- -
- 100%
- +
–О том, что вокруг темно и рассвет не торопится, – отшутилась, теперь, она.
– Да, звёзды не родились этой ночью, – серьёзно проговорил Яра, пропустив её шутку. Но, это, ещё – Свет. К середине пути станет темнее, а в конце его, нас окутает кромешная Тьма, – неторопливо, с чувством лёгкой вины в голосе, закончил Яра.
–Я не ожидала лёгкой прогулки, но чего мне страшиться? Со мной Яра Великодушный.
–Говори тихо, слушай голос тишины. Что-то меня настораживает. Слышал я, как она квакает, журчит, шелестит, клекочет, но чтобы буреломом лезла, никогда. Мы покидаем границы Синегорья, смотри в оба и если, не видят глаза, то смотрят уши.
– Что он несёт, – прошептала Келла очень тихо, чтобы не слышал чудаковатый маг.
Лес впереди, вскоре, просветлел. Рассвет приблизился, обещая долгожданный отдых, и Келла облегчённо вздохнула, надеясь, что новый день принесёт что-то хорошее и не попросит ничего взамен.
Впереди замаячила гряда зелёных холмов и Яра, сообщил:
–Устроим привал, здесь. Я осмотрю местность, а ты поспи.
Келла устроилась у невысокой, заросшей травой, возвышенности и уже, сквозь сон вдыхала аромат разнотравья, щедро подаренный природой ничем не примечательному холму.
Её разбудило грозное ворчание старика и ещё чьё-то тяжёлое хриплое дыхание.
–Иди, тупая ослиная голова. Я тебе покажу, как кусаться. Пошевеливайся, чёртов шпион, – ругался Яра, таща за шиворот крупного человека. – Зверь и тот думает, прежде чем кусаться. Шевелись, трухлявая туша, – не унимался маг.
Вскочив, Келла выхватила нож и огляделась. Со сна, она не сразу поняла, что происходит, но когда увидела того, кто упирался ногами о землю и не хотел подчиниться магу, то натянула на лицо маску безразличия. Жертва, иначе не назовёшь, разгневанного мага, пыталась встать на ноги и нелепо размахивала руками, но тот волок его так быстро и усердно, что все его усилия были напрасными. Швырнув юношу на песок, недалеко от Келлы, Яра прикрикнул:
–Назови своё имя, шкодливый пёс.
–Моё имя знают все, кому это нужно знать, – огрызнулся Сила, искоса поглядывая на Келлу.
Она, по-прежнему, делала вид, что не знает этого человека, но еле сдерживала, рвущийся наружу смех.
–Ах, ты ещё и насмехаешься, – не на шутку рассердился Яра и вокруг потемнело. Порывистый ветер злобно зашелестел травой, чёрные тучи стекались над холмом, и яркая молния разрезала небо надвое. Следом, громыхнул гром. – Отвечай или лишишься головы Я покажу тебе, как шпионить за Ярой Великодушным!
–Я – не шпион, я – свой, Келла знает, – в страхе оправдывался Сила. Но, недоверчивый маг, уже занёс над ним посох.
Понимая, что комедия зашла слишком далеко и готова перерасти в трагедию, Келла кинулась к магу и собой загородила, перепуганного насмерть, юношу.
–Яра, он – не шпион. Это – Силаний Бочка, мой друг. Я знаю его. Надо было сказать сразу, простите, господин.
Глаза Яры посветлели, ветер утих, тучи рассеялись по небосводу, и стало тихо. Все молчали, не смея нарушить, воцарившуюся тишину, и её нарушил Яра. Отпустив мальчишку, он отошёл в сторону, привалил палку к спине камня и вдруг, рассмеялся, приговаривая сквозь смех:
–Ещё никто так не проводил мага. Как вы ловко, а. Мой друг, я его знаю. Шалуны.
