Весь этот мир не ты

5.Сравнить

-Ты восхитительна, Лин,– Стас настигает меня у установленной прямо на краю бассейна барной стойки и прижимается всем телом к моей спине и бедрам.

Его дыхание, наполненное алкоголем и мятной жвачкой, опаляет моё ухо, а твердость в паху вдавливается в ягодицы. Рука ползет по талии, по- хозяйски сминая ткань легкого платья.

–Поверить не могу, что моя,– когда он говорит, пары алкоголя чувствуются гораздо сильнее, и я понимаю, что он уже пьян.

Хотя еще полчаса назад, когда я оставила его с парнями- одногруппниками, казался вполне адекватным. Моё тело напрягается из-за столь наглого нарушения моего личного пространства, но с другой стороны я сама дала ему карт-бланш. Я не знаю теперь, где очертить границы. И всё же мне неприятно. Слишком быстро. Я не готова к тому, чтобы он потирался об меня своей эрекцией. В груди зреет протест, и я напряженно замираю.

–Может наверх пойдём,– шепчет Малинский, обдавая висок винными парами и поглаживая мой живот,– Здесь так шумно.

–Это же твой день рождения, конечно шумно…Стаас, отпусти,– я выворачиваюсь из его объятий, хватаю свой коктейль со стойки и резко поворачиваюсь к нему.

– Отпусти,– я стараюсь говорить мягко и твердо одновременно. Мне не хочется его обижать, но и терпеть, жалея его чувства, я не готова,– Не время, люди кругом. И они- твои гости.

–Меня только ты волнуешь,– Стас криво улыбается, и его остекленевший взгляд впервые так нагло скользит вниз по моему лицу, ощупывает шею и замирает на груди,– Я уж думал, что не дождусь.

Я нервно сглатываю. Он же не считает, что сегодня получит все подарки. Но говорить сейчас "нет" вот так, посреди людей, кажется мне не лучшим вариантом. Я растягиваю губы в напряженной улыбке и смотрю поверх его плеча, ища, куда бы сбежать. Обычно мне приятны его прикосновения. Но сейчас Малинский слишком пьян и слишком настойчив. Я привыкла к другому Стасу, чутко ловящему мою даже самую незаметную реакцию и уважающему её. Сейчас Малинский на это просто не способен.

–Линка! Иди к нам! – Машка, играющая в волейбол в бассейне, ловит мой ищущий взгляд и начинает прыгать, махая мне,– Вольская как раз уходит, нам человека не хватает!

Я облегченно выдыхаю и благодарно улыбаюсь подруге. Маша удивительно тонко чувствует, когда мне нужна помощь. Вот и сейчас она спасает меня. Как всегда.

–Сейчас! – кричу ей в ответ и перевожу извиняющийся взгляд на Малинского,– Извини. И, Стас…Не торопи меня, пожалуйста. Хорошо?

Я закусываю губу в ожидании его ответа, и вижу, как парень недоуменно хмурится.

–Прости, принцесса,– наконец произносит он хрипло,– Поцелуешь меня?

Я облегченно улыбаюсь, узнавая своего Стаса, и обвиваю его шею, притягивая к себе. Наши губы встречаются, мне в рот попадает его дыхание, пропитанное алкоголем и мятой, а затем наши языки впервые соприкасаются. По телу пробегает томительная истома, и внизу живота становится непривычно горячо. Его поцелуй влажный, но горячий, а язык мягко изучает мой рот. Я отстраняюсь, переводя дыхание, и дрожащим голосом сообщаю, что мне пора. Стас нехотя отпускает меня, кивнув.

На подрагивающих ногах иду к бассейну, на ходу стягивая с себя пляжное платье и кидая его на ближайший лежак. Ганин, одногруппник Стаса, ждущий в бассейне, когда я присоединюсь к ним и вступлю в игру, громко присвистывает, обводя хамским взглядом мою фигуру в бикини, и широко улыбается.

