Её властная пара

5 Зейн Кинг

Пенелопа ПОВ

Я стояла перед зеркалом, прикладывая к себе два платья. Бледная, стройная девушка в отражении обладала утончёнными чертами, но выглядела робкой и казалась переполненной тревогой. Наконец Миа не выдержала и заговорила: – Даже если ты будешь пялиться на него ещё час, это платье не подешевеет. А магазин вот-вот закроется.

– Знаю, Миа, но то, что подешевле, чересчур откровенное. У него слишком глубокий вырез. – Я подняла платье на тонких бретельках, которое держала в правой руке, – лиф едва прикрывал соски. Стоит мне сделать резкое движение, и оно точно сползёт, выставив меня на всеобщее обозрение.

Миа закатила глаза. – Ты преувеличиваешь. Оно закрывает всё как минимум на пять сантиметров ниже сосков. Поверь, никакого конфуза с одеждой не случится. И самое главное – оно на сто баксов дешевле.

Я обречённо вздохнула. Миа была права. Хоть другое платье и было больше похоже на то, о котором я мечтала, цена этого была слишком соблазнительной, чтобы от него отказываться. Подумать только, на десять сантиметров меньше ткани – и на сто долларов дешевле. Любой здравомыслящий человек сделал бы тот же выбор.

– Оно правда не сползёт? – с сомнением разглядывая себя в зеркале, спросила я.

Миа отмахнулась. – Расслабься, мы завтра идём на выпускной, а не через барьеры прыгать. Как ты вообще умудришься что-то показать?

Всё ещё колеблясь, я повесила дорогое платье на место и пошла за Мией к кассе. Последние несколько дней я наблюдала за ней, но она вела себя как обычно – по крайней мере, она не была похожа на предательницу.

– Завтра, – непринуждённо спросила Миа, протягивая мне упакованное в пакет платье, – твой брат придёт?

– А? – я моргнула. – Ты про Остина?

– Ага. Эмма ведь тоже идёт на выпускной, да? Он в ней души не чает, так что, наверное, проводит её до отеля «Версаль», верно?

Воспоминание об унизительном шёпоте Остина вспыхнуло в памяти, вызывая раздражение. – Понятия не имею, – холодно ответила я.

Кажется, моя внезапная резкость озадачила Мию. Она смерила меня взглядом, но в итоге ничего не сказала и отвела глаза.

Прежде чем отправиться домой, я запихнула платье на самое дно рюкзака, а пакет из магазина выбросила в мусорку. Как обычно, я проскользнула в дом через чёрный ход и обнаружила, что внутри темно и пусто.

Дома никого не было.

Возможно, из-за чувства вины я, словно воровка, на цыпочках стала подниматься по лестнице.

– Что ты здесь делаешь?

– А-А-А!!!

Я чуть из кожи вон не выпрыгнула. Обернувшись, я увидела, что позади меня стоит Остин. Он появился внезапно и бесшумно.

Чёрт возьми! Почему опять он?

– Где ты была? – требовательно спросил Остин.

– Я… я была на подработке, – пробормотала я, умолчав о походе по магазинам.

– Почему так поздно?

– Я… – я лихорадочно соображала, что бы соврать, как вдруг поняла: Остин знает моё обычное расписание. От этой мысли у меня в голове опустело, словно я упускала что-то важное, но никак не могла ухватиться за мысль.

– В ресторане было много народу, поэтому пришлось задержаться, – выпалила я, ухватившись за первую же правдоподобную ложь.

Остин подозрительно сощурился. Моё сердце заколотилось.

Он поймёт, что я лгу? Что, если он проверит мой рюкзак? Смогу ли я вообще попасть завтра на выпускной?

Я крепко вцепилась в лямки рюкзака. И как раз в тот момент, когда я уже была готова во всём признаться, Остин сказал: – Мне нужно кое-что уладить сегодня. Я вернусь только завтра вечером.

Я кивнула, не понимая, зачем он мне это говорит. Впрочем, он и не стал ничего объяснять – просто развернулся и ушёл.

Я тяжело выдохнула, чувствуя, что чудом избежала катастрофы.

Всю ночь в голове роились обрывки мыслей: выпускной, Зейн, Скотт, Миа… и, наконец, холодный, пронзительный взгляд Остина, который не отпускал меня, пока я не уснула.

