- -
- 100%
- +
– Лейтенант Медведев, – представился гость.
– Я так и понял, – улыбнулся Алексей. – Зовут как?
– Владимир.
– Я – Алексей… – Пашкованцев протянул руку. – Пойдем на подоконнике посидим, а то мне сейчас строевой шаг с трудом дается…
Они уселись на широком низком подоконнике, словно специально предназначенном для удобства больных с ограниченными двигательными способностями.
– Со взводом успел познакомиться?
– Меня комендант представил… Собирался комбат приехать, но обстоятельства не пустили… Обошлись временно комендантом… Комбат или начштаба обещали завтра, чтобы дела по акту без вас принять…
– Давай сразу на «ты»… – не предложил, а решил старший лейтенант Пашкованцев. – Если комендант машину даст, я после перевязки смогу приехать… Тогда можно без акта обойтись, сам все передам… Условие единственное – чтобы комендант не «КамАЗ» выделил… Мне в грузовик забираться трудно…
– Я попрошу…
– Что касается взвода… Вполне боеспособная единица… Множество наработанных вариантов, но во все это тебя старший сержант Лопухин введет. На него можешь положиться полностью. Сережа порядок любит, хотя внешне такой тихий и робкий… На внешние проявления внимания не обращай… Его не зря у нас зовут страшным сержантом… Лучший, кстати, гранатометчик батальона… Из подствольника навесом без промаха лупит… Ну, а прямой наводкой у нас все бьют без промаха… У вас то есть… Знаешь, что принимаешь на постоянное командование?
– В курсе…
– Вообще сержанты все надежные. Опытные ребята… С личным составом они без тебя справятся. По вооружению ситуация такая… Это то, что не для акта передачи… В память мотай… У всех сержантов трофейные пистолеты… Выдаешь только при выезде на операцию… Вчера пулемет мы нечаянно чужой забрали… Его в акт вообще включать не надо… Для комбата – это пулемет комендатуры, выделенный нам во временное пользование… Для коменданта – комбат нам во временное пользование привез, чтобы усилить огневую мощь, пока новый командир полностью в дела не войдет… Понял тонкость?
– Что тут не понять… – улыбнулся Медведев, и старший лейтенант вдруг заметил, что этот сначала показавшийся чуть-чуть инертным лейтенант вполне себе на уме человек – хитрые глаза его выдают… Взвод с таким не пропадет, и пулеметы скоро будут у каждого взвода… Лишь бы бандиты с пулеметом чаще попадались…
– Вот, в принципе, и все… Для первого знакомства нам осталось только номерами мобильников обменяться… Есть мобильник?
– Есть… А связь здесь…
– Устойчивая…
* * *Ближе к вечеру, почти перед ужином, неожиданно пожаловал в госпиталь седой майор из районной прокуратуры. Смотрел озабоченно из-под косматых бровей.
Сели для беседы на тот же подоконник, где общались с лейтенантом Медведевым, поскольку это было единственное место, где можно было уединиться для приватной беседы. Кресла перед выключенным телевизором в холле были заняты.
– Я твой рапорт, старлей, читал… Ты пишешь, что банда уничтожена полностью…
– По крайней мере, всех бандитов, которых видели, мы уничтожили… – Старшему лейтенанту Пашкованцеву не слишком понравилось вступление в разговор. Оно словно бы сразу показывало недоверие к рапорту и к нему лично. А недоверия старший лейтенант не любил.
– Мы допрашивали раненых… И вчера, и сегодня допрашивали… Здесь, под тобой, на первом этаже, охраняемая палата… Если есть интерес, загляни… Хотя охрана все равно не пустит… Так вот, о чем я… По результатам допросов мы установили, что в этом месте собралось сразу две банды для проведения совместной операции в райцентре… Там могли бы быть большие жертвы среди мирного населения, и спасибо тебе, что пресек… Но дело в том, что допрашиваемые утверждают – их должно быть более тридцати человек… Где тогда остальные?
