- -
- 100%
- +
– Они предусмотрительны, – засмеялся Дайнин. – Для них что один Дом, что другой. В глазах простолюдинов ни один Дом не стоит того, чтобы за него умирать. Скоро наша задача будет выполнена.
– Так быстро, что никто и не заметил, – сказал Нальфейн. – Теперь Дом До'Урден, Дармон Н'а'шезбернон, стал Девятым Домом Мензоберранзана, а Де Вир отправился к демонам!
– Осторожно! – вдруг закричал Дайнин, в притворном ужасе глядя через плечо брата.
Нальфейн мгновенно отреагировал, крутанувшись назад, чтобы встретить надвигающуюся сзади опасность, но тем самым подставил спину другой опасности. В то мгновение, когда Нальфейн осознал обман, меч Дайнина уже пронзил его позвоночник. Дайнин положил голову на плечо брата и прижался щекой к его щеке, наблюдая, как красные искорки тепла уходят из его глаз.
– Так быстро, что никто и не заметил, – поддразнил Дайнин, повторив слова брата, и бросил безжизненное тело на пол. – Теперь Дайнин – старший сын Дома До'Урден, а Нальфейн отправился к демонам!
* * *– Дзирт, – выдохнула Мать Мэлис. – Имя ребенка – Дзирт.
Бриза крепче сжала в руке кинжал и приступила к ритуалу.
– Королева Пауков, прими это дитя, – начала она и занесла кинжал для удара. – Мы отдаем тебе Дзирта До'Урдена в награду за нашу славную по….
– Подожди! – крикнула Майя, стоящая у стены комнаты. Ее мысленная связь с братом Нальфейном внезапно оборвалась. Это могло означать только одно. Нальфейн мертв, – объявила она. – Значит, в живых осталось лишь двое сыновей.
Вирна с любопытством взглянула на сестру. В тот момент, когда Майя почувствовала смерть Нальфейна, Вирна, мысленно связанная с Дайнином, ощутила сильный эмоциональный прилив. Бурную радость? Вирна поднесла свой тонкий пальчик к сжатым губам: неужели Дайнину удалось успешно совершить убийство?
Бриза все еще держала кинжал над грудью ребенка, желая отдать его Ллос.
– Мы обещали отдать Паучьей Королеве третьего сына, – напомнила Майя. – И мы его отдали.
– Но не как жертву, – возразила Бриза. Вирна растерянно пожала плечами.
– Если Ллос приняла Нальфейна, значит, он был принесен в жертву. Лишнее жертвоприношение может рассердить Паучью Королеву.
– Но не отдать то, что мы обещали, еще хуже, – настаивала Бриза.
– Тогда кончай дело, – сказала Майя. Бриза сжала в руке кинжал и снова начала ритуал.
– Остановись, – приказала Мать Мэлис, выпрямляясь в кресле. – Ллос удовлетворена: мы одержали победу. Приветствуйте вашего брата, нового члена Дома До'Урден.
– Приветствовать какого-то мужчину?! – с явным отвращением пробормотала Бриза, отходя от божества и от ребенка.
– В следующий раз мы не совершим ошибки, – фыркнула Мать Мэлис, подумав при этом: а будет ли следующий раз?
Она приближалась к концу своего пятого столетия, а темные эльфы, даже молодые, не отличались плодовитостью. Бриза родилась, когда Мэлис было сто лет, и с тех пор почти за четыреста лет Мэлис смогла родить только пятерых. Даже этот ребенок, Дзирт, стал для нее неожиданностью, и Мэлис уже не надеялась, что сможет зачать еще.
– Хватит думать об этом, – тихо прошептала обессиленная Мэлис. – Впереди предостаточно времени….
Она вновь откинулась в кресле и погрузилась в прерывистый, но порочно приятный сон, в котором власть ее все росла и росла.
* * *Закнафейн шел по центральной колонне комплекса Де Вир, держа капюшон в руке; его хлыст и меч были удобно прикреплены к его поясу. Время от времени еще был слышен шум сражения, но все уже стихало. Дом До'Урден победил. Десятый Дом одержал верх над Четвертым Домом, и теперь оставалось только избавиться от улик и свидетелей. Несколько младших жриц ходили вокруг, ухаживая за ранеными Дома До'Урден и оживляя трупы тех, кому не в силах были помочь, чтобы тела могли покинуть место преступления и вернуться на территорию Дома До'Урден. Тела, которые еще можно использовать, будут воскрешены и начнут опять работать.
