- -
- 100%
- +
Тварь подняла голову.
Глаза её вспыхнули на миг тусклым болотным светом.
Из её глотки вырвался новый, ещё более глубокий хрип, переходящий в рокочущее рычание, от которого даже ветер, казалось, отступил.
Шерсть на плечах чудовища приподнялась, и с каждой волной дыхания по воздуху расходился запах гнили, болотной воды и железа.
Оно сделало шаг вперёд.
Земля под копытом дрогнула.
Мгновение – и массивная лапа, широкая, с изогнутыми когтями, опустилась на влажную землю.
С глухим шлепком и тихим стоном грязь разошлась в стороны, оставляя глубокий след, мгновенно заполнившийся водой.
Когти вонзились в землю, и воздух будто вздохнул вместе с лесом – осторожно, затаив страх.
Теперь его силуэт заслонял собой свет – тень чудовища легла на Талию и мужчину, накрыв их тёмным саваном.
Каждое движение зверя казалось медленным, обдуманным, почти человеческим, и именно это пугало сильнее, чем его уродство.
Монстр повернул голову, уши-лохмотья дрогнули.
Мутный взгляд остановился на людях.
Плечи чудовища приподнялись, мышцы вздулись под грязной шерстью, и оно издало новый звук – не рычание, не крик, а протяжный, глухой вой, наполненный звериной яростью и голодом.
Сиф тихо взвизгнул, и Талия, чувствуя, как леденеют пальцы, инстинктивно прижала пса к себе.
Мужчина рядом стоял недвижно – одна рука всё ещё заслоняла её, другая медленно скользнула за спину .
Из-за плеча незнакомца показался арбалет – тяжёлый, потемневший от времени и влаги, но ухоженный, словно он не расставался с ним никогда.
Он снял его с ремня одним точным движением, не теряя ни мгновения.
На лице – никаких эмоций, только стальная сосредоточенность.
Губы сжаты, взгляд прикован к цели.
Всё в нём – осанка, дыхание, даже то, как он ставил ноги, – говорило о человеке, который знает, что делает, и привык смотреть смерти прямо в глаза.
Мышцы его рук и плеч вздулись под мокрой тканью камзола, словно сталь под давлением.
В каждом движении чувствовалось напряжение, сдержанная мощь, готовая в любой миг сорваться, как тетива перед выстрелом.
Он не смотрел больше на Талию – весь мир сузился до одного существа, что стояло напротив, между орешником и клочьями вывороченной земли.
Исчезла и надменность, и раздражение, и даже страх – всё растворилось, уступив место холодной решимости.
Чудовище напротив согнулось, будто собираясь прыгнуть.
Его рык стал громче, ниже, тяжелее – в нём слышалась первобытная злоба, жажда крови.
Земля дрожала под его копытами, а хвост с глухими ударами рассекал воздух.
Мутные глаза твари сверкнули, и она сделала первый шаг – медленный, но наполненный хищной уверенностью.
Мужчина взвёл тетиву.
Щёлкнул замок – короткий, сухой, будто удар сердца.
Талия вздрогнула от этого звука, осознав, что сейчас начнётся то, от чего уже не будет пути назад.
Он поднял арбалет.
Прицелился.
Мир замер – даже ветер стих, даже птицы в кронах не смели шелохнуться.
Между ним и чудовищем повисло мгновение – тонкое, натянутое, как стальная струна между выстрелом и смертью.
Сиф, дрожащий от страха и рёва чудовища, дёрнулся всем телом, пытаясь вырваться из рук хозяйки.
Талия не удержала – пальцы соскользнули с ошейника, и пёс, ослеплённый паникой, рванул вперёд.
Он хотел только убежать, спрятаться, но в замешательстве резко метнулся не туда – и, пронёсшись мимо, вцепился зубами в зад незнакомца .
Раздался вопль боли и злости, за ним – звук рвущейся ткани.
