Возмездие Сандокана. Возвращение Момпрачема

– Да-да, – кивнул Янес. – Видали мы их в лесах Лабуана.

– Хватит болтать. Наверх! – приказал Сандокан.

Цепляясь за стебли, они забрались как можно выше, пока не почувствовали себя в относительной безопасности. Заросли урцеолы занимали больше сотни квадратных ярдов, их окружали вездесущие ротанги и непентес, качающий разноцветными кувшинчиками, в которых скапливается дождевая вода: не очень свежая, но пить ее можно. К сожалению, тенета лиан – неважная защита от крупных животных.

– Надеюсь, они нас не заметят, – сказал Янес. – Если там все-таки слоны, нам не поздоровится.

– Иначе говоря, ты это допускаешь? – спросил Тремаль-Наик.

– Когда увидим их, отвечу наверняка, – ухмыльнулся португалец. – Лучше приготовься стрелять.

– Патроны лучше поберечь.

– Тише! – шикнул Сандокан. – Они совсем рядом, продираются сквозь чащу.

Шум нарастал. Под мощными ударами трещали кусты и ветви. Внезапно Янес вскричал:

– Они!

– Кто? – спросил Сандокан.

– Мычат!

– Мычат?

– Вот именно. Ага, опять. Это дикие буйволы.

– Плохая новость. Если они нас заметят, то мигом разметают все лианы. Не стрелять! Это вопрос жизни и смерти.

– Значит, малайские буйволы хуже индийских? – вновь спросил Тремаль-Наик.

– Да уж не лучше. Даяки страшатся их больше носорогов.

– И буйволы мигрируют?

– Время от времени. Соберутся в огромное стадо, и горе тому, кто окажется на его пути. Растопчут в коровью лепешку.

– Вот и они! – сказал Сандокан. – Держитесь, иначе свалитесь и окажетесь под копытами.

В стаде было около пяти десятков огромных буйволов, широколобых и короткомордых, с загнутыми назад рогами. Животные прокладывали себе дорогу мощными ударами тяжелых голов. Должно быть, перед путниками предстал авангард, поскольку где-то позади раздавалось мычание и трещали поваленные деревья.

– Ну и здоровые же! – воскликнул Тремаль-Наик. – Наши помельче будут.

Передовой отряд рогатых тяжеловесов на миг остановился перед зарослями, высматривая проход, и, ничего не найдя, попятился, чтобы взять разбег.

– Держитесь! – напомнил Сандокан. – Если свалитесь, вам не жить.

– Эх, только буйволов нам не хватало, – проворчал Янес. – Когда мы наконец доберемся до острова и направимся к озеру?

Вдруг буйволы, пригнув голову к самой земле, ринулись вперед. Казалось, на заросли лиан обрушился настоящий ураган! Словно ядра, пущенные из гигантских катапульт, животные ударили в преграду, пропахав в зелени широкий туннель. Урцеолы, ротанги и непентесы лопались, не выдерживая натиска, и падали, извиваясь, как огромные змеи. Стадо направлялось именно туда, где нашли убежище четверо искателей приключений.

В какой-то непередаваемо жуткий момент люди, изо всех сил цеплявшиеся за лианы, почувствовали, что их подбросило вверх, точно под ними взорвалась пороховая бочка. Янес, Сандокан и Тремаль-Наик успели вновь схватиться за пружинящую паутину побегов. Несчастный же Каммамури кубарем полетел вниз и упал прямо на спину крупному черному быку.

– Хозяин! На помощь! – только и донеслось сквозь топот и мычание.

– Маратха упал! – крикнул Янес.

– Где, где он?

– Вон, смотрите!

– Помогите! Хозяин… – едва слышно прозвучал голос бедолаги, отчаянно вцепившегося в длинные бычьи рога.

– Каммамури! Каммамури!

