Мой самый-самый…
- -
- 100%
- +
Уже когда собиралась уходить, в кабинет к Соне зашел молодой парень лет двадцати семи – спортивный, симпатичный, просто одетый – в джинсы и футболку, от чего можно было оценить развитую мускулатуру на его смуглых руках и витиеватую татуировку – рукав.
Я поначалу недовольно поджала губы, решив, что это один из посетителей, и подумав, что вообще – то принято стучаться. И каково же было мое удивление, когда Соня представила парнишку, которого звали Егором, директором этого учебного центра.
Мое замешательство было настолько очевидно, что Егор белозубо оскалился и выдал, что он просто гений, а внешность обманчива, и слегка поклонился. А я поняла, что слегка краснею. Неловкое вышло знакомство, но он и правда совершенно не производил впечатление руководящего хоть чем-то человека.
Думая об этом в машине, я пришла к выводу, что он вполне может быть просто чьим-то сынком. Надо будет потом у Сони спросить аккуратно, права я или нет. Мне стало интересно…
Вернувшись домой, застаю там только Алиску, недавно вернувшуюся из дома творчества с занятия по укулеле. Наскоро делаем с ней ужин, болтая. Пока едим, звоню Левке, напоминая ему, чтобы в одиннадцать был дома как штык. Его недовольное «ла-а-адно» почти полностью перекрывает долбящая на заднем фоне музыка. Отужинав, Алиска уползает к себе в комнату делать уроки, а я включаю телевизор и бездумно щелкаю каналы, совершенно не представляя, чтобы я хотела посмотреть. В итоге торможу на старом- добром «Титанике». Там как раз момент, как Роуз спускается к Лео по лестнице. И я устраиваюсь поудобней в кресле -мешке, мысленно готовясь всплакнуть в самом конце, когда она его спихнет с несчастной двери в воду, и вот тут…
Оживает мой телефон.
Все в таком же равнодушно-коматозном состоянии, в каком прибывала весь день сегодня, я подношу к глазам экран, на котором светится «Мой самый-самый бывший».
Секунда, две…Моргаю.
И чувствую, как внутри словно лавина сходит, ревя. И снова эта боль и нервное возбуждение вперемешку. Невыносимые.
Ну все ведь уже, Саш…Оставь меня в покое, прошу.
Жмурюсь, не поднимаю трубку. А перед глазами эта фотка ночная стоит. Где он с ней. Опять.
Ну вот что он мне звонит, а???
Делаю вдох – выдох. Вытираю потную ладонь о домашние штаны. И все-таки смахиваю зеленую трубку.
– Да.
– Да, привет, Лиз, – его низкий голос вибрирует в трубке, а у меня мурашки по затылку бегут.
Щелкаю пультом, выключая телевизор, встаю с места, не в силах сидеть, и отхожу к окну. Сашка все это время молчит, словно знает, что я сейчас делаю, и ждет, когда замру, чтобы его слушать.
– Зачем звонишь? – обнимаю себя за предплечье, уставившись невидящим взглядом на горящую ночными огнями Москву за окном.
Сейчас так отчетливо ощущаю, что он где-то там. Невероятно далеко.
5. Лиза
– Кхм…– Сашка глухо откашливается.
Я прикрываю глаза, прижимаясь лбом к холодному оконному стеклу.
– Лиза, я билеты хочу детям купить на выходные. Вот, звоню посоветоваться.
Ах, билеты, точно, да…Зажимаю пальцами переносицу и отхожу от окна, стараясь игнорировать тонкий болезненный укол разочарования.
– Советуйся, – выходит немного грубо.
И у Сашки моментально меняется голос, звуча более напряженно.
– Вот смотрю рейсы на четверг. В восемь вечера во Внуково сможешь же их посадить, я в Минводах встречу.
– Почему на четверг, а не на пятницу? – хмурюсь, – Им же в школу.
– У меня группа на три дня, хочу взять их с собой.
– М-м, куда идете? – кусаю губы, снова падая в кресло- мешок.
Потихоньку мужской голос обволакивает меня, и я утопаю в этом разговоре, перестав так нервничать и очень четко представляя собеседника прямо перед собой. Саша будто в этой же комнате, если закрыть глаза…
– Вдоль ущелий. – Так себе маршрут для зимы, Алиса…
– Она справится, – перебивает меня Сашка спокойно.
Я замолкаю. Он тоже молчит. Я слышу, как он дышит и, кажется, печатает.