– Проклятье! – выругался незнакомец, отскакивая.
– Ты издеваешься?! – рявкнул он, не оборачиваясь, – держи пса, пока я его не зашиб!
Сиф, будто поняв, что натворил, поджал хвост и заскулил, пятясь.
Но времени на разборки не было – чудовище уже приближалось, и земля дрожала под его шагами.
Первый болт сорвался с тетивы и просвистел мимо, ударившись в ствол сосны рядом с чудовищем.
Дерево дрогнуло, осыпав иголками, а монстр – даже не моргнул.
Он только сильнее пригнулся, рыкнув так, что воздух сгустился от звука.
– Чёрт… – прошипел мужчина, перезаряжая арбалет.
Пальцы двигались быстро, отточенно, без единого лишнего движения.
Вторая стрела взвелась и – щёлк! – сорвалась с тетивы.
На этот раз она впилась в плечо твари, прорезав клочья шерсти и грязи.
Чудовище взревело, резко дёрнулось, а потом – в два гигантских прыжка оказалось совсем близко.
Ветер от его рывка сбил с веток сухие листья, пригнул траву, поднял облако пыли.
Мужчина молниеносно перезарядил арбалет, отступая на шаг, но не спуская глаз с цели.
Талия стояла рядом, не в силах пошевелиться.
Её взгляд был прикован к лицу монстра – что-то в нём казалось… неправильным.
Не просто уродство – что-то человеческое, спрятанное за звериной маской.
И тогда она заметила:
на грязной шее, перепачканной кровью и листьями, поблёскивал амулет.
Металл поймал луч заходящего солнца – знакомый, слишком знакомый отблеск.
И в тот же миг чудовище подняло голову… и взгляд его – мутный, измученный – оказался взглядом человека.
– Не стреляй! – крикнула Талия, бросаясь вперёд.
Она толкнула мужчину в бок, в тот самый миг, когда он нажал на спуск.
Стрела сорвалась с тетивы и, отклонившись, ушла вверх, с визгом пронзив воздух.
Где-то в кронах взлетели испуганные птицы.
– Что ты творишь?! – выкрикнул незнакомец.
Голос его прозвучал как выстрел, хрипло и яростно.
Он на миг опустил арбалет, ошарашенный тем, что Талия бросилась между ним и чудовищем.
Монстр, будто растерявшись от внезапной паузы, застыл на месте, слегка покачиваясь.
Но стоило мужчине опустить оружие – как он вновь ожил.
Рык сорвался с его глотки, и в следующее мгновение он рванулся вперёд, прямо на Талию.
– Сиф! – вскрикнула она, отпуская поводок.
Пёс, дёрнувшись, вырвался из рук и, ослеплённый страхом, ринулся прочь.
Но удача отвернулась – он влетел в густой куст орешника, где поводок тут же зацепился за ветви.
Сиф жалобно залаял, дёргаясь, не в силах освободиться.
Талия же отпрянула в сторону, чувствуя, как поток воздуха от когтей чудовища задевает щёку.
Ещё миг – и удар пришёлся бы прямо в грудь.
Земля дрогнула от тяжести лапы, когти оставили глубокие борозды.
– Амулет! – закричала она, перекрывая рёв.
– Сними его! – её голос дрожал, но в нём звучала отчаянная уверенность.
Незнакомец не сразу понял, о чём она – потом его взгляд упал на блестящий металл на шее твари.
Амулет, пульсирующий тусклым светом, словно жил своей жизнью.
– Что? – рявкнул он.
– Сними его, слышишь?! Или отвлеки, я попробую! – крикнула Талия, уклоняясь от следующего удара.
Грязь взлетела фонтаном у её ног, комья земли обрушились на платье.
Мужчина снова поднял арбалет, губы его сжались в тонкую линию.
Он понял – спорить некогда.
