Честный враг – наполовину друг
- -
- 100%
- +
– За убийства?
– За кажущуюся справедливость... Он всегда карал несправедливость. Если ему кто-то на произвол ментов или местных властей жаловался, этих ментов или представителей власти можно было сразу хоронить. Ладно, я прочитаю.
– Только после обеда... И без возражений... Или прочитай, потом обедай.
Бороться с требованием жены было бесполезно. Я пробовал и знаю. Даже при недостатке времени Люба не позволяла совмещать приятное с полезным, заявляя, что готовит не для того, чтобы ее кулинарные старания остались незамеченными за чтением или просмотром телевизора. Впрочем, телевидение касалось сына. Я телевизор вообще не включаю. Иногда только смотрю новости, мало веря услышанному и увиденному, потому что обладаю реальной информацией, и спортивные передачи. Я давно смирился с кардинальным требованием жены и не решился возразить даже в этот момент, хотя так спешил прочитать сообщение Димы...
* * *Все личное дело полевого командира Исрапила Хамзатовича Азнаурова подполковник Батуханов мне, естественно, не прислал. Это дело, скорее всего, состоит из нескольких толстенных, не меньше. Но в любом случае потрудился Дима основательно, выбрав и проанализировав наиболее крупные операции, проведенные Азнауровым, и перечислив все биографические данные, которые могли бы помочь выйти на его след и на его связи, родственные или дружественные. Здесь же был электронный адрес его жены, Катрин Азнауровой, и электронный адрес сына Зураба, номера их сотовых телефонов. Эту выборку, как я понял, он делал специально для меня, понимая мое любопытство и его причину. Дима должен почувствовать состояние офицера спецназа ГРУ, попавшего в мое положение. Поскольку сам знал, что такое спецназ ГРУ не понаслышке. Помимо того он с сочувствием отнесся к случившемуся со мной и с племянником.
Начинался присланный материал сообщением о том, что неподалеку от Грозного был расстрелян пост ГИБДД в составе трех дорожных инспекторов. Пули, согласно заключениям экспертов, были выпущены из двух пистолетов, и стреляли, видимо, два человека, причем оба пистолета уже проходили по республиканской картотеке баллистической экспертизы, один из них принадлежит, согласно данным, Исрапилу Хамзатовичу Азнаурову. Пистолет «Вальтер», калибра 7,65 миллиметра, с глушителем, по показаниям нескольких допрошенных свидетелей, Азнауров всегда носил с собой. Из второго пистолета, «Беретта-92», тоже проходил по картотеке как оружие убийства, из него был убит милиционер, но кому он принадлежал, это определено не было. При этом следствием была отмечена разница в манере стрельбы. Если из «Вальтера» стреляли сдвоенными выстрелами в голову с близкого расстояния, то из «Беретты» стреляли в спину бегущему инспектору. Стреляли тоже дважды. Одна пуля пробила сердце, вторая прошла рядом.
Кроме того на стене будки поста ГИБДД были развешаны ориентировки с портретами находящихся в розыске бандитов, и портрет Людоеда там был сорван. Предположительно, сорвали портрет сразу после убийства, что дает основание считать присутствие на посту Азнаурова вероятным.
Убитые сотрудники поста ГИБДД по службе характеризовались положительно, считались образцовыми инспекторами, лояльными к водителям, потому что составляли мало протоколов и редко выписывали штраф, предпочитая устные беседы.
Здесь Дима, конечно, погорячился. Это в нем ментовская солидарность взыграла, а она часто бывает необоснованной. Там, где мало протоколов составляют, как правило, сразу берут наличными, иногда даже по-крупному. А уж как нагло требуют себе мзду «гиббоны» в Чечне, об этом легенд ходит гораздо больше, чем о Людоеде. И потому я не мог согласиться с выводом следственной бригады, что нападение на пост ГИБДД было ничем не спровоцированным. То есть просто террористическим актом. Менты вполне могли спровоцировать свое убийство откровенной наглостью. Людоед такого обычно не прощал.
