Иногда пули – как снег на голову

Глава вторая

Эмир Чамутдин Шамилиевич Фикретов, по кличке «Фикса», сам не всегда участвовал в акциях, проводимых его джамаатом. Только в самых важных, когда велика была необходимость принятия значимого решения, которое кто-то другой принять без эмира не решился бы. Обычно он говорил своим моджахедам, что ноги и руки должны делать то, о чем думает голова. Головой он называл себя, и это, по сути дела, так и было, потому что все «дела» джамаата являлись как раз продуктом деятельности этой головы. А его руки и ноги – это как раз моджахеды и есть. Так гордо он называл своих бандитов, за плечами большинства из которых было не по одной «ходке» на «зону», и только один молодой Саидахмет Салманов пока еще не удосужился познакомиться с судом и безжалостными конвоирами. Фикретов его спас как раз в нужный момент, когда за ним уже выехала полицейская машина с «группой захвата». По большому счету, это была случайность, которую Чамутдин Шамилиевич выдал за закономерность, чтобы поднять свой авторитет в глазах Саидахмета. Но он не только свой авторитет всегда старался поднять, но и авторитет членов своего джамаата. Звание моджахедов бандитам нравилось. Это придавало им какой-то новый вес и давало новые ощущения. По крайней мере, они сами себя чувствовали выше, когда их так называли. Ведь моджахед[3] – это участник джихада. Более того, погибший моджахед считается шахидом, то есть мучеником за дело веры. Раньше они были просто бандиты и уголовники, а стали чуть ли не политическими деятелями, которым впору в Государственную думу выбираться. Но там, как они слышали, своих бандитов хватает, и потому не сильно стремились.

В этот раз акция была простейшая, и никакого решения принимать там не следовало, надо было только действовать, тем не менее эмир сам принимал в ней участие. Произошло это, во-первых, потому, что дорог был каждый ствол, а во-вторых, сразу после акции следовало уходить в горы на зимовку. Джамаат уже ждали. И не стоило джамаату и эмиру тратить время на взаимные поиски перед отправкой в горы. Однако получилось все не так, как они рассчитывали. Вернее, не так, как рассчитывал Чамутдин Шамилиевич. Но в этом не его вина. Он не мог все предусмотреть, как не мог все знать заранее. Этого человеку, даже самому умному и самому талантливому, Аллахом не отпущено. Все может знать только сам Аллах!

Нынешнюю зиму в отличие от прошлой, когда он распустил до весны своих моджахедов по домам, а сам отправился в Дубай погреть на солнце кости, эмир планировал провести в горах вместе со своим джамаатом. Отправлять людей по домам он больше не желал, потому что в минувшую зиму потерял четверых бойцов. Троих просто увидели, скорее всего, соседи и донесли, за что чуть позже жестоко поплатились. Не разбираясь особенно, кто именно виноват, Фикретов приказал их расстрелять, а дома сжечь. А один из погибших сам не удержался, влез в простую уголовщину, ограбил магазин и попался, не успев уйти с украденным даже за квартал. Для маленького джамаата такие потери оказались существенны. И во избежание незапланированного ослабления джамаата, во избежание так называемых небоевых потерь Чамутдин Шамилиевич решил провести зиму в горах, для чего договорился с эмиром Эльмурзой Хафизовым, готовым предоставить свою базу. В качестве оплаты Хафизов принимал продукты питания и запас дров и требовал наличия таких продуктов и запаса дров у тех, кто будет зимовать рядом с ним. Дрова – дело наживное, пока не выпал снег, за ними всегда можно сходить. А вот с продуктами питания вопрос был более сложным, хотя тоже решаемым. В дополнение ко всему Эльмурза Шуайбович предлагал эмиру Фикретову пройти курс занятий с американским специалистом. Что за занятия, Фикретов толком не понял, понял лишь, что они будут посвящаться созданию единой повстанческой армии на Кавказе. Более подробно Хафизов по телефону объяснить не мог. За участие в занятиях американец должен был даже заплатить. Это Фикретова тоже устраивало.