Я, фыркнув, показываю ему фак, а затем прыгаю в воду и оказываюсь рядом с Машкой.

–Не в нашу команду, Лин,– Маша недовольно вытирает лицо от окативших ее после моего прыжка брызг,– К Ганину иди.

Я поворачиваюсь к парням, ожидающим меня за сеткой, и опять замираю, напарываясь на черные прожигающие меня глаза. Как я могла не заметить, что он тоже тут. Может быть, всему виной вода, но ноги отказываются идти. Я прирастаю к кафельному дну. Мне не нравится, как Никита на меня смотрит. Он всегда вгонял меня в краску, был слишком наглым, пару раз отпускал похабные шуточки, даже однажды зажал в коридоре. В общем вел себя как его дружок Ганин. Я привыкла и не обращала особого внимания. Придурки.

Но сегодня что-то изменилось. Он так смотрел…И ни тени улыбки. Тяжело, вязко. Я невольно подумала, что он видел, как я сейчас целовала Стаса. Стало почему-то стыдно и жарко одновременно.

Во рту собирается слюна, я сглатываю и, словно в замедленной съемке, наблюдаю, как Аверин хлопает по водной глади, приглашая меня встать перед ним. Медленно иду к нему, тяжело передвигая ноги в воде. Я проплываю под низко опущенной сеткой и выныриваю прямо перед прожигающим меня тяжелым взглядом парнем. Белое бикини облепляет грудь, и, хотя я точно знаю, что оно не просвечивает, но сейчас мне хочется прикрыться. Медленно поворачиваюсь к нему спиной, занимая свою позицию. Лопатки нестерпимо жжёт, и я нервно повожу ими.

–Подавай,– кричит Никита Машке.

И, стоит мячу взмыть в небо, как Аверин сокращает расстояние между нами, прижимаясь к моей спине. Дежавю. Стас только что делал так же. Вот только теперь меня трясет так, что кожа моментально покрывается мурашками. И в ушах нестерпимо шумит. Лучше бы я не сравнивала.

6. Вопрос

Я вижу, как мяч летит на нас, но не в силах подпрыгнуть или еще хоть как-то отреагировать. Тем более за меня это, похоже, сделает Никита. Наверно, это случайность. Просто в азарте игры прижался. Но так близко. Кожей ощущаю, как он поднимает руки, чтобы отбить, как двигаются мышцы на его груди. Он смещает меня своим торсом, намертво впечатываясь в мою спину. Я должна была всего-то отойти, но не могу. Дура. Кто еще к кому льнет. Я просто не отошла, когда нужно.

На щеках расцветает лихорадочный румянец стыда. Мяч со звонким шлепком отлетает к сетке, где его подхватывает Рябов и заколачивает хлестким ударом нашим соперникам.

Парни дружно одобрительно ревут, и вибрация в груди Никиты отдается мне в спину.

–Извини, что не отошла,– произношу смущенно и все-таки делаю шаг от него, пытаясь разорвать контакт.

Но вместо ответа он вдруг сильно сжимает мое бедро, не давая двинуться. Мои ягодицы прижимаются к его паху, и, кажется, сейчас просто сгорят от жара, исходящего от его тела. Даже в воде. Я вскидываю на Аверина недоуменный взгляд, обернувшись через плечо, но он смотрит за игрой, будто ничего не происходит.

–Отпусти, придурок,– шиплю тихо, оглядываясь. Вроде бы никто не обращает на нас особого внимания.

– Сейчас,– отвечает так же тихо Никита, и его рука перемещается на низ моего живота. Пальцы поглаживают край бикини, сдвигая вниз.

– Ты что делаешь? – я снова дергаюсь, пытаясь вырваться и одновременно сделать это незаметно.

Самое дурацкое в этой ситуации то, что у Аверина такая репутация, что половина присутствующих мне ни за что не поверит, что все происходит против моей воли. Другому я уже давно просто влепила бы пощечину. Но от Никиты хотелось избавиться тихо. Его пальцы пробежались по пылающей коже под тканью бикини в опасной близости от моей промежности. Еще пару сантиметров и…

–Что у тебя с Стасом? – хриплый тембр голоса без тени улыбки царапает правое ухо.

