Я – наложница для прайма

7.

Остальное время в полёте мы молчим. Прайма похоже это полностью устраивает, а я не решаюсь сама напоминать о себе и напрашиваться на ещё какие-нибудь милые принятые у них здесь наказания. По правде говоря, я бы предпочла, чтобы он вообще забыл о моём существовании. Кирсанка говорила, у него есть другая наложница. Может он меня про запас купил? Помню, я тоже набирала консервы впрок, когда их по более низкой цене привозили. А потом эти жестянки лежали по полгода. Хорошо, что не портятся. Мысль, что возможно мало чем отличаюсь от банки тушенки, кажется неожиданно смешной. Я тихо фыркаю и исподтишка кидаю взгляд на Дезире или как его там. Пусть будет Дез. Мысленно называть его «фрай Виг» или "мой айл" уж слишком много чести.

– По какому поводу веселье? – тут же ровным тоном интересуется прайм.

Я закусываю губу, раздумывая, стоит ли рассказывать свою теорию про его запасливость, но решаю, что Дез вряд ли поймёт. Так как не факт, что у этого существа есть чувство юмора. Застреваю на этой мысли и тут же спрашиваю именно об этом.

– Да так, вспомнилось… А как вы определяете, какую именно эмоцию я испытываю, мой айл? Нам всегда говорили, что вы бесчувственные. То есть, я хочу сказать, что, если вы сами не знаете, что такое радость или стыд, или возбуждение, как вы можете их распознать?

Прайм вновь поворачивает ко мне голову и ослепляет своими невероятно яркими глазами.

– Любопытная, – произносит медленно, разглядывая меня, и снова отворачивается.

Я жду пару секунд, но ничего не происходит. И всё? Где мой ответ? Вот же ж…

Раздражение накатывает с головой. Невыносимый тип. И тут я замечаю, как уголок губ Деза ползёт вверх в подобие…улыбки???

– Ты очень быстро переключаешься. Это хорошо. Люблю разнообразие, – и опять этот выбешивающий бесцветный тон.

– То есть если вы что-то любите, то вы чувствуете? – пытаюсь я подловить его и всё-таки получить ответ.

Дез снова поворачивается ко мне и начинает внимательно разглядывать. Будто думает, достойна я ответа или нет.

– Я – живой, – наконец произносит прайм, – Всё живое чувствует, Риана. Разве ты не знаешь? Просто мои чувства не похожи на твои. Они…другие. Ты не сможешь их ощутить. Но я могу испытать твои практически как свои собственные. Поначалу да, сложно различать. У вас, низших, в эмоциях такая какофония. Но с опытом точные определения и умение распознавать букет приходят.

– Букет? Вы как – будто о вине говорите, – не знаю, почему моё собственное сравнение себя с консервной банкой развеселило, а его меня с напитком задело.

– Да, вино. Параллель с алкоголем тебе будет наиболее понятна, – прайм отворачивается от меня и продолжает говорить, – Обычно мы подобны трезвому. Но, используя донора из низших, можем менять своё состояние, испытывать другие эмоции. Примитивные, но гораздо более яркие. Оттенки зависят от донора – напитка, так ясно?

– И зачем вам это? – не понимаю я.

– А зачем вы пьёте? Примерно тоже самое, – отзывается прайм и нажимает кнопку снижения. Лётмобиль тут же начинает плавно терять высоту.

– То есть ты алкоголик? – хмыкаю я, не подумав, и тут же прикусываю язык. Но Дез никак особенно не реагирует. Лишь поправляет меня:

– Вы. Последний раз напоминаю.

А через полминуты мы приземляемся на крыше огромного обтекаемого куба.

– Мой дом, – поясняет прайм.

Я с любопытством озираюсь по сторонам. Дом – куб окружен растительностью. Наверно, это сад или что-то в этом роде, но понять сложно, так как всё не зеленое, а бордово-красное и жёлтое. И "деревья" выглядят скорее как лианы непонятно как застывшие в воздухе. На земле то ли фиолетовая трава, то ли мох. Не понять. Нужно пощупать. На вид газон такой мягкий, что хочется спуститься и потрогать его прямо сейчас.

– Нравится, – произносит прайм утвердительно.

Я только киваю, от него всё равно не скроешь. Да, такому сложно соврать. Возможно ли? Наверно да, всё-таки мысли он прочитать не может, но нужно быть крайне осторожной.

– Протяни руку, – приказывает Дез и, не дожидаясь, сам перехватывает мою левую ладонь.