Ответить тот не успел. Буйвол, почувствовав на спине непонятно откуда взявшийся груз, вообразил, что на него напал тигр, и рванулся вперед. Остальное стадо устремилось за ним. Миг – и буйволы, миновав заросли лиан, исчезли в глубине джунглей.

– Ему конец! – в ужасе воскликнул Янес. – Спускаемся!

Сандокан схватил его за руку:

– Без глупостей, братец! Ты про остальное стадо не забыл? Хочешь, чтобы тебя растоптали?

– Но ведь Каммамури…

– Пусть пока скачет. Каммамури не дурак, сумеет и без нас справиться. Мы же ничем ему не поможем, только сами попадем в беду. Согласен, Тремаль-Наик?

– В нем я не сомневаюсь, – спокойно ответил тот. – Уверен, он не позволит далеко себя завезти.

– Если только сородичи проклятого буйвола не поднимут нашего товарища на рога, – со вздохом проворчал Янес.

– Думаю, бык намного их опередил. Он скакал так, словно у него под брюхом горел костер, – возразил Сандокан. – Дождемся, пока не пробежит все стадо, затем отправимся на выручку Каммамури.

Наконец из леса выбежали две сотни буйволиц с полусотней телят. Заметив проложенную тропу, они направились к ней. Великолепные животные, черные с белыми пятнами и с внушительными рогами, совершенно дикие. Коровы были мельче быков, хотя все равно крупнее европейских. Небольшими группками они приближались к туннелю в хитросплетении лиан, пощипывали на ходу траву, а затем скрывались в зелени, оглашая окрестности протяжным мычанием.

– Похоже, все, – произнес Сандокан, прислушавшись. – Спускаемся и идем искать Каммамури.

– Где теперь его искать-то… – протянул Янес.

– Двинемся по следам стада и не ошибемся.

– Но тот бык мог удрать другой дорогой.

– Рано или поздно он вернется к своим. Они не хуже нас знают, как неосмотрительно в одиночку бродить по джунглям, кишащим хищниками. Вперед, друзья. Опасность миновала.

Покинув убежище, троица зашагала по широкой буйволиной тропе, уводившей их в сторону от реки. Путь был завален поломанными деревцами, ветками, пальмовыми листьями и обрывками ползучих лиан, однако вполне проходим. Время от времени они останавливались и прислушивались, не возвращается ли стадо, затем шли дальше, ускоряя и ускоряя шаг. Так пролетело около получаса, пока тишину не разорвал один выстрел, за ним – другой.

– Карабин Каммамури! – вскричал Тремаль-Наик, застывая на месте.

– Он самый, – кивнул Янес. – Стрелял наш маратха.

– Прикончил небось буйвола. Не захотел уезжать бог знает куда, – добавил Сандокан.

– Надо дать ему знать, что мы близко, – сказал Тремаль-Наик. – Далеко он от нас, как полагаете?

– С полмили, – прикинул Янес. – Стреляй!

Индиец вскинул карабин и дважды спустил курок. К их немалому изумлению, в ответ донеслись пять выстрелов подряд, причем куда тише первых.

– Пять! – удивился Сандокан. – Что это? Кто стрелял?

– А стреляли-то из пистолета, – заметил португалец.

– У Каммамури не было пистолетов, – отрезал Тремаль-Наик.

– Пальни-ка и ты, Янес, – предложил Сандокан. – Посмотрим, что будет. Тремаль-Наик, перезаряди карабин. Не нравится мне все это…

– Помогите! Хозяин… – едва слышно прозвучал голос бедолаги, отчаянно вцепившегося в длинные бычьи рога.

Португалец послушно выстрелил в воздух, однако ответа не последовало.

– Что же там происходит? – занервничал Тремаль-Наик. – Неужто даяки взяли Каммамури в плен?

– У лесных нет пистолетов, – возразил Сандокан. – Они предпочитают духовые трубки со стрелами, смазанными ядом упаса.

