Мой (не)выносимый сосед
- -
- 100%
- +
– Верно, – медленно кивает.
– Значит тебе эта квартира в принципе не нужна, и ты просто так оплачиваешь коммуналку, – продолжаю живее.
– А еще я сделал тут ремонт и у меня нет никакого желания переделывать его после каких-либо жильцов, – склоняет голову набок Сашка, рассеянно качая в руке пустой бокал.
– Я очень аккуратна, – поджимаю губы.
Только иронично выгибает бровь.
– Если что-то испорчу, то сама сделаю ремонт, обещаю. Тебе лишние пятьдесят штук и оплата коммуналки? – немного повышаю голос, потому что заниматься уговорами – не моя сильная сторона.
– Не лишние, – равнодушно кивает, давая понять, что и не критичные тоже.
– Пф-ф-ф- выдыхаю, пытаясь успокоиться, – Слушай, уже третий час, я дико устала и хочу спать. Если у тебя есть какие-то пожелания, то лучше сам их и говори. А не заставляй меня додумываться.
– Хорошо что ты не пошла в дипломаты, не твое, – хмыкает Сашка, ставит на пол свой пустой бокал и…берет мой!
– Э-э-э! – возмущенно тяну, но он уже демонстративно отпивает.
Захлопываю рот, гневно сверкая глазами. Ой, да пусть подавится!
– Проблема в том, Лиз, что я не знаю, что тебе сказать. Я не хотел и не хочу никого сюда пускать. Я не люблю чужих на своей территории, я брезгую.
От такого заявления у меня опять отваливается челюсть. Это он МНОЙ что ли брезгует?!
О-фи-геть!
Как, значит, в номер тащить через три часа после знакомства и там…Щеки заливает нестерпимым жаром, потому что я вдруг слишком отчетливо вспоминаю, что потом. Фантомные поцелуи вспыхивают на коже, горят между ног, плавят низ живота. Какие- то мгновения, но я подвисаю в них, словно в тягучем безвременье, пялясь на Сашкины губы. Он их облизывает. Как-то нервно. Наверно, у меня очень ощутимый взгляд…
– Я не про тебя именно, не накручивай, – глуше добавляет, – Просто не хотел сдавать и все. Но…
– Но? – повторяю, тряхнув головой и возвращая себя в реальность.
Дурдом, Ли-и-иза! Лучше вспомни, как он свалил утром! – орет внутренний голос.
Я вспоминаю, и весь жаркий трепет моментально проходит, оставляя только обиду, которую легко скрывать.
– Но я, конечно, не выгоню тебя прямо сейчас на улицу, – резюмирует Сашка.
– И на том спасибо, – бурчу.
– Это сейчас был сарказм? Не очень дальновидно, – хмыкнув, Сашка допивает и мой бокал. С тихим звоном ставит его на пол.
– Так что давай спать. Реально поздно уже. Я еще с самолета, башка вообще не варит, – хлопает себя по коленям и тяжело поднимается с пуфа, – Я как раз подумаю и все обсудим. Утром. Нам же вместе вставать, да? На лекции.
– Значит, ты поступил, – говорю очевидное.
Просто столько всего случилось за последние полчаса, что некоторые вещи хочется проговорить вслух, чтобы в них окончательно поверить.
– Были сомнения? – приподнимает брови Саша и подает мне руку, помогая встать.
Вкладываю ладошку в его широкую ладонь. Она горячая, жесткая, крепкая. Воспоминания опять электрическими мурашками простреливают по коже, поднимают волоски на затылке. Отдёргиваю свои пальцы тут же. Мне этого не надо! Лиза, помни, что он козел!
– Видела списки фамилий – ничего похожего на Бука, – глухо отвечаю, поправляя на груди халат.
– Искала? – неожиданно Сашка спрашивает это совершенно серьезно, без улыбки.
Чувствую, как розовеют уши и отвожу глаза.
– Нет, конечно, просто внимание почему-то обратила.
Повисает секундная пауза, которую можно ножом разрезать.
– Я – Лютик вообще-то. Бук потом что когда пришел в секцию, пацаны начали ржать, что какой же ты Лютик – ты целый букет. Я высокий был, хоть и тощий, и плечи непропорционально широкие.
Я невольно расплываюсь в улыбке, снова поднимая заискрившиеся весельем глаза на Сашку. Букет…мне от души смешно, но сдерживаюсь.
– Так и понеслось, Бук, Букет. Через пару лет только Бук остался, – проводит он ладонью по затылку, – Теперь ясно?