Я настороженно наблюдаю за тем, как на запястье защелкивается браслет из гибкого пластика. Мелькает красная лампочка декодера, а затем высвечивается именная вязь. Я сглатываю. Его метка. Ну, конечно, я же ценная вещь. У каждой ценной вещи должен быть хозяин.

– Почему не ошейник, мой айл? Руку можно отрубить, – медленно поднимаю горящий взгляд на своего хозяина.

– Не хочу занимать твою шею такой банальщиной, как именная метка, – спокойно отвечает прайм, ничуть не смутившись моего выпада, – Но я запомню твою любовь к ошейникам. Не переживай.

Мне ничего не остаётся, как молча скрежетнуть зубами. Запомнит он.

8.

Я покорно бреду за праймом по крыше его куба-дома к лифту, выходящему прямо сюда. Оглядываюсь по сторонам и стараюсь делать это беспристрастно. Мысль, что даже из лап фрая Вига можно вырваться и сбежать иглой засела в глубине сознания. А я сейчас на крыше, откуда отлично видно окрестности и двор. Вот только передо мной вышагивает его Чурбанейшиство, способный уловить мой слишком пристальный интерес к расположению его особняка и отходным путям из него. И мою обеспокоенность этим он тоже может уловить…Чёррт! О чём же думать вообще?

Усилием воли заставляю себя оторваться от созерцания и анализа похоже богатого квартала, состоящего из таких же кубов-домов за высокими заборами, в котором я оказалась, и перевожу взгляд на мужскую спину передо мной.

Как раз вовремя, так как прайм остановился у двери лифта, и я чуть было в него не врезалась. Осторожно обхожу его, словно столб, возникший на пути, и становлюсь рядом в ожидании, когда приедет лифт. Прайм даже не косится на меня, как-будто забыл о моём существовании. Но это не значит, что он ко мне не прислушивается.

Таак… о чём же таком думать рядом с ним? Ну чтобы не вызывать подозрений. И надо, чтобы всё время это было что-то похожее. Задумчиво оглядываю его высокую фигуру, размышляя. Не, ну как мужик, он ничего конечно. Высоченный, подтянутый, плечи вон какие, и задница классная. Я на несколько секунд зависаю на разглядывании инопланетной пятой точки. Вот только я ростом не вышла даже для человека, посещает меня паническая мысль. Взгляд невольно перемещается с задней части его бедер на переднюю. А Чурбанейшиство добрых два метра с хвостом…Меня передергивает от предположения, и взор невольно прилепляется к ширинке. Возможно, не плётки мне стоит бояться…

– Ты войдёшь или так и будешь пытаться увидеть мой член через ткань? – скучающим тоном вопрошает прайм.

– А? – я поднимаю на Деза рассеянный взгляд и ,по мере понимания, заливаюсь мучительным румянцем. Боже, неудобно – то как. Хотя, почему же неудобно, пытаюсь успокоить саму себя. Вопрос же практически по работе, имею право интересоваться. Но румянец прогнать не удаётся. Так что я просто резко отворачиваюсь и захожу в давно приехавшую кабину лифта. За мной с невозмутимым видом ступает прайм.

– В доме три этажа, – сообщает мне он голосом, которым рассказывают лекцию неумеющие завлечь класс преподаватели, – На первом фойе, гостиная, подсобные помещения и комнаты низшей прислуги. На втором гостевые комнаты и комнаты высшей прислуги. Ты относишься к высшей, поэтому будешь жить на втором.

Он замолкает. Лифт приезжает, и мы выходим. Белоснежный коридор, белоснежные двери. Вокруг так стерильно, бело и кристально чисто, что взгляд невольно панически шарит по интерьеру в попытке уцепиться хоть за что-то не белое. Не выходит.

– Как здесь… – я даже слова подобрать не могу.

– Свою комнату обставляй как хочешь, – прайм похоже улавливает, о чем я, – Вера принесет тебе каталог. Закажешь из него. Вера – моя экономка. Все вопросы по поводу быта к ней. Меня не беспокой, ясно?

– Ясно, – я послушно бреду за праймом по коридору в самый его конец, – А на третьем этаже что?

– Я, – отвечает мужчина и толкает последнюю дверь в коридоре, – Твоя комната, Риана.

Я делаю шаг вперед, и дверь за мной тут же захлопывается. Оборачиваюсь и понимаю, что осталась одна.

9.

