Кодекс разведчика

ГЛАВА 3

ЯРОСЛАВ ВЯЧЕСЛАВОВИЧ ТРОПИЛИН,

капитан СОБРа

Устал… Чертовски устал… Веки тяжелые, голова, как в тумане, и пол под ногами неустойчивым кажется, как палуба маленького катерочка. А тут еще…

Когда Ким Валерьевич послал мне срочный вызов, он не предупредил, чем этот вызов обуславливается, но мои возражения относительно сильной загруженности слушать не стал.

– Нужно прийти, и срочно…

– У меня утром оперативка…

– Тогда сразу после оперативки… Или перед ней… Это ненадолго…

– Хорошо. Я постараюсь… – Я пообещал, но вздох сдержать не сумел.

Я уже больше суток на ногах, а еще предстояло вскоре ответ держать за все произошедшее вчера. Правда, ответ предстояло держать не мне лично, тем не менее наш начальник городского управления если начинает давать втыки, то дает по инерции всем… А ему самому, судя по ситуации, тоже дали… Наверное, всю ночь спать не давали телефонными звонками…

Меня на таких оперативках обычно спасает то, что начальник городского управления не может торопливо выговорить мои имя и отчество, а говорит он всегда торопливо. И потому, чтобы не спотыкаться в словах и не выглядеть смешным, он предпочитает ко мне не обращаться. А если уж обращается, то или по званию, или по фамилии. А это для него непривычно, он ко всем другим только по имени-отчеству обращается…

Вчера вечером, когда нас послали на «задержание» в кафе, нас даже не предупредили, что за человека мы должны задержать. Это потом уже, задним числом, я узнал, что мы «повязали» отставного подполковника спецназа ГРУ, обвиняемого в проведении взрыва в машине, о котором весь город только и говорит. Сережа Югов, капитан из «убойного» отдела «уголовки» сказал, что мы спецназовца «брали»… Я ахнул, выматерился и высказал ему пару слов, не всем и не совсем приятных… Мы же, по сути-то дела, совсем неподготовленными поехали. А если бы он вооруженным оказался, а если бы он не пожелал просто так руки под наручники подставить – всех бы нас между столиков и оставил бы «отдыхать»…

Сережа на мои претензии только ухмыльнулся – всегда, мол, надо быть готовым к неприятностям… У меня на это аргумент в руках оказался наглядный. «Вертухаи» тоже готовы не были… Их тоже не предупредили… И потому подполковник не испытал проблем, чтобы самому «уйти на прогулку», вернее, уехать на машине «вертухаев». А теперь попробуй поймать его… Я-то лучше других знаю, что такое подполковник спецназа ГРУ. Меня самого такие подполковники до «зеленого пота» в свое время гоняли… А их «загнать» слишком сложно для наших скромных ментовских сил… Против бывших солдат спецназа ГРУ, таких как я, мы еще потянем. А против офицеров – извините, нас, как их, не натаскивают лучшие в стране спецы… Там не только иной уровень реакции и оценки ситуации, там совершенно иной уровень боевой психологии…

А потом, уже утром, нас по тревоге подняли. Хотя общую тревогу и без того никто не отменял, и мы этого подполковника по всем злачным и незлачным местам города искали. Но позвонил старший следователь по особо важным делам Шторм из областной прокуратуры – он делом подполковника Русинова занимался, и дал «наколку». Обещал и сам вскоре к нам присоединиться. Мы выехали в Полетаево-3… И полюбовались еще одним трупом…

Подполковник спецназа, кажется, совсем озверел. Если «вертухаев» просто бил, то подполковника милиции убил… А когда вернулись из поселка, узнали, что на дороге подобрали еще один труп. Похоже, из того же оружия и в той же манере человека «положили»… Пуля в лоб, чтобы стремления к болтливости не возникло…