– Ладно. Только не лезь под выстрел! – прорычал он и рванул вперёд,
а Талия, собрав всю храбрость, метнулась в сторону, готовясь к невозможному —
добраться до амулета, пока чудовище отвлечено.
Не раздумывая, она ринулалась вперёд, сердце колотилось так, что гул отдавался в ушах.
Она почти влетела в чудовище, ощутив, как горячий запах зверя и гнили ударил в лицо.
Её пальцы скользнули по шерсти, зацепились за толстый ремень, удерживавший амулет.
Он был туго натянут, вросший в плоть, будто стал частью существа.
Она дёрнула – безрезультатно.
Ещё раз, изо всех сил, чувствуя, как кожа на ладонях рвётся от натяжения.
Монстр взревел – протяжно, оглушительно, отчаянно.
Его тело содрогнулось, он дёрнулся, пытаясь сбросить её со спины.
Талия едва удержалась, цепляясь коленями за его лопатки,
ветви и комья грязи били по лицу, когти чудовища рассекали воздух рядом.
Она рвала ремешок как безумная, не чувствуя боли, не думая – только делая.
И вдруг – резкий треск.
То ли лопнула застёжка, то ли порвался ремень.
Талия отлетела назад, вместе с амулетом в руке.
Удар был сильный – воздух вырвало из груди, спина болезненно встретилась с землёй , усыпанной обломанными ветками и острыми камнями.
Мир поплыл.
На секунду она ничего не видела, только слышала собственное дыхание – рваное, хриплое.
И тогда раздался стон – уже не рык, не вой, а человеческий, ломкий звук.
Талия приподнялась, глядя туда, где стояло чудовище.
Оно пошатнулось, как марионетка, у которой перерезали нити.
Тяжело рухнуло на колени, издав жалобный хрип.
Шерсть словно растаяла, втягиваясь в кожу, когти исчезли, рога обломились и растворились.
Через несколько секунд на земле лежал человек.
Молодой мужчина, в изорванной одежде, с пронзённым плечом – из раны торчала стрела,
и алая кровь медленно пропитывала землю.
Лицо его было спокойно, почти детским. Глаза закрыты.
А грудь – не двигалась.
Талия сжала в ладони амулет, который всё ещё тлел в её руке слабым, угасающим светом.
– Нет… – прошептала она одними губами,
и в груди холодным комом поднялось осознание:
она спасла – но слишком поздно.
Незнакомец стоял, всё ещё тяжело дыша после схватки. В его глазах бушевал настоящий шторм – гнев, страх, недоверие.
Он резко выхватил амулет из ладони Талии – так, что она даже не успела сжать пальцы.
– Опасная вещь, – произнёс он глухо, рассматривая серебряный диск, который мерцал изнутри, словно живой.
Внутри, под прозрачной поверхностью, что-то шевелилось, будто амулет дышал.
Он стиснул челюсти и, на мгновение задумавшись, достал из заплечного мешка небольшую дубовую коробочку.
Поверхность была потемневшая от времени, на крышке – вырезанные символы, явно древнего происхождения.
Он бережно, но твёрдо опустил амулет внутрь, закрыл крышку и щёлкнул замком.
Сразу стало будто легче дышать – воздух вокруг перестал дрожать от остаточной магии.
– Пусть побудет у меня, – тихо сказал он.
– Откуда у него такая вещь?.. – добавил уже почти шёпотом, больше себе, чем Талии.
Она, всё ещё сидя на земле, глядя на безжизненное тело, прошептала:
– Он похож на защитный амулет ведьмы… но знаки на нём перевёрнуты.
Это не охрана. Это – ловушка.
Незнакомец коротко кивнул, будто подтверждая её догадку.
Он подошёл к телу, присел на корточки, пальцами слегка приподнял подбородок мужчины.
– Мёртв, – сказал он просто, без тени эмоций. – Видимо, амулет забрал его жизненную силу.
Талия сжала руки, не зная, что сказать.