Зак отвернулся, не скрывая отвращения при виде священниц, ведущих за собой растущую шеренгу марширующих зомби Дома До'Урден.
Какой бы тошнотворной ни казалась эта процессия Закнафейну, следующая была еще хуже. Две священницы До'Урден вели группу воинов по зданию, отыскивая при помощи заклинаний выживших Де Виров. Одна остановилась в коридоре в нескольких шагах от Зака и закатила глаза, почувствовав излучение, вызванное заклинанием.
Она медленно вытянула перед собой пальцы, словно некий жуткий жезл.
– Туда! – указала она на панель у основания стены.
Воины, как голодные волки, бросились через потайную дверь. Внутри тайника прятались дети Дома Де Вир. Это были аристократы, не простолюдины, и их нельзя было оставлять в живых.
Зак ускорил шаг, чтобы не видеть этой сцены, но он ясно слышал беспомощные крики детей, пока жаждущие крови воины Дома До'Урден исполняли свою работу.
Неожиданно для себя Зак побежал. Он повернул за угол и чуть не столкнулся с Дайнином и Риззеном.
– Нальфейн мертв, – равнодушно объявил Риззен.
Зак подозрительно взглянул на младшего сына До'Урден.
– Я убил воина Де Виров, который сделал это, – заверил его Дайнин, даже не скрывая своей самоуверенной улыбки.
Заку было почти четыреста лет, и, конечно, он знал, на что способен его честолюбивый народ. Братья пришли на место сражения последними, между ними и противником стояло множество воинов Дома До'Урден. К тому времени, когда они могли столкнуться с дровом, не принадлежащим к их Дому, большинство выживших воинов Дома Де Вир присягнули на верность Дому До'Урден. Зак сомневался даже в том, что кто-то из братьев До'Урден видел схватку с воинами Де Виров хотя бы со стороны, не говоря уже о том, чтобы участвовать в ней лично.
– Воины уже наслышаны о резне в соборе, – сообщил Риззен оружейнику. – Ты действовал с обычным для тебя совершенством, как мы и ожидали.
Зак метнул на отца дома презрительный взгляд и продолжил путь через главный коридор дома, за пределы магической темноты и тишины, в темный рассвет Мензоберранзана. Риззен был нынешним партнером Матери Мэлис в длинной череде других любовников, и не больше. Когда он надоест Мэлис, она либо вернет его в ряды простых воинов, лишив имени До'Урден и всех соответствующих прав, либо вообще избавится от него. Заку не обязательно относиться к нему с уважением.
Зак миновал грибную изгородь, выбрал самую высокую и удобную для наблюдения точку, которую мог найти, и опустился на землю. Немного погодя он увидел, как армия Дома До'Урден, отец и сын, воины и священнослужительницы, а также медленно движущаяся шеренга из двух дюжин дровов-зомби направились к себе домой. Они потеряли в этом сражении почти всех своих рабов. Но все же их стало больше по сравнению с тем, сколько направлялось к Дому Де Вир чуть раньше этой ночью. Число рабов удвоилось за счет пленных, к тому же более пятидесяти воинов Де Вир, демонстрируя типичную дровскую преданность, добровольно присоединились к атакующим. Этих вероломных дровов священницы До'Урден подвергнут допросу с применением магии, чтобы быть уверенными в их искренности.
Зак знал, что все до одного выдержат испытание. Для эльфов-дровов главным было выжить, принципы для них ничего не значили. Войнам дадут новые имена и будут держать в пределах территории Дома До'Урден в течение нескольких месяцев, пока падение Дома Де Вир не станет старой забытой сказкой.
Зак не последовал за ними. Он прошел сквозь ряды грибных деревьев и нашел уединенную лощину, где рухнул прямо на ковер из мха и поднял взор к вечной темноте потолка пещеры – и вечной темноте своего существования.
Сейчас для него благоразумнее всего было бы молчать: он был захватчиком самой могущественной части огромного города. Он подумал о возможных свидетелях его слов, тех же темных эльфах, которые наблюдали падение Дома Де Вир и от всего сердца радовались спектаклю. После такой резни, свидетелем которой была сегодняшняя ночь, Зак не мог сдержать своих эмоций. Стенания вырвались из его груди как обращение к какому-то богу, находящемуся за пределами его существования.
– Что называю я моим миром? Какая черная змея сидит в моей душе? прошептал он в порыве яростного отречения. – При свете моя кожа черна; в темноте она становится белой от жара моего гнева, который я не могу подавить.
