Надгробие для карателя

По согласованию с пограничниками отрядом спецназа ГРУ была разработана операция по ослаблению одного из возможных проходов в ущелье, кстати, самого сложного по профилю, чтобы дать бандитам прорваться. Ущелье, в которое их пропустят, будет перекрыто спецназом ГРУ. А когда бандиты вступят в бой со спецназом, пограничники, сконцентрировав ударный кулак, смогут ударить банде в спину и уничтожить ее. Операция была довольно простой в исполнении, и все опасения сводилось к одному – не уничтожить друг друга двум отрядам федеральных сил.

Кроме того, для уничтожения банды планировалось задействовать боевые вертолеты отряда спецназа ГРУ. Насколько я знал, раньше отряд располагал тремя «Ночными охотниками» Ми-28Н и двумя ракетоносцами Ми-8АМТШ, оснащенными полным комплектом вооружения от «летающего танка» Ми-24. Правда, потом говорили, что один из Ми-8 должны сменить на Ка-52 «Аллигатор». Не добавить «Аллигатор», а именно сменить, поскольку заасфальтированный плац военного городка, переоборудованный под вертолетодром, не позволял держать здесь одновременно больше пяти вертолетов. Посторонние аппараты могли совершить посадку, но тут же улетали, а вот стоянки для шестого вертолета не было. Просто места для него не хватало. Но сменили боевую машину или нет, я точно информирован не был, да и, по большому счету, нам было бы достаточно поддержки одного вертолета. Любого, какой выделят. И потому мой вопрос в оперативном отделе отряда получил такой ответ:

– Что будет свободно к тому моменту, то и пошлем… Вертолеты у нас никогда не простаивают… – Ответ был одновременно и ничего не значащим, и исчерпывающим.

Радовало то, что само предполагаемое место боя не было высокогорным, то есть дышать там можно было спокойно без кислородных приборов. А это автоматически значило, что любой боевой вертолет на такой высоте работать сможет, сцепление винтов с воздухом проблем не вызовет, как случается порой в высокогорье.

Из оперативного отдела, перекачав в свой планшетник все необходимые для операции карты, я отправился в казарму, где сразу объявлять взводу боевую тревогу не стал. Но без задержки отправил своего опытного замкомвзвода старшего сержанта Мишу Игумнова с тремя солдатами на склады для получения всего, что полагается для вылета на боевую операцию.

Расчет был произведен, как обычно, в оперативном отделе с запасом на крайний случай. Обычно запас составлял дневную норму высокогорного питания, хотя застревать в каких-то случаях приходилось и на три дня, и на неделю. Тогда доставка питания и пополнение боекомплекта производились с помощью вертолета. И это было, конечно, правильным решением, потому что суточный сухой паек не только немало весит, он еще и объемен. И таскать на своих плечах по горам лишнюю тяжесть бойцам не хочется. Мне, честно говоря, тоже. Да и зачем, если могут доставить!

Взвод без моей команды или команды старшего сержанта Игумнова спать не укладывался. И без того, как я справедливо считал, бойцы выспались в грузопассажирском военно-транспортном самолете за два с лишним часа полета. Дополнительный отдых, я знал это по себе, только расслабляет и делает мышцы вялыми, а суставы лишает гибкости.

И потому я объявил боевую тревогу только тогда, когда услышал, как на территории, приближаясь, тарахтит трактор, тащит все необходимое для предстоящей операции. Как обычно, в отсутствие замкомвзвода командные функции взял на себя командир первого отделения сержант Леша Луховской, которому я дал знак.

Он построил взвод. После чего сам провел предварительную проверку. Сначала приказал всем включиться в общевзводную систему связи и проверил ее наличие с каждым индивидуально. Потом прошелся перед строем в одну и в другую сторону, как это делаю обычно я, кого-то из солдат заставил попрыгать в полной экипировке, прислушиваясь, не гремит ли что в амуниции или в рюкзаке. У некоторых пальцем, не опасаясь обрезаться, проверил остроту малых саперных лопаток. Только после этого доложил мне по уже подключенной системе связи:

– Товарищ старший лейтенант, взвод к выполнению боевой задачи готов.

– Выводи взвод на улицу. Там Игумнов везет сухой паек и боекомплект, – распорядился я, но сам сразу не вышел, оставив время взводу на «заправку».

