Однажды на реалити-шоу

6

Камеры разворачиваются на меня, словно прожекторы, вызывая желание вновь опустить очки на нос.

– Ну что, номер три? – голос Егора-Игоря звучит требовательно. – Чего застыла? Двигайся навстречу Артёму.

Сжав челюсти, я беру курс на звёздного жениха.

При взгляде на меня выражение его лица меняется. Улыбка становится шире, глаза словно сканируют каждую деталь моего образа. Тоже прикидывает, что милитари давно не актуальны?

– Привет, – концентрация доброжелательности в голосе Котова зашкаливает настолько, что у меня подскакивает уровень глюкозы. – Ты Есения, да? Понравилось кататься на лимузине?

Ну и что мне ответить на этот идиотский вопрос? Соврать, что это лучшее, что случалось в моей жизни?

– Не почувствовала большой разницы с такси-эконом, если честно. Укачивало, по крайней мере, так же.

Взгляд Котова леденеет, отчего улыбка выглядит как приклеенная.

– Ты забавная. Часто приходится участвовать в авантюрах вроде этого шоу?

Я смотрю на него как на умалишённого. Он же видел, как позорно я вышла из лимузина. Думает, я такое каждый день практикую?

– Боже упаси. Для авантюр я слишком скучная.

– Этого не скажешь по твоему эффектному внешнему виду.

– Спасибо. – Я машинально делаю реверанс. – Значит, не зря моя задница преет в этой клеёнке.

Ляпнув это, я с опаской смотрю на Игоря-Егора.

– Блин, извините. Слово «задница», наверное, не стоило произносить?

Он машет рукой, мол, ничего страшного, продолжай.

– А что подтолкнуло тебя прийти на проект? – не унимается Котов. – Если уж авантюры – это не твоё.

Я вздыхаю. Всё-таки стоило получше подготовиться. Я рассчитывала, что вопросы будут более интеллектуальными. Например, что я думаю о глобальном потеплении и каковы возможные варианты решения конфликта на Ближнем Востоке.

– Это всё моя тётя, – признаюсь я, не придумав ничего оригинальнее правды. – Вцепилась как клещ: «иди да иди». Её сын целый год был моим репетитором, так что в каком-то смысле я её должница. Короче, пришлось.

Сосредоточенно наморщив лоб, Котов поворачивается к продюсеру:

– Это вообще нормально, что она так отвечает? Предполагалось, что участницы будут ссать кипятком от возможности со мной познакомиться.

– Всё нормально, Артём. – Егор-Игорь успокаивающе хлопает его по плечу. – Что не понравится, вырежем.

– А разве она не должна сама задавать мне вопросы? – не затыкается хромоножка. – Почему я как влюблённый пиздюк один её обо всём расспрашиваю?

– Опиши себя тремя словами, – раздражённо рявкаю я. – Видишь, я сама спросила. Только не ной.

Котов выглядит так, словно готов меня растерзать, но, к счастью, вмешивается продюсер.

– Это хороший вопрос. Повтори-ка его ещё раз, только сделай это предельно мило.

Я набираю в грудь побольше воздуха и раздвигаю рот в очаровательном оскале.

– Артём, пожалуйста, опиши себя тремя словами.

– Дай подумать. – Взгляд Котова скользит по моему лицу, постепенно съезжая к вырезу майки. – Настойчивый, целеустремлённый…

– Это же почти синонимы, – перебиваю я, чтобы избавиться от его внимания к своему декольте.

Желваки на его скулах напоминают шарики от пинг-понга.

– Я целеустремлённый, умный и порядочный.

– Прекрасные качества, – с преувеличенным восхищением комментирую я, вживаясь в образ гламурной обитательницы особняка. – Можно в таком случае узнать твой коэффициент IQ?

– Мой IQ – сто двадцать один, – цедит Котов, покрываясь бордовыми пятнами. – Достаточно высокий в глазах участницы тупого реалити-шоу?

– Тупого? – Я моргаю. – Зачем же ты согласился в нём участвовать? И, к твоему сведению, мой IQ – сто двадцать пять.

– Егор, выключи нахер камеры! – оглушительно рявкает он. – Не видишь, что тут полная шняга происходит?

Операторы вопросительно смотрят на продюсера, но тот воодушевлённо крутит пальцами в воздухе, требуя продолжать съёмку.

