Я (не) продаюсь

7.

– Проходи,– Керефов мягко давит мне на поясницу, заставляя переступить порог нашего номера.

Мягко…Но я не могу избавиться от ощущения, будто к спине приложили раскалённую сковородку. Его постоянные случайные и нет касания извели меня за время перелёта и трансфера до состояния безмолвной истерики. Нет, в них не было пошлости или грубости. Зато было что-то собственническое, безусловное, словно каждый раз тавро выжигал "моё". Так касаются друг друга в паре: подавая руку, сжимают твою кисть; забирая стакан, дотрагиваются до пальцев; поправляют лямку сумки на плече, не спросив. И кладут ладонь на поясницу, направляя в общий номер… Тело непроизвольно напрягалось каждый раз, посылая в мозг панические сигналы, и приходилось заставлять себя не вздрагивать, не отстраняться, делать вид, что это естественно. Это очень выматывало. Нервы звенели, мечтая о передышке. Сейчас бы закрыться в спальне, задернуть шторы и просто полежать в тишине. Просто побыть одной. Хоть чуть-чуть.

Возможно, в иных обстоятельствах я бы таяла от нахождения рядом с этим бесспорно красивым сильным мужчиной. Со сладким замиранием сердца подмечала бы каждый взгляд, направленный на меня. Тайком вдыхала бы приятный запах его парфюма, смешанный с терпким мускусным ароматом кожи. С томительным предвкушением, нервничая, ждала бы близости. Возможно…Если бы мы были настоящей парой, если бы он ухаживал за мной, и это был мой личный выбор. Но не сейчас.

Сейчас же мысль об общей кровати навевала лишь щемящую тоску. Но ведь не возразишь…В тысячный раз мелькнула мысль, во что же я ввязалась, ведь я совсем не из тех женщин, кто к интимным отношениям относится легко или может похвастаться какими-то особенными умениями. По правде говоря, у меня и партнеров-то всего два было. И я… Я мучительно покраснела, подумав, что оргазм с мужчиной у меня был от силы раз пять всего. Покосилась на Керефова, зашедшего за мной в номер. В просторной гостиной люкса сразу стало сложнее дышать от его подавляющей мужской энергетики. Я ведь совсем не страстная женщина. У него точно были погорячей и поопытней… Взгляд почему-то переместился на его смуглые руки. Крупные ладони, длинные пальцы, ухоженные ногти. Внутри что-то мягко сжалось, и я поспешно отвернулась, пока Керефов не заметил, что я его разглядываю.

Перевела рассеянный взгляд на окружающую обстановку. От сдержанной роскоши интерьера даже дыхание перехватило. Я не была бедной, ездила на курорты по два раза в год, выбирала приличные гостиницы, но подобный номер конечно позволить себе не могла.

– Нравится? – поинтересовался Тигран Рустамович, давая чаевые парню, принесшему наш багаж и закрывая за ним дверь.

Я слабо улыбнулась в ответ.

– Да.

– Хорошо, я специально этот отель выбрал. Мой будет реконструировать та же фирма, что делала этот. Интересно было… Так, что если заметишь недочеты какие-то или, наоборот, интересное решение – скажи…

Говоря это, он проходит мимо меня и, начиная обследовать номер, исчезает из моего поля зрения. Я лишь слышу, как Керефов открывает двери и комментирует увиденное.

– Вторая ванная, хорошо…Кабинет…Анна, иди сюда, ТВОЯ спальня…

Я вздрагиваю и на секунду жмурюсь, не в силах поверить в свою удачу. По телу мягкой волной прокатывается облегчение. Он сказал "твоя". Твоя! Мы не будем жить в одной комнате. У меня будет свой угол. Убежище, пусть даже призрачное. Всё равно. Спешу к Керефову, словно боюсь, что если сразу сейчас не появлюсь перед ним, то он передумает. Тигран Рустамович стоит у распахнутой двери, скрестив на груди руки и подпирая дверной косяк.

– Располагайся, сейчас принесу твой чемодан,– черные глаза уже привычно впиваются в меня пристальным взглядом.