– Гадать бессмысленно, – сказал Янес. – Мы примерно знаем, где именно стреляли, поспешим туда.

– Незачем лететь сломя голову, братец, – осадил его Малайский Тигр. – Наткнемся на даякскую западню, и нам конец. Смотрите в оба и не шумите.

– Сандокан прав, – поддержал пирата Тремаль-Наик. – Эти джунгли просто созданы для засад и ловушек.

Они продолжили путь. Сходить с буйволиной тропы не пришлось, она вела в нужном направлении. Сандокан по-прежнему шел первым, Янес и Тремаль-Наик не спускали глаз с теснившихся слева и справа джунглей. Вновь повисла тишина, лишь изредка вдалеке звучал звериный вой.

Они двигались так спешно, как только могли, держась настороже и не снимая пальцев со спусковых крючков. В любой миг перед ними могла появиться шайка кровожадных охотников за головами. На душе у отважных героев было неспокойно.

Кто все-таки стрелял из пистолета? Вряд ли даяки. Лесной народ, подобно их соседям с Явы и Суматры, если и пользовался огнестрельным оружием, то лишь старинными пушками: спингардами, мериамами и лилами[48], установленными на проа. Может быть, в джунгли забрел какой-то европеец и, увидев Каммамури, пришел ему на помощь?

Сандокан, нутром чуя ловушку, сбавил шаг и придержал Янеса.

– Погоди, братец. Что думаешь насчет наших знаменитых обезьяньих налетов, приводивших в замешательство лабуанских англичан? Может, тряхнем стариной и вновь предпримем такой маневр? Полагаю, Тремаль-Наик не посрамит честь охотника из Сундарбана и последует за нами.

– Собираетесь перебираться по лианам? – уточнил индиец.

– И тайком пересечь лес, не привлекая внимания врагов.

– Я немолод, но считаю, подобное мне по плечу.

– Отлично. Только не торопись. И тихо!

– Буду повторять за вами каждое движение.

– Тогда наверх. Это единственный способ избежать ловушек. Надеюсь, Янес, ты не забыл Лабуан?

– Еще чего!

Джунгли здесь состояли из каучуконосов, до такой степени опутанных растениями-паразитами, что получался своего рода гамак, доставивший бы массу удовольствия ватаге ребятни. Сандокан, а за ним и остальные в полной тишине полезли вверх. Каждый раз, прежде чем перепрыгнуть с ветки на ветку, они раз-другой дергали за лиану, проверяя ее на прочность. Из глубины джунглей донеслось мычание: буйволы были близко.

– Неужто бык, увезший Каммамури, до сих пор в стаде? – подумал вслух Сандокан. – Тогда наша задача усложняется.

– Если буйволы остановились, значит наткнулись на даяков, – предположил Янес.

– А кто тогда из пистолета стрелял? Мавас?

– Да, этот пистолет и мне не дает покоя.

– Ладно, двигаемся дальше. По-моему, будь поблизости даяки, подозрительные буйволы удрали бы со всех ног.

– Согласен, – поддержал Сандокана Тремаль-Наик.

Малайский Тигр схватился за очередную лиану и продолжил путь, неслышно скользя над землей. Однако ярдов через сто у него из груди вырвался крик:

– Вот он!

– Кто?!

– Бык.

– Где?

– Прямо подо мной.

– Не может быть!

– Я же не слепой. Взгляните сами, если не верите.

Янес и Тремаль-Наик, приблизившись к Сандокану, аккуратно раздвинули лианы. Действительно, у подножия дерева темнела крупная туша.

– А это точно тот, что увез маратху? – усомнился португалец.

– Тот, тот.

– Выходит, Каммамури его пристрелил?

– Сейчас проверим. Раны от пуль из карабина легко отличить от пистолетных, нам ли этого не знать.

– Спускаемся? – поинтересовался Тремаль-Наик.