Ехать домой отдыхать я собрался после оперативки у начальника городского управления. Перед оперативкой у меня выдалось свободное время, и я отправился по вызову к Киму Валерьевичу. На въезде во двор увидел, что следом за мной въезжает черный «Мицубиси Паджеро» Кирпича. Мы с ним договаривались, что на людях мы «незнакомы», и потому я, поставив машину, прошел в подъезд, не оборачиваясь, и только на лестничной площадке остановился, чтобы подождать. Кирпич меня догнал…

– В моем доме не стреляют ни при каких обстоятельствах… Успокойся, Ярослав… – Ким Валерьевич мне руку прижал, когда я машинально за кобуру взялся. – И за оружие хвататься не надо, потому что полковник Огнев все равно быстрее стреляет… Знакомьтесь… Подполковник в отставке Русинов Иван Сергеевич. И подполковнику нужна серьезная помощь… По этому вопросу я вас двоих и пригласил… Помощь с двух противоположных сторон – и со стороны ментов, и со стороны блатного мира… Но вы сами сначала подполковнику представьтесь, потом и разговаривать будете…

Кирпич вперед шагнул первым. Руку подполковнику протянул:

– Георгий Шамотов… Иногда меня Кирпичом зовут… Но мне собственное имя нравится больше…

Он себя свободнее, чем я, конечно, чувствовал. Во-первых, не знал, что на подполковнике три трупа «висит», во-вторых, если бы и знал, Кирпича это смутило бы мало, поскольку мент – я, а он, хотя и не уголовник, поскольку не имеет ни одной «ходки», но все же в уголовном мире человек с авторитетом.

Но представиться и мне пришлось.

– Капитан Тропилин Ярослав Вячеславович… Мы с товарищем подполковником уже встречались… И всю сегодняшнюю ночь я потратил на то, чтобы встретиться еще раз…

– А вот утром встретились… – сказал подполковник. – Причем неожиданно для обеих сторон… Но ваше вчерашнее задержание я не одобряю…

Я сам его не одобрил, о чем уже высказал претензии Сереже Югову. Но замечание подполковника меня задело за живое. Честно скажу, что свои недостатки я знаю, но, как большинство нормальных людей, не люблю, когда о них другие вслух говорят.

– В следующий раз будем работать лучше, товарищ подполковник… А следующий раз не за горами… На вас уже три трупа «висит»…

Подполковник с Кимом Валерьевичем переглянулись. Я даже удивление в его глазах заметил. Интересно, чему он удивляется?

– Целых три? – переспросил Ким Валерьевич. – Не много ли за одну ночь…

– Мне кажется, что чересчур много… – дал я свою оценку.

– Давайте-ка присядем и обсудим ситуацию… – Ким Валерьевич, как хозяин квартиры, распоряжался. – Мне не нравится, когда трупы с неба падают, как новогодние подарки… И до Нового года еще далеко…

Мне присесть очень не хотелось. Мне очень хотелось пистолет все же успеть вытащить, но я понимал, что ситуацией не владею ни в силовом, ни в информационном плане. И я с трудом допустил, что все эти убийства как-то связаны с интересами ГРУ. Тогда на раскрытие дела вообще надеяться не стоит даже при всей грубости работы.

Я все же устроился в кресле. И даже ногу на ногу сердито закинул. Кирпич, услышав о трех трупах, просто расцвел красной рожей, потому что любит всякую крутизну. И тоже уселся. У противоположной стены.

– Давайте обсудим… Только прошу сделать это побыстрее, потому что я рискую на оперативку опоздать, а наш шеф этого не любит… Он опоздание простит только в том случае, если я с собой товарища подполковника приведу…

– Иван Сергеевич, коротко введите товарищей в курс дела… – попросил Ким Валерьевич.

– Если коротко, то дело обстоит так. Я приехал в ваш город, чтобы обсудить с бывшей женой вопросы раздела наследства, нам завещанного. Договорился с ней о встрече и ждал ее в кафе, где меня и арестовали…

– Задержали… – поправил я подполковника, который, как армеец, плохо владел процессуальной терминологией.

