Дина

10

В отличие от мероприятия, прошедшего накануне, на встречу с друзьями Ильдара наряжаться я не стала и даже косметикой пренебрегла. Волосы забрала в хвост, надела простые джинсы с футболкой. Во-первых, было лень, во-вторых, кто знает, к какому сорту девушек принадлежит эта Аня. Вдруг из тех, кто ревностно относится к любому женскому имени в записной книжке своего нового парня. Моя цель на сегодня – не столько провести время с другом и покатать шары, сколько с ней подружиться. Общение с новыми людьми – это то, что мне сейчас нужно.

– Всем привет! – весело говорю я, оглядывая компанию из пяти человек, среди которых есть Ильдар и уже знакомые мне Вадим и Ирина. Коренастого парня с серой бейсболке я вижу впервые, как и хрупкую шатенку, похожую на школьницу-выпускницу, благодаря наивно-любопытному взгляду, вздернутому носу в веснушках и торчащим ключицами.

– Пришла-таки! – Поставив на стол бутылку, Ильдар по-приятельски треплет по голове и, приобняв за плечи, разворачивает к остальным. – Товарищи, кто не знает – это Дина. С этой парочкой ты уже знакома, – он кивает на улыбающихся мне Вадима и его жену, – крепыш в кепке – это Рома, он, кстати, талантливый программист, а это Аня.

– Очень приятно, – говорю я скорее для Ани, на чьем лице застыло все то же выражение детского любопытства, приправленного смущенной улыбкой.

Я не совсем так ее себе представляла. Вернее, совсем не так. Воображение рисовало избранницу Ильдара дерзкой красоткой с уверенным взглядом. По крайней мере, именно такие девушки крутились возле него в прошлом. С другой стороны, ни с одной из них, включая меня, у него по итогу не сложилось, так что, возможно, действуя от противного, он все делает правильно.

Вынырнув из-под руки Ильдара, который, казалось, забыл, что на нас смотрит его девушка, я усаживаюсь рядом с Романом.

– Не помешаю? – шутливо я у него, подтягивая к себе меню.

Вести себя весело и непринужденно получается безо всяких усилий. За столом собрались мои сверстники – простые и понятные. Нет необходимости заглядывать им в глаза, чтобы считать реакцию, нет нерационального смущения. И сердце бьется ровно, без всяких скачков.

– Можно мне пива, пожалуйста, – прошу я у парня-официанта с пирсингом на лице и забитыми рукавами.

– Пива? – Ильдар шутливо играет бровями. – Что это с тобой, Динуля? Ты разве его пьешь?

– Пью иногда под настроение, – сдержанно отзываюсь я, бросая взгляд на Аню, скромно потягивающую через трубочку что-то ярко-красное, напоминающее лимонад. – Ань, а что это такое ты пьешь?

Огромные детские глаза сосредотачиваются на мне, транслируя легкое замешательство. Девушка Ильдара будто не ожидала, что я могу обратиться лично к ней. И если меня не подводит зрение, на ее щечках-яблочках даже появился легкий румянец.

– Это вишневый эль, – тонким, под стать ее внешности голоском, отвечает она, – Ильдар мне заказал. Я просто пиво не очень люблю.

– Черт, надо было такое же заказать, – досадливо морщусь я, стукая кулаком по столу. – Выглядит вкусно.

Я ловлю себя на том, что немного перебарщиваю, играя роль разбитной подружки, далекой от флирта и наличия женского обаяния. Уж слишком мне хочется показать этой милой дюймовочке, что Ильдар нисколько меня не интересует. Хотя рядом с этим воплощением робости и скромности мне и не нужно особо напрягаться. Достаточно просто оставаться собой – разница и без того будет заметна.

– Так давай я тебе закажу, – встревает Ильдар, моментально вскидывая руку. – Борис! Поменяй, пожалуйста, девушке пиво на эль! Вишневый!

Я глубоко вздыхаю. Ну Ильдар. Я тут изо всех сил стараюсь расположить к себе его девушку, а он образ рыцаря в сияющих доспехах никак не может изжить.

– Хороший тебе парень достался, – подмигиваю я Ане. – Настоящий джентльмен. Как вы кстати познакомились?

Порозовев, она мечет в Ильдара смущенный взгляд и тоненько пищит:

– В кофейне. Я сделала заказ, а парень, стоящий за мной, не дал его оплатить.

– Парень – это Ильдар, я так понимаю?

– Да. Пришлось пригласить его за стол. Мы разболтались, а потом он довез меня до дома.

