Кавказский фокус

Такая трактовка предстоящей операции, кстати, предложенная оперативным отделом антитеррористического комитета, самому Сварогу активно не нравилась. Правда, офицеры оперативного отдела почему-то были уверены, что бандиты обязательно пойдут на прорыв. Но в пещерах у них, как говорят те же самые данные антитеррористического комитета, склады с продовольствием на полгода и есть подземные реки с пресной питьевой водой. И бандиты, таким образом, смогут полгода пытаться пересидеть спецназовцев, был уверен Сварог. Кто дольше выдержит!

А идти на штурм пещер – равнозначно самоубийству. Бандиты обязательно заминируют все проходы, некоторые «горизонты» и галереи намеренно обвалят. Сами они будут знать заминированные места, будут отступать в глубину с осторожностью, заманивая преследователей туда, где дистанционным взрывом можно похоронить сразу всех.

При этом, согласно заданию, отпадал обычно повсеместно используемый метод борьбы с бандитами, засевшими в пещерах, когда по всем выходам стреляют из огнеметов «Шмель-М», термобарические заряды выжигают внутри все живое и неживое. Уцелеть после такого обстрела невозможно. Через какое-то время, когда остынут оплавленные камни, можно входить в пещеру и собирать кости бандитов. Если, конечно, создаваемый взрывом перепад давления саму пещеру не обрушит, что часто случается.

Но спецназовцам на карте отметили несколько существующих в пещере гротов, где, как предполагали оперативники, реально могли быть устроены склады. Эти склады требовалось захватить и сохранить, что бы в них ни находилось. А что в них будет находиться, разберется специальная комиссия специалистов ФСБ и антитеррористического комитета. Спецназу даже не объяснили, что в данном случае требуется искать. Просто собрать все, что можно. Значит, уничтожению подлежала только живая сила и никак не материальные средства банды. Это дополнительно осложняло и без того не самую простую задачу, и требовалось что-то придумать, чтобы заставить бандитов покинуть пещеру.

Офицеры группы уважали мнение подполковника, но и сам он часто прислушивался к советам, которые давали другие офицеры. Это вовсе не говорило о том, что командир будет поступать в соответствии с этими советами, но часто случалось, что совет, ни на что по большому счету не годный, иногда даже шутливый, заставлял сделать какой-то конкретный шаг, и шаг этот становился решающим в удачном завершении очередной операции. А неудачно завершенных операций на счету «Лисьего хвоста», как сокращенно звали группу, не было.

Собрав группу в тесном «кубрике», так офицеры называли отведенную им комнатку в общей солдатской казарме автороты, обслуживающей сводный отряд спецназа на постоянной основе, Василий Васильевич поделился со своими бойцами данными, полученными им в антитеррористическом комитете. Сидели на двухъярусных кроватях, слушали командира, каждый в соответствии с собственным воображением оценивал поставленную группе задачу.

– Вопрос такой, – завершил вводную часть Сварог. – Как будем выманивать банду из пещеры? Сами они не выйдут. Если кто-то и отправится на задание, как те двое, что вчера уходили к Джамсутдину Абдурашидову и меня с Али Темирхановым захватить хотели, основные силы все равно останутся на базе. Захватим, предположим, несколько человек, остальные насторожатся. Тогда их вообще из пещеры не вытащить никакими уловками. Оперативный отдел антитеррористического комитета дает совет, который я сразу отвергаю…

– Что за совет, командир? – поинтересовался капитан Севастьянов, штатный сапер группы.

– Тебя работой загрузить, пока остальные будут отсыпаться.

– Я работы не боюсь, – согласился капитан. – А другие не боятся поспать лишний часок, если возможность подворачивается.

Капитан посмотрел на офицеров группы, словно предлагая им поспать, но никто на его предложение не среагировал. Офицеры ОМОГ давно уже свыклись с четырехчасовой нормой сна в сутки, и если спали больше, то чувствовали себя разбитыми и уставшими. Это была стандартная для спецназа ГРУ норма сна, одинаковая и для солдат, и для офицеров. Солдат, которые не могли справиться с этой нормой, отправляли дослуживать в другие, более мирные части, а офицерам приходилось втягиваться в этот график и привыкать. Не сразу, но привыкали все. Привыкали и считали это нормальным. Спать же меньше четырех часов запрещала военная медицина. И только во время боевых операций случалось, что офицерам вообще не удавалось поспать сутками.