Казарму я покинул только тогда, когда услышал звук двигателя грузовика, что был выделен нам в качестве транспортного средства. Грузовик был тентированным и встал так, что тент прикрывал строй от сильного бокового ветра. Подумалось, что, если ветер не стихнет, то даже всепогодный вертолет «Ночной охотник» может не прилететь нам в помощь – все будет зависеть от настроения вертолетчиков. Но тогда придется самим проявлять активность по уничтожению противника. Пограничники нам в этом помогут. С их стороны обещали выставить сильный отряд, хотя точную его численность не сообщили.

Едва мы выехали с территории военного городка, как меня затребовал на связь начальник штаба сводного отряда майор Аспарухов.

– Старший лейтенант Захаров, слушаю вас, товарищ майор.

– Выехали, как мне сказали?

– Так точно. Только что. Еще ворота в зеркало видны.

– Как только займешь и оборудуешь позицию, отметь на карте и перебрось мне данные. Я отправлю погранцам, чтобы они выступали. Расчет времени, как считаешь, проведен правильно?

– Правильно. Хотя есть возражения. Не учтено, что бандиты будут идти с осторожностью. Они будут опасаться, что мы заманиваем их в засаду. То есть прочитают наши планы. Обязаны прочитать.

– Но все равно ведь пойдут? – Начальник штаба спрашивал меня так, словно я был бандитский эмир.

– Я не думаю, что они откажутся от запланированного. Иначе зачем им тогда вообще в эту сторону через несколько границ двигаться. Но упорство в выборе направления меня слегка смущает… Есть опасения, что именно в это ущелье они рвутся неспроста, иначе могли бы в любую сторону сдвинуться и там подыскать место, где перейти границу. Таких мест – пруд пруди…

– Может, у них там, в этом самом ущелье, схрон? Так, кстати, и пограничники думают.

– Все может быть. Утверждать не буду. Не буду отрицать и упрямство эмира банды – здесь запланировал, здесь и пойду! Я с таким уже встречался. Обычная человеческая глупая уверенность во вседозволенности. Хозяевами жизни себя хотят считать. Такие, как правило, быстро голову теряют. Раньше их больше было, сейчас меньше – почти всех перебили, мало кого уму-разуму научили. И здесь, и на Ближнем Востоке такие первыми гибнут. Но мое предположение – не факт. А может, кстати, и так статься, что в этом ущелье у них назначена встреча с другой бандой. Они подозревают наличие засады, тем не менее идут, потому что рассчитывают на удар засаде в спину со стороны другой банды, которая раньше границу перешла. Может быть, это даже встреча с частью своей же банды. Еще допускаю, что между бандами осуществляется связь. Скорее всего, телефонная. Рацию не используют. Не любят они с рациями работать. И координируют свои действия, синхронизируя направление удара. Возможно, вторая банда изначально двигалась туда, стремясь ударить в спину пограничникам, чтобы обеспечить прорыв. Такое тоже уже было…

– Было, – согласился майор Аспарухов, оценивая мое знакомство с кавказскими сводками.

– А потом они скоординируют свои действия и ударят по моему взводу с двух сторон.

– Да, это серьезный вопрос, – задумался начальник штаба. – Вот, кстати, и опробуешь автоматические гранатометы.

– Отзыв на него писать?

– Обойдемся. Он у нас не производится. Только конструктор – наш, российский. А сам гранатомет – белорусское оружие. Только стреляет нашими гранатами ВОГ-17, хотя, возможно, и их в Беларуси производят. Нет, отзыв не требуется. Разве что на гранаты. Но они давно известны – еще советские. Что касается телефонной связи между бандами… Я тебе с вертолетом пришлю «глушилку». Она автоматическая. Может дистанционно включаться. Выставляется с парашютом. Найдешь ее по куполу и переключишь на ручное управление. Там обозначено на английском – сбоку есть кнопка «мануал». Разберешься, короче… Но имей в виду, у тебя самого тогда связь внутри взвода нарушится. Ты просто пользуйся отдельными моментами. Дал взводу команду, включил «глушилку». Нужно новую команду дать, выключил. Сориентируешься?

– Сориентируюсь, товарищ майор. Высылайте. Противник не будет знать, когда я включаю, когда выключаю. А постоянно держать трубку включенной они не могут. Им подзаряжать ее надо.