–Не твое дело…

–Что. У. Тебя. С. Малинским?

И я чувствую давление эрекции у себя на копчике, отчего его начинает нестерпимо жечь.

–Мы встречаемся…Отпусти…– в моем голосе помимо воли пробиваются плаксивые молящие нотки. Голова кружится от адреналина. Я дезориентирована из-за того, что не знаю, как реагировать, и почему так остро чувствую. Мне жарко, стыдно и удушающе хорошо. У Ника такое горячее тело. Я ощущаю его всей поверхностью спины. Дыхание с нотками грейпфрута обжигает висок.

–Еще вчера не встречались,– возражает Никита. Его пальцы замирают в каком-то ничтожном сантиметре от моих половых губ. Другая рука впивается в бедро, поглаживая выступающую тазобедренную косточку.

–С сегодня,– выдыхаю я, ненавидя себя за этот хриплый шепот, за то, что просто стою, когда он меня так нагло лапает. За то, что перед глазами все плывет.

И тут он отпускает. Разом становится зябко. Я растерянно моргаю. Аверин снова в игре, уже не рядом. Прошло всего несколько секунд. Никто даже не заметил. Меня трясет. Я делаю глубокий жадный вдох, будто вынырнула из глубины. Пытаюсь быстро прийти в себя, нервно поправляю мокрые волосы. Через пару мгновений сердцебиение чуть замедляется, и в ушах перестает болезненно звенеть. Оглядываюсь и понимаю, что Аверин поменялся позицией с Ганиным, и уже под сеткой. Далеко от меня. Больше приставаний не будет. Я закусываю губу, пытаясь убедить себя, что я этому рада. А через минуту прихожу в себя настолько, что могу уже вполне прилично отбивать мяч.

7. Неожиданность

Когда партия в волейбол закончилась, уже начало темнеть. Большинство гостей давно перебралось в дом, который, казалось, пульсировал в такт оглушительной музыке и бьющим лучам цветных прожекторов. Пьяные крики, смех, топот. Я всерьез опасалась, что от особняка Малинских ничего не останется. Стас как виновник торжества тоже давно был внутри с остальными гостями. Он подошел ко мне, когда уходил, и быстро поцеловал в губы, предупреждая. Я невольно покосилась на Аверина и тут же вновь перевела лихорадочный взгляд на своего новоиспеченного парня. Никита смотрел.

Когда мы с ребятами выбрались из бассейна, оказалось, что стало достаточно прохладно. А мы и не замечали в пылу игры. Ганин предложил согреться в сауне, а потом уже в душ, и все его дружно поддержали. Мы с Машкой подхватили с лежаков наши платья и побежали к банному комплексу, находящемуся в подвале дома.

–Девочки первые,– захихикала Машка, показывая идущим за нами парням язык, пропустила Свету с Кариной, и демонстративно захлопнула дверь у мужчин прямо перед носом. Послышались нестройные возмущенные возгласы, но Машка была непреклонна.

–Давай вместе, Ракова! – заорал Денис Смолов, сын папиного компаньона.

–Я голой хочу! – звонко ответила Машка и пьяно рассмеялась.

Парни тоже заржали по ту сторону двери.

–И что? Чего мы там не видели? Открывай! – нестройный хор забасил сквозь стенку, но слышно было, что они не настаивают и уже рассаживаются в гостиной- предбаннике, чтобы дождаться своей очереди. Звон стаканов, разговоры про закуску…Сауна явно была отложена до поры до времени.

