Пуля – лучший антидот

1

Ночь выпала холодная, и в том сарае, где устроился со своей ОМОГ[2] подполковник Гризадубов, было ощутимо прохладно; дуло не только со стороны внешней стены, но и из-под пола, словно там стояли мощные вентиляторы. Хорошо еще, что здесь было электричество и парни быстро соорудили простейший кипятильник. Конструкция общеизвестна. Берутся два лезвия, связываются через спички с обрезанными, естественно, головками. Один конец провода соединяется с одним лезвием, второй с другим. И кипятильник готов. Правда, для такого кипятильника требуется стеклянный чайник, иначе произойдет короткое замыкание. Но вместо чайника вполне можно было использовать и трехлитровую банку, которую удалось выпросить у командира мотострелковой роты во временное пользование. Чтобы вода в банке закипела, требуется чуть больше минуты слышать, как гудят провода и даже сама банка. Впечатление складывается такое, что посуда не выдержит и разорвется. Но через полторы минуты вода уже кипит, и можно вытаскивать кипятильник и заваривать чай. Кружки, понятно, есть у всех свои. Чай тоже свой, и не надо ни у кого выпрашивать. Обычная командировочная жизнь... Крыша над головой есть – это вообще замечательно. Нет крыши – тоже ничего страшного. На свежем воздухе, когда до наступления зимы еще пара месяцев, ночевать одно удовольствие. Спецназ вообще-то и зимой ночевать в снегу в состоянии. А уж в сарае, да еще с электричеством – предел мечтаний!

Спать в сарае, пристроенном к зданию, что использовалось в качестве казармы для мотострелков, было негде, если не считать деревянного пола, разный хлам с которого нетрудно было сместить в один угол. Но спать пока никто и не ложился. Группа прибыла в расположение мотострелкового батальона около часа ночи. Комбату позвонили и скорее попросили, чем приказали, принять гостей буквально за двадцать минут до прибытия спецназовцев. И этот сарай – все, что комбат сумел найти, поскольку батальон и без того жил в несусветной тесноте, ожидая, когда его перебросят на новую базу, которая, согласно обещаниям, должна была быть выстроена уже пару с лишним лет назад.

Подполковник Гризадубов держал кружку с чаем двумя руками, словно бы руки этой кружкой согревал. Впрочем, несмотря на прохладную ночь, подполковник совсем не замерз, а кружку так держал потому, что не хотел дать чаю остыть раньше времени. Руки человека как термос. Любую посуду сами согревают.

В дверь сарая постучали.

– Заходи... – за всех и в первую очередь за командира ответил пулеметчик группы старший лейтенант Кошкин.

Через порог осторожно ступил сержант контрактной службы с красной повязкой дежурного на левой руке.

– Извините... Подполковник Гризадубов?

Ни на одном из спецназовцев не было видно погон – и на тех, кто снял бронежилеты с «разгрузками», и на тех, кто не снял, и потому сержант не знал, к кому обратиться.

– Я, – сказал Алексей Викторович.

– Товарищ подполковник, разрешите обратиться, – козырнул сержант.

– Валяй... И не так громко, я не глухой.

– Дежурный по части послал. Звонили из управления ФСБ. Они за вами машину выслали. Просят выйти на КПП...

– Понял. Спасибо. Можешь идти.

Сержант еще раз козырнул, развернулся, и шагнул к двери.

– Не споткнись. В наших хоромах порог высокий, – подсказал Кошкин.

Сержант не споткнулся.

– Поеду... – вздохнул подполковник.

– До утра подождать не могут? – Рассудительный майор Макаров, заместитель командира группы, не любил торопливости и суетливости. И никогда не одобрял, когда человека, даже не его самого, срывали с места среди ночи.

– Не могли, значит, – поправляя ремень, сказал Алексей Викторович. – Зря, что ли, заставили нас за день шестьдесят километров отмахать?

– А почему в ФСБ? У нас что, собственное командование на пенсию вышло? – не унимался Макаров. – Надо бы хоть доложить своим...

Гризадубов проверил пистолет и засунул его в кобуру:

– Свои уже сами мне доложили о временном перекомандировании в распоряжение ФСБ. Будем подчиняться согласно приказу, и не будем ворчать. Я вообще так понял, что не одних нас – сразу несколько групп...

– А зачем? Опять кого-то дружно «обкладывать»? – спросил лейтенант Красников.

– Или куда-то туда, в зону карантина толкнут... – предположил майор Макаров. – Вот чего не хотелось бы.