– Задержали… – согласился он. – В прокуратуре мне предъявили обвинение во взрыве машины с бывшей женой, которое я, естественно, не признал…

– Слышал я об этом взрыве… – заметил Кирпич.

– К взрыву я отношения никакого не имею, заявляю это твердо, – продолжил Иван Сергеевич. – Тем не менее я не возлагаю больших надежд на следственные органы, для которых, как я считаю, главное – найти подозреваемого и обвинить его, а вовсе не найти настоящего преступника…

– Вы преувеличиваете… – не удержался я.

– Если будущее покажет, что я не прав, я принесу вам свои извинения, Ярослав Вячеславович. – Он мое сложное имя-отчество произнес членораздельно и внятно – хорошая дикция у человека. – Но я продолжу… Именно по причине своего недоверия к следственным органам и большего доверия к себе я и решил провести самостоятельное расследование, для чего мне пришлось слегка «помять» трех караульных…

– Отправить троих «вертухаев» в госпиталь – это теперь называется «слегка помять»? – опять не удержался я. – Как же выглядело бы в вашем исполнении «побить»…

– Это выглядело бы инвалидностью…

В скромности подполковнику не откажешь…

– Классно! – прокомментировал Кирпич.

– И что же дальше?

– Дальше все проще… Я выяснил, что за два дня до моего приезда Людмила Анатольевна, это моя бывшая жена, возвращалась поздно вечером в город из командировки по области. И видела на дороге, как из одной фуры перегружали ящики в другую фуру. На дороге при этом лежали связанными два человека…

– Было такое ограбление, – подтвердил я, чтобы быть объективным. – Откуда возвращалась Людмила Анатольевна?

– Об этом вам лучше спросить у нее на службе… Я не в курсе…

– Хорошо, продолжайте…

– При этом она узнала одного из людей, стоящих рядом с фурой, – это был человек из соседнего подъезда, но живущий через стенку – балконы у них рядом. Некто Брызгалов Владимир Саввович… Узнал я, что сразу после взрыва Владимир Саввович вместе со своим товарищем, подполковником милиции, выехал то ли на охоту, то ли на рыбалку, а в действительности в свой недостроенный особнячок в поселке Полетаево-3. И я, выяснив у жены Брызгалова, где их дом находится, поехал туда…

– По крайней мере жена Брызгалова жива осталась? – спросил я.

– Когда я уезжал, была жива… – Русинов, кажется, не замечал моих неприязни и недоверия. – В недостроенном особнячке я производил обыск, надеясь найти что-то интересное для собственного следствия, когда из комнаты вывалился еле живой с похмелья подполковник милиции и начал стрелять в меня…

– Сколько выстрелов он произвел? – попросил я уточнить.

– Три. Я ответил только одним и прострелил ему плечо… Это несмертельно… Хотя мог бы просто расстрелять его…

Я возмущенно хмыкнул… Русинов этого словно и не заметил и продолжил рассказ:

– В последней из комнат второго этажа в ящике письменного стола я обнаружил несколько поддельных, хотя, может быть, и настоящих, не буду настаивать, синих милицейских автомобильных номеров. В одной из комнат подвала на полке нашел рожок от автомата «АК-47», полный патронов. Да еще несколько ящиков водки на втором этаже…

– Как раз «долбанули» фуру с «паленой» водкой… – заметил Кирпич. – Я слышал об этом…

– С мобильника раненого подполковника милиции, – продолжил Иван Сергеевич, – я позвонил Максиму Юрьевичу Шторму, старшему следователю по особо важным делам областной прокуратуры. Он меня допрашивал накануне…

– Козел он… – заметил Кирпич. – Я так слышал…

– И пригласил его приехать в особняк с нарядом ментов… Револьвер «манурин», из которого подполковник стрелял в меня, я оставил за дверью в прихожей. Следака предупредил об этом… Вот и все в принципе…

– Все? – переспросил я настойчиво.