Во сне я вернулась в тот день, когда впервые встретила Остина.

Тогда он был добр ко мне. Но в какой-то момент – может, когда все узнали, что у меня нет волка, или позже, когда у меня начался переходный возраст, – он совсем перестал мне улыбаться.

Когда я окончательно проснулась, было уже два часа дня. Я вскочила с кровати и помчалась в душ, затем сделала депиляцию и отправилась к Мие умолять её помочь мне с макияжем и причёской. После этого мы должны были переодеться и вместе поехать в отель. По правде говоря, у меня не было ни приличной косметики, ни умения ею пользоваться, так что Миа была моей единственной надеждой.

К пяти вечера мы наконец были готовы. Мы поспешили в отель «Версаль» и приехали незадолго до восьми. «Версаль» был одним из самых роскошных отелей в округе, знаменитым своим пышным убранством в стиле барокко. Эмма праздновала здесь своё шестнадцатилетие, но меня, конечно, на праздник не пустили. Я впервые переступала его порог.

Вестибюль захватывал дух. С потолка свисала каскадная хрустальная люстра, украшенная латунными и инкрустированными бриллиантами цветочными узорами. Стены были расписаны замысловатыми фресками, некоторые из которых дополнялись мраморными скульптурами, отчего изображённые сцены казались живыми.

Толпа вокруг была воплощением элегантности и богатства. Я крепко вцепилась в одолженный у Мии пиджак, боясь его снять и чувствуя себя совершенно не в своей тарелке.

– Давай же, Пенелопа. Снимай пиджак, иначе зачем ты вообще покупала это платье? – Миа просто кипела от восторга. Вдруг она ахнула и указала пальцем вперёд. – О господи! Пенелопа, смотри! Харпер здесь!!!

На её визг обернулись. Я быстро зажала ей рот ладонью. – Тише!

Миа схватила меня за руку, увлекая за собой. Проследив за её взглядом, я увидела стоявшую в центре толпы потрясающую златовласую девушку – она была выше большинства и сияла, словно звезда, в ослепительном золотом платье.

Харпер Уиллис. Из той же стаи, что и Зейн, – стаи Ночной Тени. По слухам, она была предназначенной ему Луной. Харпер была моей полной противоположностью. Если я в школе была незаметным второстепенным персонажем, то она – главной героиней: талантливая, харизматичная, блестящая ученица, наделённая сильным серым волком.

Я взглянула на Харпер, потом на свой нелепо сидевший пиджак. После короткой внутренней борьбы я всё-таки сняла его.

«Молодец, Пенелопа», – подбодрила я себя.

Танцы ещё официально не начались. Не желая таскаться хвостиком за Мией, я забилась в тихий уголок в надежде не столкнуться с Эммой.

– Привет, ты сегодня одна?

Я обернулась и увидела Генри, своего одноклассника. Он неловко улыбнулся. – Моя пара отказалась в последнюю минуту. Может… составишь мне компанию? Ты выглядишь потрясающе. Для меня это будет честь.

Я замерла. Меня впервые в жизни приглашал парень.

– О, я Генри Картер, – поспешно добавил он, когда я не ответила. – Из Класса 3. А ты из какого?

«О господи. Он меня даже не узнал».

От этого осознания я потеряла дар речи. Прежде чем я успела сообразить, как ему отказать, в другом конце зала поднялся шум.

– Зейн Кинг пришёл!!! – крикнул кто-то.

Я резко обернулась. У входа стоял мужчина, прекрасный, словно греческий бог. Высокий, властный, в строгом чёрном костюме, он одним своим появлением заставил толпу разразиться восторженными криками.

И тут до меня донёсся насыщенный древесный аромат, похожий на Терре д’Эрмес, заполнивший собой всё вокруг. Моё тело бросило в жар, ноги подкосились, и я чуть не рухнула на Генри.

В тот же миг мужчина у входа застыл. Его взгляд пронзил толпу и остановился на мне.

Наши взгляды встретились.

В наших головах прозвучало одно слово.

***Пара.

6 Пара

Пенелопа ПОВ

Всего за две секунды зрительного контакта я почувствовала, как мои пальцы задрожали и загорелись. Я знала, что каждая клетка моего тела кричит: «Я хочу этого мужчину». Зейн стоял на месте, не двигаясь, но его взгляд был настолько агрессивным, что казалось, будто он один мог раздеть меня догола.