– Предлагают заминировать все известные выходы и устроить то, что они называют засадой, хотя любая засада подразумевает неожиданность, а здесь неожиданности не получится, как не получится главного. Бандиты не полезут на выход под пули, а предпочтут нас к себе в пещеру пригласить. Где обязательно заманят в опасный «горизонт», который завалят вместе с нами взрывом. Есть желающие такой вариант испытать на себе?

– Нет желающих! – ответил за всех майор Волосняков. – Пусть дураков в другом месте ищут.

Майор был категоричен и строг. Он всегда хотел таким казаться, хотя по жизни вовсе таковым не был, это в группе знали все.

– А что предложишь, Дмитрий Валентинович? – спросил подполковник.

– Думать надо, как их выманить… – Волосняков наморщил лоб, но ничего, похоже, с разбега придумать не смог.

– Когда необходимо приступить к выполнению? – поинтересовался всегда мягкий и улыбчивый старший лейтенант Закопаев.

– Завтра с утра. Такой нам поставили срок.

– Хорошо бы узнать, что они особенно ценят и от чего шарахаются, – предложил старший лейтенант. – Первым их можно из пещеры выманить, вторым – просто выгнать.

– Ценят они больше всего на свете, как все бандиты, деньги, – предположил майор Волосняков. – Можно подумать, как подбросить им какую-нибудь «дезу» о перевозке валюты. Многие на это охотно клюют. Да мы сами, помнится, такой вариант в Ингушетии отрабатывали.

– Клевали сначала, – не согласился капитан Севастьянов. – Сейчас уже все такие ловушки знают и не бегут сломя голову.

– Банда состоит из религиозных фанатиков, – не согласился со своим заместителем подполковник Староверов. – Фанатики могут быть равнодушными к деньгам. Даже, скорее всего, равнодушны.

– А к чему они неравнодушны? – спросил майор Волосняков так, словно командир группы обязан был знать ответ.

– Если бы я знал, я бы вас не спрашивал…

– Они неравнодушны… – улыбнулся старший лейтенант Закопаев. – Они неравнодушны к тому, что противно их вере. Например, исламист никогда не прикоснется к свинье… Я помню, когда служил в Таджикистане, там кабаны виноградники вытаптывали. Местные охотники два стада перестреляли, а потом обратились к нам, чтобы мы кабаньи туши вывезли из виноградников. Чтобы себе забрали – солдат кормить, потому что им ислам не позволяет к свинье, даже к убитой, прикасаться. Вот бы вместо мин натаскать им в эти пещеры кабанов…

– Где ты столько кабанов наберешь? – усмехнулся майор Волосняков.

– Кабанов, может быть, в нужном количестве и не найдем, – ухватился за мысль подполковник Сварог. – Но вот свиные туши, думаю, найдутся… И свиной навоз тоже. И даже надеюсь по простоте душевной, что бесплатно…

Он развернул перед собой карту района предстоящих действий, внимательно просмотрел ее, потом резко встал и вышел из «кубрика», жестом приказав всем сидеть и ждать. И на ходу вытащил свой смартфон. Но позвонил только с улицы, убедившись, что никого рядом нет. Звонил напрямую командующему войсками спецназа ГРУ полковнику Мочилову. Командующий ответил почти сразу. По номеру определил, кто звонит. Память у полковника отменная. Память человека, всю свою сознательную жизнь прослужившего в спецназе военной разведки, где память всегда специально тренируют. Где человеку с плохой памятью, известное дело, вообще ловить нечего, кроме статьи о профнепригодности.

– Здравствуй, Сварог. Проблемы?