– Ну, еще могу добавить, что менты не поторопились. Их я встретил только на въезде в город… По крайней мере час прошел после моего звонка. Могли бы и оперативность проявить… Еще при выезде на шоссе я встретил темно-серую «Волгу», которая готовилась повернуть в сторону Полетаева-3…

Он развел руками, показывая, что больше не имеет сообщений. Я встал, чтобы выглядеть более серьезным докладчиком.

– А теперь я изложу свое видение ситуации. Вернее, не ситуации, а того, что я сам видел. И начну с того, что нам позвонил старший следователь Шторм и экстренно направил группу в Полетаево-3. Сразу не выехали потому, что все в разгоне были… Искали товарища подполковника по городу… И дом в поселке нашли не сразу… Позже нам по рации сообщили более точные координаты… Но когда нашли, подполковник милиции Фархутдинов лежал на лестнице с пулей в голове… Там его пристрелили. А до этого он полз из коридора, где получил первую пулю в верхнюю часть груди, и оставлял за собой кровавый след. Никаких поддельных милицейских номеров, никакого рожка от автомата мы не нашли. В закрытых комнатах подвала оказались строительные материалы и инструменты. Но и этого мало… Когда мы вернулись в город, я узнал, что рядом с этим местом, буквально в километре от поворота с шоссе в сторону Полетаева-3, рядом с дорогой сотрудниками ГИБДД найден труп мужчины. Мужчина убит выстрелом в голову. При убитом были документы на имя Владимира Саввовича Брызгалова – паспорт и водительское удостоверение, но машина обнаружена не была, хотя из дома он уехал на своей машине… Что вы на это скажете, товарищ подполковник?

Русинов выглядел сосредоточенным. И не отвечал.

Мне пришлось повторить вопрос:

– Товарищ подполковник, что скажете на это?

– Минутку… – Он даже глаза закрыл, о чем-то думая. Потом открыл и головой помотал: – Нет… Я пытался вспомнить номер той «Волги»… Нет, не сумел… Метод «реконструкции»[4]… Вот что, капитан… – голос его прозвучал твердо и жестко. – Вас пригласили не для того, чтобы вы выдвигали против меня абсурдные обвинения, а для помощи. Поэтому рекомендую вам оставить свой тон и разговаривать нормально. Иначе у нас не получится сотрудничества, и я не вижу необходимости в продолжении нашего разговора…

Я снова сел в кресло. Здесь он прав. Даже если Иван Сергеевич трижды убил всех троих, моя обязанность в данной ситуации – вытащить его из трудного положения, а отнюдь не задерживать его. А если я попытаюсь выполнить свой ментовский долг, то буду скорее всего четвертой жертвой. Пусть и не самого подполковника, но буду непременно, поскольку я работаю на ГРУ, и это уже навсегда, и это уже козырь, который не может быть побит никакой другой картой… Козырный туз… Кроме того, будь Русинов в самом деле этим убийцей, он сказал бы это. Тогда бы я просто выполнял роль прикрытия, и все… А он хочет вести следствие… Значит, мне придется помогать и в этом…

– Извините, товарищ подполковник, – сказал я, полностью взяв себя в руки. – Это последствия трудной бессонной ночи и стресса, вызванного встречей с вами в то время, когда я думал о том, где и как вас можно искать…

– Вы офицер СОБРа, – сказал молчавший до этого полковник Огнев. Мы с ним встречались и раньше, но близко знакомы не были. – Не ваша обязанность вести розыск…

– Я командую группой захвата. Лучшей, кстати, группой в городском СОБРе… А в настоящее время исполняю обязанности командира городского СОБРа. И мне приходится постоянно контактировать со следствием. В этом случае невольно сам становишься отчасти следаком… Еще раз извините…

Я постарался сгладить натянутую ситуацию.