Я не могу перестать умиляться. Эта Аня милее любого котенка или пушистого домашнего кролика. Такую хочется лелеять и оберегать. Правда лично мне пока сложно представить, как заниматься с ней чем-то настолько порочным и грязным, как секс, но думаю, Ильдар эту проблему для себя решил.

В подтверждение моих мыслей Ильдар притягивает ее к себе и ласково целует в висок. Мы встречаемся взглядами, и я ему улыбаюсь, давая понять, что очень за него рада. Я действительно рада. Пока я отчаянно пыталась покорить его брата, а потом так же отчаянно его забыть, Ильдар преуспел в построении личной жизни.

– А вы давно знакомы, да? – с любопытством спрашивает Аня без всякого намека на ревность. – Были соседями, насколько я поняла.

– Да, мы дружили, что называется, в десна, – отвечает за меня Ильдар, посмеиваясь. – И все Динины родственники меня обожали. Мама Дины даже тайно мечтала, что когда-нибудь мы поженимся.

Я чуть элем не давлюсь: нет, он точно делает это специально! Лицо Ани, к счастью, остается невозмутимым, что только повышает ее акции в моих глазах. Молодчина.

– Еще мама мечтала, что я стану врачом, но мы все знаем, что ее желанию не суждено сбыться. – Подняв бокал над столом, я весело предлагаю: – Ну что, давайте чокнемся за классный вечер.

– Наконец-то, – ворчит сидящий рядом Рома. – А то я думал, мы весь вечер будем только вас троих слушать.

Все смеются, и я громче всех, причем делаю это совершенно искренне. Кажется, месяцы великой депрессии все же подошли к концу, и старая Дина вернулась.

Спустя двух часов шуток и болтовни наша компания вываливается на улицу. Меня немного штормит от двух бутылок выпитого пива, но настроение по-прежнему отличное. Роман, попрощавшись, уходит – он живет в квартале отсюда, Ирина с Вадимом садятся в свой Вольво – среди них есть трезвый водитель, а я, Ильдар и Аня остаемся втроем ждать такси.

– Ты зачем еще одну вызываешь? – хмурится он, глядя мне через плечо. – Аня здесь неподалеку живет. Она выйдет, потом проедем через тебя.

– Спасибо, не нужно, – твердо говорю я, подтверждая заказ нажатием кнопки.

Ильдар выглядит недовольным, и мне приходится успокаивающе потрепать его по плечу.

– Хватит за меня беспокоиться, – говорю я с улыбкой, так, чтобы не слышала Аня. – Я взрослая девочка и могу сама добраться до дома. Тебе теперь есть, о ком позаботиться. Кстати, отличный выбор. Одобряю.

После короткой заминки Ильдар, будто сдаваясь, отступает назад и притягивает Аню к себе. Перестав смотреть в телефон, она со счастливой улыбкой утыкается ему в подмышку. Мой взгляд падает на розовый чехол в ее руке и меня невольно разбирает смех. На нем изображены кролики.

11

Два подряд выхода в свет меня оживили, что становится совершенно ясно, когда я, вместо того, чтобы пойти на тренировку, вдруг спонтанно записываюсь на стрижку и окрашивание волос и пропускаю следующую ради похода по магазинам, неожиданно осознав, что сто лет не обновляла гардероб.

– Ты сегодня без спортивной сумки, – замечает Диляра, которая спустя неделю молчаливого и абсолютно бесполезного бойкота сдалась и снова со мной заговорила.

– Да, – подтверждаю я, подкрашивая губы. – Сегодня по плану шоппинг.

Вернув помаду в косметичку, я оглядываю себя на предмет пригодности для прогулок по торговому центру и ловлю в отражении ее наблюдающий взгляд. В нем все еще читается то самое выражение ожидания, красноречиво говорящее «Ну что, тебе стоит меня с собой пригласить?»

Пригласить Диляру с собой мне ничего не стоит. За время нашего не общения я успела отдохнуть и вполне смогла бы пару часов побыть заботливой мамой, которая развлекает заскучавшую дочурку. Проблема в том, что этот вечер я хочу посвятить именно себе, в полной мере наслаждаясь проснувшейся жаждой к жизни. А Диляре, опять-таки, пора обзавестись новыми друзьями.

– До завтра, – говорю я на прощанье, сделав вид, что немая мольба в ее глазах осталась незамеченной. Говорю максимально доброжелательно, чтобы стало понятно: никакой обиды или зла я не держу. Просто я эгоистка, не склонная брать на себя ответственность за настроение и досуг других.