Сандокан хотел ответить, но вдруг схватил индийца за руку и прошептал:

– Не двигайся…

– Кто там? – вполголоса спросил Янес.

– Они идут. Хорошо, что мы решили передвигаться по веткам.

– О ком ты?

– О даякских разведчиках. Не шевелитесь и не открывайте огонь без моего приказа.

Внизу, пригибаясь к самой земле и обходя змеящиеся корни, двигались две тени, в которых несложно было опознать сыновей джунглей, охочих до человеческих голов. Оба полуголые, вооружены длинными бамбуковыми сумпитанами, стреляющими ядовитыми дротиками. С одного конца к трубкам приделывают наконечник, так что их можно использовать и как копья.

Даяки перемещались с крайней осторожностью, то и дело застывая на месте и прижимаясь ухом к земле, чтобы расслышать малейший шорох. Наконец они ступили под полог лиан, на котором висели трое наших героев.

– И тут никого! – Один из даяков в раздражении вонзил свой сумпитан в землю.

– Может, мимо проскочили? – предположил второй. – Сколько их? Трое?

– Да. Одного ведь мы поймали.

– Наверное, за буйволами побежали.

– Зачем?

– Раздобыть еды.

– Тогда мы бы услышали еще выстрелы.

– Давай свернем к реке. В любом случае они направятся к островку, где засели их люди. Выследим их и пристрелим.

– Помни, белого не убивать!

– Помню, помню. Пошли, хватит болтать.

Оглядевшись, даяки растворились в кустах, свернув с буйволиной тропы.

– Поймали! – сдавленно проговорил Тремаль-Наик, когда наступила тишина. – Мой бедный Каммамури!

– Чего я и опасался, – вздохнул Янес.

– Что же нам теперь делать?

– Что делать? – изумился Сандокан. – Ты еще сомневаешься?

– Раз наши люди до сих пор на острове, мы отправимся спасать твоего верного слугу, Тремаль-Наик, – сказал португалец. – Не принято у нас оставлять друзей в беде.

– Как же его найти?

– Пойдем по следам даяков и посмотрим, откуда они пришли. Спускаемся. Заодно проверим, от чего издох бык. Я бы хотел разгадать тайну пистолетных выстрелов.

– Я тоже, – кивнул Сандокан.

Они прислушались и убедились, что вокруг тихо, потом спустились по лианам на землю. Буйвол лежал на правом боку, уткнувшись мордой в кусты. Изо рта натекла целая лужа крови.

– Похоже, тот самый, – заметил Янес. – Черный с белым пятном на спине.

– Посмотрите на его раны. – Сандокан склонился над тушей. – Два, три, четыре, пять… Пять отверстий. Кучно стреляли и явно из пистолета. Кто же его убил? Загадка.

– От карабина ран нет? – спросил Тремаль-Наик.

– Не вижу.

– Тогда в кого стрелял Каммамури?

– Вероятно, в даяков, бравших его в плен.

– И где трупы?

– Своих мертвых товарищей туземцы забирают с собой, дабы похоронить в родной деревне, – объяснил Янес.

– Вдруг они уже отрубили несчастному маратхе голову?

– Сомневаюсь, – задумчиво сказал Сандокан. – Знаете, друзья, какая мысль меня посетила?

– Какая?

– Среди этих даяков есть белый.

– Невероятно! – возразил Янес.

– Почему, братец? У озерного раджи двое сыновей. Один вполне мог отправиться в путь с отрядом, чтобы перехватить нас по дороге. Что ж, пойдем по следам тех двух шпионов и поглядим, куда они приведут. Не отступим, пока не узнаем о судьбе нашего друга.

– А как же твой отряд? – спросил Тремаль-Наик.

– До нашего возвращения они не покинут остров, – ответил Малайский Тигр. – Оружия и боеприпасов у них вдосталь, сумеют себя защитить. В путь!