Оставалось только вопрос с продуктами решить. Решать его Чамутдин Шамилиевич желал в своей привычной манере. В самом деле, не покупать же продукты. Да и вообще бандитская натура не позволяла ничего покупать. У каждого моджахеда джамаата Фикретова давно уже в кровь въелась привычка брать то, чего хотелось, силой и под угрозой оружия. Эта привычка укоренилась в их сердцах еще задолго до того, как все эти люди стали членами одного джамаата…

Продуктовые склады внутренних войск располагались на окраине недалекого от гор большого поселка. Но кроме ограниченной минимальной охраны самого склада, вернее, нескольких складов, в поселке не стояло воинских частей. Были еще кладовщики-прапорщики, что оружия в руках никогда не держали и должности занимали, по сути дела, гражданские. Отделение полиции, имеющее свой бронетранспортер и двенадцать человек в наличии, естественно, серьезной силой для Фикретова не являлись, и эмир всерьез не брал возможное столкновение с полицейскими. Хотя, несмотря на свое пренебрежение «ментами», на их блокировку, он все же выделил троих своих моджахедов с «РПГ-7» и ручным пулеметом. Этого, по замыслу Фикретова, было достаточно, чтобы отбить у полицейских желание куда-то соваться. Гранатомет был заряжен термобарической гранатой, имелись на всякий случай и осколочные гранаты. При таком сильном ударе желание «ментов» повоевать способны полностью погасить трое. А остальные девять моджахедов плюс сам эмир должны были заняться складами.

Небольшая сумма в долларах оказалась достаточной для одного из складских кладовщиков, чтобы он нарисовал подробный план базы, расписал, какие продукты на каком складе хранятся, отметил расположение постов охраны, даже написал номер единственного грузовика базы из трех имеющихся в наличии, который был на ходу. И подсказал, как лучше проникнуть в гараж, чтобы с пулеметной вышки моджахедов не заметили.

Все действия были спланированы заранее, все просчитано, и осечки, как говорится, быть не должно. Единственное, что не было запланировано, – это то, что, скорее всего, в самый последний момент приехал целый взвод «краповых беретов» за продуктами. Но склады им никто открывать не стал, предложив подождать до утра. Местные власти устроили спецназ внутренних войск на ночевку в школьном спортзале, поскольку единственная гостиница в поселке была частная и такую гостиницу требовалось оплачивать, а у местной власти денег в бюджете на такие расходы предусмотрено не было. Вот об этом-то эмир знать не мог, так как поторопился сменить сим-карту на своей трубке, а прапорщика – он стал для Чамутдина Шамилиевича уже отработанным материалом – в известность не поставил, и потому о визите «краповых» тот уже не мог его предупредить.

Эмир начал свою атаку, разделив джамаат на две неравные части. Сначала троих отправил в гараж. Они на машине подъехали к воротам гаража, посигналили. Вышел часовой солдат без оружия. Узнав, кто здесь старший, попросили вызвать его. Вышел сержант, но уже с автоматом. Ему предложили двести баксов за разрешение оставить машину до утра. Сержант баксы сразу сунул в карман, но сказал, что спросит разрешения командира караула, и ушел. В окно караульной будки было видно, как он разговаривает с кем-то по внутреннему телефону. Эмир уже знал, что на территории гаража приезжие часто оставляют под присмотром военных свои машины. Это казалось более надежным, чем оставлять их на улице.

Наконец сержант дал знак солдату, и тот распахнул створки ворот. Вдвоем солдат с сержантом прошли вперед и показали место, куда можно поставить машину. Машина встала, и сразу из окон высунулись стволы автоматов. Очереди прозвучали без задержки. Эти очереди были сигналом эмиру и оставшимся с ним людям. Преодолев не очень высокий забор, они выбили дверь караульного помещения, стекла в окнах и забросали само помещение ручными гранатами. И только после этого вошли сами, чтобы добить троих оставшихся в живых солдат караула. При этом знали, что это лишь третья часть всей охраны, остальным нужно еще, по крайней мере, пять минут, чтобы добраться до складской базы от своей казармы. Но на их пути уже были выставлены два взрывных устройства, и пулемет подрагивал стволом от нетерпения. Сам пулеметчик должен был выбрать момент, когда следовало активизировать взрывные устройства.