– Спасибо,– говорю совершенно искренне, проходя мимо него.

Но Керефов не даёт мне зайти в комнату. Ловит за локоть и резко притягивает к себе. Я застываю, боясь вздохнуть, кровь приливает к лицу. Локоть жжёт от его крепко вцепившихся пальцев.

– Не за что,– вкрадчиво произносит мужчина, прожигая меня тяжелым взглядом. Щурится, всматриваясь в моё взволнованное лицо,– Боялась, что одну спальню делить будем?

Я молчу. Не знаю, что ответить. Да и нужно ли. Он и так всё понял.

– Я люблю спать один,– Тигран медленно тянет меня на себя, пока мои ладони не упираются ему в грудь. Руки тут же обжигает жаром, исходящим от его кожи сквозь тонкую ткань белоснежной рубашки. В правую ладонь отдаются бешеные удары его сердца.

В черных глазах, устремленных на меня, появляется что-то тягучее, жадное. Взгляд опускается к моим губам. Его рука отпускает мой локоть и ложится на спину, медленно ползет по позвоночнику вверх. Я замираю, не в силах вздохнуть. Чувствую, как ноги подкашиваются, а по телу разливается томительное ощущение беспомощности. Мир сужается до мужского горячего дыхания на моём лице и ладони, обхватывающей мой затылок. Давящей на него, чтобы расстояния между нами не осталось совсем.

– Почему вы мне это предложили? Зачем? – шепчу неожиданно для себя самой, еле разомкнув пересохшие губы. Керефов так близко, что когда я говорю, то почти касаюсь его рта.

Он пару раз моргает, словно морок сбрасывает, и давление на мой затылок исчезает. Я невольно выдыхаю. Отпустил.

Тигран Рустамович откидывает голову назад и, щурясь, наблюдает, как я делаю шаг назад, отступая от него.

– Красивая ты, – произносит лениво,– Давно заметил. Да только замужем же. А на шкуру, которая от мужа гуляет, не была похожа. А тут…

И он, криво улыбнувшись, отталкивается от дверного косяка, выпрямляется.

– …сама пришла.

Меня передёргивает от его слов. Может, я искажаю их смысл, надумываю. Но я услышала, что вот раньше шкурой не была, а теперь стала. Стыд и обида опаляют кожу изнутри, застилают глаза пеленой. Я стою посреди комнаты, сжимая и разжимая пальцы, пытаясь собраться.

Керефов в это время заносит мой чемодан в спальню и говорит деловым тоном, кинув взгляд на наручные часы.

– У меня сейчас встреча, а ты можешь пока пройтись по магазинам. Залим сказал, у тебя проблемы с гардеробом.

Стрельнув глазами на мои несчастные кроссовки, мужчина продолжает, кладя на прикроватную тумбу ключ карту от номера и банковскую карточку.

– Пин 1287. Платье вечернее купи. Сегодня мы приглашены на ужин…

Снова оценивающий взгляд, только теперь уже он скользит по всей моей фигуре, задерживается на долю секунды на уровне груди и перескакивает на лицо.

– Платье в пол, будь готова к восьми. Ясно?

Я лишь киваю. Моргаю, и его уже нет в моей комнате.

8.

Волны с мерным шумом разбиваются о прибрежные камни у самой террасы ресторана. Водяная пыль доносится до моего лица, покрывает едва ощутимой соленой влагой кожу. Всегда обожала этот звук, всегда наслаждалась этим мокрым воздухом, пропитанным солью, остающейся на кончике языка. Проблемы, усталость, страх, неуверенность будто смывает с меня с каждым новым ударом о камни толщи прибиваемой воды. Когда ты на берегу океана, то кажется, что тебе просто не может быть по-настоящему плохо. Все трудности и заботы такие мелкие, незначительные по сравнению с грандиозной мощью этого природного чуда. Я смотрю в бесконечную темно-бирюзовую даль, чуть жмурясь от ласкового послеобеденного солнца, и ощущаю так необходимое мне сейчас умиротворение.

Плевать на всё.