Сегодня даже солнце, которое, казалось, забыло о своих обязанностях, много дней не появляясь из-за облаков, весело светит в лицо, вторя моему настроению. Выйдя из такси, я не могу перестать улыбаться. Вот так, без причины. Просто потому что я снова хочу купить себе новую вещь, и мои волосы с новой стрижкой выглядят блестящими и ухоженными.

Может быть, мне стоило взять себя в руки раньше, и тогда период реабилитации после болезни, именуемой «Камиль», не затянулся бы на месяцы? Ответ однозначен: нет. Мне нужно было действовать именно в таком порядке, чтобы правильно прожить наше расставание. Деприть дома, отвлекаясь выдуманной телевизионной историей, не доедать, потому нет аппетита, злиться на него и на себя, вспоминать лучшие моменты наших отношений и тут же перебивать их худшими. Стиснуть зубы, заставив себя снова посещать тренировки, и убедить себя в том, что ходить в кино одной – это вполне нормально.

Все это того стоило, если я могу улыбаться солнцу искренне, как сейчас. Даже несмотря на то, что он мне так и не написал.

– Можно вот на тот комплект поближе взглянуть? – Я указываю девушке-консультанту на манекен, облаченный в кремовые стринги и бюстгальтер. – Только мне с размером нужно помочь.

В отдел нижнего белья я заглянула не случайно. Никакого интима у меня не намечается, а этот роскошный итальянский кружевной дуэт увижу только я дома перед зеркалом. И это на сто процентов меня устраивает. Сегодняшний шоппинг – только для меня, любимой, и для моей окрепшей пятой точки. За количество приседов, совершенных ей за последние пару месяцев, она заслужила подарок.

Белье подходит мне идеально, и я, еще более довольная собой, оплачиваю товар на кассе и направляюсь в отдел электроники. Сегодняшняя солнечная погода подвела меня к необходимости обзавестись новой моделью беспроводных наушников. Будет здорово гулять в парке, слушая любимую музыку в улучшенном качестве.

Не знаю, что именно заставляет меня, не дойдя до входных рамок, повернуться. Возможно, бойкий и очень знакомый детский голос, а возможно – аромат знакомого густого парфюма, от которого наэлектризовываются нервные и вкусовые рецепторы.

– Пап, ну мы не успеем ведь! Я хочу посмотреть рекламу…

Покрепче впившись в атласные ручки пакета с бельем, я ошарашено смотрю на Карину и ее отца, стоящих не более, чем в трех метрах от меня.

– Привет, – выговариваю я, когда взгляд Камиля безошибочно находит меня и, по привычке смерив с ног до головы, останавливается на лице.

– Привет.

Он говорит что-то еще, но его слова тонут в визгах Карины.

– Смотри, это же Дина, пап! А ты что здесь делаешь?! Мы идем в кино и уже опаздываем. Я хочу посмотреть рекламу, а папа не хочет. Пойдешь с нами?

Я забываю про наушники и про пакет с бельем, болтающийся у меня в руке. Не прекращая улыбаться пританцовывающей Карине, я говорю, что тоже люблю смотреть рекламу, но в кино с ними, к сожалению, не пойду, потому что у меня другие планы. Камиль молча наблюдает за нашим диалогом, предпочитая в него не вмешиваться. И лишь когда Карина непринужденно интересуется, скоро ли я приду к ней в гости (месяц назад они с папой ездили отдыхать, и у нее появилось много новых рисунков), берет ее за руку и говорит, что если она и дальше будет меня задерживать, то они точно опоздают на фильм.

– Хорошего просмотра, – говорю я, скопировав тот же непринужденный тон, которым час назад попрощалась с Дилярой.

– Увидимся.

Бросив на меня финальный взгляд, Камиль ведет дочь к эскалатору.

Я же, вместо того, чтобы продолжить свой путь к наушникам, наматываю один бесцельный круг по этажу, после чего сажусь в кофейню. Наверное, это тоже неизбежная часть процесса излечения – чувствовать себя сбитой с толку из-за встречи с ним. Красивое белье, стоящее в ногах, уже не вызывает такой восторг, а на дальнейшие прогулки в поисках новых шмоток нет ни желания, ни сил.

Зато факт того, что он больше не написал, вновь ранит. Как и то, что так быстро ушел, не обменявшись со мной и парой дежурных фраз.