Тем временем в гараже трое моджахедов быстро нашли кабинет начальника, ногами выбили хлипкую дверь, без помех взяли с доски на стене ключи от машины, номер которой они знали, завели без проблем тяжелый «КамАЗ» и проехали на территорию базы, сбив по пути легкие, хотя и металлические ворота, разделяющие территорию гаража и собственно складских помещений.

Почти одновременно с появлением машины раздался взрыв, а буквально через несколько секунд – и второй. А потом заговорил пулемет. Но стрелял он недолго. Пулеметчик, он же и взрыватель, одновременно активировал взрывные устройства. Видимо, охрана излишне поторопилась, стремясь помочь караульной смене, хотя помогать было уже некому. Однако Чамутдин Шамилиевич мысленно ругнул пулеметчика. Ему показалось, что тот начал стрелять раньше, чем могла осесть пыль после взрывов. То есть стрелял вслепую, не видя, в кого может попасть. Но судя по тому, что ответной стрельбы не последовало, взрывные устройства, начиненные большим количеством поражающих элементов в виде болтов и гаек, свое дело сделали.

Осталось малое. Загрузить машину продуктами питания и вместе с ними отправиться напрямую в сторону гор. Хотя теперь можно было не слишком торопиться, потому что полиция, двинувшись в сторону выстрелов и взрывов, тоже нарвется на засаду и будет уничтожена, а больше, как считал Фикретов, в поселке нет сил, способных помешать им взять на выбор то, что понравится. И все же эмир торопил своих моджахедов. Эта привычка – быстро нападать и быстро уходить – не подвела и в этот раз.

В кузов грузовика успели загрузить сухие пайки, предназначенные для спецназа внутренних войск, и макаронные изделия и только двинулись к складу-холодильнику, где хранились консервы, как вдруг Фикретов почувствовал что-то неладное. Может быть, у него и правда было острое чутье на опасность. Но вполне вероятно, что эмир просто услышал выстрел из гранатомета и взрыв – это сдетонировали боеприпасы в бронетранспортере полиции. Потом заговорил пулемет, но через короткий промежуток времени прозвучал второй выстрел из «РПГ-7». В кого стреляли гранатометчик и пулеметчик? Значит, не всех сумели уложить сразу? И тут же снова заговорил сначала ручной пулемет, а потом еще два пулемета и следом скорострельная пушка. Ручной пулемет не ответил, и гранатометчик замолчал. Похоже, навсегда. Значит, забирать с места схватки уже некого. А скорострельная пушка стоит на вооружении боевой машины пехоты, как хорошо знал Фикретов. Откуда здесь могла взяться боевая машина пехоты, да еще два пулемета, судя по звуку, большого калибра. Скорее всего, тоже с БМП.

Чамутдин Шамилиевич, не долго думая, дал команду прекратить погрузку, всем садиться в машину и выезжать с базы. Сам он с ручным пулеметом в руках занял место в кабине.

Вовремя эмир среагировал. Едва «КамАЗ» миновал поселковую площадь, чтобы выехать на дорогу в сторону гор, как с боковой дороги на ту же площадь вылетела самая настоящая БМП, на броне которой сидели парни в «краповых беретах». С БМП грузовик в сумерках неосвещенной улицы не заметили, но в грузовике боевую машину увидели и дали знать эмиру. Противники двигались встречными курсами, и это дало возможность джамаату покинуть поселок и создать пусть небольшой, но все же запас времени, которого могло бы и хватить для спасения. Эмир тут же позвонил прапорщику-кладовщику и узнал от него, что в поселок прибыла за продуктами машина спецназа внутренних войск с прикрытием в виде боевой машины пехоты. Интуиция Фикретова не подвела. Он дал водителю приказ, и тот «погнал лошадей», не жалея ни машину, ни людей, сидящих в кузове.