Я на берегу океана, мне впервые за несколько месяцев не надо беспокоиться о завтрашнем дне, и я здесь не одна, а с красивым сильным мужчиной, которому я нравлюсь. И пусть он чужой, незнакомый для меня. Но от знакомого и родного я так устала. Не хочу никого. Не хочу отношений, совместного быта, компромиссов, ответственности не за себя. Ничего не хочу. А с Керефовым у меня ничего и не будет. Разве это не прекрасно? Как он там сказал? Мне нужна женщина, ни на что не претендующая, ничего не ждущая от меня…Что ж, значит, на эти две недели мы – идеальная пара.

– Su orden seсorita,– молодой парнишка- официант улыбается во все свои белоснежные тридцать два, ставя передо мной блюдо с устрицами, воду с лимоном и бокал душистого местного белого вина,– Buen provecho.

– Gracias, – я возвращаю ему улыбку, чувствуя, как настроение поднимается на ещё одну счастливую ступеньку вверх.

Съедаю первую устрицу, делаю маленький глоток из бокала и блаженно прикрываю глаза. Кажется, в этом моменте всё идеально: раскатистый шум прибоя, влажная соль на моём лице, ласковое солнце, припекающее кожу, вкус вина на языке и обретенная тишина внутри.

* * *

Кидаю быстрый взгляд на экран смартфона. Без пятнадцати восемь. Сердце нервно отстукивает в груди быстро текущие секунды. Совсем скоро он придёт. Может прямо сейчас. Невольно напрягаю слух, реагируя на каждый шорох. Да, я успокоилась, приняла ситуацию и твёрдо решила попытаться получить от неё удовольствие, но всё же именно сейчас я волнуюсь. Просто перед встречей. Ведь перед встречами все волнуются? Придирчиво рассматриваю нанесенный макияж в зеркале в ванной, беру ватную палочку и аккуратно поправляю тени на правом веке. Ну вот. Кажется, идеально. Зря я всё-таки не пошла в салон красоты. Не подумала об этом. Да и время так быстро пролетело. Ничего не успела, кроме как платье и туфли купить. И ещё белье…На этой мысли я заливаюсь легким румянцем и усилием воли переключаюсь. Вместо походов по магазинам я предпочла летнюю террасу ресторана с умопомрачительным видом на океан. Шум волн до сих пор стоит в ушах, убаюкивая тревогу.

Перехожу в спальню, чтобы покрутиться в зеркале в полный рост, сажусь на кровать, наклоняюсь и надеваю туфли.

– Красивое платье. Тебе идёт,– раздаётся хриплое у входа в спальню.

Я ждала его, но всё равно вздрагиваю. И как Керефов умудрился бесшумно войти? Взгляд находит носки ботинок, перемещается выше, скользит по черным идеально сидящим брюкам, пересчитывает пуговицы на белоснежной рубашке и застывает на смуглых пальцах, ловко застегивающих запонки. Его руки, похоже, мой личный фетиш, потому что я опять не могу отвести от них глаз. Сейчас, когда я разрешила себе быть с ним, я не боюсь, что мужчина заметит мой интерес. Не боюсь показать, что считаю его привлекательным. Хотя бы взглядом.

И Керефов замечает. Когда я встречаюсь с ним наконец глазами, он внимательно вглядывается в меня.

– Шопинг пошел на пользу? – левый уголок его губ кривится в ироничной улыбке.

– Я купила только это платье,– возражаю, не отводя взгляд, – Предпочла посидеть в ресторане на берегу.

Встаю, оправляя шелковый подол, бирюзовой волной заструившийся по ногам. Вижу, как черные глаза Керефова прослеживают путь ткани, облепившей бедра. Медленно подхожу к Тиграну, чувствуя на себе его всё более тяжелый взгляд. Робею в какой-то момент, но заставляю себя сделать ещё один шаг навстречу. И ещё. Пока не оказываюсь на расстоянии вытянутой руки. Меня тут же окутывает его мужская давящая энергетика. Кажется, я даже ощущаю жар чужого тела. Легкие забивает аромат парфюма и естественный резковатый запах кожи.

В глаза смотреть становится почти нереально, слишком потрескивает напряжение, но я всё равно смотрю.

