Грачевский крокодил

XI

Услыхав от Мелитины Петровны, что если бы та захотела, то давно бы поймала крокодила, старушке пришло в голову послать за г. Знаменским и посоветовать ему обратиться за помощью к Мелитине Петровне, тем более что не далее как вчера г. Знаменский прочел ей письмо, в котором за доставку крокодила ему обещали громадные деньги. Но только что хотела она послать за г. Знаменским, как тот вошел с целою кипой газет подмышкой.

Это был мужчина лет тридцати, высокий, длинный, со впалою грудью, зеленый, худой, с чрезвычайно болезненным видом и с глазами, похожими на глаза соленого леща. Платье сидело на нем как на вешалке, а так как он ходил с какою-то перевалкой, то фалды сюртука его раскачивались свободно направо и налево. Он был в крайне раздраженном состоянии, отчего и без того уже болезненное лицо его, со впалыми щеками и шишковатыми скулами, имело вид совершенно мертвого человека.

Извинившись перед Анфисой Ивановной, что беспокоит ее своим посещением, он объяснил, что, шатаясь с утра по берегам реки Грачевки, решился зайти к ней и немного отдохнуть. Проговорив это, он сильно закашлялся и добавил, что очень устал, а главное, раздражен всеми теми нелепостями, которыми наполняются в настоящую минуту газеты по поводу крокодила. Проговорив это, он с досадой швырнул газеты и, совершенно изнеможенный, опустился в кресло. Анфиса Ивановна очень обрадовалась приходу г. Знаменского и передала ему немедленно слова Мелитины Петровны. Но г. Знаменский не обратил даже внимания на рассказанное Анфисой Ивановной и заметил только, что у Мелитины Петровны завидный характер, ибо она надо всем шутит и смеется; что о поимке крокодила не заботится, так как крокодил, как только получатся им книги от Вольфа, будет всенепременно пойман. Но его бесит одно только, что газеты точно сговорились и доказывают, что в Грачевке не крокодил, а какая-то гигантская змея, и что такое нахальство подмывает его ехать в Москву и в Петербург для личных объяснений с авторами этих недобросовестных статей. Затем он опять закашлялся и немного погодя, отдохнув от кашля, высказал свое глубокое презрение к тем людям, которые так легко относятся к печатному слову и ради какого-то глупого гаерства затемняют истину искажением фактов.

Затем Анфиса Ивановна сообщила ему, что, по словам Ивана Максимовича, крокодилов не один, а двадцать, что все они прибыли из Петербурга кургузые, а один без хвоста. Услыхав эта, г. Знаменский от души расхохотался и объяснил старухе, что крокодил только один, за это он ручается, а что Иван Максимович, употребляющий в своих разговорах разные глупые прибаутки, весьма часто ни к селу ни к городу говорит и о «кургузых волках» и «с волком двадцать». Вспомнив действительно поговорки Ивана Максимовича, Анфиса Ивановна немало удивилась, что вчера, встретившись с ним, забыла совершенно про его манеру говорить. Г. Знаменский успокоил Анфису Ивановну и тем еще, что если она не будет ходить на реку и в камыши, а ограничится прогулкамиьпо саду и по дому, то ей нечего опасаться быть проглоченною крокодилом, так как животное это ни в сад, обнесенный забором, ни в дом никоим образом не пойдет. После этого, собрав все свои газеты, г. Знаменский распростился с Анфисой Ивановной и, повторив еще раз, что крокодил его рук не минует, зашагал по дороге, ведущей в село Рычи.

XII

Посещение это подействовало на Анфису Ивановну несравненно благотворнее капель фельдшера Нирьюта, и она, видимо, успокоилась, узнав, что «тварь» эта не может пробраться ни в дом, ни в сад. «Фигура-то, выходит, не больно важная!» – думала она и, придя к таковому заключению, чувствовала, что аппетит ее разыгрывался все более и более, а по мере того как разыгрывался аппетит, усиливалось и негодование ее на медленность попов.

– Ведь это черт знает что такое, прости господи! – ворчала она, посматривая на часы, показывавшие половину одиннадцатого. Раза два она высылала даже Потапыча на крыльцо. – Выдь, погляди, пожалуйста, – говорила она ему: – не видать ли шутов-то этих…

Потапыч выходил на крыльцо, прикладывал ко лбу ладонь козырьком, смотрел на дорогу и, возвратившись, объявлял преспокойно:

– Нет, не видать никого.

Наконец приехали и попы.

– Насилу-то, – вскрикнула Анфиса Ивановна, увидав в окно тележку, нагруженную попами и толстыми церковными книгами, поверх которых торчала водосвятная чаша с привязанным к ней кадилом. В передней завизжал дверной блок и затопало несколько сапог. Расчесав волосы и бороду и стряхнув рукою пыль с рясы, отец Иван вошел в залу и чинно стал молиться на иконы.