12

Следующим утром я буквально заставляю себя надеть новый кружевной комплект, а потом еще минут десять стою перед зеркалом, уговаривая насладиться его присутствием на теле. Вот парадокс: белье сидит на мне так же хорошо, как и вчера, но это не приносит мне и толики радости или удовлетворения, призванных задать позитивное настроение на весь предстоящий день.

Вздохнув, я натягиваю поверх рубашку и брюки и, пару раз мазнув тушью по ресницам, вызываю такси в «Холмы». Как ни болезненно признавать, не такой уж я оказалась самодостаточной, неуязвимой и сильной, раз до сих пор не могу зажить счастливо, как и прежде. Все заверения интернет-психологов о том, что зрелая личность, не моргнув глазом, исключает обидчиков из жизни и продолжает порхать по ее солнечным полям легкой бабочкой – хрень собачья. В подушку ночами я, конечно, не вою, но накрывает иногда – будь здоров.

Наверное, все это происходит потому, что Камиль, по большому счету, моя первая большая неудача в личной жизни. Он сумел заинтересовать меня, как ни один из предыдущих партнеров, и стал первым, над кем мне так и не удалось ощутить превосходства. И я, привыкшая к негласному главенству, питаемому уверенностью в собственной привлекательности, словно с размаху влетела в каменную стену. И хотя синяки и ссадины от столкновения уже почти сошли, то здесь, то там до сих пор ноет. Если кто-то не готов состоять в отношениях – это, безусловно, его право, которое не требует дополнительных пояснений, но… Черт, как же иногда хочется получить эти самые пояснения и желательно не только в устной, но и в письменной форме.

«Привет! Сегодня вечером той же компанией встречаемся в боулинге. Ты как?»

Это сообщение от Ильдара приходит, когда я сижу в такси, напоминая о том, что сегодня пятница.

Не имея ни малейшего настроя на веселье, я собираюсь выключить экран, но вовремя даю себе оплеуху. Эй, да что с тобой? Откуда взялась тяга к обесцениванию таких важных вещей, как приятный досуг, дружба, и потрясающее белье, идеально подчеркивающее крепкую задницу? Разве не обидно, что Камиль как ни в чем не бывало ходит в кино и умудряется даже выглядеть замечательно, в то время как ты лишаешь себя дара наслаждения жизнью?

«Напиши, во сколько вы собираетесь. Я немного подумаю, но, скорее всего, приду».

Отправив ответ, я пару секунд сижу без движения, а потом направляю на себя камеру, вздергиваю подбородок и делаю селфи. Оцениваю тон кожи и выражение глаз, удаляю и повторяю манипуляцию снова. На этот раз получается лучше: взгляд уже не такой хмурый и воинственный, и фотография мне нравится.

Видишь, – проговариваю я про себя. – Ты – все так же Дина, уверенная в себе, симпатичная и умная. И ты не можешь отвечать за неразбериху, творящуюся в головах у других. Их проблемы и предпочтения никак не должны на тебя влиять.

Войдя в рабочий кабинет, первое, на что я обращаю внимание – это незнакомый сладковатый аромат парфюма, пропитавший воздух. Второе – это то, что волосы Диляры, сидящей за компьютером, уложены локонами, а лицо накрашено.

– Доброе утро, – спрятав улыбку, здороваюсь я. – Отлично выглядишь.

И нет, прихорошилась она точно не ко дню своего рождения. Он у нее, если меня не подводит память, не раньше, чем через пару месяцев.

– Спасибо, – сухо откликается она, продолжая барабанить пальцами по клавиатуре.

Несмотря на не слишком теплый прием, я чувствую удовлетворение и легкую гордость за нее. Это как раз то, о чем я говорила: она решила сама менять свою жизнь.

Чудеса продолжаются и дальше, когда с наступлением перерыва, Диляра первой покидает кабинет, не проронив ни слова. В зале ресторана ее тоже не находится, из чего я делаю вывод, что обедать она будет где-то еще. Мысленно пожелав ей удачи, я заказываю привычный бизнес-ланч, состоящий из первого и салата, и утыкаюсь в телефон, чтобы изучить статью из курса по продвижению бренда, который не так давно оплатила. Увлекаюсь настолько, что не замечаю приближающихся шагов, и испуганно подпрыгиваю от раздавшегося над столом «Привет».

Подняв глаза, чувствую, как сердце екает. Вчера Камиль не удосужился сказать мне и пары фраз, а сейчас стоит рядом и смотрит так, будто я что-то ему задолжала.

– Привет, – здороваюсь я, машинально расправляя плечи. – Приехал на халявный бизнес-ланч?