– Ясно, – киваю, – Лютик тебе идет.
– Ну да, – закатывает глаза, – Лучше скажи где матрас мой надувной, если не собираешься класть меня на своей кровати. Или собираешься?
– Нет! – возмущенно выпаливаю.
– Я так и думал, тащи матрас.
Выдав Сашке белье, матрас и ручной насос, я удаляюсь в спальню. Выключаю свет, ныряю под одеяло и, не дыша, прислушиваюсь, как он возится на кухне, устраиваясь. Только сейчас замечаю, что пульс мелко шкалит и меня всю потряхивает от нервного перевозбуждения.
Вот это да! Как вообще это все могло произойти? Почему именно он? Разве такие совпадения в жизни бывают? Не верится…Я просто не могу это все осознать!
Вздрагиваю, когда дверь в спальню тихонько приоткрывается, впуская полоску света из коридора. Затаиваю дыхание, боясь пошевелиться и выдать, что я не спою.
Сашка бесшумно проходит к туалетному столику, оставляет на нем какую-то бумажку или что-то вроде того, застывает на пару секунд, косясь на мою постель, и так же тихо уходит, медленно прикрывая за собой дверь. Выжидаю несколько мгновений и вскакиваю с кровати. Подлетаю к столику. Как только вижу, что оставил, окатывает душный жар.
Злополучные две тысячи лежат на столе.
8.
Звонок будильника я встречаю с воспаленными сухими глазами и тяжелой, будто с похмелья головой. Нормально поспать так и не удалось. Вы знали, что надувной матрас – это прежде всего очень шумно? Каждая попытка этого двухметрового горного цветочка за стеной пошевелить хотя бы пальцем была слышна так, будто он ворочается прямо у меня в голове, безжалостно тесня мозги в разные стороны.
Хотя, странно…Пару раз у меня оставались ночевать друзья после небольших студенческих посиделок, я стелила им как раз на этом злополучном матрасе, и раньше никогда не замечала подобного эффекта.
Да, слышно было. Но не так критично!
Мысль, что я этой ночью маниакально прислушивалась именно к НЕМУ, я конечно же гоню… Еще дальше гоню попытки задуматься, почему я это делала.
Вместо этого выключаю мелодию будильника, накидываю халат, вскользь рассматриваю свое лохматое отражение в зеркале, пальцами провожу по спутанным рыжим кудрям и плетусь в душ. Спать хочется адски, по закону подлости я вырубилась с рассветом. И кто придумал первую пару в восемь утра!
Мне теперь так плохо, что я даже глаза полностью открыть не могу – так и бреду. По приборам. Пока не врезаюсь в чужое, незапланированное на моих радарах тело.
– А, черт! – от испуга взвизгиваю на всю квартиру и отшатываюсь к стене, – Ты чего?!
– Я чего? Это ты чего! – Сашка моргает такими же красными как у меня глазами и остервенело трет заспанное лицо, – Что орешь как сиреноголовый? Блин, аж в ушах звенит.
И правда ковыряется в ухе, морщась. Оглядываю его в этот момент. И мучительно краснею, переводя взор на дверь кухни за его спиной. Потому что Сашка в одних белоснежных боксерах. И потому, что у него в этих боксерах очень убедительный стояк…
– Я чур первая в душ, Я все-таки девочка. Девочкам надо уступать, – бурчу, поджимая губы.
Взгляд нервно бегает где-то в районе Сашкиной переносицы, не зная, на чем остановиться. Кажется, если прямо в глаза Лютику посмотрю – он увидит в моих зрачках проявляющееся отражение его эрекции как на карточке полароида.
– Хм…
Цветок – переросток с торчащей тычинкой выгибает левую бровь и подпирает плечом дверь в ванную, совмещенную с туалетом, не давая мне пройти.
– Отлить- то пустишь, девочка? – хриплым со сна голосом интересуется Сашка, кривя губы в нахальной улыбке и складывая руки на голой широкой груди, – Или я же мальчик, и, если припрет, могу и в раковину на кухне?
– Господи, какая мерзость! – шокировано пищу, – Только попробуй!
– То есть я первый, да? – улыбается Сашка шире, поднимая брови вверх, отчего лоб гармошкой.
– Пять минут тебе! И не вздумай отливать в мою ванну, животное! – сердито тычу в него пальцем, сдаваясь.
– В МОЮ ванну, – несется мне беззаботное в ответ.