– Это вы, товарищ майор, у меня спрашиваете? Я банду или банды не разрабатывал… Я вообще вывел взвод на профилактическое прочесывание территории, согласно графику комендатуры, и мы совершенно случайно нарвались на бой, который бандиты против ментов вели… А в преследовании на банду нарвались… Это все наши сведения…
– Значит, получается, что, по крайней мере, пять человек, а может быть, и больше, ушло в неизвестном направлении… Там должно было быть два пулемета, гранатомет РПГ-7 и два разовых гранатомета «Муха»… На месте был только один пулемет…
– Я помню, что на месте был только один пулемет, а что касается гранатометов, то у них были, помнится, только подствольники, но не было, как я понимаю, гранат к ним, потому что ни одного выстрела из подствольника по нам произведено не было…
– И что тогда получается? Получается, убито и ранено двадцать пять бандитов, а эти минимум пятеро боевиков или вообще не участвовали в бое, или ушли до его окончания…
– Уйти они не могли, потому что мы вели плотное преследование. Мы бы обязательно заметили отрыв такой большой группы. И приняли бы меры. Один уйти в сторону может, и то не всегда, и при условии обязательных боевых навыков разведчика. И в любом случае, если бы к началу боя потерянцы были бы на месте, они стреляли бы в нас… Не использовать гранатомет, когда тебя подпирают, – это даже не супервыдержка… Это суперглупость…
– Но куда же они деться могли? – седой майор откровенно нервничал.
– Я вам уже ответил на ваш аналогичный вопрос. Предположить могу еще кое-что… Поскольку от банды отделилась небольшая группа из четырех человек, устроившая засаду на ментов на дороге, для какой-то аналогичной цели могла одновременно отделиться и вторая группа, и в пять, и в шесть, и в восемь человек… Смотрите сводки…
– По сводкам у нас нигде такая группа не проходит… Если она куда-то и уходила, то должна была на место вернуться… Может быть, и вернулась… – седой майор, кажется, сам с собой одновременно беседовал. – Значит, надо всю долину прочесывать…
– Это, товарищ майор, вопрос уже не ко мне, а к коменданту района… Все прочесывание в его ведении… Для этого к району прикреплен мой взвод и целый отряд спецназа внутренних войск… Как решит комендант, так и будет… В свою очередь могу только заметить, что лучше пока использовать в поиске «краповых беретов», чем мой взвод, поскольку туда только-только прибыл мне на смену новый командир, парень неопытный и еще не знакомый ни с местными условиями, ни с личным составом. Ему надо хотя бы пару дней на притирку…
– Я обращусь к коменданту… – согласился седой майор.
* * *Вечером старший лейтенант Пашкованцев решил позвонить своему молодому сменщику, чтобы узнать, как дела во взводе. Телефон не отвечал долго, и Алексей уже хотел отключиться, когда все же услышал голос лейтенанта Медведева:
– Слушаю, лейтенант Медведев…
– Пашкованцев беспокоит. Не разбудил?
– Нет… Нас на прочесывание погнали… Три бэтээра выделили… Два комендатура дала, один я в прокуратуре выпросил… Приказали просмотреть до утра все ущелье… На бэтээрах приборы ночного видения стоят… Проедем до конца, прямо по дну ручья, он, говорят, неглубокий, потом обратно вернемся…
– Дали задание пропавшую группу искать? – настороженно спросил Пашкованцев.
– Да, что от вас улизнули…
– Володя! Сейчас же останавливай машины… Немедленно!
– Не понял… – сказал Медведев.
– Ты знаешь, какая ширина этого ущелья?