Перед ней лежал человек – не чудовище, не зверь, а кто-то, кем он когда-то был.
Всё это время он, возможно, боролся внутри, запертый в собственной оболочке.
– Бедный… – выдохнула она едва слышно.
Ветер колыхнул листья у её ног, тихо, как вздох, а в воздухе повис запах железа и сырой земли.
Где-то вдалеке залаяла собака , и Талия почувствовала, как всё, что случилось, было лишь началом.
Глава 4
Талия поднялась, отряхнула подол своего платья от налипших веток и травы и направилась к кустарнику, где в ветвях безуспешно барахтался Сиф. Пёс жалобно скулил и лаял, словно умолял поскорее освободить его из плена.
Мужчина молча пошёл следом. Вместе они стали распутывать поводок, который каким-то чудом оказался накручен на ветки так крепко, будто кто-то специально связал его узлом.
– Так как тебя зовут? – спросил он, не поднимая взгляда.
– Талия, – ответила она, чуть удивившись, что он спрашивает об этом только теперь. Подняв глаза, она добавила, чуть насмешливо: – А вас как, напомните? После всего произошедшего я, кажется, забыла не только ваше имя, но и кто я, и где живу.
Она рассмеялась – звонко, по-настоящему, с лёгким оттенком усталости и облегчения. Смех прозвенел в воздухе, разрядив напряжение последних часов.
Мужчина, сам не заметив, как, улыбнулся в ответ.
– Альден Край, – произнёс он коротко, выпрямившись. – Лейтенант королевской гвардии. Прибыл из столицы.
Талия приподняла бровь и усмехнулась:
– О, как – столичный парень в лесу. Интересное появление у тебя: чуть не утонул в самом мелком озере, нагрубил незнакомой девушке… и вот ещё – труп прибавился, лежащий неподалёку.
Её голос был лёгким, колким, но в нём слышалась и усталость, и та самая дерзкая нотка, что прежде так смутила Пана.
Мужчина молчал, всё ещё расхлёстывая грязный поводок, чтобы освободить Сифа. Мысли в его голове носились быстрыми, жёсткими вспышками – как стальные искры от удара по наковальне.
Интересно… – мелькнуло у него – что здесь творится?..
Он слышал её слова, видел, как пёс, вырвавшись, подпрыгивал у кустов, но разум его уже работал на другом уровне: впервые он встречал девушку, которая не бросилась в истерику при виде чудовища; впервые – видел, как кто-то столь храбро бросился за амулетом прямо на спину монстра. Это было необычно.
Кто она такая? – думал он. Не обычная ведьма – иначе бы совесть и закон диктовали иной подход. И тот монстр… не похож на кодовый вид, который мы знаем. Может, это не просто порождение леса – может, заколдованный человек.
Он сжал ремень, досадливо ругаясь себе в ухо: сначала – распутать этого чертова пса, затем – заняться трупом.
– Нельзя оставлять тело здесь, – пробормотал он, больше самому себе, – нужно вызвать группу зачистки, зафиксировать следы, опечатать место. И разобраться с этим амулетом.
Он бросил на Талию короткий взгляд – быстрый, изучающий, как у человека, который привык оценивать людей за одно мгновение: потенциал угрозы, перспективы риска, возможная польза.
– Помогите мне распутать его, – сказал он ровно. – А потом отойдите немного. Я вызову подкрепление – и мы заберём тело под охрану.
Талия, сжимая в руке поводок, посмотрела на него. В её взгляде промелькнуло что-то, похожее на согласие – не потому, что она боялась, а потому что сейчас порядок казался ей важнее пустой ссоры.
– Ладно, – кивнула она. – Распутай. Но потом – расскажешь мне, кто ты такой, Альден Край. Мне любопытно, что столичный лейтенант делает в наших лесах.