С любопытством озираюсь по сторонам, трогаю всё, подхожу к панорамному окну на всю стену. Комната большая. Если сравнивать с той, в которой я жила раньше, просто огромная. И всё такое невыносимо белое вокруг. Краски приносит только вид из окна, выходящего на небольшой сад из кроваво-красных деревьев-лиан. За ними пятиметровый забор, который я разглядела с крыши, но отсюда его не видно.

Провожу задумчиво рукой по стене, приятно шероховатой наощупь, открываю пустой пока шкаф, пробую на мягкость кровать. И даже обнаруживаю ванную комнату за почти невидимой, сливающейся со стеной дверью. Мда, ну по крайней мере сходить с ума, так в роскоши. На Земле бы удавились за такие апартаменты. Впрочем, эта безликая сияющая белизной обстановка и правда смахивает на элитную палату в психбольнице. Надо бы весь дом посмотреть. Из моего окна ничего, кроме сада, не видно.

И вообще странно как-то. Прайм просто оставил меня одну и всё? Не боится, что убегу? Или в доме что-нибудь устрою? Или с собой расправлюсь в конце концов? Чурбанейшество сказал, что все вопросы к Вере – экономке. Вот только где она?

Я решаю выйти и поискать её, а заодно осмотреться. Дергаю ручку двери, но натыкаюсь на неприятный сюрприз. Я заперта здесь. Дергаю ещё пару раз, но бесполезно.

Вот так. А я ещё только что удивлялась беспечности прайма, но оказывается зря. Окинула комнату ещё раз внимательным взглядом, но теперь уже воспринимая её с точки зрения своей камеры. Подошла к окну, прощупала каждый миллиметр рамы. Похоже, механизма, чтобы открыть просто нет. Настоящая клетка. От осознания сразу стало сложнее дышать, воздух показался спёртым и с трудом проникал в лёгкие, стены давили, словно наступая. Вдоль позвоночника выступила испарина. Ненавижу закрытые пространства. Пусть даже такие просторные. На виски надавило. На слабых ногах добрела до кровати и свернулась на ней калачиком. Так не пойдёт, надо выпросить комнату с хотя бы форточкой, иначе я с ума сойду. Когда уже кто-нибудь придёт? Вообще придёт или нет???

– Добрый день, – дверь открылась, словно отвечая на мою немую мольбу, и в комнату вплыла уже совсем немолодая дородная кирсанка с кипой белья в руках.

– Я – фрея Вера, – сообщает женщина, строгим, холодным как морозильная камера, голосом, – Будешь меня слушаться.

Я вопросительно вздергиваю бровь. Даже так? Уверена???

Она останавливает на мне внимательный взгляд и равнодушно пожимает плечами.

– Твоё дело, конечно, но фрай не любит сюрпризов в доме, так что советую не перечить. Не усложняй себе жизнь, землянка. Ему только в радость будет на место тебя поставить. Так уж они устроены.

– И как именно устроены? – не удерживаюсь я от вопроса. Кирсанка, кажется, болтлива и любит посплетничать, хоть по грозному виду и не скажешь.

– Как-как… – хмыкает женщина, раскладывая чистое белье в шкафу. Кидает мне на кровать белоснежное домашнее платье, – Известно, как…Праймов что ли никогда не видала?

– Нет, – честно признаюсь я, – Земля же волкам принадлежит, да и далеко больно. Разве что пару раз издалека. И кое-что слышала.

– И что слышала? – спрашивает с любопытством кирсанка, ставя мне на пол белые балетки. Всё белое, кошмар какой-то.

– Что у них нет эмоций. И они питаются чужими, сводя с ума, – отвечаю я, стягивая наконец с себя слишком откровенное облегающее платье и одевая вполне приличный белоснежный сарафан в пол. А что, миленько.

– Ну в общем правильно слышала, – бормочет себе под нос кирсанка, неся полотенца в ванную.

– А точнее? Я вот сейчас с ним общалась, и вроде бы мой разум пока при мне.

Женщина начинает смеяться.

– Ну так фрай с тобой ничего и делал, глупая.

– А…? – я уж было хотела продолжить допрос, но Вера отмахнулась от меня.

– Потом. Давай по делу лучше. А то любопытная ты больно и летишь вперед лётмобиля. Руку свою протяни.

– Зачем? – я машинально сразу прячу от неё ладони.

– Вот же ж, – ворчит кирсанка и перехватывает мою кисть. Подносит к пальцам маленький квадрат. Он пикает. Женщина сразу отпускает меня и прикладывает этот квадрат к ручке двери.