– Какая? Знаю, что узкое…
– Местами до десяти метров… Вы в колонну выстроитесь… И эти самые боевики, которых вы ищете, сами выйдут на охоту на вас… У них «РПГ-7» и две «Мухи»… Они сначала задний БТР сожгут, чтобы вы развернуться не смогли, потом остальные поочередно, и никому выбраться не позволят… В таком узком пространстве забросать вас гранатами можно запросто… Останавливай немедленно… Если идти в поиск, только пешим ходом… Ребята обучены…
– Понял… Я сам не сообразил… – легко согласился Медведев. – Но мы до ущелья еще не добрались…
– Пусть до горловины довезут… Где у нас вчера бой был… А дальше уже сами… Ущелье не длинное, к утру все равно вернетесь… Как вернетесь, позвони мне…
Вот что значит неопытность… Сколько раз комендант навязывал свои бронетранспортеры Пашкованцеву, но старший лейтенант всегда использовал их только как средство доставки группы к цели. В прокуратуре, правда, БТР не брал, но перебрасывал, бывало, взвод и двумя рейсами, если было недалеко, и даже одним рейсом, в тесноте несусветной, если нужно было срочно… Но при срочности всегда лучше использовать вертолет. С вертолета и обзор больше, и опасность можно вовремя заметить, и точно знаешь, куда высаживаешься…
* * *Взвод отправился на ночную операцию, и теперь уже бывшему командиру взвода не спалось. Знал, что взвод хорошо подготовлен, и если его не запирать в тесноту бэтээра, то он не позволит устроить себе ловушку, тем более что и сил у бандитов на серьезную ловушку быть не должно. Одними гранатометами ничего не сделаешь, а боевики не самоубийцы, чтобы так подставляться, не просчитав последствий. бэтээры пожечь – это одно, а против рассредоточенной живой силы выступать малым составом, да еще против такой силы, как спецназ ГРУ, – дело другое…
Пашкованцев вышел из палаты, чтобы не слышать храпа пожилого подполковника. Этот подполковник храпел и днем и ночью, и никакого спасения от его храпа не было. Единственным спасением был уже ставший привычным подоконник, на котором можно при желании даже спать, стоит только подушку и одеяло прихватить. Да и матрац не помешает… Но пока Алексей постель переносить не спешил, зная, что с подоконника дежурный врач его все равно сгонит. И просто сидел и представлял, как там все в ущелье может происходить. Он сам бывал там уже дважды вместе со взводом. И надеялся, что сержанты подскажут лейтенанту Медведеву, как лучше проходить ущелье. Лучшее – это дважды проверенное…
Два отделения, первое и третье, выступают по сторонам, под самыми скалами, и на тридцать метров впереди второго отделения. Сверху прикрывают, если что. И засаду выгоняют, если засада будет, потому что засаду будут устраивать только сверху. Внизу могут только проходы заминировать, но проходы минировать тоже будут только в случае устройства засады, чтобы потом автоматным и пулеметным огнем обстрелять подорвавшихся. Причем минирование в таких случаях производится на продолжительном участке с дистанцией, не позволяющей минам сдетонировать одна от взрыва другой. Делается это на тот случай, когда спецназ, понеся потери от первого взрыва и от автоматного огня, все же поднимется в атаку и двинется дальше, чтобы «придавить» засаду. А дальше вторая мина, за ней третья и, может быть, четвертая. Мины ставиться должны в таких местах, где детонация воздуха способна вызвать камнепад с крутых склонов. Таких участков, как Пашкованцев помнил, в ущелье четыре. И каждый опасен со своей стороны. Но сержанты должны эти участки помнить. Два верхних отделения потому и идут впереди, чтобы обнаружить засаду раньше, чем последует подрыв на мине. Тактика стабильно отработанная и апробированная. При таком продвижении бандиты предпочитают не нарываться на обострение ситуации, потому что не имеют возможности воевать сразу на три фронта против трех колонн.
Если ошибется лейтенант Медведев, его подправят сержанты. Сержантов Алексей хорошо натаскал, и они свое дело знают. И тем не менее беспокойство за взвод не проходило, и в сон, несмотря на то что за окном уже темно, несмотря на боль в ноге, несмотря на усталость от этой боли, не клонило. Алексей так и сидел, задумавшись, на подоконнике, представлял, что происходит сейчас в ущелье, просчитывал время, прикидывая, насколько уже углубился взвод в межскальное пространство и сколько парням осталось идти до конечной тропы, ведущей на перевал, когда подала голос трубка мобильника. Он ответил сразу, не посмотрев на определитель, думая, что звонит лейтенант Медведев:
– Слушаю… Как дела?
– Обычные наши дела, товарищ старший лейтенант… Здравия желаю… Полковник Пашкованцев изволит побеспокоить… – раздался знакомый голос.
– Здравствуй, папа… – тепло ответил Алексей.
– Ты что это, не сообщишь даже, что ранен… Я от чужих должен узнавать…
– Да это разве ранение… Так, пустяк… Хромаю немножко… Что зря беспокоить… Меня переводить собираются… Думал, как место точно скажут, сразу и позвоню…
– Я в курсе. Мое мнение спросили, я посчитал, что с ротой ты справишься… Думаю, и отца не подведешь… В вопросах боевой подготовки ты у меня вообще молодец, только учти, что в роте на тебя много всякого навалится… Даже хозяйственного, потому что старшину роты всегда контролировать надо… Он не семи пядей во лбу. А от тебя будет зависеть, как двести солдат живут… Готовься…
– Я хоть сейчас готов, но в должность вступлю только после выздоровления… Мне сухожилие сшивали… Пока еще срастется… После госпиталя в отпуск пойду…
– Это тоже неплохо… – сказал старший Пашкованцев. – Может, к нам внучку привезешь… Давно уже не видели, выросла, наверное…
– Разве давно, папа? Года еще не прошло… – усмехнулся Алексей.