– Пф-ф-ф! – мне остается только закатить глаза и, крутанувшись на босых пятках, отправиться на кухню. Ладно, кофе пока попью…
– Лиз, яичницу я люблю с помидорами! – орут мне из закрытой ванной, а потом раздается шум включенной воды.
– Я за тебя рада! – кричу в ответ, стараясь, чтобы меня услышали.
Не уверена, но кажется, получилось. До меня доносится приглушенный льющейся водой и стенами смех. Кусаю губы, чтобы не расплыться в дурацкой улыбке в ответ. Какой же он все-таки…Придурок… Классный…
С помидорами он любит. Будто я завтрак готовить ему побежала. Не дождется! Никогда!
Но рука сама непроизвольно распахивает холодильник, взгляд замирает на десятке яиц…
"В конце концов нам еще о будущем проживании договариваться," – оправдываю свой порыв, пытаясь заткнуть хихикающий внутренний голос.
***
Сашка и правда выходит из ванной уже минут через пять – я только успеваю вбить последнее яйцо. Щеки розовеют, когда он заходит на кухню, вытирая влажные волосы маленьким полотенцем для рук.
– Это же можно было взять, да? – протягивает мне полотенце.
Не поворачиваюсь – только плечами повожу, что без проблем. Мне вдруг дико неловко, что все-таки готовлю эту несчастную яичницу с помидорами. И еще от того, что Сашка в одних боксерах до сих пор. Он высокий, у него красивое спортивное тело, и я до сих пор помню его на ощупь, несмотря на то, что уже почти четыре месяца пришло. От этих мыслей воздух будто становится менее насыщен кислородом и тяжелее дышать.
– Одеться не хочешь, Саш? – мажу по его груди хмурым взглядом и снова поворачиваюсь к шкварчащей сковородке. У него темные небольшие соски – как монетки. И прибить себя хочется, что это подмечаю.
– Сначала поем, – усаживается Лютик за стол боком…на мой любимый стул! И облокачивается спиной о стену так, чтобы смотреть прямо на меня, при этом широко расставляет ноги, будто худший танцор на этой планете. Вальяжный взгляд упирается мне куда-то в лопатки. Уверена, что туда, потому что сразу невероятно хочется их почесать.
– Ну, Лиз, корми, – благосклонно разрешает Сашка. В голосе веселая ирония. Смешно ему, да…
– Ну ты и наглый, – качаю головой, грохая перед ним тарелку с яичницей.
– Всего лишь ищу преимущества в нахождении женщины в квартире, – парирует. И задорные чертята пляшут в серых глазах.
– И как? Нашел?
– В душ иди, и обсудим, – вместо ответа Сашка кивает в сторону ванной.
Сам же поворачивается на стуле и садится за стол ровно под моим тяжелым взглядом. Пододвигает тарелку с угощением поближе.
– Лиз, а вилка? – разводит руками, поднимая на меня угорающие глаза.
Из меня опять непроизвольно вылетает возмущенное "пф-ф-ф". Демонстративно громко топаю за вилкой для этого эксплуататора, аккуратно кладу ее перед Сашкой на стол. Стягиваю с его плеча мое влажное полотенце для рук.
– Я пошла, – сообщаю очевидное.
И уже направляюсь к двери, когда скручиваю в жгут полотенце и со всей дури луплю им Лютика по голым плечам.
– А-а! – орет он больше от неожиданности.
Хохочу. Заливисто. Как бывает только, когда несешься по коридору от догоняющего тебя, мечтающего отомстить парня. В ушах до сих пор грохот упавшего стула, сердце бешено в каждой клетке стучит. Адреналин! Успеваю захлопнуть дверь ванной прямо перед Сашкиным носом, чудом ему ничего не прищемив. Он бьет кулаком в дверное полотно. Я только громче смеюсь. Мне так классно, что трясет. Это из детства что-то. Самое лучшее, чистое, азартное. У меня столько братьев было, я всегда любила убегать. Нашкодить и убегать. Умела это делать. Потому что, если догонят, то ух! Сашка стучит в дверь еще раз, уже мягко. Признает поражение.
– Коза, – долетает до меня почти ласковое, с усмешкой.
Удаляющиеся шаги. Перевожу дух.
– Лиз, на тебя кофе варить? – доносится из кухни уже совершенно будничным тоном.
– Да!
– С корицей будешь?
– Да!
8.1
Когда выхожу из душа, по квартире уже стелется терпкий аромат свежезаваренного кофе. Слышу, как Сашка хозяйничает на кухне, с кем-то болтая по телефону.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.