Мы с девчонками разделись и побежали греться. Машка, большая любительница попариться, поставила температуру повыше и разлеглась на верхней полке как ни в чем не бывало, болтая о вечере и о парнях. Меня же уже через минуту начало вести, и даже отвлекающий допрос про Стаса, который мне устроили девчонки, не мог удержать меня в этом адовом пекле. Пот лился в три ручья, неприятно собираясь под грудью и между ног. Вся кожа покрылась липкой пленкой. В голове поселилась томительная слабость. И как они могут сидеть здесь так долго? Я ненавидела жару.

–Ну так, и когда Стасик растопит нашу снежную королеву? – мурлычет Машка, хитро косясь на меня и поглаживая свой плоский живот,– Мне кажется, свою ледяную стрелу он уже заточил. Так пялился на тебя, когда ты из воды за мячом выпрыгивала.

–Ага, только его не те мячи интересовали,– захохотала Светка и кивнула на мою грудь,– А столько из себя джентльмена строил.

–Дааа,– Маша, разомлевшая, довольно жмурится,– Все они- джентльмены, пока жареным не запахнет. А на деле кобели…

–Мой Валера – не такой,– возражает обиженно Карина, как будто ее лично пытался кто-то задеть.

Мы с Машкой быстро переглядываемся, и моя подруга отмахивается от надувшейся блондинки.

–Я к слову, Карыч. Что ты сразу…

И опять смотрит на меня, подмигивая. Я знаю, что Каринкин Валера, который «не такой», пару месяцев назад подвозил Машку с концерта, и зажал ее на заднем сидении своего Дискавери. Только вот Карине эта информация совершенно ни к чему.

–Пойду я,– я встаю и чувствую, что меня уже даже пошатывает от высокой температуры.

–И пяти минут не прошло, Лин, ну ты и слабенькая – фыркает Машка, но я не обращаю на нее внимание и на нетвердых ногах покидаю сауну, заворачиваясь в полотенце.

В бассейн, который находится прямо на выходе из парилки, я нырять не хочу и направляюсь к отсеку с душевыми кабинками, чтобы после сразу пойти в дом и продолжить праздник.

И еще нужно бы попить. После сауны меня всегда мучает дикая жажда. Так что по пути в душ я сворачиваю в гостиную, в которой шумят парни. В предбаннике прохладно, пьяно и весело. Шесть пар любопытных глаз тут же устремляются на меня и с интересом ощупывают мое потное разгоряченное тело, завернутое в одно полотенце. Почему-то об этом я вспоминаю только сейчас, когда их взгляды липнут к моим плечам, рукам, икрам.

–Минералка есть? – произношу хрипло, выбрав объектом для разговора Карининого Валеру, так как он кажется мне самым безопасным из присутствующих.

Парень улыбается и подходит ко мне с бутылкой Боржоми.

–Вы всё что ли? Быстро,– Валера подает мне воду.

–Нет, только я. Девчонки долго еще, а я не люблю,– я делаю несколько жадных глотков и чувствую пристальный взгляд на своей гортани. Слева. Я не поворачиваюсь, но почти на 100% уверена, кому этот взгляд принадлежит. Слишком тяжелый. Последний глоток чудом не застревает в горле.

–Спасибо,– протягиваю Валере Боржоми и быстро ретируюсь обратно.

Хорошо, что обычно мы с Авериным почти не пересекаемся. Он старше на два курса и на другом факультете. Вот только, если я буду встречаться со Стасом, все может измениться. Стоп, почему "если". Я мотаю головой, прогоняя глупые мысли и сомнения, и захожу в последнюю душевую кабинку. Делаю воду почти комнатной температуры, лишь чуть теплее, желая получить заряд бодрости и смыть липкий пот. Вода приятно бьёт по коже, струйками стекает по изгибам тела. Такое простое и расслабляющее удовольствие. Мысли из головы словно утекают вместе с ней и закручиваются в воронку под моими ногами, ускользая в канализацию.

Вдруг дверь резко распахивается, кожу обдает зябким порывом сквозняка. А рот мой открывается в немом крике, так как в душевую ко мне вламывается Никита и резко щелкает дверным замком, отрезая нас от реальности.