– А разве год в ее возрасте мало? Это мы с матерью вниз растем, а она вверх… Мать, кстати, плохо себя чувствует… Ты что-то и не спрашиваешь…
– Не успел еще… Хотел спросить…
– Плохо чувствует… Тоже хочет с тобой повидаться… Еще тут кое-какие мысли есть… Приезжайте все… А очередной отпуск когда?
– Надеюсь, удастся соединить… Тогда отдохну уж до усталости…
– Ладно… Может, в деревеньку съездим все-таки…
Родная деревня Пашкованцево, похоже, ночами отцу снится… Да он и говорил как-то, что снится… Все мечтает купить там домик, если не свой, старый, которого давно уже, наверное, в помине нет, потому что дом был старым уже в годы отцовского детства, то хотя бы другой, но в той же деревне… Чтобы летом туда ездить… Чтобы на все лето из московских выхлопных газов… И сына туда свозить, потому что сын ни разу на родине отца не был…
– Обещать, папа, не буду… Как получится… Как обстоятельства сложатся…
– Ну, ладно… А то я размечтался уже… Лечись и звони… Мама твоего звонка ждет… Завтра позвони, сейчас она уже спит…
– Я позвоню, – пообещал Алексей…
* * *Утром, когда старший лейтенант Пашкованцев собрался идти на перевязку, под окном хирургического корпуса госпиталя остановился «уазик» со звездочкой и надписью на дверце: «Военная комендатура». Алексей понял, что это за ним, но перевязку отменять тоже было нельзя, и он пошел сперва на перевязку. Осмотреть рану, как она заживает, зашел лечащий врач, не тот, что операцию делал, а военный, погоны которого старший лейтенант так ни разу и не видел под медицинским белым халатом. Врач долго и больно давил на ногу и старался при этом посмотреть в глаза Пашкованцеву, словно желал убедиться, что старшему лейтенанту больно. Не в том, что не больно, а именно – больно… Это раздражало, но Алексей терпел боль молча.
Рану промыли биглюконатом хлоргексидина, наложили тампон, пропитанный той же жидкостью, и перебинтовали так туго, что повязка мешала.
– Послабее немножко можно? – спросил Алексей молоденькую медсестру, совсем девчонку, и не очень умелую. Та покраснела.
– Можно… – Медсестра размотала бинт и намотала снова, теперь уже слишком слабо.
– А можно я сам? – попросил Пашкованцев. – Я сам лучше чувствую, как надо… свою ногу каждый человек лучше чувствует, чем чужую…
Так он попытался медсестру успокоить. Медсестра убрала руки, и старший лейтенант с делом справился быстро – и сделал все так, как следует. Чтобы повязка и кровообращение не нарушала, и чтобы не падала.
– Вот так, в самый раз…
Перед палатой его встретила дежурная медсестра.
– За вами, Пашкованцев, приехали… Начальник отделения разрешил…
– Спасибо…
Собраться было недолго, больше времени ушло на то, чтобы врача около ординаторской дождаться и забрать оружие из сейфа.
– Сдать приказано…
Врач плечами пожал и сейф открыл.
Конечно, никто не приказывал старшему лейтенанту сдавать оружие, но он сам бы чувствовал себя спокойнее, зная, что его автомат в надежном месте. А что касается пистолета, то пистолет лучше под подушкой держать… Или даже под мышкой, прикрытый больничной пижамой… Привычка спецназовца – всегда чувствовать под рукой оружие. Оружие собственную силу имеет, и стоит руку на рукоятку пистолета положить, как чувствуешь себя сильнее. В этом Пашкованцев убедился еще в Чечне во время первого своего ранения.
Водитель-солдат спал в машине и не проснулся даже после того, как старший лейтенант дверцу открыл. Только когда он стал на сиденье взгромождаться и пристраивать рядом свой костыль, водитель открыл глаза.
Должно быть, он знал Пашкованцева в лицо. Офицеров в комендатуре немного, это солдат много, и всех солдат в лицо не упомнишь, кроме своих, а солдаты офицеров обычно знают, знают, кто откуда и что собой представляет.
