу, устраиваюсь в нём и даже беру в руки высокий стакан с пучком местных трав, залитым какой-то плотной жидкостью типа бульона или сиропа.

Я готова спорить, что пойло не отравлено. Оно и так выглядит достаточно противно.

А регент, кстати, выглядит бордо и энергично. Быстрым росчерком подписывает какой-то документ и откладывает его и письменные принадлежности.

‒ Я должен принести извинения за вчерашний эпизод. Похоже, что ваше платье пострадало и, видимо, было совсем испорчено.

На мой взгляд, психика принца пострадала куда больше, чем моё платье, но вряд ли регент поддержит разговор, если я разверну его таким образом. Пусть он ведёт.

‒ Ваши извинения приняты, милорд. Однако позвольте мне предложить вам перейти сразу к делу: я полагаю, что в последние дни перед наступлением Мрака у вас много дел, и я не смею отрывать вас от них.

Регент откидывается на спинку стула, поворачивает голову и смотрит в окно в сторону реки и лежащего за ней Альдагора.

‒ Консультативный совет Мрака считает, что Мрак в этом году так и останется в Альдагоре, где он и появился… ‒ он вновь поворачивается ко мне. ‒ Однако вы зрите в корень, мадам Альвара. Перед наступлением Мрака у меня есть несколько неотложных дел, и одно из них касается вас.

Стучат в дверь, и входит слуга с небольшой прикрытой полотенцем ванночкой для рук, которую он ставит перед регентом и уходит. Регент откладывает подальше бумаги, двигает ванночку поближе к себе, опускает в неё руки и блаженно улыбается.

‒ Мадам Альвара, ‒ говорит регент сладким голосом, прикрыв глаза. ‒ Сегодня после обеда в Альдагор отправится последний в этом году караван. Если вы хотите когда-нибудь вернуться на родину, я настоятельно рекомендую вам присоединиться к каравану и сделать это сейчас. Потом такой возможности у вас может не быть.

Я не сразу нахожусь с ответом.

‒ Я боюсь, я не могу покинуть свой пост. До совершеннолетия принца ещё два месяца ‒ я не вижу повода досрочно прекращать занятия.

Регент открывает глаза и с интересом смотрит на меня. Расслабленная улыбка не сходит с его лица.

‒ Вы же знаете, мадам Альвара, что под Мраком уроки не проводятся.

‒ У меня есть исключительная договорённость с его высочеством.

Блеф, конечно. Причём я не уверена, что такой блеф идёт на пользу ситуации. Но мне интересно, что регент скажет на это.

‒ Я вам так скажу, мадам Альвара: ваши уроки принцу больше не понадобятся. Если вам дорога ваша жизнь, рекомендую вам уехать в Альдагор сегодня же.

Я нахожу момент подходящим для того, чтобы попробовать травяной напиток. Напиток предсказуемо оказывается гадостью, и я предсказуемо начинаю кашлять, прикрывая рот тыльной стороной левой ладони. Когда приступ кашля проходит, я задерживаю руку у рта лишь на секунду дольше, чем нужно, чтобы коснуться губами прозрачного кольца на безымянном пальце и отправить одно очень ясное сообщение:

«АМРИС, МАТЬ ТВОЮ, ГДЕ ТЕБЯ НОСИТ?»

‒ Прошу прощения, милорд. Ваш напиток воистину бодрит, ‒ вежливо улыбаюсь я регенту. И замолкаю.

‒ Гина, я считал и пока продолжаю считать вас умной женщиной, ‒ пристально смотрит на меня регент. ‒ Я смею надеяться, что вы поняли, что я хотел вам сказать. Караван отправляется в четыре пополудни. Выбор за вами.

‒ Я благодарю вас за щедрое предложение и угощение, милорд, ‒ я ставлю стакан с травяным напитком обратно на столик перед креслом и встаю. ‒ В четыре пополудни вы узнаете о моём решении.

‒ Я не понимаю, дорогая мадам Альвара, что так сильно держит вас при дворе…

‒ Да, ‒ отвечаю я. И, пока регент, приподняв брови, провожает меня взглядом, спешно выхожу из его кабинета.

Первый мой порыв ‒ предупредить мадам Реншини, предупредить Лероса и всех остальных, кто на стороне принца ‒ или о ком можно это предполагать. Предупредить принца, наконец.

Стоп.

Чего точно не надо ‒ так это резких движений.

Подхожу к лестнице, опираюсь на перила, смотрю на уходящую вниз спираль и глубоко дышу.

Обед.