Возможность уехать от поселка как можно дальше была. Холмы, хотя и каменистые, но пригодны для проезда такой машины. В некоторых местах танк мог бы на высокий камень брюхом сесть, а «КамАЗ» проезжал благодаря высокому клиренсу. За рулем был человек, который много лет водил «КамАЗ» и знал возможности этой машины, потому Фикретов только дал основное направление, и этого было достаточно. Надо как можно быстрее добраться к зимней базе эмира Хафизова. Как можно ближе, чтобы люди эмира имели возможность перетаскать продукты питания из кузова. Этого хватило бы на всех не на одну зиму…

Когда вдалеке показались отроги гор, хорошо различимые на фоне неба, Чамутдин Шамилиевич позвонил Хафизову:

– Эльмурза Шуайбович, здравствуй. Фикретов до тебя добирается.

– Здравствуй, Чамутдин Шамилиевич. Как твои дела? Ждать нам тебя или нет?

– Я уже рядом. Направляюсь в вашу сторону. На военном грузовике. Половина кузова продуктами завалена. Готовь грузчиков, скоро буду. Мне уже вершины гор видны. Готов встретить?

– Если приглашал, значит, встретить готов. Только ко мне близко подъехать невозможно. Ты с какой стороны подбираешься? Из села?

– Нет. От поселка… – И Фикретов назвал поселок, где его бандиты захватили продуктовые склады.

– Оттуда в нашу сторону близко даже на танке не проедешь.

– На танке, согласен, скорее всего, не проеду. А вот на «КамАЗе» можно. Я по карте смотрю, до тебя еще далековато, а до ближайшей каменной гряды километров пятнадцать. Выслал бы человек двадцать, если наберешь столько свободных. Пусть с рюкзаками идут встречать. Прямо к каменной гряде. Сколько можно унести, унесем, а остальное, может быть, вторым рейсом. Не пропадать же добру.

– Это да. Согласен. А что за продукты?

– В основном сухие пайки спецназа внутренних войск. И разные макароны. Прямо в коробках все. Если бы можно было проехать дальше…

– На «если бы» нам рассчитывать не приходится, мы в горах. А ты едешь с включенными фарами?

– У меня тут еще не стемнело, без света обходимся. Но пока к гряде доберемся, будем вынуждены ехать с фарами. Темнеет здесь быстро.

– Тогда прижимайся как можно ближе к горам. И фары оставь включенными. Я пошлю двадцать человек, они помогут донести.

– Не опасно будет стоять с включенными фарами?

– Здесь посторонних нет. Хотя, если ты опасаешься, я могу дать своим моджахедам бинокль с прибором ночного видения. Они тебя найдут даже в темноте. Можешь фары выключить. Преследование за тобой не идет?

– В поселке не вовремя оказался взвод «краповых». Но они не видели, в какую сторону я поехал.

– Это хорошо, но ты на всякий случай выставь посты наблюдения.

– Обязательно. Как только остановимся, сразу выставлю.

Чамутдин Шамилиевич убрал трубку и махнул рукой вперед, словно приказывая водителю торопиться. Тот прибавил скорость, а вскоре вынужден был и фары включить.

Минут через пятнадцать такого пути Фикретов прислушался. Или двигатель шумел странно, или до слуха добирался какой-то посторонний шум. Он опустил в дверце стекло и сразу понял, что в небе над ними летит вертолет. Это, как догадался эмир Фикретов, не вертолет джамаата Хафизова, горные джамааты, как, впрочем, и равнинные, и городские, своих вертолетов пока не имеют. А с вертолета могли увидеть свет фар машины, тем более что он пролетал почти над «КамАЗом». Высота, видимо, была не самая большая – это если судить по звуку. А чем выше вертолет летит, тем больше у пилота обзор. Но все равно уже ничего не поделаешь. Выключишь свет – это сразу станет подозрительным и только лишнее внимание к себе привлечет…

Вертолет – это всегда серьезная опасность для любого боевого джамаата. Тем более что в здешних малолюдных краях не летают рейсовые вертолеты. Обычно это бывают или полицейские, или армейские машины, или в лучшем случае пограничные, хотя формулировка «в лучшем случае» даже тогда будет просто бессмысленной фразой, потому что лучшего и это не несет. И полиция, и армия, и пограничники всегда внимательно следят за тем, что происходит внизу. И грузовик в горах, вне дорог, едущий с включенными фарами, обязательно привлечет внимание экипажа вертолета. А если это боевой вертолет, он наверняка снабжен приборами ночного видения, и эти приборы, возможно, позволяют рассмотреть, кто едет в кузове, не покрытом тентом. И тогда может последовать атака с воздуха. Обычно вертолеты попадают в грузовики первым же «НУРСом»[4], хотя для порядка выпускают еще несколько, чтобы и землю вокруг разбитого ракетой грузовика выжечь.