– Едем, товарищ старший лейтенант? – спросил водитель.
– А ты что, летать умеешь?
– Я-то… – оскалился водитель. – Я бы запросто… Только на этой машине разве полетишь… Вот на гражданке у меня была… Там не только полет, там улет полный обеспечен… «Порше Кайена»… Гендиректора фирмы возил… Вот на той бы можно было и полететь…
Но с территории госпиталя они выезжали все же почти ползком, поскольку по дорожкам гуляли больные и раненые, и не все из них успели бы среагировать на полет машины… Даже низкоскоростного «уазика»…
2
В комендатуре старшего лейтенанта Пашкованцева, еще до того как Алексей докостылял до казармы, встретил командир батальона подполковник Скоморохов. Наверное, вертолетом летел, потому что в светлое время доехать на машине от батальона было невозможно.
– Здравия желаю, товарищ подполковник… – улыбнулся Пашкованцев.
– Тебе того же побольше моего надо… – Скоморохов кивнул на костыль и перебинтованную ногу. – В роту пойдем или в штаб?
Взвод спецназа занимал часть казармы комендантской роты, но часть обособленную и отделенную фанерной перегородкой, имеющую свой вход. Однако все привычно называли и это помещение ротой. А в самом помещении взвода той же фанерой отгорожен был еще один закуток для командира взвода. Это была и спальня и канцелярия одновременно.
– Мои вернулись? – спросил старший лейтенант.
– Уже не твои, можно сказать… Привыкай… Уже «медвежатами» становятся… Вернулись два часа назад. Без происшествий, но двадцать шесть километров за ночь отмотали… Я приказал взвод не поднимать. Медведев сейчас в комендатуре акт пишет, сразу на компьютере… Молодец, молодой… Он вчера еще все с документами сверил, все имущество, говорит, на месте, ничего лишнего, говорит, нет… С чего бы это он про лишнее заговорил? – спросил подполковник и хитро стрельнул глазами в сторону старшего лейтенанта. Но у того костыль зацепился при повороте за бордюр, и потому, наверное, Пашкованцев вопрос не расслышал.
Подполковник усмехнулся. Он сам хорошо знал, как и чем вооружаются его подчиненные, и старался закрывать на нарушения глаза, если только нарушения не были у всех на виду. То есть если бы взвод обзавелся собственной поддержкой в виде танка, это стало бы заметно. А более мелкие вещи казались вполне уместными.
* * *Лейтенант Медведев положил перед подполковником и старшим лейтенантом в трех экземплярах отпечатанный текст акта. Подписать его должны были Медведев с Пашкованцевым, а подполковник просто утвердить. Процедура формальная, и потому старший лейтенант подписал, не читая. Ему-то что, в принципе, если Медведев и забыл что-то в список имущества внести… Лейтенанту за это отвечать при сверке описей…
Подписал и Медведев. Тоже не глядя, потому что сам набирал и сверял текст и знал, что ошибок не допустил. А уж третья подпись вообще поставилась автоматически – в левом верхнем углу и чуть наискосок, хотя и слово «утверждаю», и подчеркнутая строчка для подписи были выведены прямо. Но начальство всегда любит утверждать все наискосок, поскольку имеет право на собственное мнение…
– Официальная процедура, стало быть, закончена, меня вертолет ждет, – сказал подполковник строго, – поэтому неофициальную предлагаю скомкать в один тост… Все равно я не грузин и тосты говорить не умею…
Он вытащил из портфеля бутылку водки и нехитрую закуску в целлофановом пакетике. Такими пакетиками обычно заботливые жены снабжают мужей при поездках в краткосрочные командировки. Стаканы стояли на подоконнике, и лейтенант Медведев моментально и с легким возбуждением переселил их на стол. Наливал подполковник сам, по старинной армейской привычке в одну строенную дозу вместив все содержимое – нечего возиться!
– Тост, стало быть, за комбатом… И самый простой, за недостатком времени… «Пост сдал! Пост принял!» Наше дело офицерское… Куда поставят, там и служим… Одного благодарю за хороший пост, второму желаю хорошо держать и содержать пост. Вот и все, в принципе, чтоб без причиндал… Алексей с солдатами ладил, его они любили и любят, знаю… Такого же взаимопонимания Владимиру желаю… Поехали…
Стаканы стукнулись со звоном, подполковник с лейтенантом встали ради торжества момента, а старший лейтенант сидя выпил, поскольку вставать ему было слишком долго и так же долго было садиться.