– А по мне, так ничего страшного и в этом, – сказал лейтенант Троянов. – Я за всю свою жизнь гриппом ни разу не болел. Не знаю, что это такое. У меня организм такую заразу не принимает...

– Это ты зря, – высказал свое мнение старший лейтенант Долматов. – Кто гриппом не болел, у того организм иммунитет не выработал.

– Ага... Здесь, говорят, такой грипп гуляет, – сказал капитан Румянцев, – что никто иммунитет выработать не успевает, сразу в могилу!

Из всех свое мнение не высказал только лейтенант Суглобов, но он, сидя у стены, тихо дремал, поскольку на последнем привале, когда все спали, Суглобову выпало быть на посту.

– Что гадать... Сейчас все узнаю, – сказал Гризадубов.

Подполковник стоял за воротами, когда подъехал «уазик» с гражданскими номерами. Водитель в камуфлированном костюме без погон открыл дверцу.

– Подполковник Гризадубов? – Вопрос звучал почти утвердительно.

– Я, – тихо отозвался Алексей Викторович и без разговоров сел на переднее сиденье, хотя машинально все же отметил, что на заднем сиденье тоже кто-то сидит, плохо различимый в темноте салона.

Подполковник не страдал манией величия и, конечно, понимал, что он не такая величина, которую будут похищать, едва только он, после совершения шестидесятикилометрового марша из соседней республики, появился здесь. Тем не менее сказывалась старая спецназовская привычка в незнакомых местах и при незнакомых людях никого не оставлять у себя за спиной. И Алексей Викторович держался слегка напряженно, контролируя то, что происходит на заднем сиденье, готовый отреагировать на любую угрозу оттуда. Впрочем, контролировать – это не значит оборачиваться. Спецназовец не оборачивался, но левую руку держал на колене так, что ее можно было резко отбросить и нанести кистевой встречный удар движению за спиной. Алексей Викторович хорошо знал, что при нападении сзади атака всегда следует на горло. Большинство людей при атаке сзади стремятся свое горло защитить, и в этом случае шансы нападающего и защищающегося разделяются в пропорции «семьдесят на тридцать», в зависимости от степени подготовленности. А если не защищаться, но самому наносить удары, то положение очень быстро становится равным.

Но в этот раз ничего не произошло – ни защищаться, ни бить не пришлось, и машина скоро остановилась около дома с высоким полукруглым крыльцом.

– Приехали... – сказал водитель. – Пропуска на вас заказаны. Дежурный проводит вас в кабинет. Вас ждут...

Алексей Викторович вышел, и одновременно с ним вышел человек с заднего сиденья. Глянув через плечо, подполковник увидел капитана, который пристраивал на голове краповый берет, до этого он держал его в руках. Капитан был такого роста, что в машине головой, видимо, потолка касался – меньше двух метров, но не намного.

– Вместе идем, товарищ подполковник, – сказал «краповый» и представился: – Капитан Валтузин, спецназ внутренних войск.

– Если вместе, значит, идем, – подполковник пожал протянутую руку. – Гризадубов, Алексеем Викторовичем меня зовут...

И первым двинулся к крыльцу.

Дежурный по управлению внимательно проверил у пришедших документы, выдал пластиковые магнитные карточки, которые служили ключом к «вертушке» на входе, и послал своего помощника проводить гостей в нужный кабинет.

Нужный кабинет оказался практически залом заседаний, в котором вполне можно было бы поместиться роте солдат, хотя и маршировать этой роте пришлось бы только по длинному столу, поскольку сам кабинет был длинным и узким, и перестроенным, похоже, из простого коридора. Но за длинным столом компактно уселось около десятка офицеров и вдвое больше гражданских лиц. Вообще-то сотрудники ФСБ часто носят гражданскую одежду, но у Гризадубова глаз был наметанным, и он легко определял, кто временно сменил мундир на гражданскую одежду, а кто в действительности является лицом гражданским. В данном случае за столом сидели именно гражданские, за исключением одного человека, который и встал, чтобы поприветствовать пришедших. Вернее, представить их, хотя сам с пришедшими знаком не был.

– Вот теперь мы в сборе и можем начинать. Подполковник Гризадубов, спецназ ГРУ, и капитан Валтузин, спецназ внутренних войск. Присаживайтесь, товарищи офицеры. Места всем хватит... Так... Начнем с моего представления, поскольку не все из присутствующих меня знают... Генерал-майор Липатов Константин Николаевич, Федеральная служба безопасности...