Он тоже хотел меня.

Волнение, нервозность, страх – буря слишком сложных для осознания эмоций взорвалась в моей груди. Прежде чем мой разум успел подсказать, что делать, инстинкт взял верх, и я сбежала, словно дезертир, завидевший своего генерала.

Гостиничный коридор тянулся, словно лабиринт, а тусклое, многозначительное освещение отбрасывало накладывающиеся друг на друга тени, затуманивая мой взор. Я не знала, как долго шла, когда наконец наткнулась на открытую пустую комнату. В тот момент, когда я шагнула внутрь, мои ноги подкосились, и я рухнула на колени.

Боже, его присутствие было ошеломляющим… и в то же время таким опьяняющим.

Я жадно хватала ртом воздух, отчаянно пытаясь вдохнуть что-то свежее, чтобы прояснить голову, но его запах цеплялся за меня, окутывая, словно неотвратимый призрак. И, было ли это моим воображением или нет, казалось, с каждой секундой он становился все сильнее.

Тук, тук, тук…

Звук кожаных туфель о плитку становился все ближе, пока, наконец, с последним щелчком дверь за мной не закрылась. Я повернула голову, оцепенев от шока.

Это был Зейн Кинг.

Издалека я не заметила, но вблизи я увидела, как идеально его костюм облегал широкие плечи и узкую талию, подчеркивая безупречное телосложение. Я почти могла представить себе твердость его груди под дорогой тканью – на ощупь она должна была быть упругой. Зейн запер за собой дверь, проигнорировав меня на полу, и прошел к дивану у кровати, после чего сел.

– Пенелопа Вудс? – Его голос был низким, с нотками успокаивающей властности, но при этом пронизанный хрипловатым желанием, которое я тогда от нервов не смогла распознать. Вместо этого я утонула в пьянящей насыщенности его тембра, похожего на выдержанный виски.

– Отвечай. – Это был приказ.

– Д… да?

Я тупо уставилась на Зейна, внезапно заметив его глаза – орехово-зеленые, словно тайны, сокрытые в древнем лесу. Он изучал меня этими острыми, пронзительными глазами несколько секунд, прежде чем уголок его губ дрогнул в ухмылке. Затем он широко раздвинул свои длинные, прямые ноги.

Именно тогда я это и увидела – безошибочно узнаваемый бугор его желания.

Словно гора.

Я сглотнула, чувствуя, как мои и без того слабые колени ослабели еще больше.

– Подойди, или я трахну тебя прямо сейчас. – Приказ и угроза.

Может, дело было в ошеломляющем запахе, или, может, угроза была слишком шокирующей, чтобы ее осознать, но я подчинилась, словно послушная собака, и поползла к его ногам.

– Хорошая девочка. – Рука Зейна мягко обхватила мое лицо, а затем скользнула вниз по шее. – А теперь скажи мне свое имя.

– Пенелопа Вудс.

– Хочешь, чтобы я завладел тобой? – Его указательный и средний пальцы надавили между моих грудей, потирая медленным, осознанным движением – словно имитируя то, что должно было произойти.

Я задрожала. – Да…

– Конечно, хочешь, – пробормотал Зейн, и его рука внезапно скользнула мне между ног. – Ты уже мокрая.

Я опустила взгляд и увидела его руку под моей юбкой: пальцы поглаживали мои влажные трусики. Он даже подцепил пальцем ткань, оттягивая ее в сторону, чтобы очерчивать медленные, сводящие с ума круги у моего входа.

– Пенелопа Вудс.

– А… да? – мое дыхание сбилось, пока под его прикосновениями скапливалась влага.

– Ты хочешь быть моей Луной?

– …Да…

– Какая хорошая девочка. – Губы Зейна коснулись моего уха, когда он холодно прошептал: – Но у тебя нет волчицы.

Контраст был разительным – наши тела так близко, наши движения так интимны, но его слова были подобны льду, мгновенно высасывая из меня все тепло. Я застыла, не в силах пошевелиться.

– Без волчицы, как ты выживешь в битве? Без волчицы, как ты воспитаешь следующее поколение стаи? И самое главное… – его голос стал ниже. – Без волчицы, как ты докажешь, что достойна быть Луной?