Я и раньше, когда готовил часть батальона для участия в операции против Людоеда и изучал материалы по его боевой деятельности, отмечал предвзятость в характеристике и описании всех действий Исрапила Азнаурова. Эта предвзятость просматривалась даже тогда, когда описание готовили разные люди. Впрочем, этому факту было простое объяснение. Все описания составлены или чеченскими ментами, или следователями из Чечни. А именно они были предметом постоянной охоты Азнаурова. И прозвище ему следовало бы дать не Людоед, а Ментоед. Впрочем, откуда взялось прозвище, Дима Батуханов тоже написал. И даже в этом вопросе опять засветились менты. Как всегда, не с лучшей стороны.
При этом подполковника Батуханова, как и меня, заинтересовало, как и почему Людоед подался в бандиты. Случились это как-то само собой, и очень резко, без явной причины. Преуспевающий молодой ученый сразу после защиты докторской диссертации в Лондоне вернулся домой, организовал отряд и стал бандитом. Не бывает так, чтобы человек без причины бросал хорошую добрую жизнь и от скуки уходил в горы и леса. Если просматривать биографию любого полевого командира, он обязательно начинал свою деятельность или во времена войны с Россией, когда вся Чечня воевала, и он тоже был заражен пламенными речами сепаратистов, или что-то толкнуло его к разрыву всех отношений с обществом уже позже. Но толкнуло настолько резко и болезненно, что иначе поступить человек не мог. Во время двух чеченских войн Исрапил Хамзатович проживал в Санкт-Петербурге, и никаких отношений с людьми, проживающими в разных местах, не поддерживал. Сепаратизмом заражен не был, иначе не работал бы в северном российском городе, а подался бы в родные южные горы. Значит, толчок произошел впоследствии, когда в республике стало намного спокойнее. И когда местная власть окрепла и незаконным вооруженным формированиям стало чрезвычайно сложно выживать, он все же собрал банду и стал ее эмиром. Но по какой причине, как и почему произошло подобное, никто пока точно сказать не мог. Известно было лишь то, что произошло само событие после задержания Азнаурова в качестве подозреваемого в пособничестве террористам, организовавшим взрыв на вокзале в Москве. Но тогда его даже до камеры довезти не успели. Участие в следствии вылилось лишь в предварительное собеседование, и даже не в допрос. Он бежал из-под стражи и превратился из подозреваемого в настоящего преступника. Произойти такое могло лишь в том случае, если бы обвинения в терроризме были действительными. Тогда – да, тогда все оправданно и логично. Однако все участники и организаторы того террористического акта через некоторое время были найдены, арестованы и осуждены. И никто из них ничего не знает о Людоеде. То есть не участвовал он в том самом деле. Следовательно, открытой и очевидной причины ударяться в бега у него не было. А он подался... Могла стать причиной и какая-то семейная или иная ссора. Но жена-англичанка уверяет, что Исрапил ни с кем не ссорился, с ней тем более, и даже перед арестом находился в прекрасном настроении и разговаривал с ней по телефону как раз тогда, когда за ним пришли. Эту загадку, как предполагал Дима Батуханов, можно было разрешить только после поимки самого Азнаурова. Но его задержание пока выглядит сложной задачей.
Предположительно, в настоящее время Исрапил Хамзатович покинул пределы республики на машине. Но в какую сторону он уехал, и как далеко от Чечни, и надолго ли, не знает пока никто. Вполне возможно, что Людоед собрался уехать в Великобританию к семье. Но его розыск ведется не только силами МВД и ФСБ России, но и по линии Интерпола, и Людоед не может не знать об этом. Даже в ориентировке, что висела на стене поста ДПС, было ясно написано, что преступник находится в международном розыске. Однако в течение ближайших часов после убийства дорожных инспекторов были предприняты все меры по блокированию дорог и даже самолетов, вылетающих в Лондон. На всякий случай... Результата это, понятно, не дало. Но сам Дима, хорошо знающий практику и статистику поиска, очень сомневался, что Азнауров попытается покинуть пределы России. Если не покинул их сразу, значит, у него есть здесь какие-то важные с его точки зрения дела, и покинет он страну только после того, как крупно «отметится». Остается только ждать или искать возможность провокации, которая заставила бы Людоеда зашевелиться и выйти из тени.