– Артём, задай ей последний вопрос и перейдём к следующей участнице.

Несколько секунд Котов сверлит взглядом мой лоб и, с тяжёлым вздохом, изрекает:

– Если бы ты была животным, то каким и почему?

Здесь мне становится его немного жаль. Это я сегодня покину шоу, а Котову-то до самого финала надо играть по правилам. Ясно, что эти вопросы ему подсунули, ибо даже самый тупоголовый спортсмен придумал бы что-то оригинальнее.

– Если бы мне дали выбор, я бы была крысой, – отвечаю я без раздумий. – Крысы способны выживать в любых условиях, легко адаптируются к изменениям среды, обладают высокой обучаемостью и могут питаться практически любой пищей.

Неприязнь ненадолго исчезает из взгляда Котова, сменяясь озадаченностью.

– Ты же в курсе, что крысы страшные, и их никто не любит?

– Белка, которой все так восхищаются, – та же крыса, просто с пушистым хвостом, – парирую я. – А к всеобщему обожанию я не стремлюсь. Крыс на свете много, и какой-то я непременно приглянусь.

Звёздный жених не торопится с комментарием, продолжая задумчиво меня разглядывать. Решив не пасовать, я стойко удерживаю его взгляд.

– На этой философской ноте предлагаю закончить первый этап знакомства, – голос Егора или Игоря (чёрт, я снова забыла, как его зовут!!) доносится откуда-то издалека. – Спасибо большое, Есения! Можешь пройти к стойке и отметить знакомство бокалом шампанского.

– Обойдусь без вечеринки, – буркаю я, разрывая зрительный контакт со звездой и пятясь назад. – Я там лишнего наговорила, вы сами решите, что вырезать.

Развернувшись, торопливо иду к окну. То ли из-за прожекторов, то ли от волнения майка прилипла к спине, а пальцы мелко подрагивают.

Уф-ф… Главное испытание осталось позади. Осталось высидеть ужин, и всё. Можно отчаливать домой.

7

Чем дольше я наблюдаю за происходящим, тем больше ощущаю себя героиней нашумевшего сериала о борьбе за трон. Имей одна из участниц дракона в загашнике, точно не преминула бы рявкнуть «Драккарис» и испепелить соперниц к чертям.

Чего потенциальные невесты только не делают, чтобы запомниться жениху и зрителям!

Одна упала в обморок из-за жары, хотя кондиционеры здесь работают так, что парник под моей юбкой давно покрылся изморозью. Вторая участница втиснулась в диалог-знакомство вне очереди, бесцеремонно оттеснив девушку, с которой незадолго до этого мило болтала. Третья начала петь и танцевать, как умалишённая. Четвёртая – громогласно скандалить, обвиняя соседку в том, что та намеренно облила её шампанским. Пятая со слезами на глазах декламировала Котову стихи собственного сочинения, от которых у меня закровоточили уши.

Звучали они примерно так:

Влюбилась я в тебя, футболист, Ты быстрый, ловкий, словно артист. На поле бьёшься, как лев за мечту, И сердце моё отдалось без бою.

Без бою. У той, кто объявил крысу своим тотемным животным и переплюнула Котова в тесте на интеллект, не было ни единого шанса против этих затейниц.

Справедливости ради надо отметить, что участницы вели бы себя непринуждённее, если бы Егор-Игорь и его свита не подначивали их на каждом шагу.

«Мол, посмотри-ка, Артём запал на другую девушку, хотя ты куда симпатичнее. Иди и сделай что-нибудь».

Или: «В беседе с женихом ты выглядела скучным синим чулком. Прояви себя, или цветка тебе не видать».

Врученный Котовым цветок – знак того, что участница остаётся на шоу. Как понимаете, вазу я не приготовила.

Когда, наконец, объявляют о завершении второго этапа съёмок и о начале ужина, я готова разрыдаться от счастья.

Во-первых, от скуки у меня начался гастрит.

Во-вторых, я жутко хочу домой.

Первой расправившись с пастой, которая в свете многочасового голода показалась мне поистине изумительной, я перемещаюсь на диван. Остальные участницы продолжают изящно и неспешно орудовать приборами, будто шоу внезапно переименовали в «Столовый этикет».