Он молча продолжил распутывать поводок. Сиф, будто ощущая свободу, дергался всё настойчивее, подпрыгивал, сам стараясь вырваться – и тем сильнее путался в узлах, что ещё больше раздражало Альдена. Он сжал зубы, глаза его сузились, и на миг лицо омрачила тень недовольства.
– Может, поторопимся? – прозвучал в её голосе, нетерпеливый и чуть тревожный тон. – Уже почти совсем стемнело, до города далеко – придётся идти в темноте.
Альден замер на секунду. Было видно, что он хочет что-то ответить, но снова удержался. Вздохнул, и вместо слов принялся действовать – не тонкой работой пальцев, а грубой – ломая ветки кустарника, разгибая колючие стебли, чтобы освободить петлю.
Адреналин, что ещё недавно держал мышцы в напряжении, начал сползать, оставляя после себя тугую ломоту в каждом сухожилии. Бой был коротким, но яростным – и теперь тело напоминало о нём: плечи горели, запястья ныло, дыхание шло тяжело, словно кто-то наполнил лёгкие свинцом.
Когда поводок наконец ослаб, Сиф вырвался и, встряхнувшись, бросился к Талии, тыкая мордой в её колени. Мужчина поднял руку, чтобы поправить затёкшую ткань камзола, и только тогда, чуть смягчившись, ответил:
– Пойдём. Но держите пса ближе.
– А труп? – спросила Талия, обернувшись. – Оставим его здесь? А если звери утащат?
– Не утащат, – коротко ответил лейтенант.
Он шагнул к телу, опустился на одно колено и, чуть прищурив глаза, прошептал несколько слов на древнем языке, больше похожем на шипение и ритмичные удары дыхания, чем на человеческую речь. Его пальцы двигались в воздухе – быстрые, уверенные пассы, словно он вплетал невидимые нити.
Из-под земли, из воздуха – словно из самой тьмы – вспыхнули тонкие линии огня, переплетаясь над телом погибшего. Вскоре над ним выросла полупрозрачная сфера – шатёр из сотен крошечных язычков пламени, мерцающих мягким янтарным светом.
Талия стояла рядом, заворожённо наблюдая, как пламя не обжигает ни траву, ни воздух – будто само по себе было существом, дышащим в такт лесу.
– Это защитит труп, – пояснил Альден, поднимаясь. – И покажет путь группе зачистки. Когда они увидят сигнал, придут и заберут тело. Его нужно будет проверить на остатки магии.
Он поправил ремень арбалета и, повернувшись к девушке, спросил:
– Так вы живёте в городе?
Талия чуть замялась, а потом тихо ответила:
– Не совсем… рядом. На опушке леса.
– Одна? – удивлённо приподнял бровь Альден. – Разве это не опасно? После такого случая – монстр мог нагрянуть прямо к вам.
Талия усмехнулась – с лёгкой грустью.
– Этот лес мой дом . Я знаю каждую тропинку, каждое дерево. Если кто и нагрянет – то скорее я найду его раньше, чем он меня.
Она нагнулась, поправляя ошейник на Сифе, и добавила:
– А монстры… они не всегда приходят снаружи. Иногда они живут в людях.
Альден на мгновение задержал на ней взгляд. Его глаза потемнели, будто слова девушки задели что-то глубоко внутри. Он ничего не ответил – лишь коротко кивнул и направился дальше по тропе.
– Пойдём, – тихо сказал он. – Пока ночь не опустилась окончательно.
И они пошли – по тропе, где тьма уже сгущалась между стволами, а над ними едва мерцал купол пламени, охраняющий покой того, кто не успел спастись.
Вскоре они вышли на небольшую поляну.
Домик Талии стоял посреди лужайки – тихий, будто спрятанный под покровом ночи. Свет луны мягко лился на траву, на старую крышу, на узорчатые ставни, окрашивая всё серебром. Воздух был густ от запаха мяты и сухих трав – видимо, где-то за домом сушились пучки, собранные ею днём.