Каждый вопрос был гирей, давящей на меня, пока на глазах не выступили слезы.

Не плачь, Пенелопа. Я впилась ногтями в бедро, сдерживая слезы. Затем я встретилась взглядом с Зейном и произнесла самым твердым голосом, на какой была способна: «Я смогу».

Нет, не смогу. Но я слишком сильно хотела Зейна, слишком отчаянно желала сбежать из Стаи Темного Леса. Я знала, что это мой единственный шанс – если я упущу его, то потеряю Зейна навсегда.

– Докажи. – Без предупреждения Зейн вонзил в меня палец. Резкий крик сорвался с моих губ, и я рухнула на него.

– Я… я смогу. – Я попыталась приподняться, но он удержал меня. – Что это у тебя на шее?

– Что?

Подумав, что он имел в виду мои старые шрамы, я инстинктивно потянулась, чтобы прикрыть их, но он рявкнул: «Не двигаться!»

Взгляд Зейна впился в мою шею, словно он пытался прожечь ее насквозь. Страх сковал меня – что-то в выражении его лица говорило мне не сопротивляться.

Прошла минута. А может, и целая вечность. Наконец он заговорил.

– Я передумал.

– Что? – прошептала я.

– Я дам тебе шанс. – Зейн отпустил меня и одной рукой приподнял мой подбородок. – Если хочешь быть моей Луной, тебе придется доказать свою ценность. Согласна?

Я смотрела в его орехово-зеленые глаза и видела в них собственное отражение – полное тоски и отчаяния. Жалкое зрелище.

– Тебе не нужно их одобрение. – Зейн схватил мою руку и прижал ее к своему твердому члену, его голос звучал размеренно. – Только мое. Так что сделка такова: будь моей шлюхой, и они будут называть тебя Луной.

Желание вспыхнуло. Жар в моей ладони напомнил мне о насмешливом лице Скотта.

Он был прав. Какая разница между мной и проституткой?

Человек с чувством собственного достоинства ушел бы. Но я не могла. Я хотела этого – хотела Зейна, хотела пару, хотела дом. Даже если для этого придется продать себя, я заплачу любую цену.

– Время вышло. Каков твой…

– Я согласна. – Впервые в жизни я кого-то перебила, но мой голос не дрогнул.

Глаза Зейна потемнели. Одним резким движением он швырнул меня на кровать, сбрасывая с себя одежду – сшитый на заказ костюм, дорогой ремень. Его рот впился в мою шею, зубы царапали кожу, пока он вдыхал мой запах. Его руки жадно блуждали по телу, грубо и властно сжимая мою грудь.

– Блядь, – прорычал он. – Я тебя уничтожу.

Я напряглась, мое тело окаменело. Я фантазировала об этом моменте, но теперь, когда он настал, все, что я чувствовала, – это ужас.

Но Зейн был не в состоянии что-либо замечать. Он задрал мою юбку, согнул мои ноги и прижался ко мне, его скользкий и тяжелый член терся о меня.

Я чувствовала его – твердого, настойчивого – давящего на мой вход, дразнящего, словно вор, проверяющий замок.

Я зажмурилась и приготовилась к вторжению.

7 Хорошая девочка

Огромная головка члена Зейна надавила на мой девственный вход. Его пугающая толщина невыносимо растягивала меня, хотя он вошёл лишь самую малость. С моих губ сорвался прерывистый стон, а ногти беспомощно впились в простыни. Его размер просто подавлял – словно меня пытались разорвать раскалённой сталью в бархатной оболочке.

– Больно! – выдохнула я, судорожно хватая ртом воздух, пока волны острой боли расходились по низу живота. Все инстинкты вопили, чтобы я сжалась, защитилась от этого грубого вторжения. В воздухе между нами смешался запах моего собственного страха и пьянящий запах альфы Зейна.

– Ц. – тяжёлая ладонь Зейна опустилась на мою голую ягодицу. От звонкого шлепка я подскочила. Его голос упал до того опасного рыка, который я уже успела выучить: – Расслабься, маленький волк. Будешь так сжиматься, сломаешь мне член. И что тогда станет с твоими мечтами о том, чтобы быть Луной?