8. Нет

-Привет,– и без того черные глаза превращаются в угольные воронки, жадно втягивающие в себя вид моего обнаженного тела, которое я безуспешного пытаюсь прикрыть.

Я начинаю кричать, но Ник одним молниеносным движением преодолевает расстояние между нами и закрывает мой рот своей рукой, так что зубы впиваются в его ладонь. Я чувствую языком вкус его кожи, ощущаю, как сильное тело вдавливает меня в кафельную холодную стену, вижу, как вода стекает по его лицу, попадая в глаза. Но Никита продолжает смотреть на меня, не мигая, будто не замечает даже.

–Тшшш, не ори…– его голос на удивление спокойный, взгляд перемещается на мой рот, зажатый его ладонью,– Я ничего тебе не сделаю…Просто поболтаем. Хорошо?

И вопросительно смотрит на меня. Я лишь ошарашенно хлопаю широко раскрытыми глазами. Поболтаем? Я голая, твою мать! В душе! Другого места поболтать не было? Я возмущенно мычу, но это не тянет на согласие.

Не дождавшись от меня положительного ответа, Аверин заговаривает снова.

–Так ты не будешь кричать? Кивни.

Я медленно киваю, и он опускает ладонь. Но не отходит. Я до сих пор зажата между горячим телом и кафельной стеной. Так сильно, что, если решу подогнуть ноги, наверно просто повисну в воздухе. Минус: на два человека у нас всего один предмет одежды- его плавательные шорты. Плюс: так меня невозможно разглядывать.

–Что ты творишь, придурок? – шиплю Нику в лицо, впервые чувствуя, как лихорадочный румянец заливает все тело, а не только лицо,– Убирайся.

Аверин лишь мимолетно улыбается, а через секунду одна его рука обхватывает мой затылок, фиксируя голову, а пальцы второй впиваются в бедро.

–Он же тебе даже не очень-то нравится. Зачем? – Никита будто не слышит меня.

Я и сама перестаю слышать, так как в ушах кровь шумит сильнее, чем льющаяся вода.

–Что? – я даже не сразу понимаю, о чем он. Ощущаю только его пальцы, выжигающие тавро на моем бедре. А когда понимаю, не могу сдержать истерический смешок.

–Во- первых, не твое дело. Во- вторых, откуда тебе знать, что я чувствую!

– Нуу… – уголок рта Аверина криво ползет вверх, в то время как рука на бедре начинается путешествие по ягодице,– Сейчас ты чувствуешь злость и возбуждение. Я прав?

Меня и правда накрывает девятым валом и первое, и второе. Но я не готова это признать. Слабо дергаюсь в жалкой попытке вырваться, но лишь облегчаю его руке путь к расщелинке между ягодиц. Из горла непроизвольно вырывается хриплый всхлип, когда я ощущаю его пальцы в настолько интимном месте, все ближе продвигающиеся к моему лону. Мысли окончательно путаются, и одновременно в груди начинает нарастать паника.

Я полностью голая, с мужчиной, за закрытой дверью, его эрекция недвусмысленно вжимается в мой живот, а ладонь уже поглаживает пульсирующие от прилившей крови половые губы. Как это вообще произошло??? Ник погружает в меня палец, отчего мои глаза широко распахиваются, и тут же ослабляет хватку и отпускает мои бедра. После чего подносит блестящую от выделившейся влаги фалангу к моему лицу.

–Прав,– произносит хрипло и улыбается,– Ну так что, принцесса? Отец заставил? Ты же понимаешь, что не обязана трахаться с Малинским только из-за того, что ваши папаши дружно пилят один концерн?

Кипящая злость во мне перевешивает, и я вскидываю руку, чтобы влепить ему пощечину, но Аверин упреждает удар, и моя запястье оказывается прижатым к стене.

–Что за бред? – я даже сама себе своим шипением змею напоминаю,– Я…Он давно ухаживает, и я…Ты же знаешь…Какого черта я вообще перед тобой отчитываюсь?