– Здравия желаю, товарищ полковник. Так точно. Есть небольшие проблемы, которые сам я решить не в состоянии. Да и местные власти, в силу своих религиозных верований, тоже, думаю, помочь мне не смогут.

– Интересно. Слушаю тебя.

– Я вчера случайно перед телевизором в казарме остановился. Солдаты смотрели. Новости из соседней области, из Ставропольского края. Там в каком-то районе зарегистрировали вспышку чумы свиней…

– Может быть. Я человек в принципе порядочный и телевизор не смотрю. Да и некогда. И что эта чума? На людей с оружием бросается?

– Нет, товарищ полковник, для людей она не опасна. Только для животных. Но из-за вспышки в каком-то свиноводческом комплексе того же района будет уничтожено все поголовье. Так диктор сказал. Поголовье свиноводческого комплекса, как я понимаю, это очень много свиней. Нам бы хотя бы с полсотни туш. И пару сотен мешков навоза. Обязательно свиного. Другой не годится. И обязательно срочно.

– Интересные запросы… – командующий недоумевающе хохотнул. – А с какой целью, позволь поинтересоваться, тебе все это понадобилось? Туши свиней, понимаю, большое пиршество желаешь закатить. Наверное, на весь сводный отряд спецназа. А навоз зачем? Да еще в таком количестве. Гостям в карманы засыпать? Чтобы больше не приходили…

Подполковник Сварог уже сформулировал в голове мысль и выложил ее, как стройную теорию.

– Да… Любопытную войну ты придумал, – озадачился полковник. – Хотя не могу не согласиться, что это может оказаться самым действенным методом. Особенно когда применяешь такое против фанатиков. Только вот не знаю, как вопрос решить практически. Если в районе объявлен карантин, нам не разрешат вывезти туши. Есть возможность распространения эпидемии.

– В закрытых машинах, с опечатанными кузовами. Я другого варианта не вижу, товарищ полковник. Рисковать так рисковать…

– То есть ты толкаешь меня на должностное преступление. Спасибо, Василь Василия. Думаешь, снимут меня с должности, с новым командующим тебе будет легче работать? А кто на мое место метит? Не знаешь? А я вот знаю. И не уверен, что ты с ним сработаешься…

– Я не подумал, товарищ полковник. – Сварог готов был пойти на попятную, но все же решил несмело продолжить: – Документацию подготовить несложно. Из третьего района… Даже из другой области…

Как умеют в ГРУ «делать» документы, командир ОМОГ отлично знал.

– Ладно. Ты не помнишь, сколько у нас грузовиков в Моздокской бригаде в наличии?

– Этого я, товарищ полковник, и не знал никогда. Но нам больше пары машин не надо. С большим грузом мы просто физически не справимся.

– Я приму решение. Жди моего звонка в течение часа, от силы двух. Но – жди. Я разведаю возможности и выясню риски…

Сварог вернулся в «кубрик», где его дожидались бойцы группы. Вопросов никто не задавал. Все знали, что, если будет необходимость, командир сам сделает сообщение…

Командующий позвонил уже через сорок минут. Трубку Староверов держал в руке и потому, только коротко глянув на определитель номера, ответил сразу:

– Слушаю, товарищ полковник.

– Василий Васильевич, я тут обговорил с сотрудниками твой вариант. Большинство не советуют рисковать. Скандал может возникнуть крупный. Тем не менее я решил на риск пойти. Правда, с машинами получилась сложность. Полностью обеспечить машинами весь груз не получается. Но у нас есть в запасе два большегрузных вертолета. Они как раз и займутся доставкой туш. А машины привезут навоз, расфасованный по мешкам. С руководством свинокомплекса вопрос решен. Уже начинают забой свиней и расфасовку навоза в мешки. С оплатой тоже договорились. В цене сошлись легко. Они рады несказанно. Наша акция позволит им выжить. Иначе они уже готовы были туши сжигать и даже солярку для этого закупать собирались. Но официально они все это в любом случае сделают. А мы сделаем свое дело. Твое то есть, кровное… Когда на место выступаешь?

– Сегодня ночью, товарищ полковник.