Это и перечисление прошлых боевых «заслуг» эмира Азнаурова, было все, что Дима мне прислал. Материал большой, но ничего практически не дающий для поиска в настоящее время. Было бы еще что-то, Дима обязательно сообщил. И сообщит, когда что-то появится. Так он пообещал в заключение. Но рассчитывать на большее мне и не следовало. Даже если исходить из простейшей логики, то, имей МВД более конкретные данные, они уже поймали бы Людоеда. По крайней мере, попытались бы расставить ему сети. А это у них пока не получается. Слишком сложно для ментов, а ФСБ пока почему-то этим объектом не сильно увлечена. Осталась надежда на спецназ ГРУ. Не на действующий, естественно, а на комиссованного инвалида комбата, который пока еще тоже чего-то стоит...
По крайней мере при прочтении присланных материалов у меня сложилось впечатление, что Дима мечтает помочь добраться до Людоеда мне лично. Исход такой встречи Батуханов может предположить, хотя и знает, насколько Людоед опасен, как противник. У меня же пока планов, отвечающих планам Димы, в голове не было. Более того, я не мог никуда уехать, поскольку Люба заведует в пединституте кафедрой, а следовательно она человек занятой, и у нее с трудом хватает времени содержать дом, а не то чтобы помогать моей лежащей в больнице сестре и ее сыну. Так что заботиться о них должен я сам. Этого Дима, надо полагать, не знал. Я задумался над возможностью самостоятельного поиска. Не всерьез, естественно, но просто попытался предположить, чем занимается Людоед, и почему не уезжает далеко и навсегда. И как можно ментам организовать для него ловушку.
* * *Андрей позвонил мне сам. Ему тоже, видимо, не терпелось узнать что-то новое о виновнике всех своих бед.
– Дядь Леш, ну что там? Получили?
– Получил.
– И что, поймают его?
– Когда-нибудь, может, и поймают. Пока ничего обещать не могут.
– А где он отметился?
– Его самого не видели. Но из принадлежащего ему пистолета были расстреляны сотрудники ДПС рядом с Грозным. И сорвана со стены ориентировка самого Людоеда.
– Это еще ничего не говорит, – Андрей сделал правильный вывод.
– Да, это ничего не говорит. Но мне, кажется, пришла в голову мысль, как его заманить в ловушку. Я подумаю...
– Как заманить? – стал настаивать на ответе Андрей. Причем настаивать таким тоном, словно я обязан был отчитываться перед ним.
– Я подумаю, – не стал я уточнять.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
1. ЛЮДОЕД
Машина не ехала, она летела всю дорогу до границы Чечни. Однажды патрульная машина ДПС все же мелькнула на обочине. Но самих ментов видно не было, а я даже не сбавил скорость и пронесся мимо. Я вообще люблю ездить быстро. Для такой езды очень подходят немецкие автобаны, оборудованные отдельной скоростной полосой. А если такой полосы нет, то немецкая дорога еще более скучная, чем российская. Уснуть можно. А полиция там более придирчива, чем наши менты, хотя нашей наглости не проявляет. И даже если протокол не составляют, то взятку не требуют, а ограничиваются письменным предупреждением. Любят порядок, и потому обязательно письменно все оформляют. Наверное, эти предупреждения заносят в компьютер. Когда меня в первый раз в Германии остановили за превышение скорости, то в компьютерной базе проверяли сразу из машины. Не нашли и лишь пожурили.
У себя в Чечне я вынужден был держать высокую скорость, чтобы уехать от места происшествия как можно дальше. Обычно менты организуют операцию «Перехват» и пытаются проверять всех подозрительных, не очень подозрительных и даже совсем не подозрительных. И чем дальше я окажусь от самого Грозного, тем в больший круг подозреваемых попаду. А чем больше подозреваемых, тем сложнее найти разыскиваемого.
Приближалась граница Ставропольского края. Это значило наличие двух постов – по ту и по эту сторону границы, и посты эти не простые, а, как правило, усиленные нарядом спецназа внутренних войск. «Краповые» ребята серьезные, и с ними вступать в перестрелку не слишком хотелось бы. Выбрав удобное место, я остановился.
– Пойдем спрячем оружие... – сказал я Копченому.
– Впереди мост будет, – возразил Давид. – Под мостом лучше. Потом искать проще.
– Под мостом все прячут. У нас под каждым мостом можно по паре автоматов и по миномету с гранатометом подобрать, – усмехнулся я. – Пойдем здесь. Я место запомню.