– Если возникнут сложности с поиском «глушилки», у тебя будет прямая связь с командиром вертолета. Мы ему выделим шлем и КРУС. Он тебе подскажет.

На выезде из поселка дорога была разбита основательно. Наверное, и наша бронетехника помогла в этом. Но ремонтировать дорогу, кажется, никто не собирался. Впрочем, это была характерная особенность российских дорог.

Грузовик сбросил скорость, а майор Аспарухов в это время завершил разговор:

– Не забудь мне на планшетник карту сбросить, обязательно с точными отметками. У меня все. Конец связи?

– Не забуду. Конец связи, товарищ майор.

Горной дорогой мы ехали без малого три часа. Потом оказались в неширокой долине, посреди которой тянулась гравийная дорога, хорошо когда-то укатанная и практически лишенная свежих следов. Так редко здесь показывался автомобильный транспорт.

Добрались до отсыпного съезда с дороги, отмеченного на карте, спустились к горному отрогу и поехали в обратную сторону, миновали два ущелья и въехали в третье.

Но здесь не было возможности далеко продвинуться. Вернее, возможность-то была, но водитель не хотел рвать резину на острых камнях, кроме того, карта, что была у него в навигаторе, показывала, что дальше будет негде развернуться.

– Тормози, – решил я. – Будем высаживаться. Дальше своим ходом.

Честно говоря, в моем решении не было жалости к автомобильной резине и неудобствам солдата-водителя. Сам я, помнится, однажды встречал товарища в аэропорту областного центра. Поставил машину на парковку и ушел в здание аэропорта. За время моего отсутствия приехало еще множество машин, и мою буквально заперли со всех сторон. Разворачивался я по паре миллиметров в одну и в другую сторону, но все же сумел протиснуться между чужими машинами и выехать, чтобы не ждать, когда мне освободят проезд.

Но там была обстановка менее ответственная и совсем не боевая. А во время боевой операции водителю-солдату потребовалось бы проявить больше старания и сообразительности. Я посчитал, что бойцам моего взвода, отдыхавшим уже достаточно долго, следует взбодриться, чуть-чуть устать, чтобы войти в боевое настроение. И потому я предпочел пеший марш.

Старший сержант Игумнов командовал высадкой, завершена она была классически – солдаты не в строй встали, а сразу рассыпались веером вокруг грузовика, ощерившись автоматами в готовности принять бой сию же секунду.

Но противника пока не было. Я в бинокль с тепловизором осмотрел окрестности. «Свечения» биологически-активных объектов бинокль не обнаружил. Одновременно со мной все три снайпера взвода смотрели в свои оптические прицелы с тепловизионными предобъективными насадками Infratech ИТ 310 ТПН. Каждый из снайперов взял для контроля одну из сторон, оставив ближнюю, самую безопасную стену мне, поскольку бинокль имел менее сильную матрицу тепловизора, чем предобъективные насадки.

Винтовки снайперов были мощные, крупнокалиберные. Две из них относились к категории дальнобойных, третья – винтовка «Выхлоп» – имела только прицел, сравнимый с ними, но стрелять могла прицельно на дальность до восьмисот метров, имела тяжелую стальную пулю калибра двенадцать и семь десятых миллиметра. Обладала и важным преимуществом – глушителем. Для этой винтовки был создан специальный укороченный патрон, из которого пуля летела с дозвуковой скоростью, но, благодаря своей конфигурации и собственной тяжести, способна была пробивать любой бронежилет. На прицелы снайперов я всегда надеялся. Но в этот раз я для чего-то еще и снайперов проконтролировал. И только после этого позвал по связи старшего сержанта Игумнова:

– Миша! Тремя колоннами – вперед!

Игумнову повторять команду не нужно. Взвод тоже ее слышал и сразу, бегом выполнил построение в три колонны по отделениям.

Двигались мы вперед тремя самостоятельными маршрутами. Первое и третье отделения – в тени вертикальных стен, второе отделение во главе со мной – посередине ущелья.

Я пристроил на мягкой повязке, которую специально надевал себе на шею, свой планшетник и включил навигатор, который точно показывал мое местоположение. Другая, собственная программа планшетника определяла местоположение каждого бойца взвода и накладывала изображение на карту местности, совершала в автоматическом режиме привязку объекта. При этом отдельные датчики, входящие в систему оснастки «Ратник», при необходимости передавали мне информацию о самочувствии каждого из солдат. Для этого следовало только активизировать еще одну программу, работающую всегда в фоновом режиме. Нажатие пальца на любую из красных точек, которыми выглядели на мониторе бойцы, выдавало мне необходимую информацию о каждом из них.