Келла и Сила заулыбались, но видимо, преждевременно. Схватив обоих за шивороты, он приподнял их в воздухе, легонько стукнул лбами и сказал, щуря свои серые глаза:
–Ещё никто не смел, насмехаться над Ярой Великодушным. Попробуете ещё раз, я отхлещу вас можжевеловыми прутьями по голым задам. Понятно?
–Понятно, – прохрипели оба в унисон и маг, одним рывком, поставил обоих на ноги.
–Тогда, я слушаю тебя, Силаний Бочка, – потребовал Яра и уселся на камень.
Рассказ Силы ненадолго застрял в ушах славного мага и только лёгкий ветерок, колыхнул траву кургана, путники, засобирались в дорогу. Но, стоит отметить, что Сила заговорил не сразу, обдумывая, как обстоятельнее изложить старому человеку свою причастность к этому тайному делу. И прежде, он вдоволь натёр огромный синяк под глазом. Так усердно, что он стал сине-красным и глаз затёк ещё больше. Синяк он получил знамо где, но промелькнула мысль соврать и сказать, что получил его от старика, когда вырывался из его рук и ударился о посох. Пока Сила думал врать или нет, старик терпеливо ждал, но хмурился и это, выдавало его нетерпение, росшее всё больше. Келла, не выдержав напряжения, заговорила за друга, но тот деловито остановил её:
–Мои бока помяты, но язык, ещё во рту и поэтому, я скажу сам.
–Да, ты внутри – норов, а в голове – дым. Нужны, ли нам, такие защитники? Уходи и держи язык за зубами, – велел Яра, так и не выслушав его историю.
–Я не уйду, – уверенно заявил Сила, – или берите меня с собой или выслушайте мою историю и тогда берите меня с собой. Я поклялся защищать Келлу и сдержу своё обещание и ничто мне не помешает.
–Говори, – смилостивился Яра, сощурив серые глаза. Сила помялся и начал свой рассказ:
–Мы с Келлой давнишние друзья и у нас не было тайн друг от друга. Разве, что совсем небольшие секреты водились, но в остальном – правда и только она. А в этот раз заметил я, что что-то она не договаривает, юлит, одним словом. Прости, Келла.
–Излагай, кратко, – нетерпеливо потребовал маг. – Пустая болтовня мимо ушей течёт, не задерживается, а ёмкое слово за душу берёт. Смекаешь, защитник?
–Смекаю, – буркнул тот и продолжил. – Прибежал я к её дому, и затаился. Стал смотреть и не зря остался. Келла сначала под окнами ходила, потом на крыльцо взошла, а там – тень огромная. У меня, дух захватило. Я хотел ей на помощь кинуться, да отец её вышел. Слышать, я ничего не слышал, зато видел, как вещица ей руки обожгла. После, вы поехали. Я за вами, а потом, вы господин, меня и схватили, как вора поганого и ещё шпионом обозвали. Парень остановился, выдохнул и хотел заговорить снова, но маг оборвал его:
–Ладно, хватит воду толочь. Признаю, что ты – не шпион.
–Так я иду с вами, господин? – пробасил Сила.
–Идёшь, но знай, будешь болтать лишнее, лишишься языка, – предупредил маг и его глаза лукаво засияли.
–Я бы и не болтал, коли бы не спрашивали. Сами просили. Я и…
–Довольно, – оборвал его маг. – Молчи и следуй за нами и запомни, чтобы защищать девушку, тебе нужны оба глаза, а не полтора, поэтому гляди шире, защитник. И не зови меня господином, зови Ярой. Сила радостно кивнул.
Итак, дорога звала. Маг ехал впереди. Два седока на одной лошади, сзади.
–Почему ты укусил меня? Разве мужу уготовано драться, как девчонке? – спросил Яра, слегка повернув голову.
–Лучше, съем я, чем съедят меня, – не раздумывая, ответил Сила из-за спины девушки. Маг хмыкнул, усмехнулся в усы и поторопил коня.
Дорога тянулась и не кончалась, как и лес, обступающий конников со всех сторон. В свете солнца, проникающего сквозь густые ветви, он был приветлив и весел. Птицы разговаривали в кронах на своём птичьем языке, ветер шептался с листьями, а солнечные блики, сновавшие по стволам деревьев, нежили шершавую кору своим теплом.