– Ты, видно, совсем с ума спятил? – проворчала Анфиса Ивановна, сложив руки и подходя под благословение.

– Как так! – удивился отец Иван, осеняя старушку большим крестным знамением.

– Просила в девять, а теперь одиннадцать скоро… – И вслед за тем она прибавила гневно: – Да ну же, начинай, что ли! Чего на часы-то глаза вылупил! Тошнит даже…

– Начать-то я начну сейчас, – проговорил отец Иван, вынимая из кармана требник: – только затрудняюсь я, какую именно молитву прочесть…

– Что? аль в городе-то перезабыл все?

– Не перезабыл, а молитв на этот случай подходящих нет. Только и нашел одну, от гад… Например, когда крыса в кадушку с огурцами ввалится или в горшок с молоком…

– Какая же это крыса! – перебила его Анфиса Ивановна: – даже и сходства нет никакого!..

– Сходства, точно, нет, но… тоже ведь гад!..

– А других, более подходящих, нет?

– То-то ведь и горе-то, что нет! – чуть не вскрикнул отец Иван и затем прибавил нерешительно: – разве ту, которую в крымскую кампанию читали…

Анфиса Ивановна даже руками замахала.

– Придумал! нечего сказать, – проговорила она. – Рад, что за молитву эту медный крест себе на шею получил, и готов теперь совать ее повсюду.

– Ну, более нет никаких…

– А вот как ты сделай, – перебила его Анфиса Ивановна: – ты молитву-то о крысах читай, только вместо крысы называй крокодила.

– Да ведь там, в молитве этой, о крысах-то и не упоминается даже, а просто вообще о гадах говорится… Вот, например, как-то недавно к одному мужичку в колодезь кошка попала, приглашал нас тоже… Я ту же самую молитву о гадах и прочитал… Одно только, – прибавил отец Иван, вздохнув, – чин-то слишком продолжительный, утомитесь, пожалуй.

– А как это делается?

– А вот изволите ли видеть как, – проговорил он и, отыскав в требнике нужную молитву, прочел следующее: «Чин бываемый, еще случится чесому скверному впасти в кладезь водный».

– Ну, ну! – торопила его Анфиса Ивановна, соображая, что молитва эта и в самом деле подойдет как нельзя лучше, ибо в ней именно и говорится о гадах, попавших в воду. – Ну, ну!..

– «Подобает первее, – начал снова отец Иван: – вычерпать из кладезя кадей сорок и изъяти вон. Таже возжег священник свещы, и взем кадильницу, кадит окрест кладезя. Таже влагает воду святых богоявлений крестовидно трижды. И тако, став к востоку, молится…»

– Это подойдет! – порешила Анфиса Ивановна.

– И я тоже думаю! – заметил отец Иван.

– Отлично! – перебила его Анфиса Ивановна: – а чтобы все это не так долго тянулось, так мы так сделаем. Ты будешь молебен служить, а я тем временем велю рабочим поскорее из реки сорок кадушек воды вылить, и к концу молебна у нас все будет готово. Можно так?

Отец Иван пожал плечами.

– Отступление будет! – проговорил он: – но… принимая в соображение преклонность лет ваших, слабость сил… Полагаю, что особенного греха не будет…

– Ну, конечно! – проговорила совершенно уже довольная Анфиса Ивановна и, поблагодарив отца Ивана пожатием руки, поспешила отдать нужные распоряжения. Когда же она снова вернулась, отец Иван спросил ее, указывая рукой на стол с иконами:

– Дозволите приступить?

– Еще бы, конечно…

XIII

Ввалили дьячки, в том числе и пономарь с оборванной косичкой, и, поклонившись издали Анфисе Ивановне, стали на свои места. Вошел церковный сторож с узлом и, развязав зубами этот узел, вынул из него епитрахиль, ризу и подал то и другое отцу Ивану. Дворня вошла гурьбой, на цыпочках, и, скучившись в заднем углу зала, принялась креститься и вздыхать. Дьячки откашливались и плевали на пол. Потапыч заметил это, подошел к одному из них и толкнул его кулаком под ребра. «Чего харкаешь-то!» – проворчал он. И снова возвратился на свое место. Наконец отец Иван облачился, выправил волосы, обдернул руку, – и молебен начался.