Я хотела подчиниться – видит Бог, хотела, – но боль походила на раскалённые добела нити, впившиеся в мою плоть. Мои руки взметнулись, чтобы упереться в его гранитную грудь, но ладони бесполезно заскользили по покрытым потом мышцам. Они с таким же успехом могли быть высечены из мрамора – настолько тщетными были мои попытки. Зейн даже не заметил моего жалкого сопротивления, продолжая безжалостное наступление с целеустремлённостью хищника, который требует свою пару.

– А-а-а!.. – Моя спина выгнулась дугой, отрываясь от кровати, когда особенно резкий толчок вырвал из моей груди крик. Воспользовавшись моим беззащитным положением, Зейн принялся покрывать мою шею собственническими укусами и поцелуями, и каждая метка жгла, словно клеймо. Я ощущала его довольную ухмылку на своей влажной коже. Он спускался всё ниже, к груди, и его порочный язык закружился вокруг затвердевшего соска, пока умелые пальцы с убийственной точностью нащупали мой клитор.

Двойной натиск боли и удовольствия посылал противоречивые сигналы моей перегруженной нервной системе. Бёдра сильно дрожали, а внизу живота разливалось незнакомое возбуждение. К своему стыду, я чувствовала, как тело меня предаёт: вопреки протестам разума, оно истекало влажным жаром, чтобы облегчить жестокое проникновение Зейна. Мокрое чавканье, звук моего невольного возбуждения, наполнило комнату – унизительное доказательство того, что моё тело-предатель приветствует это насилие.

«Расслабься, Пенелопа. Ты этого хотела. Ты об этом мечтала». Эта мантра крутилась у меня в голове, хотя на глаза уже наворачивались слёзы. Медленно, усилием воли я заставила мышцы расслабиться и, сдаваясь власти Зейна, в молчаливом приглашении раздвинула ноги шире.

Зейн замер, оглядывая свою работу – моё бесстыдно выставленное напоказ тело, раскрасневшееся и блестящее от пота и других жидкостей. Из его груди вырвался глухой смешок. – Так не терпится стать моей Луной, да?

Издевательские нотки в его голосе ранили сильнее физической боли. От унижения к глазам подступили слёзы, но я всё равно встретила его дразнящие изумрудные глаза и отчаянно кивнула. Правда была неоспорима: даже сквозь агонию я жаждала, чтобы он завладел мной, каждой фиброй своей души.

– Хорошая девочка, – промурлыкал Зейн, погладив меня по щеке с той снисходительной нежностью, с какой гладят хорошо выдрессированного питомца. – А теперь расслабься как следует. Я хочу чувствовать тебя всю.

Я судорожно вдохнула, и в тот же миг Зейн одним жестоким толчком вошёл до самого конца.

Мир утонул в белой вспышке.

Мой крик эхом разнёсся по стенам, когда он вонзился в меня по самое основание, растягивая до немыслимых пределов. Не успела я прийти в себя, как Зейн задал жестокий темп. Его мощные бёдра работали как поршни, с животным напором. Острая боль постепенно сменилась пульсирующей, а затем – к моему ужасу – начала превращаться в нечто опасно близкое к удовольствию.

– Нравится, да? – Его самодовольное замечание прорвалось сквозь пелену противоречивых ощущений. Он опёрся на эти свои до смешного рельефные руки и с явным удовлетворением наблюдал, как моё тело подстраивается под его ритм. – Твоя узенькая дырка уже засасывает меня.

Моё лицо вспыхнуло от его грубых слов и бесстыдного отклика собственного тела. Я крепко зажмурилась, но это лишь усилило хаос ощущений: мускусный запах сплетённых тел, непристойные шлепки плоти о плоть и давящее присутствие богоподобной фигуры Зейна, нависшей надо мной.

Проклятье. Проклятые пекторали, что гипнотически сокращались при каждом толчке. Проклятые изумрудные глаза, что видели насквозь моё жалкое сопротивление. Даже сквозь боль я не могла отрицать, каким умопомрачительно великолепным он был.

Моё тело-предатель превратилось в скользкую арену для безжалостного члена Зейна. Каждый глубокий толчок задевал точки, от которых по позвоночнику пробегали электрические разряды. Он направил мою дрожащую руку к месту нашего единения, и его горячее дыхание обожгло мне ухо: – Чувствуешь, как глубоко я в тебе? Твоя жадная киска доит меня, будто для этого и создана.