Ехали, не останавливались, молчали. Маг мурлыкал одну и ту же песенку. Скучали, дремали и снова, ехали. Дорога круто вывернула влево и лес оборвался, выводя их на широкий тракт. В месте, где они выехали, дорога была пуста, но впереди маячили три маленькие точки. По всему видно, всадники. Они быстро удалялись и много пылили.
Дорога, ведущая их вперёд, не удосужилась миновать столичный город и вела прямо в его многопудовые ворота, к его гнилой сердцевине – Торговой площади у внутренних крепостных стен. На её каменных плитах, осквернённых мусором, политых кровью и впитавших дух далёких предков, собирались все, кому было что рассказать и утаить, продать и купить, украсть, промотать, показать себя и найти тайное убежище.
Тракт был широкий и жутко пыльный. Проехали с час и народу на нём прибавилось. Повозки выворачивали с просёлочных дорог, скрипели, позвякивали колёсами. Всадники, обгоняли и мчались, окрикивая зазевавшихся пеших людей и конские копыта чеканили дорожную песню. Пыль поднималась столбами и не успевала опускаться на головы едущих и идущих торговцев и крестьян. Какой-нибудь лихой конный, опять поднимал её и она вилась, набиваясь в глотку и ноздри. Келла беспрестанно чихала, пока не прикрыла рот краем плаща. Наглотавшись пыли вдоволь, они, наконец, подъехали к воротам Славограда.
Ворота были запружены телегами, ездовыми и толпами дурно пахнущих людей, проведших в пути не один день. Все что-то тащили, несли на плечах, в корзинах, в коробах, везли в повозках, запряжённых лошадьми, волами или людьми. Все рвались внутрь, к площади, рваными башмаками, пыльными сапогами, разношенными лаптями и босыми ногами.
Городские ворота гостеприимно распахивались перед друзьями, соседями, соседями соседей, добропорядочными людьми и тайными врагами, лишь бы в казну королевства падали, наполненные золотыми и серебряными монетами, кошельки. Благодаря добровольной или не совсем добровольной плате, королевская крепость, на многие тысячи миль окрест, была единственной цитаделью, способной дать достойный отпор любому врагу. Одним словом, Оберег, с его высокими круглыми и просторными башнями, хранил короля, его подданных и всех, кого здесь считали друзьями.
Бремя власти в Обереге, взвалил на себя, не второй и не третий потомок нерадивого короля, а шестой – Сеслав Справедливый. Столице Светозарии повезло, после долгих лет мытарства с королями-глупцами и кровопийцами. Мудрый и дальновидный правитель, знающий цену истинному миру, царствовал справедливо и умно, за что и удостоился звания короля Справедливого, как и его дед Любомир.
Король правил, город жил, разводя и перекрещивая пути тех, кто уже вошёл в него и тех, кто, ещё стоял у его ворот, разглядывая виноградники, посаженные вокруг крепостной стены. Надо заметить, что, всадники и пешие, торопившиеся попасть внутрь до захода солнца, проезжали и проходили мимо, не замечая вьющихся лоз и аппетитных гроздей, и не спрашивали, зачем они тут растут, но только, не Силаний Бочка. Ведя лошадь, несшую лёгкую всадницу, он не сводил глаз с виноградной лозы, вьющейся, казалось, прямо перед лицом. Его глаза горели бледным огнём, изнурённые ходьбой, ноги плохо слушались.
Изнывающий от голода, он судорожно глотал слюну и, улучив минутку, свернул с дороги. Он, уже представлял себе, как янтарный сок и, налитая солнцем мякоть, обожгут его, ссохшийся от голода и жажды рот, но сильная рука мага уцепила его за ворот и вернула назад, и его уши вняли суровый голос со спины:
–Легче брюхо, легче путь. Толчок в шею, лишил всех надежд.