Сиф, едва завидев знакомое крыльцо, радостно залаял, дёрнулся и, вырвавшись из рук хозяйки, стремглав понёсся вперёд.
Он влетел в тень под навесом, громко фыркнул и почти сразу улёгся в стоге душистого сена, довольно поскуливая и зевая – приключений на сегодня ему явно было с избытком.
– Вот тут я живу, – сказала Талия, глядя на лейтенанта. В лунном свете её волосы отливали серебром, а глаза казались почти прозрачными.
Альден задержал взгляд на доме, потом на девушке. В его лице снова проступила привычная сдержанность, но в голосе скользнула тень усталости:
– Ну что ж… идите отдыхайте. И будьте осторожны, Талия. Сегодняшняя ночь показала, что этот лес не так уж спокоен.
Он чуть поклонился – коротко, по-военному, – и уже собрался уходить.
Луна висела высоко, дорога к городу терялась во мраке, и Талия невольно подумала, что его силуэт в свете ночи кажется одиноким и чужим – словно он сам часть этой тьмы, несущий её с собой.
– Лейтенант, – окликнула она тихо. – Спасибо… за помощь.
Он на мгновение остановился, не оборачиваясь.
– Не благодарите, – ответил он хрипло. – Я просто делал свою работу.
И, не сказав больше ни слова, растворился в темноте между деревьев, оставив после себя лишь тихий шелест шагов и ощущение чего-то неясного – будто не всё ещё сказано, не всё закончено.
– Стойте! – вдруг крикнула Талия, всматриваясь в темноту, где только что растворился силуэт лейтенанта.
Тень между деревьев замерла.
– Что? – донёсся его голос, немного глухой, будто поглощённый ночным воздухом.
– Уже очень поздно! – перекричала она тишину. – Ходить по лесу сейчас опасно… особенно столичному парню.
На секунду повисла пауза, и вдруг из темноты послышался голос:
– Ничего страшного! – в голосе Альдена мелькнула усмешка. – Знаете, с вами куда опаснее ходить по лесу, чем одному.
– Ну извините, – фыркнула Талия, но в её голосе не было обиды, скорее усталость и капля смущения. – И всё же… останьтесь на ночь. Утром пойдёте в город.
Он не ответил сразу. В лесу снова стало тихо, только где-то вдали ухнула сова, а ветер шевельнул ветви старой ели. Альден стоял в тени, прислушиваясь – к звукам ночи, к собственным мыслям. И правда, путь до города займёт не меньше часа, если не больше. А сил после схватки почти не осталось.
– Хорошо, – сказал он наконец, выходя из-за деревьев. Лунный свет высветил его усталое, но всё ещё собранное лицо. – Спасибо вам, Талия.
– Пойдёмте, – кивнула она, – у меня найдётся место и для лейтенанта королевской гвардии.
Он усмехнулся, но ничего не ответил.
Они вошли в дом – тёплый, пропитанный ароматом сухих трав, с полками, уставленными банками и бутылочками. В очаге ещё тлели угли, отбрасывая мягкое оранжевое свечение. Сиф уже свернулся клубком у двери, тяжело вздохнул и уснул, едва они переступили порог.
Талия прошла в глубь комнаты , повесила свою корзинку на гвоздь и жестом пригласила гостя:
– Садитесь, лейтенант. Я сейчас зажгу свет.
Альден опустился на скамью, чувствуя, как усталость наваливается всем весом. Всё, что произошло в лесу, стояло перед глазами – амулет, крик чудовища, взгляд Талии.
Он вдруг понял, что впервые за долгое время чувствует себя не на службе – а просто живым.
Талия засуетилась: быстро растопила печь, подбросила щепу, и вскоре внутри разгорелся ровный, тёплый огонь. В печь она поставила горшочек с похлёбкой, которую сварила ещё утром. По дому сразу поплыл аромат кореньев и сушёных трав – густой, домашний, уютный. Талия уже хлопотала у стола, расставляя тарелки и кружки. Во втором небольшом горшочке поднимался лёгкий пар – там она заваривала свой цветочный чай.