Закончился мой утренний урок ‒ после него я обычно иду обедать. Не вижу причин отклоняться от графика. Смогу поесть и спокойно поразмыслить.

Конечно, угроза жизни принца и моей собственной может быть достойным поводом отклониться от графика, но правда: я плохо импровизирую. Мне нужно вначале подумать, потом действовать.

Заодно немного успокоить нервы: нечасто мне приходится выслушивать высказывания, начинающиеся со слов «если вам дорога ваша жизнь».

Спускаюсь на кухню. На кухне привычно кипит деятельность по подготовке обеда для принца. Однако утвари и припасов выставлено больше, чем обычно в это время, да и народу раза в полтора больше. А, похоже, сегодня будет праздничный ужин в честь завершения сбора урожая. В последние несколько дней перед наступлением Мрака, прекращаются все важные сельскохозяйственные работы, сколько-нибудь сложные производственные процессы. Слишком возрастает вероятность травм и трагических ошибок. Вот и пир готовят, пока ещё можно.

В котлах еды для слуг сегодня варёное помоли ‒ местное клубневое растение типа картофеля, только чуть более острое на вкус, ‒ обильно посыпанное ароматными травами, мясная подливка к нему, густой мясной суп, салат с богатым в честь праздника урожая составом сезонных овощей и ягодный компот. От мясных блюд я откажусь, а всё остальное мне очень нравится.

Удивительное положение при дворе занимает Гина Альвара: может дерзить регенту, когда тот вызывает её в свой кабинет, а потом спускается на кухню, ест со слугами и уходит в свой скромный одноэтажный дом на окраине дворцового квартала, а не живёт во дворце. Наверное, почётный плен в четвёртом поколении действительно устроен как-то так.

Устроившись за одним из столов в столовой комнате для слуг и приступив к еде, я наконец могу поразмыслить.

В первую очередь, как бы я ни сердилась на Амриса за то, что он не выходит на связь, мне нужно кратко объяснить ему, что происходит. «Амрис, мать твою, где тебя носит?» ‒ эмоционально, но не информативно.

Касаюсь губами кольца и передаю, по возможности, слово в слово то, что сказал мне регент.

«Я волнуюсь за принца и не хочу, чтобы он погибал. Я не знаю, стоит ли мне вмешиваться и стараться предотвратить покушение на принца. В принципе, я могу уехать в Альдагор. В этом мне видится нечто роковое, как будто Гина Альвара ‒ это то, что изнутри связывает Ксесс и Альдагор, а в случае её отъезда эта связь пропадёт. Мне нужно согласовать с тобой действия, Амрис. Пожалуйста, выйди на связь», ‒ заканчиваю послание я.

Вначале мне очень понравилась идея Амриса прийти в разные страны для лучшего обзора и понимания происходящего и держать связь через кольца, которые включаются, когда один хочет увидеть другого, но эта идея оказалась не такой безупречной, как выглядела на первый взгляд.

Ладно. Свою долю договорённостей я выполнила, а думать, что делать, мне, похоже, придётся самой.

Меня занимают два вопроса: почему лорд Теллери считает нужным извещать всех о своих намерениях? И почему именно сейчас?

Ответ на второй вопрос я, кажется, поняла, увидев развёрнутую на кухне бурную деятельность. Похоже, что сегодня ‒ последний в этом году хороший день для исполнения сколько-нибудь сложных планов. Дальше всё будет идти наперекосяк.

С этой точки зрения мне достаточно просто помешать регенту убить принца сегодня вечером или завтра утром ‒ забери меня Мрак, как странно это звучит! ‒ и тогда осуществить покушение с каждым днём будет всё сложнее. Одновременно с этим моё намерение «помешать покушению» будет также подвергаться действию приближающегося Мрака. И тут уже Мрак рассудит, кто в этом году планировал и совершал меньше зла и чьё намерение исполнится.

Я рискну предположить, что моё намерение помешать убийству перекроет намерение регента совершить убийство. Но кто же знает…

А вот первый вопрос ‒ почему лорд Теллери считает нужным извещать всех о своих намерениях? ‒ приводит меня в недоумение.

Нет никаких сомнений, что вчера весь дворец узнал о том, что в кабинете регента произошло что-то такое, отчего принц вышел оттуда в костюме, залитом кровью. Скорее всего, от тех слуг, которые приносили туда клетку с петухом, а затем наводили порядок, в общих чертах известно, что произошло.

Зачем регенту нужно, чтобы весь дворец знал об этом?