Другое дело, что я не врач и не обладаю знаниями о нормах пульса и давления в различные моменты физических нагрузок и не могу этими данными воспользоваться. Только в случае ранения кого-то из солдат могу нажатием определенной кнопки на своем «Стрельце» вызвать помощь. Но пока, слава богу, она никому не требовалась.

На карте были отмечены две пещеры, находящиеся одна против другой. Одна из них, правая, выглядела как три больших соединенных между собой неглубоких грота, тогда как левая имела несколько горизонтов и уходила глубоко вниз. Обе пещеры находились в первой четверти ущелья – от входа в одну до входа в другую требовалось только пересечь ущелье и пройти два десятка метров. Как раз тогда, когда мы вышли к двум противостоящим устьям[4], меня по связи вызвал командир первого отделения сержант Луховской.

– Товарищ старший лейтенант. Здесь два окурка лежат. Почти свежие. Несколько часов назад брошены. Кто-то здесь стоял и курил. Долго стоял. Может быть, это один человек был, две сигареты выкурил. При этом сначала в одну сторону смотрел, потом в другую. Пепел на камни насыпан. Между камней, то есть. Но его туда, похоже, ветерком задуло. Ветер с верховьев идет. Сдается мне, пещера обитаема.

Я сразу среагировал:

– Снайперы! Устье левой пещеры взять под прицел, – на всякий случай принял и другие меры: – Игумнов, контролируй правую пещеру.

Поскольку второе отделение шло со мной, мой замкомвзвода двинулся во главе третьего отделения. Я увидел, как это отделение, идущее немного впереди, восприняло команду старшего сержанта, данную по старинке, без звука, растопыренными и выброшенными вперед пальцами одной руки.

Отделение сразу рассыпалось среди камней, наставив стволы автоматов на черное пятно устья. Оно было высоко от поверхности, и забираться туда было трудно. Для устройства жизни и быта на постоянной основе это место явно не годилось так, как левая пещера.

Если бы там кто-то проживал постоянно, были бы проведены какие-то меры по благоустройству. Например, в камнях была бы высечена лесенка или какое-то ее подобие. Или просто лесенка была бы выложена из камней. Иногда в таких условиях можно было встретить деревянную приставную лестницу. За две предыдущие командировки мне четырежды приходилось работать против бандитов, живущих в пещерах. И всегда входы были благоустроены.

– Снайперы, видно что-нибудь?

– «Свечения» нет, – один за другим доложили все трое.

Но я помнил, что сам предложил начальнику штаба сводного отряда вариант, согласно которому банда, ищущая проход через границу, должна в этом ущелье встретиться с другой бандой, перешедшей границу раньше. И кто-то, скорее всего эта вторая банда, мог ударить засаде, которую я готов был выставить, в спину. Чтобы предотвратить это, прикинув варианты, я дал команду огнеметчику ефрейтору Васильчикову, что потел под грузом рюкзака с двумя огнеметными тубами:

– Стас, ты не устал заряды таскать? Обстреляй пещеру. Выжги там все, что можно.

Я знал, что у Васильчикова в запасе всего две термобарические гранаты. Обычный комплект на рейд. Но хватит ли двух выстрелов, чтобы выжечь пещеру, я не знал. Все зависело от размеров самой пещеры. Карта показывала размеры, которые огнемет «Шмель-М» мог поразить двумя «выстрелами». Однако практика подсказывала, что бандиты жилые пещеры модернизируют, создают дополнительные входы и выходы и существенно расширяют площадь. Моя карта была еще советских времен. За прошедшие годы все могло сильно измениться. Но терять время на исследование пещеры и нанесение исправлений на карту у меня возможности не было. Следовало торопиться и выходить на основную позицию – пограничники же ждут моего сообщения о готовности. Тем более идти нам предстояло еще не меньше четырех часов в хорошем темпе.