– С рассветом жди звонка. На тебя выйдут. Примешь вертолеты и грузовики. Грузовики прибудут прямо к воротам ущелья. Вертолеты должны будут сесть где-то рядом. Я даже приказал выделить тебе два взвода солдат из Моздокской бригады для разгрузки вертолетов и машин. Солдаты будут без оружия, потому ты подстрахуй. И отправь их назад тем же автомобильным транспортом. Не задохнутся в кузове. Там ветерок. Да и навоз будет в мешках. По сто мешков в каждом кузове. Командиров взводов, если будет необходимость, можешь задействовать в операции. У тебя же в группе, кажется, четырнадцать бойцов?

– Так точно, товарищ полковник. Я – пятнадцатый.

– Ухамаздаетесь… На себе туши таскать… Запаситесь тележками…

– Где их в наших условиях взять? В поселковом магазине если и найдется пара штук, то это весь запас. А базы нет даже в райцентре. Если бы раньше заказать, могли бы доставить. Но мы же – русские, мы задним умом сильны. Если что, будем туши прямо с вертолета сбрасывать. Лишь бы вертолетчики не отказались. Своего рода бомбардировка…

– Хорошо. Я попрошу, чтобы в Моздоке поискали тележки. Если найдут и взять успеют, привезут с грузовиками. У меня все. Конец связи. Удачи тебе, Сварог…

– Конец связи, товарищ полковник. – Староверов выключил трубку и добавил уже сам себе: – Удачи мне…

В материалах, подготовленных в республиканском управлении ФСБ для антитеррористического комитета, не было подробной карты пещеры, в которой пряталась банда эмира Ленура Ягдарбекова, был только от руки выполненный на карте ущелья план, нанесенный красным карандашом прямо поверх других обозначений. И только выходы из пещеры были обозначены зелеными крестиками.

Но подполковник Сварог хотел иметь более подробную карту. В материалах дважды присутствовали ссылки на некоего профессора из МГУ, преподавателя физики Рамиза Саламовича Шагабутдинова, носившего в молодости звание мастера спорта по спортивному спелеотуризму. Этот человек несколько раз водил группы кейверов[13] в эту самую пещеру. Но найти его для консультации республиканскому управлению ФСБ не удалось. Сварог хорошо знал всю систему силовых структур страны и потому прекрасно понимал, что официальный запрос занимает непозволительно много времени, а если желаешь добиться быстрого результата, ищи знакомых. Лучше всего хороших знакомых, которые тебе чем-то обязаны. Но поскольку хороших знакомых в республиканском управлении у подполковника Староверова не было и никто ничем не был обязан командиру ОМОГ, пришлось удовлетвориться тем, что есть. То есть связаться через дежурного с майором Лимоновым, с которым виделся только сегодня утром по делу о покушении на себя и двух бывших наемников ИГИЛ. Получив после долгого сложного разговора телефонный номер стационарного аппарата, поскольку сотовый номер майора Лимонова никак на вызовы не реагировал, кроме долгих длинных гудков, Василий Васильевич позвонил.

– Николай Владимирович, еще раз здравствуй. Подполковник Староверов беспокоит…

– Что, Василь Василии, вспомнил что-то интересное или новое покушение было?

– Ни то ни другое. Просто я получил приказ на уничтожение банды Ягдарбекова вместе с этим самым Бабуром…

– Хороший приказ. Хочешь пригласить меня на охоту?

– Если у тебя есть как минимум звание кандидата в мастера по спортивному спелеотуризму. Перворазрядников в ту пещеру, где эмир устроил себе логово, не допускают. А после ее прохождения присваивается звание мастера спорта.

– Не приглашаешь, значит… – усмехнулся майор в трубку. – И отказываешь весьма вежливо, поскольку у меня даже первого разряда по спелеотуризму нет. Ладно. Чем обязан?

– Ты не можешь узнать у людей, которые готовили для меня материалы, откуда взялась карта пещеры и почему она просто нанесена на карту ущелья и не существует в отдельности?