Я думаю, что в моём рассуждении будет изрядная доля погрешности: всё-таки слишком в разном положении мы с регентом находимся, ‒ но можно попробовать порассуждать.

Регент стоит перед очень простой проблемой. Он правил семнадцать лет, со времени смерти своего зятя, и теперь, когда принц достигнет совершеннолетия, ему придётся сложить с себя власть и передать её принцу. Перестать быть самым могущественным человеком в королевстве и стать… кем? Кем принц решит? Учитывая, что Лерек знает, что его отец был убит по приказу регента, вряд ли он захочет видеть в своём окружении Грегора Теллери.

Передавать власть полностью нельзя: для регента это вопрос жизни и смерти.

А если оставить за собой значительные властные полномочия и использовать принца как декоративную фигуру? Принц подпишет какой-нибудь указ о назначении Грегора Теллери каким-нибудь верховным министром и будет тихо сидеть на троне? И принимать ванночки для рук и для ног?

А, я поняла. Вчерашний эпизод – это же были краткие переговоры принца и регента: «Ваше высочество, вы будете сидеть тише воды ниже травы?» ‒ «Нет, ваша светлость, не надейтесь».

Принц не оставит шансов, придя к власти, и принц не будет сотрудничать. Значит, принца нужно убрать. Пока это сделать просто, потому что у принца сторонников ‒ раз, два и обчёлся, ‒ а потом, когда принц будет коронован, на его стороне будет закон и на его сторону будут переходить люди. Пусть он и потомок человека, убившего настоящего короля, с момента коронации законным правителем будет он, а не регент.

Нужно действовать сейчас, пока закон на стороне регента.

И регент устраивает представление для всего дворца, чтобы сказать: «Я собираюсь сохранить власть. На моей стороне закон, и я могу позволить себе делать, что хочу. Вы можете выбрать: быть на моей стороне или на стороне принца, который выходит из моего кабинета бледным и в залитой кровью одежде».

Или даже: «Принц скоро умрёт. Имейте в виду».

Я отношу тарелки и приборы на полку для грязной посуды ‒ любовь ксессцев к горячей воде помогла им изобрести не только стиральные, но и посудомоечные машины, поэтому посуда во дворце моется не вручную, ‒ и ухожу из кухни.

Что мне делать? ‒ думаю я, направляясь к большому холлу, куда выходит коридор, ведущий из служебной части дворца и откуда можно как подняться к парадным помещениям дворца, так и выйти из здания.

«Что делать, чтобы что?» ‒ звучит в моей голове голос Амриса. Кидаю взгляд на кольцо ‒ нет, от Амриса нет ответа. А вопрос ‒ хороший.

Моя миссия здесь ‒ способствовать восстановлению порядка. На мой взгляд, порядок – это законное правление. Порядок был нарушен, когда пресеклась старая династия, но то, что планирует регент, ‒ ещё один шаг в сторону от порядка.

Что мне делать, чтобы принц остался жив?

‒ Гиночка! ‒ неожиданно окликают меня.

Да что ж такое сегодня со всеми! Впрочем, ладно: всё равно это не моё имя. Пусть делают с ним, что хотят.

Мадам Реншини спешит ко мне через большой холл. Её глаза красные и опухшие.

‒ Что… ‒ начинаю я. Мадам Реншини качает головой, берёт меня за руку и отводит за одну из колонн большого холла. Там она берёт мою вторую руку и держит мои ладони в своих. Поджимает губы, смотрит вниз, и плечи её подрагивают. Здесь не поговоришь, но самое главное я могу сказать.

‒ Я тоже, мадам Реншини, ‒ говорю я.

Я тоже волнуюсь за принца. Я тоже хочу, чтобы с ним было всё хорошо. Я сделаю, что в моих силах, чтобы с ним было всё хорошо.

Женщина, которая любит принца как своего сына, поднимает на меня взгляд, полный тревоги, страха, надежды и огромного вопроса.

Она знает, что мне предложил регент, ‒ вдруг понимаю я. Она пришла узнать, что я решила.

‒ Увидимся вечером на пиру в честь урожая, мадам Реншини, ‒ как могу, тепло улыбаюсь я ей. ‒ Нам предстоит пережить наступление Мрака, но после Мрака обязательно, обязательно вернётся свет. А пока давайте беречь тот свет, который есть у нас.

Мадам Реншини порывисто прижимает меня к груди и тут же отпускает. Кивает серьёзно, почти торжественно, вытирает глаза и спешит вверх по лестнице.

Что ж. Выбор сделан.

Осталось переодеться к ужину.