Котов, вскоре появившийся в гостиной, перетягивает внимание с макарон на себя. Все взгляды участниц устремляются на вазу с цветами в его руках.

– Девушки, спасибо за чудесный день, – его голос звучит торжественно и проникновенно, словно речь президента в новогоднюю ночь. – Каждая из вас показала себя с уникальной стороны. Но, к сожалению, места в следующем этапе ограничены, и тюльпаны достанутся не всем.

По гостиной прокатывается драматичное женское оханье, которое усиливается меланхоличной музыкой, доносящейся непонятно откуда.

Я устало вздыхаю. Да раздай ты уже свой веник и покончим с этим.

– Первый тюльпан достаётся… – Котов делает паузу такой длины, что я успеваю составить список покупок на неделю. – Кристине.

Звучат аплодисменты.

Кристина Строберри, будущая победительница этого шоу, картинно прикрыв рот рукой, вскакивает с места и с выражением фальшивого неверия дефилирует перед камерами, чтобы забрать цветок у сияющего жениха.

– Я и понятия не имела… – разносится по гостиной её изумлённый шёпот. – Так растерялась в моменте знакомства… Думала, вылечу первой.

Я закатываю глаза. Да здесь каждая собака знает, что ты выиграешь. Чего ты так стараешься?

– Второй тюльпан я хочу передать… Лике!

Я с тоской разглядываю носы своих говнодавов. Впереди долгий вечер, полный фальшивой радости и крокодильих слёз. Остаётся сидеть с философским видом крысиного старейшины и планировать будущую эвакуацию.

– Седьмой тюльпан получает… Карина!

Цветов становится всё меньше. У участниц, чьи имена так и не прозвучали, на радость продюсерам начинают сдавать нервы. Камеры фиксируют каждую их эмоцию: слёзы, зависть, панический страх.

– Последний цветок я решил отдать… Есении.

Звук собственного имени заставляет меня ошарашенно вытаращиться на звёздного жениха.

На губах Котова играет улыбка, но взгляд остаётся холодным и жёстким.

Я мотаю головой в протесте. Что за прикол? Я планировала через час быть дома. Пусть перечитает контракт. Там чёрным по белому написано, что я вылетаю в первый же день.

– Ты сама подойдёшь или придётся мне? – голос Котова звучит насмешливо и немного натянуто.

Опомнившись, я встаю. В гостиной нет ни единого человека, который в этот момент не пялился бы на меня.

Ещё бы. Неудачница в вышедшем из моды милитари получила знак симпатии от звёздного футболиста!

Не чувствуя ног, подхожу к жениху.

– Это какая-то ошибка, – шепчу я, обхватывая похолодевшими пальцами пухлый цветочный стебель. – Я должна вылететь в…

Котов наклоняется к щеке, имитируя поздравительный поцелуй.

– В первом круге, я помню. Только вот хер тебе, коза. Наслаждайся шоу вместе со всеми.

Резко отпрянув от него, я пячусь назад. Камера наезжает всё ближе, и мне хочется её отпихнуть.

Твою же мать…

Это точно не сон. Цветок зажат у меня в руке, а это значит, что ночевать сегодня придётся здесь.

Позади раздаётся истеричный женский вой:

– ЧТО ЗА ХЕРНЯ ПРОИСХОДИТ?!!! Это же она должна была вылететь, а я остаться!!! Вы же мне обещали, суки!!!

– Женя, камеру на неё быстро! – азартно командует Игорь-Егор. – Крупным планом снимай, как ревёт. Вот это я понимаю, чистые эмоции…

8

– Мам, я не хочу здесь оставаться! – от паники и возмущения мой голос похож на рык разъярённой гориллы. – Тётя Надя обещала, что меня вышвырнут в первом туре, а Котов взял и всучил мне цветок! Мою сумку отнесли в спальню, а она, представь себе, общая! Одна спальня на пятнадцать человек! Такого коммунизма даже в спортивном лагере не было!

– А ты Наде не звонила? – сочувственно осведомляется мама. – Была ведь какая-то договорённость?

– Я тоже думала, что была, но оказалось, что только на словах! А в договоре, как любезно пояснил мне Егор-Игорь, есть пункт, где указано, что продюсеры шоу вправе изменить сценарий, и им за это ничего не будет!