– Им купил, сейчас скину тебе на почту. Лиз…
Обрывает себя, а потом тихо и хрипло:
– Тут в ряду три кресла. Я могу купить еще один.
Я открываю глаза. Внутри сжимается от жаркой волны слабости, прокатывающейся по телу.
– Лиза, прилетай…Просто скажи "да".
У меня перед глазами комната начинает плыть – не могу взгляд сфокусировать. Столько эмоций сразу накрывает, что все внимание обращено внутрь, а не вовне.
– Некому греть палатку, Саш? – выдаю после паузы дрогнувшим голосом, – А как же Надя? Она кстати идет?
Молчание в трубке в пару невыносимо долгих секунд.
– Нет, я переставил ее, – отстраненно.
– Что так?
– Она больше со мной ходить не будет. Нет у нас никаких отношений, – Сашка говорит это уверенно и ровно, словно увещевает раскапризничавшегося ребенка.
Чем только бесит меня!
– И я должна в это верить?!
Фото Нины, когда эти двое бредут вдвоем в сторону нашего дома в первом часу ночи, так и стоит перед глазами.
– Да, потому что я правду говорю.
Правду…Ну да…Секс же – не отношения!
– Еще скажи, что собираешься теперь соблюдать целибат! – фыркаю едко, раздумывая, пересылать ему вчерашнюю фотку или нет.
Если отошлю, он точно пойдет Нину прессовать, скорее всего через Вахтанга или Теймураза, и потом она может и сообщать мне ничего больше не будет от греха подальше. А я…наверно… хочу знать.
Да и вообще…Какая мне разница! Если хочет с ней спать- пусть спит! Мы не вместе. Всё!
– Если ты скажешь, что у меня есть хоть один шанс тебя дождаться, то я буду ждать. У меня есть этот шанс, Лиз? – прерывает мои размышления Сашка глухим голосом.
Как обухом по голове. Забываю тут же, о чем думала. Молчим, учащенно дыша в трубку. Мысли мечутся испуганными птицами.
– Скажи правду, ты с ней был после…того…как…? Был? – у меня голос скатывается на рваный шепот.
Сашка не отвечает. Так долго, что я роняю лицо на ладони и чувствую, как горячая влага собирается на глазах. Я постепенно понимаю ответ. Это не как удар ножом, нет. Меня медленно трут наждачкой прямо по слизистым. Жжется, мучительно противно и больно…
– Вчера мы…Я был очень пьян, и…– Сашка сглатывает, его голос хрипло вибрирует у меня в черепной коробке, – Но наутро я почувствовал себя полным идиотом. Пытался сегодня уволить ее.
Всхлипываю, вытирая тыльной стороной ладони влагу под носом на щеках.
– И что? Не получилось? – хмыкаю с сарказмом.
– Она не хочет, а мне настаивать неловко, пиздец, по идее это мне себя увольнять надо. И я не знаю, как это все обставить, чтобы так стрёмно себя не чувствовать, – Сашка невесело смеется в трубку, и его тон такой до боли знакомый.
Как часто он именно так рассказывал о своих проблемах, ждал, что я скажу. Сама не замечаю, как снова утопаю поудобней в кресле- мешке и рассеянно глажу пальцами телефон.
– Прости, что говорю тебе все это, Лиз. Смешно, но мне больше некому на такое жаловаться, – добавляет, и я почти вижу, как он по привычке трет лоб, прикрыв глаза и качая головой.
– Ну знаешь, ты у нас теперь свободный. Всех, кого трахнул – увольнять, так и сотрудниц не напасешься, – истерически хихикаю.
– Смешно, да, – ржет мне в тон, – Тут главное с тоски на сотрудников не перейти…
Прыскаю со смеху, представив Сашку, кругами ходящего вокруг Теймураза. И опять замолкаем. У меня внутри горит все и одновременно как-то странно отпускает. Это какой-то невероятно откровенный разговор.
– Приедь, пожалуйста…– опять начинает через пару секунд, – Я могу поменяться. Хочешь, съездим куда-нибудь? По Тбилиси, например, погуляем. Как тебе?
– Я не поеду, Саш…
– Планы на день влюбленных? Фаршмак манит? – взрывается тут же.
– Знаешь, после того, что ты только что рассказал, эти твои вопросы – это просто смешно.
– Мне плевать смешно или нет, – огрызается, – Я не могу тебя не ревновать.