Если бы у меня хватило решимости уйти отсюда или из жизни либо выступить открыто против зла, царящего в этом мире, мире моих сородичей! Найти существование, которое не противоречит тому, во что я верю, и тому, что я искренне считаю истиной. Закнафейн До'Урден, так меня зовут, однако я не дров ни на словах, ни на деле. Хотел бы я, чтобы кто-нибудь объяснил мне, кто я такой. Пусть гнев этого мира обрушится на эти старые плечи, уже сожженные безнадежностью Мензоберранзана.
Не заботясь больше о последствиях, оружейный мастер поднялся на ноги и крикнул что было сил:
– Мензоберранзан, что за ад ты собой являешь? Мгновение спустя, так и не услышав ответа от притихшего города, Зак стряхнул со своих усталых мышц остатки магического холода, которым его пронизала Бриза. Он несколько успокоился, погладив хлыст, висящий на поясе, – инструмент, вырвавший язык изо рта верховной матери.
Глава 3
Глаза ребенка
Мазой, молодой ученик (не более чем уборщик на данном этапе его карьеры мага), облокотился на метлу и проводил взглядом Альтона Де Вира, прошедшего в верхнюю комнату шпиля. Мазой почти сочувствовал студенту, который должен был встретиться лицом к лицу с Безликим.
Однако наряду с сочувствием его охватило любопытство, потому что на стычку между Альтоном и безликим учителем стоило полюбоваться. И Мазой вновь принялся за уборку: подметая пол, он мог приблизиться к двери, не вызывая подозрений.
* * *– Вы велели мне прийти, учитель, – повторил Альтон Де Вир, заслоняя рукой лицо и щурясь от ослепительного света трех горящих в комнате светильников. Он неловко отступил в тень, отбрасываемую дверью.
Безликий, сгорбившись, сидел спиной к молодому Де Виру. Лучше покончить с этим быстро, напомнил себе маг. Но он знал, что заклинание, которое он сейчас готовил, убьет Альтона прежде, чем тот узнает о судьбе своей семьи, прежде, чем Безликий сможет выполнить последние указания Дайнина До'Урдена. Ставка была слишком высока. Лучше сделать это быстро.
– Вы…. – вновь обратился к нему Альтон, но благоразумно замолчал, пытаясь понять, что происходит.
Было необычно, что его вызвали в личные покои учителя Академии до того, как начались дневные занятия. Когда Альтону сообщили, что его ждет учитель, он испугался, решив, что не правильно выполнил какое-нибудь задание. В Магике это считается роковой ошибкой. Альтон был почти выпускником, но неудовольствие хотя бы одного учителя могло положить конец всему.
Он очень хорошо выполнял задания Безликого, ему даже казалось, что этот таинственный учитель выделяет его среди других. Мог ли сегодняшний вызов быть простым актом вежливости, чтобы поздравить ученика с предстоящим окончанием учебы? Вряд ли, решил Альтон. Учителя дровской Академии не часто поздравляли студентов.
Альтон услышал тихое монотонное пение и заметил, что учитель творит какое-то заклинание. Внутри него шевельнулась какая-то тревога: вся эта ситуация выходила за рамки общепринятого порядка в Академии. Альтон твердо уперся ногами в пол и напряг мышцы, следуя девизу, который вдалбливали в голову каждого студента Академии и который позволял эльфам-дровам выжить в обществе, столь подверженном хаосу, – «Будь готов».
* * *Дверь взорвалась перед Мазоем, забросав комнату каменными осколками и отшвырнув его к стене. Но он понял, что представшая перед ним картина стоила и неудобства, и нового синяка на плече, когда Альтон Де Вир выполз из комнаты. От спины и левой руки студента шли струйки дыма, аристократическое лицо Де Вира выражало сильнейший ужас и невыносимую боль. Такого Мазой еще не видел.
Альтон рухнул на пол и покатился в сторону, отчаянно стремясь увеличить расстояние между собой и учителем-убийцей. Он катился все дальше по наклонному полу комнаты к двери, которая пела в следующую, нижнюю, залу, когда на пороге показался Безликий.
Учитель остановился, проклиная свой промах и соображая, как лучше восстановить дверь.
– Убери все это! – рявкнул он Мазою, который опять стоял, по своему обыкновению опираясь на палку метлы и положив подбородок на руки.
Мазой покорно опустил голову и начал подметать осколки. Но когда Безликий быстро прошел мимо, он поднял взгляд и украдкой последовал за учителем. Альтон не мог убежать, и этот спектакль был слишком интересен, чтобы его пропустить.
* * *Третья зала, личная библиотека Безликого, была самой светлой из четырех палат, расположенных в шпиле. На каждой стене горело по дюжине свечей.
– Будь проклят этот свет! – выругался Альтон, с трудом пробираясь сквозь тошнотворное сияние к двери, ведущей в прихожую, самую нижнюю комнату апартаментов Безликого. Если ему удастся выбраться из шпиля и из башни во двор Академии, он будет иметь преимущество перед учителем.
Миром Альтона оставалась чернота Мензоберранзана, но Безликий, который провел много десятилетий при свете свечей в Магике, приучил свои глаза видеть свет, а не тепло.
Приемная была заставлена стульями и сундуками, но здесь горела только одна свеча, и Альтон уже отчетливо различал обстановку, чтобы обойти или перепрыгнуть препятствие. Он бросился к двери и схватился за тяжелый засов, который довольно легко поддался. Но когда Альтон попытался протиснуться в дверь, она не двинулась с места, а взрыв сверкающей голубой энергии бросил его на пол.
– Будь проклято это место, – опять выругался Альтон.
Главный вход был заперт магическим замком. Альтон знал заклинание, открывающее такие двери, но сомневался, что у него достанет способностей тягаться с магическим искусством учителя. От страха и спешки слова двеомера перепутались у него в голове.
– Не беги, Де Вир, – послышался голос Безликого из соседней залы. – Ты только продлеваешь свои мучения!
– И ты будь проклят! – задыхаясь, ответил Альтон.
Он забыл это дурацкое заклинание: оно всегда вылетало у него из головы в самый неподходящий момент. Он оглядел комнату, ища выход из положения.
Глаза его заметили что-то необычное посредине боковой стены, в промежутке между двумя большими шкафами. Альтон немного отодвинулся назад, чтобы лучше видеть, но попал в свет свечи – в обманчивое пространство, где его глаза видели и тепло и свет одновременно.
Он мог только различить, что эта часть стены издавала равномерное сияние в тепловом спектре и что его оттенок слегка отличался от камня стен. Еще один выход? Альтон боялся поверить, что его догадка верна. Он отбежал в центр комнаты, встал прямо напротив пятна и постарался воспринять зрением мир света.
Когда его глаза приспособились, увиденное испугало и смутило молодого Де Вира. Там не было ни двери, ни прохода в другую комнату. Пред ним предстало его отражение и отражение той части комнаты, где он стоял. За свои пятьдесят пять лет Альтон никогда не видел ничего подобного, но слышал, как учителя Магика говорили о таких устройствах. Это было зеркало.
Какое-то движение у входа в верхнюю залу напомнило Альтону, что Безликий следует за ним по пятам. У него не было времени выбирать. Он наклонил голову и кинулся в зеркало.
Это могла быть дверь телепортации в другую часть города или просто замаскированный проход и другую комнату. В эти отчаянные мгновения Альтон даже посмел вообразить, что это некие межуровневые врата, которые приведут его на странный и незнакомый уровень.
Когда он приближался к этой дивной вещи, его охватило предчувствие увлекательного приключения – и затем он ощутил только удар, хрупкое стекло и твердую каменную стену за ним.
Наверное, это было просто зеркало.
* * *– Посмотри на его глаза, – прошептала Вирна Майе, когда они рассматривали нового члена Дома До'Урден.
И правда, глаза у ребенка были удивительные. Не прошло и часа с тех пор, как он покинул чрево матери, но зрачки его пытливо бегали туда-сюда. Они испускали сильный жар, характерный для инфразрения, и в то же время знакомая краснота была чуть подкрашена голубым, придавая глазам лиловый оттенок.
– Слепой? – удивилась Майя. – Может быть, его все же отдадут Паучьей Королеве.
Бриза беспокойно посмотрела на них. Темные эльфы не оставляли в живых детей с физическими недостатками.
– Нет, не слепой, – ответила Вирна, проведя рукой перед глазами ребенка, и сердито посмотрела на своих нетерпеливых сестер. – Он следит за моими пальцами.
Майя видела, что Вирна говорит правду. Она ближе наклонилась к ребенку, внимательно рассматривая его лицо и необычные глаза.
– Что ты видишь, Дзирт До'Урден? – спросила она тихо не потому, что испытывала нежность к ребенку, а потому, что не хотела беспокоить мать, отдыхающую в кресле возле божества – Что ты видишь, чего остальные не могут видеть?
* * *Стекло захрустело под Альтоном, глубже впиваясь в него, когда он пошевелился, пытаясь встать на ноги. «Что бы это значило?» – подумал он.
– Мое зеркало! – услышал он стон Безликого, поднял голову и увидел возвышающегося над ним разъяренного учителя.
Каким огромным показался он Альтону! Каким великим и могущественным! Его тело полностью загораживало свет свечи от этой маленькой ниши между шкафами. В глазах беспомощной жертвы его фигура казалась в десять раз больше просто потому, что она вдруг появилась над ним.
Тут Альтон почувствовал, что вокруг него плавает какое-то липкое вещество, выделяющее волокна, прилипающие к шкафам, стенам, к нему самому. Молодой Де Вир попытался откатиться в сторону, но заклинание Безликого крепко держало его, спеленав, как дохлую муху в паутине.
– Сначала моя дверь, – прорычал над ним Безликий, – а теперь еще и мое зеркало! Знаешь ли ты, сколько сил я потратил, чтобы приобрести такое редкое приспособление?
Альтон покачал головой, но не в знак ответа, а чтобы освободить хотя бы лицо от залепляющего глаза вещества.
– Почему ты не стоял спокойно и не дал мне быстро все сделать? – рычал Безликий с явным отвращением.
– За что? – пролепетал Альтон, сплевывая паутину с губ. – За что вы хотели убить меня?
– За то, что ты разбил мое зеркало, – выпалил Безликий.
Конечно, это не имело смысла: зеркало было разбито уже после первой атаки Безликого, но для учителя, по-видимому, и не требовалось никакого смысла.
Альтон понимал, что его дело безнадежно, но продолжал пытаться разубедить своего противника.
– Вам известен мой Дом, Дом Де Вир, четвертый в городе, – сказал он возмущенно. – Матери Джинафе это не понравится. Верховная жрица сможет узнать правду!
– Дом Де Вир? – засмеялся Безликий.
Может быть, мучения, о которых просил Дайнин До'Урден, будут оправданными.
В конце концов, Альтон разбил его зеркало! – Четвертый Дом! – подчеркнул Альтон.
– Глупый юнец, – прокудахтал Безликий. – Дом Де Вир больше не четвертый и не пятьдесят четвертый, а просто никакой.
Альтон обмяк, хотя паутина крепко держала его тело. О чем это бормочет учитель?
– Они все мертвы, – дразнил его Безликий. – Сегодня Мать Джинафе видит Ллос лучше, чем когда-либо. – Выражение ужаса на липе Альтона доставило удовольствие обезображенному учителю. – Все мертвы, – злобно повторил он. – За исключением бедняги Альтона, который еще жив и может узнать о несчастье, постигшем его семью. Эта оплошность сейчас будет исправлена!
Безликий поднял руки, начиная творить заклятие.
– Кто? – вскрикнул Альтон.
Безликий остановился, словно не понимая.
– Какой Дом сделал это? – пояснил обреченный студент. – Или какие Дома были в заговоре против Дома Де Вир?
– О, стоит тебе рассказать, – ответил Безликий, явно наслаждаясь ситуацией. – Я думаю, ты имеешь право узнать это, прежде чем присоединишься к своим родственникам в царстве смерти. – Отверстие, которое когда-то было губами, растянулось в подобии улыбки. – Но ты разбил мое зеркало! – рявкнул учитель. – Умри, глупый, глупый мальчишка! Сам найди ответ!
Внезапно грудь Безликого задергалась, он затрясся и конвульсиях, бормоча проклятия на языке, совершенно непонятном объятому ужасом студенту. Что же за ужасное заклятие приготовил для него этот изуродованный учитель, если его текст звучал на тайном языке, чуждом для ушей Альтона? Очевидно, заклинание было столь страшным и отвратительным, что даже маг, произносящий его, не мог вынести его злобы и терял над собой контроль. И тут Безликий упал ничком на пол и испустил дух.
Пораженный Альтон перевел взгляд с капюшона учителя на его спину – на оперение торчащего из нее дротика. Альтон наблюдал, как эта отравленная штука продолжает дрожать от столкновения с телом, потом посмотрел в центр комнаты, где спокойно стоял молодой уборщик.