Острота вылетает из меня незапланированно. Я совсем не ожидала его увидеть, и ляпнула первое, что пришло на ум.

– Вроде того, – кивает он с легкой усмешкой и трогает спинку стула. – Присяду?

Тысячи вопросов одновременно выстреливают у меня в голове, но вместо поисков ответов на них, я пожимаю плечами. Небрежно так.

– Садись, если угодно.

Телефон мне приходится отложить, потому что Камиль моментально опускается напротив и, подозвав официанта, несколько раз тычет пальцем в меню. То есть он действительно собрался обедать вместе со мной.

– Как дела? – интересуется он, как только Толик уходит. Голову при этом склонил вбок и разглядывает меня так, будто не видел пару лет.

– Хорошо, – балансируя между сухостью и приветливостью, отвечаю я. – Как вчерашний фильм?

Не уверена, что он заслужил проявления хоть малейшего интереса в адрес своего досуга, но сказанного уже не воротишь. Я просто пока не знаю, как себя с ним вести. И в этом, кстати, нет моей вины – просто кто-то подает слишком смешанные сигналы. В один день хочет поговорить, в другой – смотрит на меня, как на чуму, в третий вдруг претендует на совместную трапезу. Биполярное расстройство у него, что ли? Если так, то, пожалуй, стоит поблагодарить боженьку за то, что отвел.

– Главное, что Карине понравился, – отвечает он все с той же легкой полуулыбкой. – Ты же помнишь, что я не большой любитель кино.

Я невольно скриплю зубами. А вот это к чему? «Ты же помнишь»? Может быть, и помню, но предпочла бы забыть.

– Вижу, ты сегодня в хорошем настроении, – не сдержав язвительность, замечаю я в ответ.

– Почему так решила?

– Никак не можешь перестать улыбаться, что тебе не свойственно.

Улыбка на лице становится шире, а глаза, как бы мне не хотелось этого замечать, знакомо теплеют.

– Есть такое. Просто забавно выходит: ты так торопилась уволиться из автосалона, а Булат продал мне долю в этом ресторане.

13

Хорошо, что мне не успели принести суп, иначе белая скатерть, как, впрочем, и рубашка Камиля были бы безвозвратно испорчены. Он теперь владеет рестораном?!

– Круто… – выдавливаю я из себя, спустя паузу, растянувшуюся на долгие секунды. – Надеюсь, доля стоила тебе не слишком дорого, потому что рентабельность здесь невелика.

– Насколько я знаю, Кокорин тебе еще несколько месяцев назад поручил проект по его продвижению. Неужели все твои труды безрезультатны?

– Удивительно, что ты задаешь все эти вопросы именно сейчас, а не перед принятием конечного решения о покупке, – сухо говорю я, ища глазами запропастившегося официанта. Постоянный зрительный контакт дается мне с трудом.

– У нас с Булатом свои взаимозачеты, – не обращая внимания ни на мой тон, ни на мою язвительность, благодушно парирует Камиль. – В накладе в любом случае не останусь. Так как твои дела?

– Дела у меня отлично, и станут еще лучше, если мне наконец принесут суп. Я планировала быстро поесть и немного прогуляться.

– Не слишком-то ты рада меня видеть.

Глубоко вздохнув, я сверлю взглядом его переносице, всем видом давая понять: «А ты как хотел?».

– В следующий понедельник будет собрана планерка с обсуждением планов и предложений относительно дальнейшего развития ресторана, – говорит он, продолжая игнорировать мой явный вызов. – Не хотелось бы выстраивать наши рабочие отношения с нуля из-за прошлых разногласий.

Мне едва удается не фыркнуть ему в ответ. Внутри неприятно щемит. С недавних пор каждое неосторожное слово стало иметь значения. Из-за прошлых разногласий. Вот так просто мы стали прошлым, не требующим пояснений.

И я, черт подери, это и сама понимаю, но слышать это от того, кто и явился причиной тех самых разногласий, больно. А еще больно, что за каких-то пару месяцев я стала такой ранимой и иррациональной. Ау, мозги! Включитесь уже. Ну пожалуйста!

– Думаешь, закачу истерику? – Окунув ложку в принесенный суп, я скептически кривлю рот. Мне нравится, что голос в звучит спокойно и иронично, несмотря на эмоциональную абру-кадабру, творящуюся внутри.

– Нет, я так не думаю, – медленно произносит Камиль, оглядывая меня со значением. – Думаю, что для этого ты слишком умна и профессиональна.