– А я вообще места не запоминаю, – вздохнул Копченый и вышел из машины.
У меня на этот случай был в багажнике специальный пластиковый ящичек, упаковка из-под какой-то техники. То ли электролобзик там был, то ли еще что-то. Выдрав внутренности, я приспособил ящичек под пенал для оружия. Пластиковая защелка плотно закрывала две створки и делала ящичек герметичным. Можно не беспокоиться – влага в него не попадет. Мой пистолет обычно помещался там вместе с глушителем. Но большая «Беретта-92» Копченого занимала слишком много места, и, чтобы поместить оба пистолета, мне пришлось свинтить с «Вальтера» глушитель. После этого место осталось даже для запасных обойм, которые в машине оставлять тоже было нельзя, а выбрасывать жалко. Взял из багажника малую саперную лопатку, по примеру спецназовской лопатки предельно оточенную, и ушел вместе с ящичком в ближайший лесок, где и закопал свой клад. Лопатку, естественно, очистил от земли, чтобы не было на ней свежих следов. В машине под сидением у меня лежал травматический бесствольный пистолет «Оса», оружие, пригодное разве что для уличной драки, прицепил подмышечную кобуру и спрятал в ней новое оружие, лицензия на которое была у меня в кармане. Когда человек предъявляет ментам травматическое оружие и разрешение на его ношение, это психологически ментов расслабляет и как бы само собой подразумевает, что другого оружия у тебя нет. Трюк проверенный, и обычно работающий.
– Поехали, Давид, пора. Можешь надуть для важности щеки. Ты – босс, я – твой водитель и охранник.
Эта легенда безотказно работала там, где мы с ним обосновались, в Ставропольском крае, в небольшом поселке поблизости от административной границы. Купили вполне приличный дом, подремонтировали и живем там. И Грозный рядом, есть возможность всегда съездить, и надзор в Ставрополье не такой, как в Чечне, и постов на дорогах несравненно меньше. А этнических чеченцев вдоль границы живет столько, что ментам присматриваться к ним ко всем просто невозможно. В нашем поселке их больше половины...
* * *К посту ДПС со стороны Чечни мы подъехали все же на скорости. Не ездят у нас в республике медленно. Горячая кровь так ездить не позволяет. Ну разве что если сама машина сама не тянет. Но моя новенькая «БМВ» сомневаться в своих скоростных возможностях никому не давала. На такой машине медленно ездить – Аллаха гневить.
С дорогой, видимо, было что-то не в порядке. Или с обстановкой вокруг дороги. Машин следовало, как я заметил, мало. И в одну, и в другую, кстати, стороны. Я догадывался, что произошло где-то там, около Грозного, некое событие, которое мешает движению, потому что слух уже должен был распространиться, кто-то кого-то предупредил телефонным звонком, что менты на дороге обязаны лютовать, и все водители должны знать, что лучше в этот день дома отсидеться, если есть такая возможность.
На посту, где всегда одновременно стояло около десятка проверяемых машин, сейчас не было ни одной.
Инспектор, стоящий на обочине в двадцати метрах от поста, поднял радар, якобы измеряя скорость моей машины. Но я к тому времени уже сбросил скорость до восьмидесяти, поскольку вовремя увидел соответствующий знак.
И тем не менее взмах жезла заставил меня направить автомобиль к будке, где стоял другой инспектор и три здоровенных парня в бронежилетах и «разгрузках». Их головные уборы сомнения не вызывали, – дорогу блокировал «краповый» спецназ. И инспектор, и «краповые» были с автоматами. Наверняка сюда уже позвонили и сообщили о случившемся на посту под Грозным. Менты злы, и проверять будут дотошно – в этом я не сомневался. Но к такой проверке мы с Копченым были готовы.
Подъехав ближе, я узнал дежурного инспектора. Он здесь дежурит постоянно, и как-то так получалось, что я несколько раз проезжал в его смену и даже вполне мирно с ним беседовал.
Инспектор узнал машину. Сказал что-то «краповым». К нам двинулись только они.
Старший наряда, здоровенный мужчина козырнул, невнятно представился. Но вполне внятно вслед за этим спросил внушающим уважение, голосом:
– Куда следуете?
– Едем из Грозного домой... Поселок в восьми километрах отсюда.