– Всё, – удовлетворённо произносит, – Теперь сможешь открывать дверь. Здесь везде ДНК-замки. Я сейчас пройду по дому и открою тебе доступ к разрешенным комнатам на первом и втором этаже.

Я не могу скрыть своего облегчения и шумно выдыхаю. Значит меня не запрут здесь. По крайней мере пока.

– А куда мне можно? – интересуюсь я.

– В свою комнату, на кухню, в гостиную, в сад, – перечисляет кирсанка.

– И даже на улицу? – я удивленно смотрю на неё.

– А почему нет? Хоть воздухом подышишь. А сбежать – всё равно не сбежишь.

Я поджимаю губы и никак не комментирую это заявление. Посмотрим… А кирсанка продолжает вводить меня в курс дела.

– Так, пошли на обед, по дороге расскажу дальше.

Я покорно выхожу за ней из комнаты.

– Мы живем по строгому расписанию. Оно висит на кухне для прислуги. Сейчас изучишь, и чтобы не опаздывала. На завтрак не придешь, отдельно никто кормить не будет.

Женщина кидает на меня грозный взгляд для пущей убедительности и, решив, что я прониклась, продолжает.

– В доме не шуметь, не кричать, не ругаться.

– Я не собираюсь ни с кем ругаться, – вставляю я.

– Ой, не торопись с такими заявлениями, землянка. С Энаей познакомься сначала, – фыркает кирсанка и, сделав вид, что не заметила моего вспыхнувшего интереса, вещает дальше.

– Ты имеешь право ничего не делать. Но если скучно станет – говори. Найду тебе занятие, поняла?

– Поняла, – быстро киваю я и ещё быстрее спрашиваю, – А Эная – вторая айли, да?

– Первая, – косится на меня Вера и хитро щурится, – И не приведи звёзды ей услышать, как ты называешь её второй.

– Услышала уже, – раздаётся томный, мурлыкающий голос у нас за спиной. Мы с кирсанкой застываем и как по команде оборачиваемся.

Я тут же попадаю под прицел зло искрящихся раскосых зеленых глаз с вертикальным зрачком. Их обладательница невероятно грациозно отталкивается от стены, на которую опиралась, и словно перетекая, а не шагая, мягкой поступью приближается ко мне. На её сердцевидном аккуратном лице расцветает хищная улыбка, демонстрируя иголочки-клыки.

Я невольно сглатываю. Трындец. Только врага оборотня-кошки мне и не хватало. Даже не кошки…Крупновата она для кошки. Пантера или рысь какая-нибудь… Не разберешь, пока не перекинется. Но, что когти она свои на меня уже точит, это без сомнения. Вон как глаза полыхают. И что это прайм, расу попроще не мог в наложницы взять. Меня бы вполне орионка какая-нибудь устроила, или землянка ещё одна. Ну уж точно не эта мяукающая машина для убийств…

Разве оборотней вообще продают??? Они ж высшие! Как так получилось? Может, преступница какая-нибудь беглая…Или ещё что-нибудь похуже…

– Боишься, жалкая земляночка? – бархатно мурлычет первая айли, подойдя ко мне так близко, что я вижу желтые крапинки на её радужке, – Правильно делаешь…

И проплывает мимо, показательно толкнув меня плечом.

– Да пошла ты… – шепчу одними губами ей вслед. Нет уж, обойдешься. Ничего ты мне не сделаешь, киска.

Тут же захотелось по-настоящему понравиться прайму. Назло. Чтобы у неё шерсть от злости свалялась.

10.

Эная гордо вышагивает передо мной и экономкой, а мы вяло плетемся следом. После совместного спуска по лестнице, а затем пары синхронных поворотов, я тихо интересуюсь у Веры, поглядывая на гибкую фигуру айли впереди, облаченную в такой же белый сарафан, как у меня.

– Почему мы идём за ней, фрея?

Экономка устремляет на меня недоуменный взгляд.

– Так в столовую же. На обед. Расписание…

– Ааа, – тяну досадливо. Ну да, точно, у них же тут всё по часам. Снова упираюсь хмурым взором в спину злобной кошки. Как бы не подавиться за столом от её доброжелательного взгляда.