Был, конечно, еще и второй вариант – пустить в каждое пещерное устье по одной гранате, но это вообще не давало гарантии, что мощности всесжигающего термобарического заряда хватит на то, чтобы дойти до каждого уголка. Конечно, не было гарантии, что и двух гранат хватит на левую пещеру, но, по крайней мере, кислород там выгорит, скорее всего, в значительной степени, и одно уже это могло уничтожить банду за счет создания резко пониженного атмосферного давления, несовместимого с жизнью. Обычный эффект последствий термобарического взрыва. Если, конечно, банда там скрывается. Тем более перед левой пещерой было найдено два окурка. Это давало надежду, что моджахеды там.

Стас Васильчиков обрадовался. Я знаю, что он не большой любитель гранаты на себе таскать. Слышал от него не раз, что неплохо было бы ему выделить кого-то во второй номер огнеметного расчета, но лишних бойцов у меня не было.

Он поспешил к устью пещеры, прикрываемый снайперами и бойцами первого отделения, которые, не дожидаясь команды, заняли места среди камней, готовые дать очередь в случае опасности. Тепловизионные насадки на прицелы снайперов позволили бы определить приближающегося противника за несколько секунд до его появления.

Ефрейтор заглянул внутрь. Видимо, там было не слишком светло, и потому он опустил на глаза очки ночного видения, присмотрелся, прижался глазом к резиновому наглазнику оптического прицела.

Сразу после выстрела огнеметчик присел. И сделал это вовремя, потому что из пещеры вырвалось целое облако горячей пыли и дыма. Вырвалось и пролетело у Стаса над головой. А сам Васильчиков тем временем уже ставил ударно-спусковой механизм вместе с прицельным приспособлением на другой контейнер с гранатой.

Следующий выстрел, прозвучавший сразу после того, как прошло облако, был произведен под другим углом. Видимо, в пещере имелось несколько боковых ответвлений. Но спрятался огнеметчик и в этот раз не напрасно. Внутри пещеры произошел сильный взрыв, из устья вылетело не просто облако дыма и пыли, но и множество камней и пламя. Видимо, взорвался бандитский оружейный склад, и наверняка обрушился свод пещеры. Пыли было очень много.

– Стас! Как успехи? – поинтересовался я, находясь от устья в тридцати шагах.

– Еще бы одну гранату[5]… Две боковые галереи выжег, осталась третья. Правда, вторая и третья, как я понял по тому, откуда дым шел, соединены, но не знаю, какая там площадь[6]. По крайней мере, кислород там везде выгорит. Это гарантированно. А взорвались, я думаю, боеприпасы. Сдетонировали от температуры и давления.

Я заглянул в карту. Два прохода даже на карте были соединены внутренней перемычкой. Значит, термобарическая смесь должна была проникнуть во все три галереи.

– Что было, то и выполнил, – сказал я. – Если кто в живых и остался, пусть благодарит твоих родителей, что родили тебя с такими узкими плечами, на которых лишняя граната не умещается. Игумнов, у правой пещеры ничего подозрительного не нашел?

Все-таки внутривзводная связь – удобная вещь. В первой моей командировке на Северный Кавказ мы еще не имели оснастки «Ратник» и обходились знаками. Но уже во второй сумели по достоинству оценить новинку. А сейчас это стало уже привычным делом.

– Ничего не нашли. Похоже, здесь место необитаемое, – отозвался Игумнов. – Могу пару бойцов взять и внутрь забраться, проверить. Это недолго. За десять минут управимся.

Я посмотрел на часы.

– Отставить. Продвигаемся вперед. Погранцы ждут нашего прибытия. Мы и без того уже на десять минут задержались. Выше темп! Будем наверстывать.

Я еще был верен старым привычкам и вместо голосовой команды простым жестом послал взвод вперед, в прежнем направлении, и лично возглавил второе отделение.

Однако, чем дальше мы отходили, тем сильнее меня мучили сомнения. Большинство современных бандитов пришли с Ближнего Востока, где в Сирии и в Ираке успели достаточно повоевать, покуролесить – приобрести немалый опыт. А опытные вояки не оставят случайно два окурка рядом с входом в свою обитаемую пещеру. У меня создалось ощущение обманутого человека. Интуиция не давала покоя и вызывала ощущение опасности. Подумалось, что меня провели как последнего лоха, показав место, куда я приказал потратить гранаты, а бандиты в это время прятались в пещере напротив. Я в своей уверенности не разрешил старшему сержанту Игумнову обследовать те три грота справа. И это автоматически означало, что мне теперь стоит ждать удара в спину от второй банды.