Анфиса Ивановна, поместившаяся в дверях, ведущих из залы в гостиную, опустилась на колени и вся превратилась в молитву. Не менее усердно молилась и собравшаяся дворня. Драгун Брагин, надевший по случаю молебна сильно развалившийся мундир свой, украшенный знаками неувядаемой военной доблести, счел нужным стать впереди всех, рядом с приказчиком Зотычем. Точно так же приоделись и все остальные, а в особенности женщины. Все эти старушки сморщенные были в коленкоровых белых чепцах, в таких же косынках и передниках, в темных ситцевых платьях, стояли на коленях и усердно молились. Молебен шел торжественно. Отец Иван громко подпевал дьячкам и еще громче делал возгласы. Когда же приходилось читать тайные молитвы, он низко преклонял голову, и тогда по всей комнате воцарялась такая тишина, что можно было слышать полет мухи. Во время евангелия, которое отец Иван читал, обретясь к молившимся, Анфиса Ивановна и вся дворня приблизились к священнику и прослушали чтение с наклоненными головами. Затем, приложившись по очереди к евангелию, все чинно разместились по прежним местам.

Наконец молебен кончился, водосвятие было совершено, и все отправились на реку. Во главе процессии шел отец Иван в облачении и с крестом, за ним дьячки с чашей, наполненной святой водой, а потом Анфиса Ивановна и вся дворня. Шествие на реку до того благотворно повлияло на все население грачевской усадьбы, до того утешило и успокоило всех молившихся, что все они, несмотря на дряхлость лет, словно воскресли, словно ожили и бодро следовали на место молитвы. Только одна Анфиса Ивановна, утомленная продолжительным стоянием на коленях, а пуще всего обессилевшая от голода и бессонно проведенной ночи, едва тащила ноги. Отец Иван уговаривал было старушку не «утруждать себя», справедливо поясняя, что, молящихся достаточно и без нее, но, подозревая, как бы отец Иван чего-нибудь не «сфинтил» и не «скомкал бы» молитв с целью добраться поскорее до закуски, она решила следовать непременно за процессиею и лично наблюсти, чтобы все было выполнено по указанию требника. На реке между тем все уже было готово. Рабочие успели вычерпать сорок кадушек воды и развели такую грязь, что отцу Ивану и дьячкам пришлось стоять в ней чуть ли не по колени. Затеплив свечи и раздав их молящимся, отец Иван провозгласил:

– «Господу помолимся!»

– «Господи помилуй!» – подхватили дьячки, и отец Иван начал читать молитву.

Когда все было кончено и когда святая вода была вылита в реку, Анфиса Ивановна подошла украдкой к пономарю с оборванной косичкой и шепотом спросила:

– Где же это он тебя прищучил-то?

– А вот здесь, на этом самом месте, – ответил пономарь и указал пальцем на обрывистый берег, покрытый камышами,

– Здесь?

– Да, здесь… Так из-под кручи-то и выхватил!

– За косичку? – спросила Анфиса Ивановна.

– За косичку… Уцепил, значит, и выхватил…

– И ты видал его?

– Ну где же видать, коли у меня тут же память отшибло!

Анфиса Ивановна вздохнула, покачала головой и отошла от пономаря.

В домике Анфисы Ивановны все приняло праздничный вид. Словно пасху праздновали. Успокоенные и согретые молитвой, обитатели его, не снимая с себя праздничных нарядов, видимо ликовали. Они даже перестали не только говорить, но даже и думать о тех ужасах, которыми заняты были предшествовавшие дни. Все они разбрелись по своим углам, зашипели приветливо самовары, и, сидя вокруг самоваров этих, старушки и старички, словно малые дети, принялись праздновать свое успокоение. А солнце между тем так и обливало теплом и светом ветхий домик Анфисы Ивановны, утонувший в зелени сада, приветливо заглядывало в его маленькие Окна, согревало и ласкало всю усадьбу, и сад, и огороды, и зеркало реки…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

В народе существует поверье, что горшок с ладаном, пущенный на воду, остановится над трупом утопленника. (Прим. автора.)

2

Плиний Старший (Гай Плиний Секунд) (23-79 н. э.) – автор «Естественной истории».

3

Валерий Максим – римский историк I века н. э., составитель сборника исторических анекдотов, предназначенного для ораторов и риторских школ.

4

Вивариум – помещение для животных.

5

Верея – один из столбов, на которые навешиваются створки ворот.

6

Генерал Черняев, Михаил Григорьевич (1828-1898) – главнокомандующий сербской армией в 1875-1876 годах. Во время русско-турецкой войны 1877-1878 годов находился в распоряжении генерального штаба русской армии, то есть фактически был не у дел. В 1873-1878 годах издавал реакционную газету «Русский мир».

7

«Тайны Мадридского двора», «Евгения» и «Дон-Карлос» – псевдоисторические произведения немецкого писателя Георга Ф. Борна. Полное заглавие этих произведений: «Тайны Мадридского двора. Историко-романтический рассказ из новейших времен Испании». СПб., 1870; «Евгения, или тайны французского двора. Исторический роман из новейших событий Франции». В четырех частях. Два тома. Т. I-II, перевод с немецкого, М., 1882; «Дон-Карлос. Исторический роман из современной жизни Испании», т. I-IV, СПб., 1875.

8

«Всадник без головы» – роман Майн-Рида (1818-1883).