Глава 11

Грек выходит на сцену

Как мы помним, Каммамури не повезло. Во время набега буйволов он не успел схватиться за лианы. Рухнув вниз, бедняга пролетел футов двадцать и приземлился прямехонько на спину пробегавшего мимо быка. Однако маратха не утратил хладнокровия и сразу же понял, что, если спрыгнет со своего «скакуна», его неминуемо растопчут. Поэтому он изо всех сил вцепился в длинные буйволиные рога.

Животное, вообразив, будто напал какой-то хищник, с диким мычанием помчалось вперед, а за ним – все стадо. Его безумие стало спасением для индийца, во всяком случае пока. У него сохранился карабин и патроны. Каммамури прижался к бугристой спине буйвола, отдавшись на волю рока.

Бык несся со всех ног, не разбирая дороги, листья и обрывки лиан так и летели в стороны. Маратху безжалостно хлестали ветви, но смельчак только крепче держался за рога, чтобы не упасть и не размозжить голову о какое-нибудь дерево. О том, чтобы предпринять что-либо иное, к примеру спрыгнуть, нечего было и думать.

– Устанешь же ты в конце концов или нет, – бормотал себе под нос Каммамури. – Не паровой же котел у тебя в груди!

Стадо понемногу отстало – вероятно, двинулось другой дорогой, бросив сородича на произвол судьбы. Каммамури больше не слышал ни их мычания, ни стука копыт, лишь треск молодого подлеска, растоптанного в труху взбесившимся животным.

Диковинная скачка длилась уже больше получаса, и останавливаться бык не собирался. Перепуганному Каммамури оставалось только гадать, куда она его занесет и как он будет возвращаться к своим. Вдруг буйвол на полном скаку влетел в воду, подняв тучу брызг. Это оказалась заболоченная речка, судя по всему один из притоков Маруду.

– Куда ты меня завез, скотина ты эдакая?! – в ярости воскликнул индиец. – Пора с тобой кончать, иначе я себе шею сверну.

Он потянулся к карабину, когда заметил, что буйвол плывет.

– Ага, здесь глубоко… Придется подождать до берега.

Буйвол быстро плыл вперед. Похоже, купание его освежило, но непонятный груз на спине по-прежнему беспокоил, пусть даже в шкуру не вонзались клыки и когти. Бык то и дело встряхивался, затем совсем перестал перебирать ногами и тоскливо, протяжно заревел.

– Неужто он пошел ко дну?..

Маратха тревожно осмотрелся. У него мелькнула мысль, что в протоке живут крокодилы, с которыми он уже имел счастье познакомиться в водах Маруду. Подозрение было более чем основательным. Гавиаловые крокодилы, как и их африканские сородичи, вполне могут селиться не только в реках, но и в мутных болотах. Впрочем, индиец сразу успокоился, не увидев на поверхности ни одной узкой зубастой морды.

– Что же почуял буйвол? – вслух подумал Каммамури. – Довез бы меня до берега, а там пусть убирается на все четыре стороны, Шива его побери.

Между тем бык явно занервничал. Он то плыл, высоко задрав голову, чтобы не наглотаться болотной воды, то застывал на месте, судорожно дергая ногами и хрипло мыча. И тут Каммамури заметил темные струйки, стекавшие с боков животного.

– Теперь ясно. – Маратха торопливо подтянул ноги. – Тут полно пиявок. Ну же, Черныш! Я ничем не могу тебе помочь. Давай спасайся, а заодно и меня довези до суши.

Он вытащил тальвар и легонько кольнул быка в шею. Тот замотал башкой, взревел, забил ногами. Не прошло и пяти минут, как они выбрались на противоположный берег. Буйвол сразу рванулся вперед. С его окровавленных боков посыпались целые гроздья пиявок. Шлепнувшись в траву, кровососы тут же прятались там в ожидании новой добычи. Борнейские пиявки способны жить не только в воде, но и во влажных лесах.