–Вот именно. Давно. И ты его давно посылаешь. Так что же изменилось? – вздергивает бровь Ник, продолжая игнорировать ту часть моих вопросов, где я пытаюсь выяснить, какого хрена ему вообще от меня надо.

–Просто…решила, что…Слушай, отвали. Иначе обвиню тебя в домогательствах, и ТВОЙ папочка точно тебя не спасет.

По лицу Аверина пробегает тень, губы сжимаются в тонкую линию. А потом снова появляется кривая улыбка.

– Решила, что, почему не он, раз все равно с кем-то надо, так что ли? – ухмыляется он.

Я моментально мучительно краснею. Это что? Так очевидно? Унизительно…И много кто подумал так же? Я молчу и закусываю губу, пытаясь придумать ответ.

–Только это плохой выбор, Лина. Ты не для него, – с губ Никиты сползает кривая улыбка, по щекам прокатываются желваки, в глубине глаз зарождается что-то темное, тяжелое, как черная материя.

–Да? Как интересно, – я пытаюсь говорить с сарказмом, но голос предательски дрожит, – И для кого же по твоему мнению?

– Для меня, – он так серьезно и просто это произносит, что мне становится дурно.

– Я никогда с тобой не буду, – голос пропадает окончательно, я выдавливаю из себя слова сиплым шепотом.

–Будешь, – его рука сильнее сжимает мой затылок, будто утверждая свою власть, – И, если я захочу, будешь прямо сейчас.

–Нет.

Это все, что я сейчас способна сказать. Так как сознание неожиданно заполняют слишком яркие картинки того, что возможно сейчас произойдет, и все чувства моментально обостряются до предела. Мужской запах затапливает легкие, тяжесть и жар вжатого в меня тела обжигают. Спину саднит от холодного кафеля, давление его возбуждения на живот становится невыносимо сладким. Губы сами собой размыкаются, и я почему-то начинаю дышать ртом.

– Почему нет? Ты же хочешь меня. В отличие от сноба Малинского. Или деньги важнее, Лин? У меня они тоже есть. Просто я их сам заработал, а не папочка дал.

Я задыхаюсь от того, как он бьет по моим самым потаенным темным мыслям. Это злит, выводит из равновесия. Как и то, что Аверин, когда говорит, непроизвольно покачивает бедрами, еще сильнее вжимаясь в меня. Ему достаточно просто спустить резинку шорт. Тяжесть внизу живота становится нестерпимой. Внутри все напряженно вибрирует.

–Ты- никто…– я сама уже не понимаю, что говорю. Просто хочу избавиться от этого невыносимого напряжения, – Никто, дворняга…Я никогда…

И почему-то кладу руку ему на талию, глажу бок. Просто хочу потрогать. Почувствовать горячую влажную кожу кончиками пальцев, ощутить, как под ладонью напрягаются тренированные мышцы. Я расщепляюсь, распадаюсь надвое. Сознание твердит одно, а тело требует совершенно другое. Мне начинает казаться, что я схожу с ума.

В глазах Никиты мелькает что-то темное и злое. Рука на затылке резко тянет волосы, заставляя меня всхлипнуть от неожиданной боли. В уголках моих глаз собираются слезы.

–А ты маленькая избалованная заносчивая сучка, -шипит он мне в лицо. Потом в Аверине что-то резко меняется, глаза подергиваются чувственной задумчивой дымкой, и голос становится тише и бархатистей.

– Просто попробуй со мной…

Ком подкатывает к горлу, и я, не в силах выдавить ни слова, отрицательно мотаю головой. Слезы так и стоят в уголках глаз, и его лицо неумолимо расплывается передо мной, теряя фокус. Секунда, и мне становится нестерпимо зябко, так как я стою одна в душе, все так же прижимаясь к холодной кафельной стене. Я пытаюсь осознать, что сейчас произошло, но не могу.