– Придется учиться.
Опять молчим. Сашка сопит в трубку, злится. А я слушаю и слушаю его. Это все равно всё такое родное. И я кормлю свою ненасытную тоску новыми моментами, которые можно бережно сохранить и потом вспомнить.
– Лиза, я приеду к вам на праздники двадцать третьего, – давит тоном.
– А вот сейчас про планы не хочешь спросить? – язвлю.
– Я спрашивал у детей, они собирались в Питер к деду, но у него там дела какие-то срочные, так что планов у вас пока нет, и дети меня ждут.
Возмущенно фыркаю в трубку. Договорился уже, молодец какой. И опять в обход меня. Надо поговорить с мелкими на будущее – они прямо как диверсанты. Ведут тут подрывную деятельность…
– Ладно, хорошо. Но ты же помнишь, что у меня останавливаться больше нельзя. Я не шучу, Саш. Отставлю ночевать в подъезде. Так что ищи гостиницу или договаривайся с Ратмиром.
– Боишься, что опять со мной переспишь? – хмыкает хрипло.
– В том числе, – бормочу.
– И что в этом плохого? – тихо, – Или изменять "рыбе" своей не хочешь?
– Он тут не причем. Просто мне очень плохо потом, – признаюсь почти шепотом.
Сашка шумно выдыхает и наверно снова трет свой многострадальный лоб.
– Хорошо, Лиз, я посмотрю гостиницы поблизости. Только других планов, пожалуйста, не строй.
6. Лиза
14 февраля.
– Ну, девчонки, за нас! Мы друг друга любим дольше, чем все наши мужики, вместе взятые! А значит это наш праздник! – провозглашает Кира первый тост.
Мы с Владой смеемся и тоже поднимаем бокалы. Звон встречающегося стекла тонет в первых стандартных для караоке аккордах. На небольшой сцене в центре погруженного в полумрак зала какой-то презентабельный лысеющий мужчина готовится спеть про лебедя на пруду для своей дамы, сидящей от нас через пару столиков. А мы заранее готовимся не смеяться слишком громко, так как он не попадет ни в одну ноту из принципа, судя по первой исполненной строчке.
Сама не понимаю, как в эту пятницу, четырнадцатого февраля, я в итоге оказалась в переполненном караоке баре неподалеку от своего дома в компании Киры и Влады. По идее я должна была провести этот знаковый вечер дня всех влюбленных с Ариэлем, но у Влады муж неожиданно сорвался в командировку, Кирин Ося слег с гриппом еще позавчера, а я…
Я как обычно испугалась в последний момент, потому что свидание Ариэль назначил мне на смотровой площадке…гостиницы. Ночная Москва конечно дико романтична с высоты, но, когда ты точно знаешь, что для тебя еще заказан номер с джакузи, то сложно думать только о расстилающихся перед тобой бесконечных столичных огнях…
Не знаю, что со мной не так.
Мы ведь прекрасно сходили в Большой в среду, и это несмотря на то, что весь день я чувствовала себя разбитой после разговора с Сашкой.
Казалось, бывший муж уже все сломал, но он все равно умудрялся доламывать и доламывать меня, погружая на какие-то неизведанные глубины разобранного состояния. И вот я -просто кучка разбросанного лего с потерянной инструкцией, и, кажется, что место мне теперь только на помойке.
Но с Ариэлем я смеялась во время антракта и живо обсуждала постановку. А после мы отправились в ресторан, хотя уже было двенадцатый час, и дети возмущенно названивали. Но расставаться не хотелось, мы заболтались совсем. И на диванчике за уединенным столиком я позволила себя целовать.
Именно позволила – я не знаю, как еще точнее назвать это.
Не тянулась сама, особо не проявляла инициативу, но мне было приятно, чуть эротично и спокойно неимоверно. Мы находились в общественном месте, а Ариэль умел целовать ласково и не торопясь, когда это предполагали обстоятельства. Словно нежил меня. Мы тихо переговаривались между поцелуями, смотрели друг другу в глаза, выпитые пара бокалов вина слегка подогревали кровь, а потом…
Телефон пиликнул Сашкиным сообщением.
Саша: Ты спишь?
И все. Как отрубило.
Нет, я не ответила и даже не открыла его смс, Сашка не знал, что я прочла ее благодаря всплывающему экрану, и больше не писал ничего.
Но теперь в том же духе продолжать общаться с Ариэлем я просто не могла. Настроение неуловимо изменилось.