– А ты договор не прочитала?

– Да ради бога, мам! Кто читает договор?! Я-то рассчитывала, что тётя Надя не даст меня так подставить.

– А что, там совсем всё плохо?

Вздохнув, я обвожу глазами мраморные полы.

– Интерьер тошнотворно роскошный, герой программы – красавчик-футболист, а мои соседки по комнате выглядят как второй состав Victoria's Secret.

– И что не так?

– А всего вышеперечисленного мало? – ворчу я. – Ты знаешь меня уже двадцать два года. Где я, а где гламур и игра на публику?

– Может, тебя в следующем туре выгонят? – выражает робкую надежду мама. – Просто не старайся произвести впечатление.

– Так я и не старалась, – в отчаянии стону я. – Ляпала всё, что приходило в голову, чем бесила Котова. Но они почему-то всё равно меня оставили, а выгнали другую. Девка, кстати, такой скандалище закатила, что съёмочной бригаде пришлось силой её скрутить. Ей, оказывается, минимум четыре выпуска обещали.

– Значит, ты была лучше её. Доча, мне суп варить надо. Я верю, что ты со всем справишься и с нетерпением жду выпуск «Звёздного жениха».

– А какой суп? – с завистью спрашиваю я.

– Щи с фрикадельками.

Я вздыхаю.

– Мой любимый. Ладно, иди. Папе привет.

– Передам. Звони, если что.

Я собираюсь сказать, что телефон у меня сейчас заберут, но мама успевает отключиться.

– Я никогда не делала пластику, что бы ни писали в СМИ.

Первое, что я слышу, заходя в спальню.

Голос принадлежит Кристине Строббери, которая в окружении заворожённых взглядов других участниц водит по лицу какой-то штукой, сильно смахивающей на обмылок.

– Да, филлеры есть, но у кого их нет?

– У меня, – беззвучно бормочу я, ища глазами свою кровать.

Почему в доме размером с Монако не нашлось отдельных спален, остаётся загадкой. Даже для зэков предусмотрены отдельные камеры, а для пятнадцати законопослушных гражданок – хрен.

Всё же придётся изучить правила. Вдруг за плохое поведение на шоу предусмотрен изолятор, и мне удастся скоротать в одиночестве пару ночей.

– Эй, номер три! – окликает всё тот же жеманный голос.

Выпустив из рук сумку, я оборачиваюсь. Взгляд Кристины Строббери с интересом скользит по мне.

– Прикольная была идея выйти из лимузина без помощи Темы. И с леденцом эффектно получилось. Это Инга или Егор тебе посоветовали?

Я чувствую себя деревом. В смысле, прикольная идея? В смысле, посоветовали? Думает, я намеренно выставила себя идиоткой?

– Это была импровизация.

– Ну да, ну да. – Её весёлый смех разливается по комнате. – Тебя ведь Есения зовут? Подсаживайся к нам, будем знакомиться.

Я напрягаюсь, чувствуя подставу. С чего бы лидеру этого шоу биться деснами с аутсайдером? Ватрушке точно не место рядом с миндальным круассаном.

– Мне нравится твой стиль, – продолжает Кристина, ободряюще улыбаясь. – Ботинки милитари – моя любимая обувь. Дамиан купил мне три таких пары в Галерее Лафайет.

– Милитари – это мастхэв на все времена.

Её свита, включая брюнетку, ещё недавно критиковавшую мой внешний вид, согласно трясёт головами.

– Спасибо. – Я возвращаю внимание к сумке. – Поболтаем в другой раз, ладно? Хочу переодеться. Я поняла, что милитари – круто, но у меня от них мозоль на пятке.

Судя по вытянувшемуся лицу, Кристина, как и Котов, привыкла, что окружающие ссут от неё кипятком. Она открывает рот, собираясь что-то сказать, но не успевает, так как в этот момент в комнате появляется Егор-Игорь.

– Внимание, девушки! Через пятнадцать минут встречаемся в гостиной! Артём хочет поговорить с вами о правилах проживания.

По комнате прокатывается восторженное эхо голосов, в которое вплетается мой измученный стон.

Да чего этому Котову неймётся? Мы виделись всего час назад. Мог бы выложить всё сразу и свалить на все четыре стороны.