–Такое добро пропадает, – буркнул Сила, подчиняясь густому потоку, идущих вперёд, людей.
Двум всадникам, с грузным привесом, именуемым себя Силанием Бочкой, въехавшим в гостеприимные ворота Славограда, не было нужды идти на поклон к градоправителю и привлекать внимание. У одного их них, здесь было серьёзное дело, требующее смекалки и выдержки, двое других всадников шли туда, куда им велели.
Оставив Келлу и Силу на краю многоликой, шевелящейся, как муравейник, площади, Яра отправился по своему делу, но прежде, наказал свои спутникам:
–Сидите здесь и не высовывайтесь, и не верьте глазам своим, тогда всё будет хорошо. У меня – дело, да и лошадь нужна.
–Что он имел в виду? – спросил Сила, как только Яра удалился.
–Не знаю, он всегда говорит загадками. Иди, разбери его, – ответила Келла, разглядывая окружение.
Базарная площадь предстала серой неопрятной, замусоренной. Неорганизованное построение прилавков и лотков, не имело формы. Разбросано-навалено. Пришли первыми, поставили, где заблагорассудится, другие, где придётся, а третьи – сгрудились-потеснились.
Пришли стоять и выкрикивать, торговаться и стараться больше продать, иначе, зачем быть здесь. Звон монет оправдывает всё: неудобства, тесноту, удушливую смесь запахов животных и людей. Раньше, их сглаживали ароматы специй, но сейчас их не было. Купцы из Замории перестали приплывать.
Торговые люди и те, кто насмехается над ними – воры ищут наживы, а остальные – выгоды, помня, что скупой платит дважды.
Площадь гудела, словно улей, разбуженный с раннего утра и гудеть ему до заката, пока не поднимут мост и не запрут ворота, а ярко одетые глашатаи с медными трубами, не объявят завершение торгового дня.
Деревянные клетки со зверьми и птицами, повозки с овощами и фруктами, хлебные и мясные лавки, загораживали часть площади и Сила всё время выглядывал из-за баррикады бочек, за которой их оставил маг. Теперь, он вглядывался в прилавок, где торговали хлебом и урывками слышал недружелюбный разговор продавца и покупателя.
–Слышишь, Келла, его называют лесным человеком. Вон того, что торгует хлебом, – говорил Сила, теребя Келлу за рукав.
–Откуда в лесу хлеб заведётся на продажу. Они что его из травы пекут, – осадила девушка друга. – Что бы там не говорили, держись от всего подальше. Неизвестно на что способна эта разношёрстная компания.
–Чёрт меня, дери, они такие же, как мы. У них нет хвостов и клыков и шерсти нет, – не прекращал Сила. – Ты видишь волосатых людей? Всё – сказки. Люди, как люди и не отличаются от нас.
Тот, о ком шла речь не торговал хлебом. Его сосед по лавке ушёл ненадолго и лесной человек присматривал за его хозяйством.
Келла молчала, её внимание привлёк странно одетый человек. Его чёрный плащ волочился по земле, голову прикрывал капюшон, низко опущенная голова не давала рассмотреть его лицо. Он, словно что-то вынюхивал, осторожно пробираясь сквозь шелестящую толпу. Он, словно плыл по камням площади, а не шёл по ней, как все остальные люди.
–Есть хочется, а оттуда такой запах, что скулы сводит и желудок зажимает. Пойду, попробую договориться.
–Не смей, – прошептала Келла, но было поздно. Сила покинул убежище и резво, как никогда, вот что делает голод, двинулся к хлебной лавке.
–Куда тебя понесло, упрямый осёл, – негромко, вдогонку, крикнула Келла, но голодный Сила, замороченный запахом еды, не слышал её.
О чём говорили продавец и покупатель, которого представлял её друг, Келла не слышала, но по изменившемуся и не в лучшую сторону, лицу человека за засаленным прилавком, поняла, что назревает ссора. Сила снял, видавшую виды куртку и протянул её торговцу хлеба, но тот отшвырнул её и наотмашь ударил незадачливого менялу по лицу. Сила, лишь пошатнулся и тут же бросился в драку.