Поэтому Чамутдин Шамилиевич высунул из окна голову и долго прислушивался к звукам с неба – не делает ли вертолет круг, не заходит ли в атаку. Он даже зримо представлял эту винтокрылую машину, хищно наклонившую нос для атаки. Но в этот раз все обошлось. Впрочем, Фикретов слышал где-то, что в горах ставят свои вышки операторы сотовой связи. Возможно, это их вертолет.

«КамАЗ» спокойно продолжал путь, хотя скорость с наступлением темноты сильно снизилась.

– Быстрее не можешь? – обратился эмир к водителю.

– Могу. Только зачем? Рискуем на камни брюхом сесть. Лучше уж уехать подальше. За нами никто не гонится, успеем.

Именно после этих слов водителя Чамутдин Шамилиевич наклонился, чтобы ему было видно боковое зеркало заднего вида, всмотрелся в темноту позади «КамАЗа», но ничего не увидел. И одновременно с этим движением эмира кто-то из кузова постучал по кабине. Не приказывая водителю остановиться, Фикретов открыл дверцу и высунулся наружу, крепко держась за кабину обеими руками.

– Эмир, мне показалось, я видел позади свет фар, – сказал один из моджахедов. – Словно за нами следом кто-то едет. Свет колыхнулся, сначала поднялся вверх, потом опустился и пропал.

– Еще кто-то видел?

– Я, кажется, видел, – ответил второй. – Но только в самом конце, когда луч уже опускался.

– И я видел, – добавил третий. – Тоже в последний момент. Не дольше секунды.

– Глуши двигатель, – приказал эмир водителю.

Тот послушно остановил машину.

Чамутдин Шамилиевич долго прислушивался. Вместе с ним прислушивались и бойцы в кузове. Но ветер был боковой, достаточно сильный, и все звуки уносились в сторону. Хотя самому Фикретову в какой-то момент показалось, что он вроде бы услышал отдаленный гул. Так гудеть мог только мощный двигатель боевой машины пехоты или трактора на пахоте. Но здешнюю каменистую землю не пашут, тем более по ночам, и длился этот звук всего пару секунд, никак не больше, поэтому за него вполне можно было принять завывание ветра в камнях.

– Кто-нибудь что-то слышал? – спросил Фикретов у своих бойцов.

– Вроде бы, – отозвался один из моджахедов с заднего сиденья кузова, – где-то двигатель прошумел.

Больше никто ничего не слышал. Но и того, что выяснилось, Чамутдину Шамилиевичу было достаточно.

– Все. Едем как можно дальше. БМП далеко проехать не сможет, но у них еще грузовик есть. Если появятся фары, мы их сразу увидим. Едем…

В любом случае следовало добраться как можно ближе к джамаату Хафизова. Если Эльмурза Шуайбович выслал, как обещал, двадцать человек навстречу, они идут наверняка не только с пустыми рюкзаками, но и с автоматами, поскольку без автоматов в этих местах люди не ходят. Даже чабаны, выгоняющие весной отары, и те берут с собой автомат. А уж моджахеды – тем более. Двадцать стволов чего-то стоят. С такой поддержкой можно встречать спецназ внутренних войск. Можно даже в засаду его заманить. Только место для засады следует найти подходящее. Хотя ночью «краповые» атаковать по-настоящему не смогут. Они не смогут даже определить, какие силы на них напали, хотя, если командир у них опытный, он сможет понять это по простому подсчету количества стреляющих стволов. Опытный командир легко делает это по звуку. Но командиры тоже знают, что легко начать стрелять одной группой по фронту, а две группы выставить по сторонам, чтобы потом наступающий спецназ поставить под кинжальный расстрел с трех сторон. Тем более профиль почвы здесь везде позволяет это сделать. Сплошь низины и гребни. По гребням в атаку идти несподручно, на фоне неба идущих людей заметно издали, да и камни там крупные. А идти по низине – значит пойти на значительный риск нарваться на атаку с трех сторон. И в тех же камнях на гребнях удобно позицию занимать для обстрела низины. Слава Аллаху! Он знал, как эти горы устроить, чтобы они были полезны горцам и опасны для пришлых.