Обрадованный буйвол галопом поскакал дальше. Казалось, кровопускание пошло ему на пользу. В джунглях обнаружилась тропа, проложенная то ли носорогами, то ли слонами, и бык летел по ней словно на крыльях. Минут через двадцать Каммамури вновь взялся за карабин, собираясь пристрелить неутомимого скакуна, когда услышал, как кто-то крикнул на чистейшем хинди:

– Стой!

Обернувшись, он увидел выходящих из кустов людей, вооруженных кампиланами, духовыми трубками и парангами.

– Даяки! – воскликнул маратха.

Он вскинул карабин и, не целясь, выстрелил в дикарей, бежавших к нему с воплями. Кто-то заверещал, потом один за другим прогремели пять выстрелов. Буйвол, начиненный свинцом, встал на дыбы и рухнул как подкошенный, стукнувшись головой о толстый ствол. Каммамури кубарем полетел на землю и потерял сознание.

Очнувшись, маратха обнаружил себя в совершенно ином положении. Буйвола рядом не было. Несколько даяков тащили его на носилках из веток. Он был связан по рукам и ногам сплетенными из травы веревками, вдобавок все тело плотно опутывала сеть из колючих кокосовых волокон, что не позволяло ему даже пошевелиться.

Позади шествовало человек тридцать в голубых набедренных повязках и с огромными медными серьгами в ушах. Даяки были вооружены духовыми трубками и тяжелыми парангами, расширяющимися к острию. За время их с Тремаль-Наиком пребывания на кабатуанской ферме, разоренной в итоге этими дикарями, Каммамури неплохо освоил их язык. Приподняв голову, он спросил:

– Куда вы меня несете?

Один из носильщиков осклабился, покачал головой, но ничего не ответил.

– Глухие вы, что ли? – сердито продолжил Каммамури. – Я спрашиваю, куда меня несут?

– Об этом поинтересуйся у нашего орангкайи[49], – только и сказал даяк.

– А кто ваш господин?

– Белый человек.

– Озерный раджа?

– Нет. Раджа слишком стар, чтобы бегать по джунглям.

– И где он, ваш орангкайя?

– Идет позади.

– Позови его.

– Некогда.

– И сколько вы продержите меня связанным?

– Не знаю.

– Ты болван.

– Скажи это орангкайе.

– Может, лучше орангутану? Ваши вожди сильно напоминают мавасов.

Даяк пожал плечами.

На самом деле в Каммамури говорила злость. Даяки – один из самых красивых народов Малайского архипелага. Высокие, мускулистые, светлокожие, с правильными чертами лица, они очень выделяются на фоне малайцев, бугисов, макасаров, негрито или аэта.

Отряд ускорил шаг, все дальше углубляясь в великие джунгли. Каммамури показалось, что они стараются держаться подальше от реки.

На заре отряд добрался до небольшого, но хорошо укрепленного поселения с высоким палисадом и глубокими рвами, полными колючих веток, – почти непреодолимой преградой для тех, кто имеет скверную привычку разгуливать босиком.

Пройдя через перекидной мост, они миновали ворота и остановились перед просторной хижиной на широкой площади, окруженной халупами поменьше. С маратхи сорвали сеть, развязали ноги и пинками загнали в хижину, вопя прямо на ухо:

– Пошевеливайся, негодяй! Мы тебя как раджу несли всю дорогу! Ничего, скоро твоя башка украсит наш алтарь.

– Чтоб вас ханту[50] и баджанги[51] в преисподнюю утащили! – огрызнулся Каммамури.

Внутри было пусто, лишь на полу валялись яркие циновки да стояли два-три горшка. Пленник, не без внутреннего содрогания, увидел своеобразный стеллаж с несколькими дюжинами мастерски высушенных человеческих голов.

– Уютное местечко, – пробормотал он, созерцая эту жуткую коллекцию. – Интересно, меня хотят напугать или моей голове вскоре придется составить компанию вот этим экспонатам? Полагаю, голова индийца произведет настоящий фурор и вызовет зависть у соседних племен.