Но опыт участия в боевых действиях тем и хорош, что учит не мучить себя ощущением вины, а искать выход из сложного положения.

Я пальцем продвинул карту на мониторе своего планшетника, нашел место, приблизительно определенное в оперативном отделе штаба как пригодное для засады, и решил, что засаду следует сделать чуть-чуть раньше. В заранее определенном месте трудно увидеть, что будет происходить в тылу. Видно, по крайней мере, недалеко. А если не дойти до этого места пару километров, то там сразу после отмеченного на карте старого кладбища есть участок, где чуть выше и засаду устроить не грех, и за спиной останется прямой участок ущелья примерно в пятьсот метров длиной.

Это давало гарантию безопасности от неожиданного появления бандитов за спиной. Все-таки пятисотметровая дистанция дает возможность подготовиться к встрече с противником и хотя бы один автоматический гранатомет перевести в другую сторону.

Один из выделенных на взвод двух автоматических гранатометов Барышева я выдал второму номеру штатного гранатометного расчета рядовому Коле Николкину за его широкие плечи, которые, если Коля боком не повернется, в дверной проем не проходят.

Николкин основную свою работу выполнять не отказался. На одном плече он нес рюкзак с тремя выстрелами для РПГ-7, на другом – автоматический гранатомет Барышева, а в руке держал коробку с патронной лентой.

Этот гранатомет считается универсальным, он может стрелять как со стандартными магазинами, в которых помещается по пять гранат ВОГ-17 калибра тридцать миллиметров, так и с помощью ленты. Старший сержант Игумнов выбрал на складе один гранатомет с лентой, второй с целой металлической коробкой магазинов, чтобы опробовать и тот, и другой способ стрельбы. Ему я и вручил второй гранатомет для пробы.

Я знал, что лента с гранатами удобнее для автоматической стрельбы, когда стрелять приходится по большой площади, перекрывая возможность передвижения, а магазины лучше всего использовать при прицельной стрельбе одиночными выстрелами. А если гранатомет Барышева позволяет стрелять и так и так, почему бы не использовать обе возможности…

Еще перед посадкой в машину я предупредил обоих новоиспеченных гранатометчиков что слышал об этих гранатометах, не стоящих на вооружении в Российской армии, но время от времени попадающих в руки бойцов. Примерно после восьмидесятого подряд выстрела гранатомет имеет свойство делать недосыл гранаты и задержку, вследствие чего случаются осечки. Происходит это из-за чрезмерно тугого механизма экстракции. Но послать в противника восемьдесят гранат – это уже примета продолжительного боя больших подразделений, а отнюдь не взвода. Значит, в наших условиях применять такое оружие выгодно и удобно.

Миновав старое кладбище и повернув вместе с ущельем за крупную скалу, мы, даже чуть раньше, чем я предполагал, добрались до места, которое я выбрал для засады. Видимо, сказалось то, что после задержки в пещере мы увеличили темп, кроме того, шли не боевым, а привычным тренировочным темпом. Такой темп всегда более высокий, чем боевой. Иначе и быть не должно. Только тот, кто не щадит себя на тренировках, может легко преодолевать боевые нагрузки. А в боевой обстановке к физическим нагрузкам добавляются еще и психологические, которые в процессе тренировок отработать бывает невозможно. Конечно, в тренировочном процессе присутствует эмоциональность, иначе называемая спортивной составляющей, которая существенно помогает, но она психологию бойца никак не воспитывает и не дополняет. А психология в боевой обстановке решает многое.

Засаду мы выставили по всем правилам – с двух сторон ущелья располагались завалы крупных камней, за которыми можно было легко спрятаться. Правда, в последнее время все чаще у бандитов стали появляться современные тепловизионные приборы, в основном американского производства. Трудно говорить конкретно, поставляют американцы эти приборы напрямую боевикам ИГИЛ или бандиты захватывают их у противника, которому американская сторона осуществляет официальные поставки. Но факт остается фактом, и все чаще мы встречаемся и с прицелами, имеющими тепловизор, и с тепловизионными биноклями противника. Так, мой тепловизионный бинокль есть не что иное, как трофей, который я захватил у убитого бандитского эмира еще в первой своей командировке на Северный Кавказ. Сейчас, если у банды есть тепловизоры, они, возможно, смогут определить нашу засаду раньше, чем мы сами себя открыто продемонстрируем. Но это была не самая большая беда.