«КамАЗ» надсадно гудел на низкой передаче, но упрямо карабкался даже по камням, перекатываясь с одного на другой – все дальше и выше, все ближе к горам. Но даже та небольшая скорость грузовика была в два с лишним раза выше скорости, с которой мог бы передвигаться человек. Тем более человек с грузом. А груз каждому предстояло тащить немалый. Но все понимали, что долго это передвижение продолжаться не будет. Так и получилось. Под машиной что-то заскрежетало, заскрипело, и водитель тут же заглушил двигатель.

– Все. Приехали. Дальше уже никак. Сели на брюхо…

Фикретов открыл дверцу и крикнул в сторону кузова:

– Разгружаем! Быстро! И сразу после разгрузки переносим. Я место подберу.

Чтобы подобрать место, даже просто дойти до него, Чамутдину Шамилиевичу пришлось воспользоваться фонариком, без подсветки он рисковал ноги себе переломать. Но подходящие скалы нашлись неподалеку, метрах в пятидесяти от грузовика. Они создавали стену, которая прикрывала от взоров со стороны машины, то есть с той стороны, откуда могло прийти преследование. Это давало возможность даже во время боя, если подоспеют вовремя посланные эмиром Хафизовым люди, вынести ближе к горам украденное на базе. А позицию для активной обороны можно было занять рядом с самим «КамАЗом». Место там вполне подходящее.

Горы быстро погрузились в темноту, но Фикретов знал, что до них уже недалеко и стоило ждать скорой подмоги. Это обещало успешно справиться с делом. А груз начали переносить сразу. Все вместе, даже сам эмир примкнул к своим бойцам.

Глава третья

Вторая группа бандитов шла прямиком туда, где уже устроилась первая, ждущая темноты, чтобы войти в село, никому не попадаясь на глаза. Семеро стремились соединиться с четырьмя первыми. Видимо, места эти бандитам были хорошо знакомы, и они двигались безостановочно, без поисков каких бы то ни было ориентиров, более того, шли, даже не присматриваясь к окружающему, поскольку в этих местах опасности для себя, кажется, совершенно не ждали. Или просто их вел человек, который уже много раз пользовался этим маршрутом.

– Товарищ старший лейтенант… – издалека позвал старший сержант Картошкин.

– Слушаю тебя, Сережа, – отозвался командир разведвзвода.

– Вторая группа идет на соединение с первой. Первая их видит, тот, что первой командует, приготовился встать, чтобы пригласить. Это он звонил в село. Подозреваю, он в двух группах будет старшим.

– Аргументы…

– Его манера поведения. Это кто-то из младших эмиров, может быть, даже не из младших. Или эмир целого джамаата. Очень властно рукой отдает распоряжения. Простые бандиты так не командуют. Ему подчиняются по одному знаку. Визуальные ощущения, товарищ старший лейтенант. Да, вот смотрю на него и вижу, что он командует.

– Верю, Сережа, верю, ты на бандитов успел насмотреться.

– Товарищ старший лейтенант, – перебил разговор рядовой Аверьянов, – еще одна группа идет. Большая. Тоже с рюкзаками. Считаю… Двадцать человек.

– По тому же маршруту?

– Нет. В другую сторону. Куда-то к холмам, через которые мы сюда шли.

Разведвзвод, имея данные о маршруте четверых бандитов, высаживался с вертолета вдалеке от гор и добирался до места, где следовало искать базу, своим ходом. Так что та местность была хорошо знакома старшему лейтенанту.

– Что им там делать? Там нет ни одного села поблизости. И дороги нет, куда доставить могут. Смотри внимательнее.

– Туда идут, – подтвердил ефрейтор Балушкин. – Два десятка бандитов. С пустыми рюкзаками, как и первые группы.