И всё же любопытно, как Эная, оборотень, оказалась в таком незавидном положении? Это очень-очень странно. И кстати насколько она сумасшедшая? Кирсанка после аукциона намекала, что кошка у прайма достаточно давно…

Мы сворачиваем ещё раз и оказываемся в просторном светлом помещении, посередине которого располагается массивный длинный стол. Большинство мест уже занято. И я растерянно замираю, смотря на несколько свободных стульев. Можно конечно сесть на любой, но вдруг это чьё-то место. Не хотелось бы вступать в конфликт в новом доме по такому ничтожному поводу.

– Привет! Иди ко мне!

Я вскидываю голову и вижу, как из дальнего конца стола мне машет, приветливо улыбаясь, девушка-землянка примерно моего возраста. Возвращаю ей улыбку и спешу занять свободное место рядом.

– Привет, – ещё раз произносит она, немного торжественно подавая мне руку для рукопожатия, – Я – Китти, горничная здесь. А тебе как зовут? Ты откуда именно?

Я открываю было рот, чтобы ответить, но, как оказалось, совершенно зря, потому что Китти продолжает тараторить со скоростью пулеметной очереди.

– Так рада видеть кого-то с Земли. Уже сто лет наших не встречала. Говорят, ты – новая айли! Удивительно, разве землянок берут? Ты наверно очень необычная! А как так вышло то? Знаешь, я слышала пару историй, но вот ни разу не верила. Ни разу. Я нашего фрая жуть как боюсь! Как зыркнет своими светящимися глазищами, так и душа в пятки. И как ты с ним будешь, бедная? Ох, не представляю…Хотя он красавчик конечно, да?

Китти делает паузу и вопросительно смотрит на меня, то ли на этот раз действительно ожидая ответа, то ли решив просто перевести дух перед новой тирадой.

– Да, – медленно киваю я, наблюдая за ней.

– Ну, я же говорила, – она утвердительно кивает головой, будто во внешности прайма есть и её заслуга, – Так как, говоришь, тебя зовут?

– Я не говорила, – не удерживаюсь от маленькой колкости, – Риана, Ри. Я из пятого сектора.

– Ой, а я из седьмого! – подпрыгивает моя болтливая собеседница, – Да мы соседи почти! Ой, как очешуительно! Ты извини, что столько говорю, просто я так рада! Так! Да ты даже представить не можешь как! Тут землян почти нет! Мы же как сёстры будем, правда? Сестрёёёнка!

Я фонтаном выплевываю воду от столь неожиданно приобретенной родственницы, но Китти это ничуть не смущает, и она заключает меня в удушающие братские объятия, а потом услужливо с жаром бьёт по спине, помогая прокашляться.

– Ну я бы на твоём месте так сильно ко мне не привязывалась, – я аккуратно высвобождаюсь из цепкого захвата сестрёнки.

– Почему? – она недоуменно хлопает длинными ресницами.

– Ну я ведь с катушек слечу не сегодня-завтра. Будешь плакать потом, жалеть…

– Ааа. Ты про это, – беззаботно отмахивается Китти, – Ну точно не завтра: фрай у нас аккуратный. Да и не настолько уж слетишь. Ну будешь всё время о нём трещать. Эка печаль. Вон Эная живет не тужит. Правда она ж оборотень. Они же того…регенерируются, если долго контакта с праймом нет. А фрай её уже давно не…Ну…ты понимаешь…

Китти заканчивает совсем тихо, вдруг замявшись, и поднимает на меня слегка испуганный взгляд.

– Кит, что ты несёшь там? – строго кричит экономка через весь стол.

Китти тут же втягивает голову в плечи.

– Ничего, фрея Вера, – пищит моя названная сестра. Смотрит виновато на экономку, потом переводит взгляд на застывшую, словно готовую к нападению Энаю, сверлящую её откровенно недобрым взором, и принимается активно жевать.

Я решаю последовать её примеру, с невозмутимым видом приступив к трапезе. Хм, так значит первая айли в немилости у нашего Чурбанейшества? Или это он её так бережёт? Любопытно…

Через минуту Китти, решив, что про неё уже все забыли, поворачивается ко мне и шепчет.

– Вечером поболтаем, да, Ри?

Я с энтузиазмом киваю. Не терпится узнать подноготную этого дома и его обитателей. А Китти похоже просто кладезь подобных сведений.

– Не получится вечером, – вдруг вновь встревает экономка, а я перевожу на неё недоуменный взгляд. Китти совсем тихо говорила, да и сидим мы далеко. Вот это слух… Но мысли мои быстро переключаются на более волнительную тему, так как кирсанка добавляет.

– Потому что вечером вторую айли к себе ждёт фрай Виг для акта.