9. Прости

Проходит не меньше двадцати минут, прежде чем я справляюсь с крупной дрожью и чувствую в себе силы выйти из душа. Как раз вовремя, так как девчонки заходят в душевые, а значит парни ушли париться. Путь наверх к остальным гостям открыт.

–Ты до сих пор тут? – Машка провожает меня удивленным взглядом, но я лишь неопределённо пожимаю плечами и пулей выскакиваю из помещения.

Я хватаю своё пляжное платье, натягиваю его на влажную кожу, так как даже толком не вытерлась, и спешу к лестнице, словно за мной кто-то гонится. Страх встретить Аверина сейчас иррационален и очень силен. И хотя я слышу веселые мужские голоса, раздающиеся из сауны, это меня ни капли не успокаивает. Перевожу дух я только тогда, когда попадаю в выделенную нам с Машкой гостевую спальню. Хлопаю дверью и обессиленно сползаю по стене, прикрыв голову руками. Надо собраться. Ведь ничего такого сверхъестественного не произошло. Но убедить себя в этом плохо получается. Меня никогда никто так не касался. Никогда. Я не позволяла. Почему сейчас? Почему с ним? Я была уверена в себе, в своих симпатиях. Раньше.

Аверин всегда такой вальяжный, смотрит свысока, хотя сам из себя ничего не представляет, командует, позволяет себе лишнее, наглый. Невоспитанный неотесанный чурбан. Я думала, он меня просто бесит. И от этого каждый раз, когда мы пересекались, я становилась раздражительной и нервной. Свято верила, что это всего лишь неприязнь. Наивная дура. Плевать, это ничего не меняет. Я медленно поднимаюсь с пола и начинаю приводить себя в порядок. Купальник летит в сторону, и его заменяет комплект кружевного белья без бретелек. Вместо хлопкового пляжного платья я одеваю короткое черное, обтягивающее фигуру как вторая кожа. Классика никогда меня не подводила. Освежаю макияж, делая акцент на губах и нервно улыбаюсь себе в зеркало. Конечно, может мне и кажется, но внутренний надлом очевиден. Глаза лихорадочно блестят, на щеках горит нездоровый румянец, лишь подчеркивающий бледность остального лица. Черты словно заострились. Я делаю глубокий вдох, одеваю шпильки и выхожу из комнаты.

В гостиной на первом этаже, превращенной в клуб, невероятно шумно. Музыка бьёт по барабанным перепонкам, заставляя сердце стучать в бешеном ритме, стробоскопы ослепляют, выхватывая двигающиеся в полутьме фигуры. Поначалу мне кажется, что найти здесь Стаса будет нереальной задачей. Но через минуту мои глаза привыкают, и я обращаю внимание на диваны в дальнем углу, над которыми горит приглушенный свет. Видимо там организован чилаут. Я замечаю светлую модно подстриженную макушку Малинского и пробираюсь к нему через танцующую толпу. Мне жизненно необходимо сейчас вытравить из головы Аверина, и я надеюсь, что Стас сможет с этим справиться. Я хочу хотя бы попытаться почувствовать рядом с ним тоже самое. Доказать себе, что это всего лишь здоровая реакция организма на близость привлекательного мужчины. Ничего личного.

–Привет, принцесса, – белозубая улыбка Стаса на секунду ослепляет меня. Он такой…уютный, – Я уже хотел идти разыскивать тебя. Как поиграли? Вы долго.

Малинский двигается, освобождая мне место рядом, и я опускаюсь на диван. Мне тесно, народу много, и наши бедра моментально плотно прижимаются друг к другу. Я чувствую жар его ноги, запах парфюма, жадно слежу за каждой мелочью, ловя собственные ощущения. Мне приятно, но… Боже, я сейчас расплачусь. Стас запрокидывает руку на спинку дивана и начинает нежно перебирать мои распущенные волосы. Слишком нежно, словно боится. В кулак бы схватил, и то было бы лучше. Внутри зреет неконтролируемое раздражение: на себя, на него и на проклятого Аверина.