– Комплимент оценила. Благодарю. Тогда к чему была эта ремарка о выстраивании рабочих отношений с нуля?

– Заказать тебе десерт?

Теперь мне хочется потереть ухо, чтобы убедиться, что я не ослышалась. Да нет, не ослышалась, иначе с чего бы ему улыбаться?

– Да что с тобой сегодня? – уточняю я, поморщившись. – Когда ты ведешь себя мило, то начинаешь меня пугать.

– Решил поднять тебе настроение.

– С моим настроением все более чем в порядке, – отрезаю я. – И проблем в выстраивании рабочей коммуникации у нас не будет. Так что не обязательно пичкать меня калориями.

А вот теперь я себе не нравлюсь, потому что откровенно огрызаюсь, демонстрируя уязвимость. Просто меня задевает и приводит в недоумение этот нетипичный способ нашего общения. Ведь именно я – легкая уверенная в себе фея, а Камиль – угрюмый немногословный бирюк. Так и хочется схватить его за грудки и рявкнуть: «Ну и по какому поводу у тебя такое хорошее настроение? Неужели до сих пор не дошло, какое счастье ты прое@ал?»

Однако, Камиль, невзирая на мой протест, уже подзывает официанта и просит его принести самый огромный и самый вкусный десерт.

– Ты кстати первая, кто узнал о продаже доли, – говорит он, когда Толик, окинув меня многозначительным взглядом, уходит. – Даже Кокорин еще не в курсе.

– Я должна почувствовать радость от оказанного мне доверия? Или это завуалированная просьба придержать информацию в секрете?

– Помнится, ты называла себя тщеславной, – глаза Камиля искрятся весельем. – Решил дать тебе повод ей побыть.

– Видимо, в нагрузку к десерту, – хмыкаю я и не выдерживаю: впервые за время нашего диалога улыбаюсь ему в ответ.

Сегодня он, и правда, очень милый. А еще он помнит всю словесную ахинею, которую я когда-то несла.

14

Как я не стараюсь убедить себя, что этот понедельник ничем не отличается от других, в преддверии обещанной Камилем планерки нервная система отказывается расслабляться. А иначе почему я уже в третий раз за последний час испытываю позыв навестить туалет? Который, кстати, находится довольно-таки далеко от рабочего кабинета, что делает походы туда особенно раздражающими. Половину сегодняшнего рабочего дня я потратила прогулки по коридору, а вторую – на мытье рук и на то, чтобы снять и натянуть брюки.

– Ну неужели Игоря Станиславовича увольняют? – расстроено сетует Диляра, забывшая о том, что решила держаться со мной независимо и холодно. В ее взгляде читается поистине детская растерянность: мол, пожалуйста, скажи, что это не так. И кстати, макияж и укладка по-прежнему при ней.

– Никто никого не увольняет, – успокаивающе говорю я. – Кокорин – талантливый руководитель. С чего я убирать? Скоро все наверняка прояснится.

– Но тогда почему планерку проводит Камиль Асхатович? – не сдается она.

Я шумно вздыхаю. Благодаря недавней встрече с Камилем ответ мне, конечно, известен, но то, что он известен мне, со стопроцентной вероятностью не известно Диляре. Поэтому странно с ее стороны адресовать мне такие вопросы.

– Давай все же подождем еще немного, – демонстрируя недюжинное терпение, предлагаю я. – Всего-то полчаса осталось.

Скорбно прикрыв глаза, Диляра возвращается в свое кресло, а я, воспользовавшись моментом, выскальзываю в коридор, чтобы вновь пойти туалет. Кажется, мой мочевой пузырь решил устроить личную забастовку на фоне кадровых перестановок.

Я и сама до сих пор не решила, как отношусь к тому, что Камиль купил долю в ресторане. То, что он был милым за обедом и даже раскошелился на десерт, никак не отменяет того факта, что в прошлом он причинил мне боль и в будущем между нами ничего не может быть. А если так, то видеть его хотя бы пару раз в неделю и поддерживать общение, пусть и сугубо по работе, – совершенно не нужное мне мероприятие.

Однако какая-то упрямая и точно не самая умная часть меня рада тому, что Камиль вновь появился в моем поле и слабовольно млеет, когда он делает завуалированные комплименты, шутит или смотрит так, как смотрел раньше: пристально и со значением. Это похоже на пытку зудом: расчесывание очага поражения никак не способствует излечению, но ты все равно отчаянно чешешь, чтобы хотя бы на пару минут испытать мазохистский кайф и небольшое облегчение.