И какие, чёрт подери, правила проживания он хочет обсудить? Как подмываться так, чтобы не расплескать воду? Или в каком порядке заправлять кровать?

После ухода Егора-Игоря комната превращается в жужжащий улей. Половина участниц бросается переодеваться, вторая – наносить второй слой штукатурки.

С облегчённым вздохом я стаскиваю говнодавы и вдеваю ступни в пушистые домашние тапки, которые предусмотрительно засунула в сумку мама. Всё, вечерний лук готов.

– Девушки, ещё раз добро пожаловать! – Артём торжественно обводит рукой периметр гостиной так, словно лично её спроектировал. – Надеюсь, этот дом станет для вас местом новых открытий и…

Он делает очередную долгоиграющую паузу.

– … конечно, любви. Но существует несколько правил. От вас требуется относиться друг к другу с уважением. Оскорбления, агрессия и физическое насилие полностью запрещены.

Мой рот распахивается в зевке, но захлопывается, стоит взгляду Котова лечь на меня.

Я возмущённо поднимаю брови. В смысле? Теперь меня назначили главной зачинщицей беспорядков?

После этого бесполезного собрания нас отпускают восвояси. Отказавшись хлестать шампанское на кухне с остальными участницами, я ухожу бродить по коридорам.

Ох, ни черта себе! Здесь даже рояль есть.

Приподняв белоснежную крышку, я осторожно глажу клавиши.

Не то чтобы я умела играть – скорее, это мой способ приобщиться к прекрасному.

– Сыграешь Баха – получишь свидание со мной вне очереди, – раздаётся прямо за мной.

Вздрогнув, я оборачиваюсь и вижу перед собой насмешливое лицо Котова.

9

Быстро взяв себя в руки от неожиданной встречи, я натягиваю на лицо выражение снисхождения.

– Могу сбацать «Собачий вальс» в обмен на возвращение домой. Как тебе сделка?

– М-м-м… – Котов трет подбородок, делая вид, что обдумывает предложение. – Пожалуй, нет. Мои слуховые рецепторы слишком утончены для такой банальщины.

– Правда? То есть, если я загляну в твой плейлист, то обнаружу там шедевры мировой классики и отсутствие хип-хоп-фекалий про горы бабла, тусовки в Сан-Тропе и течных сучек?

– А разве музыкальный вкус непременно подразумевает приверженность к классике? Откуда такой перфекционизм?

– На мне кожаная юбка и розовые меховые тапки, – фыркаю я, глядя себе под ноги. – Всерьёз считаешь меня перфекционисткой?

– Да, я заметил, что ты не слишком старалась принарядиться вместе с остальными.

Его приглушённый смех заставляет меня заулыбаться.

– За это утро я исчерпала свой годовой лимит битвы за красоту и теперь месяц не планирую причёсываться.

– Боюсь, это будет серьёзным нарушением контракта. – Котов щурится. – Тебе действительно нравится эпатировать окружающих или это часть имиджа для шоу?

Я устало возвожу глаза к потолку.

– Да что вы все заладили про этот имидж? Как ты правильно заметил, я просто не ссу от тебя кипятком и хочу домой.

– Так ещё только один съёмочный день прошёл. Всё может измениться.

– Что, например? То, что мне вдруг понравится жить в комнате с толпой незнакомых людей, каждый день задыхаясь от парфюмерной вони и тупых разговоров?

– Нет-а, – на лице Котова появляется озорная улыбка. – То, что со временем ты сможешь по достоинству оценить главный приз.

– Я плохо читала контракт, – иронизирую я. – Там ещё айпад обещали?

– Ты такая шутница.

Вздохнув, я облокачиваюсь на крышку рояля.

– Слушай, нет ни единого шанса, что я примкну к стаду твоих обожательниц. Даже став победительницей шоу, чего, мы оба знаем, не будет, я не смогу правдоподобно разыграть восторг. Истинные достижения я представляю по-другому.

– И всё-таки я не ошибся насчёт тебя, – медленно изрекает Котов после паузы. – Ты душная снобка с раздутым эго, забывшая, что такое получать удовольствие от жизни.

Я издевательски кривлюсь.

– Это тебе IQ в сто двадцать баллов нашептало?