– Нужно было прийти в себя,– произношу севшим голосом.

– Пришла? – он протягивает руку и дотрагивается горячей ладонью до моего лица. Большой палец лениво едва ощутимо проходится по нижней губе.

Сердце в груди срывается в бешеный скач, ударяясь о ребра. Я прошу себя обмякнуть, не отстраняться, расслабиться. И это даётся мне на удивление легко. Колени подкашиваются. Кажется, убери он сейчас руку, и я безвольно потянусь за ней.

– Да,– приоткрываю рот и чувствую мимолетное прикосновение подушечки его пальца к языку.

Позвоночник простреливает электрическим разрядом, внизу живота ощутимо теплеет. Какие-то секунды мне кажется, что мы уже никуда не поедем. Я почти готова к этому.

Но мужская ладонь резко исчезает с моего лица, оставляя лишь горящий отпечаток, и перемещается на талию. Захватывает поясницу. Мягкий уверенный толчок к выходу.

– Пойдём.

9.

– Куда мы едем? – спрашиваю Тиграна Рустамовича, защелкивая ремень безопасности.

Мужчина искоса смотрит на меня, проводя ладонью по густой щетине, почти бороде, и плавно выезжает с парковки отеля. Мой взгляд снова притягивает его рука на руле. Перстень на мизинце, темные волоски ближе к запястью…Вздрагиваю от низкого голоса, слишком интимно звучащего в замкнутом пространстве салона, и перевожу глаза на мужской чеканный профиль.

– На день рождения человека, продавшего мне отель. Его зовут Пауло Гьярда, он местный. Едем к нему домой,– отвечает Керефов медленно.

Я заметила, что у него вообще особый темп речи. Тягучий и вкрадчивый. Такой, что даже когда он не говорит ничего важного, ты всё равно стараешься поймать каждое слово. Поймать и исполнить.

– День рождения? И вы за рулём? – вылетает из меня быстрее, чем я успеваю подумать. Краснею тут же как девчонка. Ну что я несу. Вряд ли праздники у людей круга Керефова проходят так же, как у друзей Виталика по даче. Сложно представить Тиграна Рустамовича, напившегося самогона и орущего из бани "В этот день с иголочки я одет. Мне сегодня 30 лет". Но картинка неожиданно настолько яркая, что я тихо фыркаю от запузырившегося внутри смеха.

– Что смеешься? – интересуется Тигран Рустамович, и глаза его неожиданно загораются искренним любопытством, полностью преображая обычно такое суровое лицо. Я даже засмотрелась на секунду.

Мнусь, смущаясь, но всё же говорю

правду.

– Представила, как вы вусмерть пьяный в бане " Мне сегодня 30 лет" орёте.

И тут Керефов повергает меня в шок, потому что вдруг громко заливисто смеётся. У него даже слёзы выступают в уголках глаз, которые он быстро смахивает.

– Не поверишь, Анна, но именно так в тридцать лет и было,– он поворачивается ко мне, отсмеявшись.

– Не поверю,– улыбаюсь в ответ я.

У Тиграна приятный смех: грудной, заразительный и такой естественный. И мне сразу становится как-то легче сидеть с ним рядом в одном салоне автомобиля. Кажется, не может быть плохим человек, который умеет так искренне смеяться. Но веселье быстро проходит, и в чёрных глазах, направленных на меня, мелькает совсем другое чувство.

– Но сегодня так конечно не будет,– произносит Керефов тихо.

Тяжелый взгляд опускается на мои губы, отчего они невольно размыкаются. Ползёт ниже, скользит по шее, ключицам, задерживается на груди, прикрытой голубым шёлком. Волнение разливается по телу. Намёк слишком очевиден. Он не будет пить, не только потому, что это больше деловой ужин, но и потому, что вечер на этом не закончится. Я незаметно сглатываю, а мужчина резко отворачивается. Напряжение опять возвращается в салон. Я по крайней мере его очень явственно ощущаю. Не могу ехать молча. Тишина слишком звенит, словно немой крик стоит в ушах.

– Как вы меня представите?