Лицо мужчины, нанёсшего удар, помрачнело, и острые клыки выступили из, ставшего огромным, рта, а лицо и руки начали быстро покрываться густой шерстью. Сила отпрянул от прилавка, запнулся о выступающий камень площади и упал, широко раскинув руки. Разъярённый мохнатый человек бросился к юноше, и Келла не выдержала, метнулась на помощь другу.
Она была совсем рядом, как, прямо из недр земли вырвался густой столб чёрного дыма, обёрнутый в плащ. Он подхватил Келлу и швырнул её к стене винных бочек и те, издавая сильный грохот, раскатились по каменным плитам площади, сбивая с ног женщин, детей и всех, кому не повезло в этот день. Чёрная масса кружила над площадью, хватая людей и животных и, поднимая их в воздух, швыряла на камни площади. Неожиданное происшествие остановило драку лесного человека и Силы и парень кинулся к Келле.
Всеобщая паника охватила всё пространство площади: Лошади срывались с привязи и неслись, снося на своём пути лавки с провизией. По земле катились сочные плоды, упругие корнеплоды и всюду, краснели, желтели и багровели пятна, растоптанных людьми и лошадьми, фруктов и овощей. Ржание лошадей, истошные крики женщин, плач детей и страшный клёкот, смешались в единый оглушительный гул.
Сила, изрядно намятый мохнатым существом, ощупывал голову Келлы и, переживая за неё, спрашивал:
–Как ты? Больно? Всё цело?
–Цело, если дерёшься умело, а нам обоим надрали задние места, – попыталась пошутить она и шутка удалась. Ещё, не переживший страх и волнение, Сила улыбнулся, потирая шишку на лбу, добавленную к пожелтевшему синяку под глазом.
–Сзади, – крикнула Келла и быстро вскочила на ноги.
Сила обернулся и медленно приблизился к Келле, закрывая её собой. Чёрный густой туман опускался прямо перед ними, и его бесформенная масса обретала очертания человеческой фигуры.
–Пошла прочь, бесовская нежить! Покажи свою закопчённую рожу, и я разобью её вдребезги, – пригрозил Сила, сжав кулаки у груди.
Чёрная фигура колыхнулась, и Келла обомлела, увидев её лицо – пустоту, затянутую чёрной паутиной, внутри которой клубился чёрный дым. Прижавшись к Силе, она медленно вытащила нож, и кровожадная тварь кинулась навстречу.
Вовремя подоспевший Яра, прикрыл их, и яркий луч света сорвался с его вытянутой руки. Освободившись от не своей и не нужной одежды, чадящий хвост взмыл вверх, и Яра крикнул, подталкивая Келлу и Силу:
–Бегите. Бегите быстрее.
Они бежали, не считая улиц, подворотен, узких проходов, всё время, натыкаясь на многочисленных и редких прохожих, пока не очутились на пустынной улице, в конце которой их ждал каменный тупик.
– Дальше некуда, – проговорил Сила и страх сковал обоих. Обернулись разом, оба и увидели мага. Он подходил, по пути стучась в каждую попавшуюся дверь, но их не открывали, словно вся улица вымерла.
И Тень настигла их. Вывернув из-за угла чёрным сгустком, она схватила Келлу и подбросила её вверх. Сила кинулся вперёд, надеясь поймать свою подругу, но сгусток, схватил его и поволок по каменной мостовой, выворачивая следом, грубые серые камни и поднимая столбы пыли. Яра поймал Келлу у самой земли, сунул ей в руки длинный матерчатый свёрток и одним большим прыжком над тротуаром, настиг Силу. Выхватив его у озверевшей твари, которая трясла его в воздухе, Яра поставил его на землю. Рывком сорвал с себя серебряный шнурок, что подпоясывал широкие штаны и тот развернулся в меч. Поднял руку и рубанул по центру чёрного сгустка. Издав громкий треск, похожий на клёкот хищной птицы, две её части метнулись за дом, таща дымящиеся хвосты, и исчезли из поля зрения.