Внезапно кто-то у него за спиной произнес на чистом ассамском:

– Что ж, настало время платить по счетам, господин секретарь ассамского генералиссимуса. Полагаю, вы несколько удивлены нашей встречей?

Каммамури так и подскочил. Он узнал этот голос.

– О Шива! – вскричал он, серея. – Фаворит бывшего раджи!

– Да. Теотокрис, к вашим услугам. – Грек издевательски поклонился.

От изумления маратха утратил дар речи. Теотокрис с явным удовольствием наблюдал за искаженным ужасом лицом пленника, не снимая рук с двуствольных, отделанных перламутром пистолей, заткнутых за алый кушак.

– Вы?! – наконец воскликнул Каммамури.

– Не ожидали встретить меня на Борнео?

– Но как же вы тут очутились?

– Пусть это останется моим маленьким секретом.

– Может, вы мне мерещитесь?

– Нет-нет, перед вами действительно я, Теотокрис, фаворит бывшего раджи Ассама.

– Наверное, это дурной сон…

– Сейчас разберемся.

– О чем вы?

Пройдя в угол хижины, грек перевернул лежавший там панцирь огромной черепахи, уселся на него и произнес:

– Теперь можно и поговорить, господин секретарь. Присесть не желаете?

– Не желаю.

– Где вы оставили своего хозяина?

– У устья реки.

– Лгать нехорошо, господин секретарь, – насмешливо попенял ему грек. – Да, ваш баркас ушел от моих даяков, и его унесло течением, но не думаю, что до самого устья. Иначе я бы не встретил вас здесь, в лесу.

Каммамури покосился на улыбающуюся физиономию Теотокриса и буркнул:

– Вижу, вы большой любитель шутить.

– Иначе я не стал бы фаворитом несчастного Синдхии. Ему нравились веселые люди. Однако не пытайтесь сменить тему. Я спросил, где вы оставили своего господина.

– Зачем он вам? – рявкнул Каммамури, теряя терпение.

– Он мне даром не нужен. В отличие от второго…

– Какого еще второго?

– Нового раджи Ассама, прохвоста и португальского авантюриста, бросившего мне вызов. Он еще не знает, с кем связался. Мы, греки с архипелага, не прощаем обид и оставляем по себе страшные воспоминания, пусть даже ценой собственной жизни.

– Мне послышалось или вы назвали кого-то прохвостом? – холодно спросил Каммамури, мало-помалу овладевая собой. – Вы ничего не знаете о силе этого человека, о том, сколько сражений он выиграл вместе с названым братом в Индии и в Малайзии?

– Господин секретарь говорит о человеке, гордо именующем себя Малайским Тигром? Не сомневайтесь, я расквитаюсь и с ним.

– Будь они оба здесь, вы бы не посмели отзываться о них подобным образом.

– Мы, греки с архипелага, не прощаем обид и оставляем по себе страшные воспоминания, пусть даже ценой собственной жизни.

– Я не боюсь этих проходимцев.

– Однажды вы уже пропустили удар. И получили от господина Янеса немного стали в грудь, – ехидно заметил Каммамури. – Неужто позабыли?

В глазах мстительного сына Эллады вспыхнул зловещий огонек, лицо его перекосилось. Он быстро расстегнул куртку и рванул за ворот рубаху, демонстрируя белесый шрам, резко выделявшийся на смугловатой от природы коже бывшего ловца губок.

– Вот эта отметина! – произнес он сдавленным от гнева голосом. – Она исчезнет лишь после моей смерти, и я готов умереть, но забрать с собой в могилу того, кто мне ее оставил.

– Трудновато же вам придется, – покачал головой Каммамури. – Сеньор Янес и Малайский Тигр могут весь мир вверх тормашками перевернуть.

Грек расхохотался: