Павшая крепость

Здесь господствовало одно-единственное кресло; оно возвышалось на помосте, окруженное высокими железными статуями свирепых воинов, одной рукой держащих перед собой гигантские мечи, а другой сжимающих не привлекающие внимания крохотные кинжалы. Иных дверей видно не было, хотя непосредственно за креслом часть стены прикрывала тяжелая портьера.

Даника застыла рядом с возлюбленным, оберегая его, а Кэддерли, призвав Песнь Денира, искал в ее мелодии ключ к пониманию природы вещей, находящихся в комнате. Не обнаружив магических флюидов в скульптурах горгулий, он слегка расслабился, но, повернувшись к железным статуям, едва не отпрянул. Определенные их части – в основном рты и руки – просто полыхали остаточной магической энергией.

– Големы? – прошептала Даника, видя, как расширились глаза молодого жреца.

Кэддерли не мог ответить на этот вопрос. Големы целиком являлись порождением магии, они представляли собой оживленные тела из железа, камня или других материалов. Они вполне могли быть здесь, поскольку могущественные колдуны и жрецы часто создавали себе подобных монстров, чтобы те охраняли их. Совершенно не исключено, что Абаллистер, судя по тому, что Кэддерли о нем слышал, мог обладать железными големами, самыми мощными из существующих големов. Но Кэддерли ожидал отыскать больше магии в подобных созданиях.

– Куда нам? – спросила Даника, и тон ее ясно говорил о том, что она чувствует себя неуютно, без всякой защиты, в прихожей колдуна.

Кэддерли долго молчал. Он понимал, что надо идти к портьере, но если статуи эти действительно железные големы, а они с Даникой пройдут между ними…

Юноша тряхнул головой, отгоняя от себя неприятный образ.

– К портьере, – решительно заявил он. Даника шагнула вперед, но Кэддерли стиснул ее руку. Если она доверилась ему в том, в чем он сам не был уверен, то он пойдет рядом с ней, а не позади нее.

Кэддерли осторожно, при помощи своего посоха, отвел в сторону занавесь, за которой и вправду обнаружилась дверь. Он только-только повернулся к Данике, только-только улыбнулся, но вдруг, прежде чем кто-либо из них успел среагировать, железные статуи качнулись, взмахнув мечами, которые остановились в считанных дюймах от них, один впереди и один за спиной.

– Скажи слово, – в унисон потребовали железные статуи.

Кэддерли увидел, как напряглась Даника, – сейчас она вполне могла броситься на металлического противника. Несколько ускользающих нот пролетели мимо его сознания, и он увидел структуру магической энергии, заключенной в руках статуй, особенно тех, что держали кинжалы, так же отчетливо, как и сами руки. Кэддерли не нужно было призывать магию, чтобы догадаться, что острия этого подлого оружия отравлены.

– Скажи слово, – снова громыхнули статуи.

Чувства Кэддерли сконцентрировались на магической энергии – он видел, как она нарастает до опасного крещендо.

– Не шевелись, – шепнул он Данике, понимая, что, если она ударит, два кинжала сделают свою убийственную работу точно и наверняка.

Прижатые к бокам руки Даники обмякли, хотя сама она вряд ли расслабилась. Девушка доверяла его суждениям, но Кэддерли искренне сомневался, правильно ли это. Магическая энергия выглядела так, словно вот-вот закипит, и молодой жрец все еще не представлял, как он может противостоять ей или рассеять ее.

Юноше казалось, что нетерпение големов растет.

– Скажи слово!

Требование зазвенело, как последнее предупреждение. Кэддерли хотел сказать Данике, чтобы она отпрыгнула, надеясь, что хотя бы она сумеет освободиться до того, как ударят эти грязные кинжалы или рубанут мечи.

– Слово – «Бонадьюс», – раздался от двери женский голос, голос, который оба спутника сразу узнали.

– Дориген, – выдохнула Даника, и лицо ее потемнело от гнева.

Кэддерли был согласен и знал, что поверить Дориген будет актом чистого отчаяния. Но что-то в этом слове, «Бонадьюс», отозвалось в молодом жреце нотой истины, знакомой нотой.

– Бонадьюс! – закричал Кэддерли. – Слово – «Бонадьюс!»

Недоверчивость во взгляде Даники лишь усилилась, когда големы подались назад и вновь застыли невозмутимыми статуями.

Кэддерли тоже ничего не понимал. Зачем было Дориген помогать им, особенно тогда, когда они оказались столь уязвимы? Он шагнул к двери и полностью отдернул занавеску.

– Это может быть ловушка, – тихо сказала Даника, сжав руку Кэддерли, чтобы не дать ему потянуть за дверное кольцо.

Кэддерли тряхнул головой и, прежде чем Даника успела возразить, рывком распахнул дверь.

Перед ними открылась уютно обставленная комната. Множество мягких кресел, спокойные гобелены чистых цветов на каждой стене, медвежья шкура, ковром раскинувшаяся на полу. Единственной солидной мебелью был деревянный стол, расположенный в противоположном от двери углу. За ним сидела Дориген, почесывая тонкой палочкой свой горбатый, изломанный нос.

Даника мгновенно приняла защитную стойку, одна ее рука потянулась к голенищу сапога – за кинжалом.

– Я уже упоминала прежде, как вы оба поражаете меня? – спокойно спросила женщина.

Кэддерли послал беззвучное магическое сообщение в мысли Даники, прося ее не горячиться и посмотреть, как повернется дело.

– Вряд ли мы поражены меньше, – ответил молодой жрец. – Ты дала нам пароль.

– Чтобы самой убить нас, – мрачно добавила Даника.

Она уже играла кинжалом, подбрасывая его в воздух и ловя за кончик, чтобы в любой момент можно было метнуть его в Дориген.

– Возможно, – признала колдунья. – У меня много силы, – теперь палочка похлопывала по щеке, – которую я могу использовать против вас, и в этот раз наша битва могла бы закончиться совсем по-другому.

– Могла бы? – переспросил Кэддерли.

– Могла бы закончиться по-другому, если бы я собиралась возобновить ее, – объяснила Дориген.

Даника недоверчиво покачала головой. Кэддерли тоже с трудом верил во внезапную смену намерений женщины. Он погрузился в мелодию Песни, ища возможность увидеть человеческое сияние, ауру.

Тени дрожали над хрупкими плечами Дориген, отражая то, что хранилось в ее сердце и мыслях. Они не были спутаны, суетливы и злы, как ожидал Кэддерли, это оказались тихие тени, трепещущие в ожидании.

Кэддерли вынырнул из чар и уставился на Дориген с возросшим любопытством. Он заметил, что Даника скользнула на шаг в сторону, пытаясь оставить между ними какое-то расстояние, чтобы не создавать колдунье одну общую цель.

– Она говорит правду, – провозгласил молодой жрец.

– Почему? – резко бросила Даника.

Кэддерли не знал.

– Потому что я устала от войны, – ответила сама Дориген. – И устала играть роль лакея Абаллистера.

– Ты полагаешь, что ужасы Шилмисты так легко забыть? – поинтересовалась Даника.

– Я не хочу повторять эти ужасы, – немедленно откликнулась Дориген. – Я устала. – Она подняла руки с все еще скрюченными благодаря Кэддерли пальцами. – И сломалась.

Слова ужалили Кэддерли, но мягкий, добрый тон – нет.

– Ты мог убить меня, юный жрец, – продолжила колдунья. – Ты и сейчас можешь это сделать, моим же кольцом, которое носишь, если не чем-нибудь другим.

Кэддерли невольно сжал кулак, почувствовав, как врезалось в мякоть большого пальца кольцо с ониксом.

– И я могла позволить големам убить вас, – заявила Дориген. – Или обрушить на вас шторм смертоносных заклинаний, едва вы переступили порог.

– Это плата? – спросил Кэддерли.

Дориген пожала плечами:

– Скорее утомление. – Голос женщины действительно звучал устало. – Я стояла рядом с Абаллистером много лет, наблюдала, как он собирает мощные силы обещаниями славы и владычества над краем. – Дориген рассмеялась. – А теперь посмотрите на нас, – горько сказала она. – Горстка эльфов, пара глупых дворфов и двое детей, – она повела рукой, показывая на Кэддерли и Данику с недоумением на лице и сарказмом в голосе, – поставили нас на колени.

Даника снова отодвинулась, и Дориген щелкнула волшебной палочкой по столу, внезапно нахмурившись.

– Так что, продолжим? – спросила она, ткнув палочкой перед собой. – Или пусть все закончится так, как всегда желали боги?

Еще одно немое послание прилетело в мысли Даники, вынуждая ее расслабиться.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Кэддерли.

– Разве это не очевидно? – отозвалась Дориген и хмыкнула, вспомнив, что Кэддерли до сих пор понятия не имеет о том, что Абаллистер его отец. – Ты против Абаллистера – вот и весь смысл этой войны.

Кэддерли и Даника переглянулись, размышляя, не сошла ли Дориген с ума.

– В намерения Абаллистера это не входило, – продолжила Дориген с усмешкой. – Он даже не знал, что ты жив, когда Барджин начал дело.

При имени мертвого жреца Кэддерли невольно содрогнулся:

– И конечно, ты тоже к этому не стремился. Ты не понимал и не понимаешь всей значимости происходящего, ты даже не знал, что Абаллистер существует.

– Ты бредишь, – выдавил Кэддерли.

Дориген расхохоталась.

– Возможно, – кивнула она. – И все же смею предположить, что не одно лишь стечение обстоятельств привело нас всех сюда. Сам Абаллистер сыграл здесь определенную роль, роль, о которой он наверняка сожалеет.

– Начав войну, – проговорил Кэддерли.

– Он спас твою жизнь, – возразила Дориген.

Кэддерли продолжал хмуриться.

– Неумышленно, – быстро добавила женщина. – Его ненависть к сопернику, Барджину, перевесило понимание того, каким отравленным шипом ты можешь стать в его жизни.

– Она лжет, – решила Даника, на дюйм приближаясь к столу, очевидно готовясь броситься и задушить говорящую загадками ведьму.

– Ты помнишь свою последнюю стычку с Барджином? – спросила Дориген.

Кэддерли угрюмо кивнул: он никогда не забудет тот роковой день, когда он впервые убил человека.

– Дворф, тот, что с рыжей бородой, быстро покорился магии Барджина, – напомнила Дориген, и сцена из прошлого ясно встала перед глазами юноши.

Айвен тогда остановился, не успев приблизиться к злому жрецу, просто застыл на месте, оставив Кэддерли практически беспомощным. Тогда Кэддерли еще не был могущественным служителем Денира, он с трудом справился даже с обычным гоблином, и злой жрец наверняка прикончил бы его. Но в последний момент Айвен очнулся от чар, благодаря чему Кэддерли выскользнул из смертельных тисков Барджина.

– Абаллистер подавил магию жреца, – провозгласила Дориген. – Не из расположения к тебе, – быстро добавила она. – Колдун совершенно не питает к тебе любви и не является твоим другом, молодой жрец, что наглядно доказывает банда наемников, посланная в Кэррадун убить тебя.

– Тогда почему же он помог мне? – спросил Кэддерли.

– Потому что Абаллистер боялся Барджина больше, чем тебя, – ответила Дориген. – Он не предвидел, что припасли для него боги, какие события с участием юного Кэддерли ждут его.

– И что же это за история, мудрая Дориген? – осведомился Кэддерли с ноткой сарказма в голосе. Он устал от женщины, которую забавляли какие-то свои мысли, и от ее постоянных загадочных ссылок на богов.

Дориген махнула рукой в сторону дальней стены и произнесла слово заклятия, открывшее дверь из кружащегося тумана.

– Мне приказали ударить по вам всей моей силой и затем отступить. Я должна была постараться отделить тебя от твоих друзей и провести через этот вход, – объяснила она. – Там находится личное измерение Абаллистера, место, где он планировал покончить с молодым жрецом, ставшим такой большой проблемой.

Кэддерли пристально изучал Дориген, с каждым ее словом вглядываясь в ауру женщины, чтобы определить, какие ловушки она припасла для них. Даника ждала от него ответов, но юноша снова лишь пожал плечами, убежденный, вопреки здравому смыслу, что Дориген снова сказала правду.

– А я сдаюсь тебе, – произнесла Дориген.

Изумлению Кэддерли и Даники не было предела.

Женщина положила волшебную палочку на стол и уселась поудобнее.

– Иди и играй до конца, юный жрец, – обратилась она к Кэддерли, снова указывая на вращающуюся пелену. – Пусть судьбу края решит битва один на один, как то предначертано судьбой.

– Я не верю в судьбу, – твердо заявил Кэддерли.

– А в войну ты веришь? – спросила Дориген.

– Не делай этого, – прошептала Даника у него за плечом.

Дориген лучезарно улыбнулась:

– «Бонадьюс» проведет тебя и через этот портал.

– Не делай, – повторила Даника, на этот раз громче.

Но Кэддерли уже шагал к стене.

– Кэддерли! – крикнула ему вслед девушка.

Молодой жрец не обернулся. Он пришел сюда, чтобы победить Абаллистера, чтобы обезглавить силы Замка Тринити, чтобы тысячам людей не пришлось погибать в войне. Это могла быть ловушка, портал мог перенести его на один из нижних уровней и оставить там навсегда. Но Кэддерли не имел права отмахнуться от возможностей, предложенных ему Дориген, от того, что могло ждать его за этой туманной дверью. Как не имел права и игнорировать правду, показанную ему его магией.

Он услышал, как Даника двинулась следом за ним.

– Бонадьюс! – воскликнул Кэддерли, прыгнул в кружащуюся муть и исчез.