Альден огляделся. Дом, конечно, был вовсе не дворцом – но был местом, где живут, а не просто ночуют. Основная комната оказалась небольшой, но удивительно уютной. В углу громоздилась глинобитная печь. У достаточно большого окна стоял стол, покрытый простенькой, но чистой скатертью, рядом – несколько табуретов.
По стенам тянулись полки, заставленные банками, склянками, глиняными горшками. Вдоль балок висели корзины и пучки всевозможных трав – одни совсем свежие, другие выцветшие, сухие, пахнущие летом даже в самую холодную зиму. Везде было чисто, аккуратно – чувствовалась рука хозяйки.
– У вас тут… по-домашнему. Даже странно видеть такой уют посреди леса.
Талия бросила на него короткий взгляд, чуть смутившись от похвалы.
– А почему бы и нет? – улыбнулась она. – Лес – не повод жить в беспорядке.
Она поставила на стол чашу с горячей похлёбкой, и мягкий свет лампы сделал комнату ещё теплее.
– Не знаю, как вы, – сказала Талия, поправляя полотенце на столе, – а я очень даже проголодалась. Присаживайтесь, поужинаем – и на боковую.
Альден усмехнулся:
– Спасибо. Я и вправду голоден.
Он поднялся со скамьи, подошёл к столу, уже собираясь занять место, как вдруг услышал:
– Штаны снимайте.
– Чт–то? – Альден замер с ошеломлённым выражением.
Он честно пытался не выглядеть глупо, но получилось плохо. В обычной ситуации он бы и не возражал против подобного предложения… но сейчас было точно не то.
– Прости… что? – повторил он, будто надеясь, что ослышался.
Талия подняла на него спокойный, почти деловой взгляд:
– Штаны снимай. Или ты хочешь завтра в город идти с такой дырой сзади? – Она кивнула на его поношенный дорожный костюм. – Снимай, говорю. Я зашью. А ты пока поешь.
Она уже стянула со стены корзинку с иголками и нитками и вытащила подушечку с булавками, абсолютно уверенная в своём праве распоряжаться судьбой его брюк.
Альден фыркнул, покосившись на неё. Ну и дерзкая девчонка… но забавная, – подумал он. Давно мне не встречались такие, что одновременно и интерес вызывают… и прибить хочется в тот же миг.
– Это, госпожа травница, – торжественно произнёс он, – не дыра, а боевое ранение, полученное при спасении одной неблагодарной девушки и её бестолкового пса.
Он поднял бровь, стараясь выглядеть оскорблённо-важно.
– И поэтому эта дыра заслуживает уважения, а не насмешек.
Талия, стоявшая с игольницей в руках, едва заметно улыбнулась, стараясь спрятать эту улыбку за строгим выражением лица.
– Уважение, говоришь? – тихо повторила она. – Ну тогда снимай ещё быстрее.
– Сейчас, – сказала Талия, – я зашью эту дыру, и на ткани останется только героический шрам.
Она покачала головой, прищурившись.
– Но всё-таки… дырка-то от пса. Это, видишь ли, немного снижает градус героизма. Согласись?
Она подошла ближе, протянула руку, требовательно щёлкнув пальцами возле его штанинины.
– Ну? Не стесняйся. Видала я мужские ноги.
Альден невольно рассмеялся – коротко, с хрипотцой, будто эта наглая девчонка выбила из него что-то давно забытое.
– А ты из вредных, знаешь ли… – пробормотал он, но без злости. Скорее, с удивлённым удовольствием.
Он вздохнул, будто сдаваясь перед битвой, которую точно проиграет, расстегнул ремень… и снял штаны.
Талия совершенно спокойно приняла их из его рук, как будто для неё это было самым естественным делом на свете, и пошла к столу под лампу, где уже ждала игла с ниткой