– Хорошее оружие, Безликий! – просиял Мазой, вертя в руках двуручный, искусно сделанный самострел. Он нехорошо улыбнулся Альтону и стал прилаживать другой дротик.
* * *Мать Мэлис поднялась с кресла и с трудом встала на ноги.
– Прочь с дороги! – прикрикнула она на дочерей.
Майя и Вирна отбежали от идола и от ребенка. – Посмотри на его глаза, верховная мать, – осмелилась заметить Вирна. – Они такие необычные.
Мать Мэлис внимательно осмотрела ребенка. Все оказалось на месте, и это было хорошо, ибо Нальфейн, старший сын Дома До'Урден, умер, и этому мальчику, Дзирту, предстояла трудная задача. Он должен был заменить погибшего брата и доказать свою полезность.
– Его глаза, – напомнила Вирна. Мать метнула в ее сторону злобный взгляд, но, тем не менее, наклонилась ниже, чтобы посмотреть, в чем дело.
– Лиловые? – поразилась Мэлис, никогда не слышавшая о таком.
– Он не слепой, – поспешила сказать Майя, видя, какое презрительное выражение появляется на лице матери.
– Принесите свечу, – приказала Мать Мэлис. – Посмотрим, какими будут эти глаза в мире света.
Майя и Вирна по привычке направились к священному шкафу, но Бриза резко их остановила.
– Только верховная жрица может касаться святых вещей, – напомнила она тоном, в котором слышалась угроза.
Она надменно повернулась, сунула руку в шкаф и вынула оттуда единственную полусгоревшую красную свечу. Женщины спрятали глаза, а Мать Мэлис осторожно прикрыла рукой лицо ребенка, пока Бриза зажигала священную свечу. Свеча давала слабое пламя, но для глаз дрова оно казалось ослепительным.
– Поднеси ее, – сказала Мать Мэлис. Бриза поднесла свечу ближе к Дзирту, и Мэлис медленно убрала руку. – Он не плачет, – заметила Бриза, пораженная тем, что ребенок спокойно выносит такой жгучий свет.
– Все равно лиловые, – прошептала мать, не обращая внимания на слова своей дочери. – В обоих мирах глаза ребенка остаются лиловыми.
Вирна громко задышала, вновь посмотрев на своего крошечного брата и его поразительные лавандовые белки.
– Он – твой брат, – напомнила ей Мать Мэлис, восприняв участившееся дыхание Вирны как намек на то, что может произойти в будущем. – Когда он вырастет и эти глаза пронзят тебя насквозь, помни, во имя своей жизни, что он твой брат!
Вирна отвернулась, чуть не сболтнув такое, о чем потом пришлось бы пожалеть. Подвиги Матери Мэлис, испробовавшей почти каждого воина-мужчину Дома До'Урден и многих других, которых соблазнительнице удалось увести из других Домов, вошли в легенду в Мензоберранзане. И кто она такая, чтобы разглагольствовать о благоразумном и праведном поведении? Вирна закусила губу, надеясь, что ни Бриза, ни Мэлис в этот момент не читают ее мысли.
В Мензоберранзане даже мысли о недостойном поведении верховной жрицы, независимо от того, соответствуют они правде или нет, строго наказывались.
Глаза матери сузились, и Вирна решила было, что ее раскрыли.
– Ты будешь его готовить, – сказала ей Мэлис.
– Майя моложе, – осмелилась возразить Вирна. – Я смогу достигнуть уровня верховной жрицы всего через несколько лет, если буду продолжать заниматься.
– Или никогда не достигнешь, – сурово напомнила ей мать. – Отнеси ребенка в собор. Научи его говорить и всему, что необходимо, чтобы правильно исполнять обязанности младшего принца Дома До'Урден.
– Я присмотрю за ним, – предложила Бриза, и рука ее бессознательно потянулась к змееголовому хлысту. – Обожаю учить мужчин. Он у меня узнает свое место.
Мэлис уставилась на нее.
– Ты – верховная жрица. У тебя есть другие обязанности, более важные, нежели учить говорить младенца.
Затем она обратилась к Вирне:
– Ребенок твой. Не разочаруй меня! Уроки, которые ты будешь давать Дзирту, улучшат твое понимание нашего образа жизни. Практика материнской заботы поможет тебе в твоем желании стать верховной жрицей.
Она помолчала мгновение, давая Вирне время взглянуть на свое задание с положительной точки зрения, затем ее тон стал опять угрожающим:
– Это может помочь тебе, но может, разумеется, и уничтожить!