– Когда я выезжал на шоссе, – как ни в чем не бывало, совершенно прежним тоном продолжил Русинов, – на дорогу к Полетаеву-3, как я уже сказал, сворачивала светло-серая «Волга». Необходимо проверить всех, кто строит в Полетаеве-3 дома, всех, кто уже построил. В такое время суток посторонней машине там делать было нечего… За короткий промежуток времени, прошедший после моего звонка старшему следователю прокуратуры и до появления милиции на стройке, кто-то побывал там еще и пристрелил раненого подполковника, одновременно убрав улики. В закрытых комнатах подвала, я думаю, ничего не было. Чтобы вывезти какой-то большой груз, требуется время. А я рассчитывал, что там хранятся какие-то товары с ограбленных автомобильных фур. Значит, этот след отпадает…

– Да кто ж товар хранить будет… – усмехнулся Кирпич. – Его сразу отправят на реализацию. На своих машинах и со своими накладными… Я слышал, так обычно бывает…

Кирпич дело знает… Если он что-то «слышал», этому можно верить…

– Вероятно, это так… – согласился Русинов. – Еще… Через два дома… заселенный дом… Там всю ночь какая-то гулянка была… Может, оттуда что-то видели или слышали…

– Кстати, когда приехал старший следователь Шторм, он жаловался, что чуть не столкнулся со встречной «Волгой», – сказал я.

– Вероятно предположить, – вставил свое слово Ким Валерьевич, – что это и был убийца и направлялся он не куда-нибудь, а на встречу с Брызгаловым… Чтобы и того убить…

– Что касается гулянки неподалеку, мы туда заглядывали… Перепившиеся сосунки… Сыночки и дочки, которых родители не ищут… Отрывались… Четверых отправили на экспертизу в наркологический диспансер… Там ничего не видели и ничего не слышали…

– Можно ли будет посмотреть материалы дела? – поинтересовался Русинов.

– Трудно, но я попробую… – пообещал я. – А сейчас мне пора… Оперативка…

– Запоминай номер спутниковой трубки товарища подполковника… – Ким Валерьевич продиктовал мне номер. – Общаться с ним только по этому номеру…

– Я запомнил. На телефонные номера у меня память хорошая…

ИВАН СЕРГЕЕВИЧ РУСИНОВ,

подполковник в отставке

Капитан собрался уходить, пообещав позвонить мне уже после оперативки», если ему будут известны какие-то новые сведения из дела. А они, скорее всего, как он пообещал, ему будут известны, «поскольку» оперативка никак не сможет обойти такое шумное расследование стороной. Если же сведений не будет, он и звонить не будет…

– Постарайтесь все-таки добыть мне копию материалов дела, – напутствовал я его на дорогу. – В первую очередь, меня интересуют данные баллистической и трассологической экспертиз по пулям, которыми убиты подполковник Фархутдинов и Брызгалов… Что за пули, из какого оружия выпущены, числится ли что-то еще за этим оружием… Это, возможно, будет тем следом, по которому нам предстоит идти, поскольку возможность разрабатывать Брызгалова мы уже потеряли…

– Я постараюсь. Но сегодня это едва ли удастся… У меня просто нет причины, чтобы попросить дело для прочтения. Это может показаться подозрительным, а у нас служба внутренней безопасности очень активно работает…

– Как сможете… – согласился я. – На неприятность лучше не нарываться…

Хотя капитан недавно и лез на меня, как на танк с шашкой, он мне, в общем-то, понравился. Наверное, с ним можно работать. Еще бы гибкости парню немного, тогда совсем бы стал ценным сотрудником…

Ким Валерьевич закрыл дверь. Теперь центром внимания стал Георгий Шамотов, которому имя Георгий нравится больше, чем кличка Кирпич. Это, однако, вовсе не значит, что ему не нравится собственная физиономия кирпичного цвета.

– Георгий, – спросил я, – вам задание собственное, как вы понимаете…

– Это даже я понимаю… – ответил он и пересел в кресло, в котором только что сидел капитан Тропилин. Там ему вольготнее располагаться. И ногу на ногу, как капитан, забросил. Только капитан делал это от злости, а Кирпич от беспечно-привычного расслабления, обычно призванного демонстрировать наглость.