– Ставропольцы?
– Так точно.
– А почему тогда номера на машине чеченские?
Я вышел из машины и показался себе ребенком рядом с этим крупным мужиком.
– Машина на меня зарегистрирована. Я – житель Чечни. Дом в поселке принадлежит боссу, – кивнул я на заднее сидение, где за густо тонированными стеклами Давид даже не просматривался. – Мы часто тут ездим...
– Из Грозного давно выехали?
– Ну, как выехали, сразу сюда и доехали. Я время не засекал. Как обычно...
– На предыдущем посту ДПС ничего странного не видели?
– Видели, – сказал я. – Я даже подъехал, спросил, не нужна ли помощь. Только там помогать уже было некому – две пули в сердце.
– Сколько там пострадавших? – задал «краповый» проверочный вопрос.
– Мы одного только видели. На площадке перед будкой лежал...
– Народ там был?
– Две машины стояло. И люди... Человек восемь-девять. Я не считал.
– Ладно. Что везете?
– Себя...
– Оружие, наркотики есть?
– Травматический пистолет, на него есть лицензия.
– Предъявите лицензию.
Я вытащил из кармана пакет с документами. Предъявил лицензию.
– «Оса». Сильная штука. Предъявите оружие.
Я вытащил из подмышечной кобуры пистолет, протянул «краповому» рукояткой вперед. Тот сверил номер на оружии с номером в лицензии и вернул пистолет и документы.
– Нам необходимо обыскать машину. Попросите своего босса выйти перекурить.
Я открыл дверцу и передал Копченому просьбу «крапового». Давид выбирался из машины важно, с недовольством поглядывая и на «краповых», и на меня.
– Приступайте. Машина свободна.
– Багажник! – потребовал другой «краповый».
Я послушно открыл багажник. Может быть, даже слегка услужливо. Ментам и иже с ними такое поведение нравится. Они себя начинают чувствовать грозными. Но я-то играл, а они были серьезными. А в действительности я их в разном виде наблюдал. Воевать они, конечно, умеют. Но и убегать, и прятаться в испуге «краповые» тоже могут иной раз, даже больше, чем армейские служаки. Оно и понятно. Армейские – к примеру, те же самые «летучие мыши»[2], – обучены бою в полевых условиях, обучены и наступлению и отступлению. И делают и то, и другое организованно. У «краповых» функциональные обязанности другие, их другому учат, и потому в бою они – обычные парни, которые напугать своим грозным видом никого не могут. Посмотрел я на них за последние годы, посмотрел...
Машину осматривали тщательно. Вот это они умеют, этому их учили. Потом привели из милицейской будки собаку. Американского коккер-спаниеля, который, потрясывая кудрявыми, волокущимися по земле ушами, вынюхивал всю машину. Но собака найти ничего не могла. Это я знал. Собака ищет или наркотики, или взрывчатые вещества. Причем одна ищет одно, другая обычно ищет другое. Что ищет коккер, я не знал. Ни наркоты, ни взрывчатых веществ у нас с собой не было. Единственное, что меня слегка беспокоило, могли найти только люди. Но для этого требовалось снять запаску и отвинтить два болта. Тогда можно будет открыть небольшой тайник, в котором хранятся запасные документы на меня и на Копченого. По два комплекта. Но «краповые» туда не полезли...
Осмотр закончился.
– Можете следовать дальше, – здоровенный «краповый» опять козырнул и пошел в сторону. Остальные двинулись за ним.
Хорошие парни, умные – не стали меня злить. А то однажды обыскивали мою машину, повыбрасывали все из нее на дорогу, испачкали грязью, как мне показалось, намеренно и пожелали мне счастливого пути. Тогда меня остановили посреди дороги, и я не имел возможности спрятать оружие. К счастью, меня никто не обыскивал. Опять сработал травматический пистолет с лицензией. Но за машину стало обидно. Я вытащил пистолет, окликнул, чтобы обернулись, и расстрелял.
А эти оказались и аккуратными, и вежливыми. Пусть живут...
* * *В поселок мы въехали без происшествий. Больше нас останавливать не пытались, даже на посту в Ставропольском крае, который стоял через два километра от чеченского поста.