Келла вытирала окровавленное лицо Силы, лежащего на земле, краем рукава и приговаривала:
–Всё хорошо. Оно не вернётся. Яра с нами.
–Хорошо, когда гривну нашёл, а я, похоже, нашёл что-то другое. Везёт же мне, сегодня. Эта тварь, чуть душу из меня не вытрясла.
– Пусть трясёт грушу, а ты береги душу, – подыграла Келла и успокоила. – Ты – сильный, а рана на голове затянется. Она не глубокая, крови больше.
–Идёмте, – сказал Яра, вытирая черноту с меча о рукав серого дорожного плаща. – Быстрее, Лихоман вернётся, надо укрыться. Придерживая Силу, он подвёл его к дощатой двери и постучал. Стук в неё ничего не дал и Яра высадил дощатую дверь плечом.
В маленькой, с низкими закопчёнными потолками, за дощатым, разбитым временем, столом, сидела семья из пяти человек. Дети, в дряхлой, но чистой одежде, хлебали вязкое серое месиво. Мужчина в несвежей рубахе, видимо, глава семьи, наламывал куски несвежего, как и его рубаха, хлеба. Женщина в старом вышитом переднике, чистая, опрятная и ясноглазая, видимо, хозяйка дома, хлопотала у очага, от которого несло запахом пареной репы.
–Простите, за внезапное вторжение, но мы ищем безопасный проход за пределы города и я полагаю, что вход в него здесь, – вежливо изрёк Яра, глядя на отца семейства. Мужчина молчал. Яра двинулся вперёд и опрокинул кадку с водой, стоящую на лавке у огня. Пламя в очаге погасло. Семейство молчало и только самая младшая девочка с русыми волосами, тихо призналась:
–У нас больше нет дров.
–Ничего, дитя, это поправимо, – мягким голосом сказал Яра и пристальным взглядом зажёг огонь. Девочка всплеснула руками и они, тоненькие и белые, точно чистейший мрамор, прикрыли её маленький рот.
–Так, где вход? – спокойно повторил Яра.
–Я покажу, – торопливо, сбившимся голосом проговорил мужчина и так же торопливо двинулся в другую комнату.
Отодвинув старинный облезлый шкаф, он указал на лаз, затянутый паутиной.
–Идите, – скомандовал маг и, дождавшись, когда его спутники прошли внутрь, положил в ладонь мужчины несколько золотых монет, а после, пристально посмотрел в глаза:
–Плата, за причинённые неудобства. Затем, он пригнулся, так низко, насколько позволял его стариковская спина и вошёл в темноту лаза, навсегда исчезнув из дома и из памяти, оторопевшего от удивления главы семейства.
Тоннель, ведущий к спасению, не пугал своей темнотой, но причинял некоторые неудобства. Запинаясь о выступающие камни в земляном полу, натыкаясь на холодные и мокрые стены, беглецы двигались медленно. Маг, уже, возглавивший шествие по подземелью, зажёг три огня, поместив их в ладони Келлы, Силы и свою ладонь, в которой, собственно, он и появился.
– Ноги бьём, шишки набиваем. Сразу нельзя было огонь зажечь? Бубнил под нос недовольный защитник.
С удивительными факелами, вызвавшими восторг у Келлы и полное безразличие у Силы, оттого, что его голова и тело, недавно бороздившие городскую улицу, болели и ныли, словно по нему прошлись копыта и колёса конной упряжки, они прошли остаток пути в тоннеле и вышли наружу.
Луч заходящего солнца, ударивший по лицам, сообщил о том, что тоннель закончился и был принят, как знак недоброго завершения дня, взявшего гораздо больше, чем предполагали наши герои.
Оказавшись на свежем воздухе, вдали от площадного шума и клёкота Лихомана, маг не устроил привала, а вглядываясь в, начинающую сереть даль, сказал:
–Скоро стемнеет, надо добраться до леса, а за ним – Серебряное море. Нам туда. И двинулся по склону, к далеко зеленеющему лесному косяку. – Да, – обернулся он, – держитесь тропы и осторожно, всюду ловушки.