Он щурится, мельком взглянув на меня. Очевидно, я опять что-то не то сказала, но он ведь знал, кого с собой брал. Нечего теперь коситься.

– По имени,– короткий смешок, и отворачивается.

– Я плохо говорю по-английски и вообще не знаю испанский,– даже у меня самой такое чувство, что я пытаюсь убедить Керефова, что зря он меня позвал.

– Тебе не обязательно,– роняет мужчина,– И мы ненадолго.

– Ненадолго? – эхом повторяю я.

Снова быстрый прожигающий взгляд и вкрадчивый хрипловатый голос.

– А тебе не терпится? Можем на обочину съехать…

Я шумно выдыхаю и смотрю прямо перед собой на дорогу. Я не могу сказать "да", потому что это дикость какая-то. И "нет" тоже не могу, потому что я не в том положении, чтобы строить из себя неприступную невинность и морочить ему голову отказами. Хоть и очень хочется. Он же не заставит? Господи, хоть бы нет. Ладони потеют, сердце мелко частит. Но мы просто едем дальше. Пошутил похоже…Ему бы в Камеди…

– Вы ведь понимаете, что такие отношения…– произношу через некоторое время, покусывая губы, когда уже точно уверена, что быстрый секс на трассе мне сейчас не грозит,-… непривычны для меня.

– Понимаю,– отзывается Керефов, сворачивая с шоссе, идущего вдоль побережья, в какую-то живописную деревушку на склоне вулкана,– Но это ничего не меняет. Мы приехали, Анна.

Машина останавливается на плато уже прилично забитой парковки около огромного подсвеченного гирляндами особняка. Я с любопытством оглядываю красивую современную виллу и мысленно готовлюсь сделать всё, чтобы задержаться в ней подольше.

***

Мы проходим сквозь первый этаж виллы, который полностью отдан под шикарную гостиную, и выходим на задний двор. Ну как двор…По мне так это вполне себе приличный парк, по непонятным причинам разбитый у кого-то за домом. Я невольно замедляю шаг, осматривая территорию, мерцающую и светлую из-за развешенной по деревьям иллюминации, и тут же оказываюсь в мягком захвате.

– Пойдём, поздравим,– говорит Керефов, склонившись к самому уху.

И, отстраняясь, задевает щетиной мой висок. Обжигающая ладонь на пояснице уже привычно давит в нужном ему направлении. Мне начинает казаться, что он специально так часто ненавязчиво дотрагивается до меня. Словно пугливую лошадь приручает к себе. Вот и сейчас я уже спокойно иду рядом, то и дело касаясь его рубашки голым плечом и не пытаюсь отодвинуться. Наоборот, ощущение тёплой ладони над копчиком даёт странное чувство защищенности от внешнего мира. Именно внешнего. А мы будто в ином. Вдвоём. Внутри.

– Mi querido amigo,– совершенно седой мужчина, удивительно статный и подтянутый для своего преклонного возраста, завидев Керефова, распахивает объятия, и , бросив круг из трёх собеседников, направляется к нам.

– Это Пауло,– склоняется к моему уху Тигран, щекоча кожу влажным дыханием. Я моргаю, сбрасывая ощущение расползающихся по лицу и шее мурашек.

Керефов тепло обнимается с именинником, они обмениваются вежливыми фразами на странной смеси испанского и английского. Тигран и правда представляет меня просто: Анна. Я смущенно улыбаюсь, видя загорающийся оценивающий взгляд именинника, скользящий по моему лицу и фигуре. Выслушиваю "you are charming, Anna", а затем Пауло указывает нам на "русский" стол рядом со сценой.

Музыканты исполняют популярные песни в джазовой обработке. Помимо обычных столов по периметру расставлены фуршетные. В дальнем углу у бассейна организована лаунж зона с кальян баром и креслами- пуфами. Народу очень много. Шумно: музыка, разговоры на всех языках, смех. Я будто попала в закрытый клуб. И далеко не все гости одеты так же официально как мы. У бассейна даже замечаю пару девушек в купальниках.

– Я здесь по работе,– говорит Керефов, проследив за моим взглядом.