На улице были люди. Из любопытства они смотрели на нашу машину. Я бы сам на такую красавицу смотрел бы, поэтому ничего удивительного во взглядах прохожих я не узрел. Когда никого рядом нет, я посылаю Копченого открывать ворота гаража. Для этого следует войти во двор, открыть в гараже боковую калитку и потом открыть ворота изнутри. Когда на улицах прохожие, я сам выхожу, уважительно говорю что-нибудь пассажиру и иду открывать. Как и положено водителю и охраннику. Нас здесь соседи так и разделяют – хозяин и охранник. И очень вежливо раскланиваются с Копченым. Со мной тоже здороваются, но не так. Я, впрочем, за это на народ не в обиде. Так дольше на свободе останусь.
Свою роль я продолжал играть даже во дворе, поскольку сплошной каменный забор, по нынешним временам, привычный для здешних дворов, мы так и не построили, а через штакетник, доставшийся нам в наследство от прежних хозяев, видно, что творится во дворе.
И только в доме мы стали самими собой.
Я сразу прошел в душ, а Копченый стал готовить обед. Здесь уже я стал хозяином.
* * *Компьютер у меня был хороший, только вот с Интернетом возникали постоянные проблемы. Дом был телефонизирован через местную районную линию, но выделенной линии для Интернета в поселке не было. А работать через модем с примитивной сельской связью в двадцать первом веке мучительно и унизительно, и я через месяц мучений от этого отказался. Пока же я остановился сейчас выхожу в Интернет через GPRS-модуль трубки сотового телефона. Дороговато, не слишком быстро, но без нервотрепки.
Как обычно, после обеда я вышел в Сеть и проверил свою почту. Было только короткое письмо от сына. Электронным адресом Зураба для переписки со мной пользовалась и жена, потому что, отыскивая меня, могли выйти на старый номер ее электронной почты. И даже наверняка вышли, поскольку в розыске я прохожу через систему Интерпола, а Интерпол, как меня предупреждали, имеет доступ практически ко всем сетям. Только вот, чтобы суметь найти нужный адрес, требуется сделать невозможное. В принципе невозможное тоже сделать можно, но лет так за триста. Пусть триста лет ищут. Я не против...
Сын открыл новый номер только недавно, а заодно и мне у своего же английского провайдера, поскольку язык у меня затруднений не вызывал, и на англоязычном сайте я мог вполне свободно ориентироваться. Так что заподозрить, что Зураб осуществляет связь со мной, мне кажется, моим гонителям сложно. Вернее, подозревать-то они наверняка подозревают, но вот перехватить эту связь не могут, не хватает у них технических средств, чтобы провернуть такую акцию, – выйти на меня во Всемирной паутине. Сколько бы не ругали антиглобалисты блага цивилизации, а для таких людей, как я, Интернет – это действительно благо. Да, пожалуй, и для любого, скажем так, разведчика, работающего в чужой стране. Невозможно отследить связи. Особенно если работать через шифрующие программы, каких сейчас существует множество. Я, конечно, не разведчик, я просто гонимый судьбой и людьми. Больше людьми, чем судьбой, но для чего-то даны мне все испытания, значит, следует их перенести с честью. И я переношу.
Зураб у меня не очень уважает эпистолярный жанр. Ему уже девять лет, то есть, по кавказским меркам, он уже почти мужчина и достоин носить оружие. Пусть и облегченное, но письма его все еще по-детски просты и наивны. Простые вопросы и простейший рассказ о себе. Типа: у меня все хорошо, а как у тебя? Мальчику совсем не обязательно знать, как плохо у папы. И потому о своих делах я всегда отвечаю в стиле сына. Ответил и сейчас. И только после этого вышел на другую электронную почту. Там уже ждали сообщение, пришедшее еще два дня назад. Людоеда как раз два дня и не было дома, иначе он, возможно, и не вернулся бы сегодня, потому что этого письма он ждал, и в этом письме должны были содержаться данные, которые потребуют действия.
Чтобы прочитать новое письмо, пришлось включить программу-дешифратор на идентичном входном коде с программой-шифратором, через которую отправлялось письмо. Код шел в первых пяти знаках зашифрованного сообщения. Пока шла расшифровка, а этот процесс может растянуться минут на десять, я откинулся на спинку кресла, закрыл глаза, невольно снова вспомнил, что стало первопричиной всех моих бед...