– Не думаю, что мне это будет слишком сложно. Я просто найду тебе нужного человека, попрошу тебе позвонить, и ты задашь ему все волнующие тебя вопросы.

– Договорились. Жду звонка. Мой номер у тебя есть.

Майор Лимонов минувшим вечером показался Сварогу смурным и принципиально вредным человеком, с которым трудно найти общий язык. Утром при новой встрече Василий Васильевич переменил свое мнение. Поговорили они легко, тем более подполковник спецназа ГРУ не настаивал на своем присутствии на допросах фигурантов, чего следователи традиционно не любят, и удовлетворился пересказом особенно важных моментов самим Лимоновым. И звонок подполковника майору подтвердил утреннюю версию следователя. Тот оказался достаточно легким и на подъем, и вообще в общении. Более того, он и слово умел держать. Так, через пять минут на трубку Староверову позвонили:

– Полковник Локоминадзе, ФСБ Дагестана, – представился звонивший раскатистым баском, от которого в трубке играло легкое эхо, раздваивая голос, что, впрочем, не мешало слушать. – Меня майор Лимонов просил позвонить…

– Да, товарищ полковник. Это по моей просьбе. Меня интересует пещера, в которой прячется эмир Ленур Ягдарбеков…

– Да, мне объяснили. На карту пометки были нанесены спелеологом из Махачкалы, который давным-давно, еще при советской власти, ходил в эту пещеру в составе группы под руководством профессора Рамиза Шагабутдинова. Все обозначения нанесены на карту исключительно по памяти. А память у этого человека, можно сказать, уникальная. Он очень редко ошибается. Профессиональная память.

– Он кто по профессии? Разведчик?

– Профессиональный карточный шулер. Я сам ездил со своей картой, не игральной, а топографической, к нему на «зону». Там он и нанес пометки на мою карту. И даже гроты отметил как места, удобные для организации складов. И сообщил, что полная карта пещеры была только у одного человека – у профессора Шагабутдинова. Мы пытались найти профессора, но он в длительной командировке за границей – по обмену научными данными. Кажется, в Австрии, и связаться с ним не удалось. Да и связываться бесполезно. Он же не бросит все дела и не прилетит на пару часов в Москву ради какой-то старой карты, если даже она у него сохранилась, что тоже сомнительно. Рамиз Саламонович человек уже в возрасте, и больше двадцати лет как по пещерам не путешествует. Пришлось положиться на память шулера…

– Шулер знает, зачем нужна эта карта?

Вопрос прозвучал настороженно…

– Обижаете, товарищ подполковник. Мы такие промахи можем иногда сделать только умышленно, по оперативной необходимости. О том, что эмир Ягдарбеков в разработке, знают во всем нашем управлении только начальник нашего оперативного отдела и мы, четыре исполнителя. Да еще майор Лимонов. Но этот только с вашей подачи. Я здесь ни при чем. Но Лимонов – человек не из местных. Прикомандированный. Связями здесь не оброс. Нам всем, прикомандированным, запрещают обрастать связями. Только агентурой. Кто знаком с делом в антитеррористическом комитете, мне неизвестно. Но не думаю, что это слишком широкий круг лиц. Это устоявшаяся практика.

– То есть где искать настоящую карту, товарищ полковник, вы мне подсказать не в состоянии? – настаивал на прямом ответе Сварог.

– Не в состоянии, – конкретно подтвердил полковник Локоминадзе.

– Ладно, товарищ полковник. Спасибо и на том. Рекомендации по минированию всех, кроме одного, выходов тоже вы давали? И по устройству засады на единственном не заминированном выходе.

– Нет. Это уже, видимо, разработки оперативников антитеррористического комитета. Надеюсь, вы всерьез к их рекомендациям не прислушаетесь? Там всегда советуют то, что делать не требуется ни при каких обстоятельствах.

– Я еще не знаю, к чему прислушаюсь всерьез. Это будет ясно только после того, как мы проверим все выходы из пещеры. До свидания, товарищ полковник.

– Удачи вам, Сварог…

Оказывается, полковник ФСБ знал даже позывной подполковника Староверова…