– В сто двадцать один балл, – поправляет Котов. – Ты, наверное, не в курсе, но в вопросе, кого из участниц оставить на проекте, а кого нет, моё мнение является решающим. Так что наберись терпения и учись получать удовольствие от новой обстановки. Пока тебе удаётся так профессионально меня бесить, будешь торчать на этом шоу до талого.

– Ходить со мной на свидания и послушно открывать рот, если в ресторане мне вдруг вздумается угостить тебя устрицей.

– Бедолага-а, – изумлённо тяну я, моргая без остановки. – Как же тебе хреново без тренировок. Совсем не знаешь, куда себя деть, да?

– Ты, блядь, даже представить себе не можешь, – цедит Котов, переводя взгляд на мои тапочки.

Я хочу сказать, что могу и ещё как, но вовремя прикусываю язык. Откровенничать с хромоногим тираном, вообразившим себя вершителем чужих судеб, – плохая идея.

– Тогда будь готов, что, пихая моллюска мне в рот, рискуешь остаться без пальцев.

Угрюмое выражение моментально слетает с лица Котова, уступая место ослепительной улыбке.

– Будь спокойна, малышка. Я всегда успеваю вытащить.

Я смотрю на него с недоумением.

– А что, часто приходится? Или кормить женщин с ложки – твоё внефутбольное хобби?

Теперь Котов выглядит озадаченным.

– Слушай, а сколько тебе лет?

– У женщин не принято такое спрашивать, – огрызаюсь я. – Не заставляй меня звонить Инге и поднимать твоё досье. Девятнадцать?

– Мне двадцать два.

– Двадцать два – это, конечно, не девятнадцать, – тянет он задумчиво.

Я смотрю на него с сочувствием.

– Всё же про IQ выше среднего ты наврал.

– Ты же не девственница? – неожиданно спрашивает Котов, проигнорировав мою пику.

– Что за идиотские вопросы? – бормочу я, с досадой ощущая, как вспыхивают щёки. – Во-первых, это не твоё дело, во-вторых, это дело вообще не твоё.

– Да чего ты так засмущалась?

Звёздный жених с любопытством изучает моё пылающее лицо.

– Ну пусть не девственница, но мужчин у тебя точно было немного. Максимум два.

– Это ты по расстоянию между носом и верхней губой определил?

– Я такое сразу чувствую, – самодовольно изрекает он, вызывая стойкое желание снять тапок и хорошенько настучать ему по лбу.

– А давай-ка я перехвачу эстафетную палочку и тоже поведаю свои первые впечатления, – ядовито цежу я, смерив его взглядом. – Никто из тренеров не делал на тебя ставку. Природные данные у тебя средние, так что ты из кожи вон лез, чтобы пробиться в большой спорт. Уйти из него для тебя равносильно потере смысла жизни. На часах восемь вечера, а ты до сих пор торчишь здесь, беседуя с той, кто тебя бесит. Потому что даже это куда лучше, чем вернуться домой и остаться наедине с мыслями о том, что твоей спортивной карьере конец и максимум, что тебе светит – это шарахаться по второсортным шоу и сниматься в рекламе.

В повисшей тишине отчётливо слышен скрежет стираемой зубной эмали.

Под ложечкой неприятно сосёт.

И почему мой язык вечно прёт впереди мозгов?

Судя по пятнам, проступившим на щеках Котова, теперь он из вредности заставит меня торчать здесь до финала.

– Отличный получился разговор! – голос Егора-Игоря заставляет меня обернуться и уставиться на направленные на нас камеры. – Полный огня и противостояния! Столько искренности и задора! Тег «от ненависти до любви»… Зрители такое обожают! Артём, можно тебя на пару слов?

Глядя, как Котов, прихрамывая, плетётся к двери, я мысленно насылаю на него артрит.

То есть, всё это время Котов знал, что нас снимает камера, и намеренно расспрашивал меня о девственности?

Вот же говнюк.

10

– Ну как тебе первый съёмочный день, Тёма?

Рука Егора на моём плече и его тон заботливого бати заставляют меня поморщиться. Терпеть не могу, когда меня обнимают мужики, и тем более, когда они по-пидорски зовут меня Тёмой.

– Заебался улыбаться, – буркаю я. – Сейчас домой поеду.

– Ох, предчувствую, этот выпуск станет бомбой! Материал горячий, диалоги острые…