– Все! Я полетел…
Подполковник поочередно пожал руки тому и другому, сунул облегченный портфель под мышку и вышел, расчетливо оставив закуску на столе. Только после этого Медведев в ладони хлопнул, как волшебник, и из-под подушки свою припасенную бутылку вытащил. Старший лейтенант, зная привычки своего комбата, о выпивке не позаботился, хотя мимо магазина проезжал, рассчитывая одной бутылкой обойтись. Не обошлось…
Теперь уже выпили понемногу.
– Рассказывай, Владимир, как вчера прошло… Сегодня то есть ночью… – Пашкованцев постучал по столу вареным яйцом, разбивая скорлупу, и стал чистить. Скорлупа к яйцу прилипала и никак не хотела счищаться без белка, отчего очищенное яйцо стало словно бы выщербленным. Соль была тут же, в целлофановом пакетике, насыпанная в спичечный коробок.
– А что тут рассказывать… – Медведев в рот кусок вареной колбасы без хлеба засунул, от кусочка хлеба стал маленькие кусочки отщипывать и вдогонку за колбасой в рот отправлять. – Прошли все ущелье до тропы на перевал… Ты же, кажется, уже ходил там с ними?
Старший лейтенант кивнул, прожевывая яйцо, и ответил, только когда жевать перестал:
– Дважды… Профилактическое прочесывание… Это наша основная здесь служба… Сегодня здесь, завтра там… По всему району таскаемся… Малоэффективно и скучно… Практически без эксцессов… Правда, как эксцесс случился, сразу крупный… Но в целом мне такая служба мало нравится. Результата она не дает… Разве что случайно…
– А что сделаешь… – вздохнул Медведев. – Скоморохов правильно сказал: служба – куда поставят, там и пост…
Пашкованцев не согласился.
– Личная инициатива в нашей службе тоже много значит. В Чечне вообще существовала система вольного поиска… Группы сами себя заданиями обеспечивали… Правда, группы офицерские… Можно и нам что-то придумать… Я уже коменданту говорил, что осведомителей надо искать… Не здесь, в райцентре, а в селах района. И через осведомителей искать базы бандитов… Их не на маршрутах искать надо, а на месте. На маршрут все равно выходит несколько человек… И знай, когда они выйдут, и знай, на какой маршрут… Гадание на кофейной гуще…
– Это, конечно, дело, – согласился лейтенант, рассматривая бутылку на просвет. – Только наше или нет?
– Почему я и вышел с предложением на коменданта… Если бы мы были здесь на постоянной дислокации, а не прикомандированные, я бы в первую очередь этим занялся… – посетовал Пашкованцев. – Создание сети осведомителей – процесс тонкий и длительный… А поскольку длительный, значит, это дело именно коменданта, а не прикомандированных… А комендант не знает, как это делать… Подумай сам, может быть, стоит с местными ментами связь наладить… Они по всему району мотаются, всех знают…
– С ними ты меня познакомишь? – Владимир бутылку, наконец-то, оставил в покое.
– А я сам с ними знаком? Это я так, тебе подумать предлагаю… Ты все равно с полгода здесь торчать будешь… Никак не меньше…
– Я подумаю… – согласился лейтенант и налил уже большую дозу, чем в первый раз.
Выпили. Молча закусили, подумали…
– И как шли ночью-то?
– По отделениям… Я под скалами по отделению выслал и сам с одним отделением понизу, чуть отстав… Так безопаснее, если засаду устроят…
У лейтенанта были уже почти пьяные глаза, как-то неожиданно заметил Пашкованцев. Конечно, и ночь бессонная сказывается, и вообще, кажется, слаб относительно грешного дела… Да и рассказывает, как вел отделение… Наверняка это сержанты объяснили лейтенанту, как вести следует… Показали опробованный вариант… Ладно, молод, показать себя хочет… Но пить ему больше не следует…
Пашкованцев встал и на костыль оперся.
– Ну, ладно, лейтенант, поехал я в госпиталь… Обход через полчаса… Ты отдыхай…
– Может, на дорожку… – кивнул Медведев на стол.
– Я же говорю, обход… А то буду, как ты, выглядеть…
Это было сказано умышленно, чтобы лейтенант о своем виде задумался и не стал в одиночку заканчивать начатое совместно…