Хорошо протоптанная тропа бежала по косогору, петляла и извивалась по низине в болотистые места, где не всюду нога ступит, а где ступит, там просочится в след мутная вода. Выпрямившись, она врезалась в узкую полосу, отживающего век кустарника. Там, за ней, начинался лес. Туда и вёл Яра своих спутников.
Пока, шли виноградником, не ловушки беспокоили нашего, вечно голодного героя. Он думал о том, что ещё несколько шагов и виноградник закончится и его янтарные грозди, налитые солнцем, останутся позади. Сила помнил, как на пути в город, Яра оттащил его от виноградника и желание, сделать наперекор, поглотило его. Слегка отстав, он ринулся к вьющейся лозе и уцепился за спелую гроздь. Под ногами, что-то треснуло, и громкий крик огласил косогор.
Маг, понимающий, что произошло, кинулся на выручку, и Келла, понимая, что её друг влип в неприятность, поспешила следом. Наш неудачливый, в последнее время, друг висел над глубоким рвом, ухватившись руками за земляной ком, густо проросший травой, поэтому он ещё не рассыпался и вопил:
–Эй, добрые люди, я здесь, – и потом, – Яра, Келла, вытащите меня, – и затем, – вы что оглохли. Умереть мне, голодному.
Прокричав, он мельком, взглянул вниз и его голос пропал, когда он увидел острые деревянные колья, густо насаженные в дно рва, залитое грязной водой.
Маг, уже некоторое время стоял над ним и не торопился выдавать своего присутствия, но когда комья земли посыпались под руками жертвы, Яра протянул руку и крикнул:
–Хватайся.
Первый раз оказался неудачным, а второго не представилось. Руки Силы соскользнули и он, непременно бы, полетел вниз, но маг, откинув посох, согнул своё туловище, почти пополам и успел схватить его за руку. Одним рывком, он вытащил его наверх и поставил на ноги.
–Ущипните меня в живот. Я цел? – выдохнул Сила, глядя на колья, что могли проткнуть его и страх засосал под ложечкой.
–Упрямая ослиная голова. Тебе было мало содранной шкуры, так ты решил и голову потерять. Я же, сказал, всюду, западни или твои уши забила дорожная пыль, – отчитал упрямца Яра Великодушный, поднял палку и быстро вернулся на тропу.
Вода, заливающая дно рва, круто забурлила, поднялась и выплеснулась за края рва, окатив ноги того, кому следовало слушать наставления старших.
Мага шагал бодро и размашисто, дети шли следом, едва поспевая за ним и не теряя из виду.
–Келла, а сколько лет нашему магу? Знаешь? У меня, скоро ноги отсохнут, а он идёт, не угонишься, – поинтересовался Сила, обмахиваясь большим листом лопуха.
– Не знаю, но думаю, что немало. Клемент Заноза рассказывал, что во времена Великой битвы, один седовласый старец поставил перед врагом огненную стену и те отступили. Думаю, что это был Яра. Видел, как он с огнём управляется.
–Да, не простой он старичок, только мы ему, как обуза: ни за себя постоять, ни ему помочь. Сила тяжело вздохнул.
–Если бы, знать, что на тебя навалится, то и приготовиться можно, а тут, такое, – словно стыдясь и оправдываясь, проговорила Келла.
–Точно, не подстелешь соломки, не видя кромки, – услышали они голос Яры и тотчас, наткнулись на него.
Видно, он уже давно остановился на дороге и, глядя на развесистый дуб, поджидал их. Недалеко, под зелёными шатрами деревьев горел костерок. Языки оранжевого пламени колыхались, словно приветливо кивали и приглашали к отдыху. Келла, видя костерки, улыбнулась и про себя отметила: Заранее позаботился. Ругает нас и заботится тут же. Видно, хороший он человек.