Генерал сел и быстро пересмотрел отдельные листы бумаги, что стопкой лежали перед ним на столе. Нужный лист был найден почти сразу, и Константин Николаевич удовлетворенно хмыкнул.

– Большинство из присутствующих знают причину, по которой мы все здесь собрались. Лучше всех ее знает, конечно, только что прибывший капитан Валтузин...

– Я, товарищ генерал? – искренне удивился великан, привставая.

– Вы когда из госпиталя?

– Я в гражданской больнице лежал. Сегодня днем сбежал...

– Так вы что, не долечились? – Генерал опустил голову, чтобы посмотреть на Валтузина поверх очков.

Капитан встал во весь свой гигантский рост:

– Я уже полностью здоров, товарищ генерал. Нет никаких симптомов болезни. Три дня пролежал. А быть подопытным кроликом у коновалов я не желаю. Извините...

И сел, уверенный в своей правоте.

– Коновалами вы, как я понимаю, врачей зовете? – спросил один из гражданских с вызовом, и всем стало понятно, что это спрашивает врач.

– Их, их, стервецов... – невозмутимо ответил Валтузин. – Лечить не умеют только опыты на людях ставят. Пусть ставят на своей родне и на кроликах!

– Я – врач, доктор медицинских наук, профессор, – почти представился оппонент, уже этим выражая свое возмущенное несогласие.

– Я вам искренне соболезную, но помочь ничем не могу. – Валтузин менять свое мнение не любил. – В мире много бесполезных и даже вредных профессий, и бороться с этим трудно. Потому и я не буду бороться...

– Прекратим пререкания. Мы не для этого здесь собрались, – сказал генерал строго. – Вы, капитан, понимаете, о чем я говорю? Понимаете, почему вы лучше всех знаете причину, по которой мы собрались здесь?

– Я так, товарищ генерал, понимаю, что это связано с эпидемией...

– Связано, – подтвердил генерал Липатов. – Мы в данный момент находимся вне зоны карантина, но тем не менее, рядом с ней, и безопасность нам соблюдать тоже необходимо. Потому на следующее заседание попрошу всех явиться хотя бы в обыкновенных марлевых повязках. Если у вас в своей медсанчасти нет запаса, можете получить у нашего дежурного. И вообще, давайте будем соблюдать японский принцип. Знаете, как в Японии?

– Как? – спросил кто-то из гражданских.

– Японец носит повязку не потому, что боится заразиться сам. Ему стыдно других заразить. Это упрек в вашу сторону, капитан.

– Я уже здоров, товарищ генерал, – упрямо стоял на своем Валтузин. – Перенесенная болезнь, как мне сказали, явилась одновременно и прививкой, и потому для меня уже не существует угрозы заразиться снова...

– Если человек не долечился, – сказал профессор, – возможен и даже весьма вероятен рецидив.

– Мелко мстите, профессор... – лениво отпарировал «краповый». – Но я долечился.

– Итак, – снова начал говорить генерал, уже не требуя прекратить пререкания, – нам с вами предстоит в экстренном порядке решать вопросы, связанные с эпидемией неизвестно откуда свалившегося гриппа. Беда осложняется еще и тем, что мы не знаем пока, какой вирус возник в республике и откуда он здесь взялся. Есть подозрения, что это пресловутый «свиной грипп», получивший такую широкую рекламу во всем мире, но результаты анализов будут готовы только через три дня. А до этого нам необходимо еще многое сделать. Необходимо... В экстренном порядке... Кардинальным образом...

Последние слова прозвучали так жестко, что подполковник Гризадубов почувствовал наконец, что это говорит настоящий генерал ФСБ, а не какой-то интеллигентик, которым генерал поначалу прикидывался. Хотя даже это категоричное высказывание не помогло Алексею Викторовичу понять, какое отношение к борьбе с эпидемией гриппа может иметь спецназ ГРУ. Но, видимо, может, раз на такое заседание пригласили командира отдельной мобильной офицерской группы. Привлекать части спецназа ГРУ, тем более элитный состав, как называют ОМОГ, для осуществления охраны периметра зоны карантина никому в голову, естественно, не придет. Это было бы равнозначно тому, чтобы в лаборатории какой-нибудь больницы вместо микроскопа использовать мощнейший телескоп. Но, скорее всего, для спецназа задача будет ставиться, как обычно бывает, отдельно. И роль ОМОГ в этом деле не будет широко афишироваться...