Я невольно стала думать, что Сашка хотел, что сейчас делает, он…один?
Ариэль что-то говорил мне все это время, обнимая за плечи, а я пропускала мимо ушей, и это его раздражало.
В итоге минут через двадцать мы попросили счет, и он повез меня домой в полной тишине. Только, когда я уже выходила из машины у своего подъезда, Коц бросил мне в спину:
– Давно мне никто так не трахал мозги, как ты, Лиза.
Я от неожиданности рассмеялась:
– Трахать – слово не из твоего лексикона, Ариэль. О-очень странно звучит.
На что он сощурился и криво улыбнулся:
– Я привык называть вещи своими именами. И могу и жестче, если попросишь.
– О, не стоит! Вообще прости меня, я просто устала, уже поздно, не бери в голову, – я пожимаю плечами и отступаю от машины на шаг, – И спасибо за вечер, все было чудесно.
Окидывает меня цепким взглядом, почесывая идеально выбритый подбородок.
– Чудесно, да…Лиза, я завтра уезжаю в Питер, вернусь в пятницу вечером. Это будет четырнадцатое февраля. И я конечно хочу пригласить тебя.
– Куда?
– Я пришлю накануне, ну или…сделаю сюрприз, – немного хищно, хоть и очаровательно скалится, – Но вечер в любом случае за мной.
– Я подумаю над вашим предложением, – кокетничаю, чуть склонив голову набок.
– Лиза, – тихо рычит.
– Пока, Ариэль, – наклоняюсь в салон машины и быстро целую его в щеку.
Успевает перехватить мою голову, находит губы, жестко сминает их, толкаясь языком и удерживая меня за затылок. Мне неудобно так стоять – с задницей, торчащей из салона, и я, мыча и смеясь, вырываюсь.
– Все, пока! – оглядываюсь через плечо на прощание.
– Пока, – потемневшим взглядом провожает меня.
А ночью ворочаюсь и опять не могу уснуть. До тех пор, пока не пишу Сашке ответ. Почти в половину второго…
Лиза: Не сплю
И тут же прячу загоревшееся лицо в ладонях, отбрасывая телефон.
Зачем я это делаю? Зачем? Я бы и под пытками ответить не смогла.
И хорошо, что так поздно и он-то спит уже наверно. Должен спать…
Но через минуту мой телефон пиликает входящим сообщением.
Саша: Смотри, что я в облаке нашел.
И видео какое-то прикрепил.
Не сразу включаю, сначала провожу пальцами по строчкам на телефоне, прикусив нижнюю губу. Сердце гулко стучит, разгоняя по телу жаркие волны. Даю себе пару секунд и нажимаю на просмотр.
А там видео с нашего отпуска в Тайланде лет десять назад, когда мы впервые оставили детей на попечение родителям. Эту запись я не смотрела ни разу и даже не подозревала о ее существовании. На ней я с инструктором и Сашкой в первый раз пытаюсь залезть (это по-другому не назвать) на сёрф.
Боже, Лютик что? Это снимал?! Позо-о-ор…
Сашка откровенно ржет с меня за кадром, не забывая орать ценные комментарии, я показываю ему фак в ответ и тут же падаю с доски, инструктор, молодой смуглый как ночь парень, выразительно закатывает глаза. Я снова выныриваю из воды, отплёвываюсь, красная уже вся, злая.
Неуклюже забираюсь на доску. Кое-как встаю, смешно раскорячившись. Пытаюсь снова хотя бы так поймать равновесие. Не получается. У меня всегда были проблемы с вестибулярным аппаратом, и Сашка это прекрасно знает, но все равно угорает как в последний раз. Я закипаю как чайник.
– Ну все, ну иди сюда, – Сашка все так же тихо ржет, но подплывает на своей доске ко мне впритык, чтобы меня обнять и побаюкать.
А мне обидно до слез – у него-то все получается! Ну вот почему так!
– Ты самая лучшая у меня, самая-самая,– успокаивает, тиская в своих медвежьих объятиях и практически перетащив на свою доску к себе на колени, – Любимая моя девочка…
Камера в этот момент показывает лишь лазурную воду и часть доски. Сашка забыл выключить, наверно. Слышу только наши голоса.
– Отстань, я видела, как ты ржал! – всхлипываю я десятилетней давности зло и, судя по звукам, лезу крепче обниматься вопреки собственному возмущению.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.