Но глаза у него совсем не такие глупые, как манера поведения. Однако манера поведения часто диктуется окружением. И в один миг научиться вести себя по-другому так же трудно, как, скажем, собаке, которую травят, перестать лаять.

– Он у нас сообразительный, – поддакнул и Ким Валерьевич. – Могу поспорить, что он уже и про задание все знает…

– Слышал я, что фуры раз в неделю грабят… – улыбнулся Кирпич, показывая, что и задание он понимает.

– Сказать что-то по этому поводу можешь? – поинтересовался полковник Огнев.

– Могу… Это не «уголовка»… По крайней мере не наши… Кто-то из «залетных»… Каждый раз знают, что везут, знают, где реализовать… И все чисто… Я бы на «черных» подумал… Не на всех, а конкретно на чечен…

– Почему? – не понял я.

– Наглость… Наши так не наглеют… И вообще… Слышал я…

Виктор Николаевич головой покачал.

– Те, кого видели, были без масок – лица славянской внешности…

– Я тоже так слышал… – подтвердил Кирпич. – А зачем тогда другим маски? И почему другие вообще на деле между собой не разговаривают? Глухонемые?

– Попробуй узнать, – попросил Ким Валерьевич.

– Попробую… Только не уверен, что получится…

– Что так? – спросил я.

– Они машину наших ребят тормознули. Их уже ищут… Пока без толку…

– Хорошо, – согласился я. – Как только будет толк, сообщи…

– Телефон тот же… – сказал куратор. – Слышал, я Ярославу говорил?

– Слышал, только я забуду… Говорите, я в «мобилу» занесу… – Он достал трубку мобильника и стал под диктовку Кима Валерьевича вносить номер в «записную книжку».

Мне показалось, что Кирпич очень хочет показаться дурачком…

Умное, кстати говоря, решение. Такое желание только в его пользу говорит. Сработаемся!..

– Это первая помощь, которую я смог вам предложить… – сказал Ким Валерьевич, когда закрыл дверь за Кирпичом и вернулся в комнату. – Теперь помощь другого вида… Сначала – эта трубка… Спутниковый телефон, хорошая модель, одна из последних… Номер свой вы слышали, мой номер и номер полковника Огнева вы знаете… Прошу учесть, что трубка на контроле прослушивания. Если будет подключение, разговор сразу будет прерван, и вам сообщат причину и место, откуда осуществлялся контроль. Теперь следующий шаг…

Он ушел в соседнюю комнату и вернулся с цифровым фотоаппаратом.

– Сидите, пожалуйста, прямо… Документы вам сделают часа за два-три… Паспорт и водительское удостоверение, и лицензию на право ношения оружия. Только фотографии нужны разные. Вот так… Так…

Фотокамера тихо щелкала.

– Теперь переоденьте рубашку… Или… Виктор Николаевич, ваш спортивный костюм Ивану Сергеевичу подойдет… Уступите на пару минут… Только курточку… И прическу, что ли, измените… Можно, кстати, и щеки чуть-чуть надуть, чтобы полнее выглядеть… Могли же вы когда-то слегка поправиться…

Я быстро переоделся, потом усердно растрепал волосы. Они у меня короткие и потому прическу изменить трудно. Но щеки надуть я все-таки вполне сумел. Ким Валерьевич остался доволен. Фотокамера снова защелкала.

– Все. Теперь придется немного подождать… Я отправлю фотографии по электронной почте, их обработают, и курьер принесет мне документы в запечатанном конверте. Вы, кстати, можете пока выспаться после сегодняшней трудной ночи… – Он показал мне на дверь в третью комнату. – Когда услышите голоса, лучше не выходить. Не надо, чтобы вас у меня видели посторонние. А мы с Виктором Николаевичем пока обдумаем некоторые страхующие мероприятия.

Куратор удалился в другую комнату, и через распахнутую дверь я успел увидеть компьютер и еще какую-то оргтехнику, расставленную на двух письменных столах. Посмотрел на полковника Огнева.

– Отдыхай… – кивнул Виктор Николаевич. – Мы здесь, будь спокоен…