- -
- 100%
- +
– Хотя бы до рассвета. Моральная поддержка будет мощной. Парни насмерть встанут...
– Давай людей. Посмотрим, что там сделать можно... Гранатометы, и гранат побольше. Но не только бронебойные...
– На четыре бронебойных шесть осколочных, – подсказал капитан Локматов. – Самый подходящий расклад, судя по тому, что я по ту сторону границы наблюдал...
– Вызываю людей... – полковник Фриев решительно взялся за трубку телефона дежурного, а подполковник Ведьмин раскрыл карту, чтобы посмотреть, где можно срезать путь...
– Здесь... – пальцем показал старший лейтенант Маврин...
* * *Два десятка бойцов осетинского ополчения прибыли на удивление быстро. Все молодые, с угрюмыми глазами и, судя по выражению уже покрытых грязью и копотью лиц, очень ожесточенные. Не зная качества их боевой подготовки, подполковник Ведьмин все же остался доволен их возрастом, потому что с людьми, более зрелыми и не имеющими специальной подготовки, трудно не только воевать, но даже совершать маневрирование.
– До Хетагурово идем марш-броском. Кто курящий, сигареты выбросьте. Задохнетесь в пути... И наше передвижение покажете. Наверняка грузины выставили наблюдателей. Попадет огонек на глаз биноклю, нас сразу накроют залпом. Еще... Отставших ждать не будем. Отставших будем считать дезертирами. Вперед!
Суровое напутствие настоящего подполковника спецназа ГРУ произвело впечатление. Даже в строю встали прямее, и с лиц затравленность и отчаяние ушли, оставив лишь решимость и воинственную озлобленность, качества в такой ситуации необходимые.
Во дворе, только уже не под самой стеной, а чуть дальше взорвался очередной снаряд. Но Ведьмин не стал ждать, когда дым, гарь и пыль улягутся, и двинулся к воротам прямо через центр недавнего взрыва, едва различив в темноте воронку, но легко перепрыгнув через нее. Группа двинулась за ним так же быстро и углубилась в темную улицу, ведущую к выходу из города. Никто не показывал в темноте дорогу подполковнику. Но он, только однажды побывав в Хетагурово, да и то в дневное время, все же вел уверенно, словно по компасу сверялся. Из зоны обстрела вышли быстро...
Всю дорогу Василь Василич оглядывался, опасаясь, что артподготовка закончится и грузины пойдут в наступление раньше, чем они успеют усилить пост на границе. Все-таки пятьдесят человек – это не тридцать, тем более если командование примет на себя профессиональный военный с хорошей подготовкой, имеющий достаточный боевой опыт в войнах на Северном Кавказе. Но грузинские артиллеристы пока еще не устали и не перекалили стволы своих орудий. Залпы «Града» с окружающих город высот прочерчивали небо, и после этого в городе раздавались новые и новые разрывы. Час – полтора. которые дал полковник Фриев на артподготовку грузинской армии, грозили затянуться.
С точки зрения военной теории подполковник Ведьмин не видел целесообразности в таком массированном обстреле. Те же американцы, когда вели бомбардировки Ирака, наносили удары по иракской армии и объектам правительственного и муниципального управления. Там действия были понятны – уничтожалась армейская инфраструктура, взламывалась система управления сопротивлением. В Цхинвали взламывать было нечего. Здесь просто уничтожался город и его жители. С военной точки зрения артподготовке давно пора было бы закончиться, готовым к атаке подразделениям армии, свежим и отдохнувшим, пора было бы вступать в дело, а не томиться в ожидании приказа. Но «Грады» и тяжелая дальнобойная артиллерия по-прежнему работали без устали.
* * *Они продолжали без устали работать даже тогда, когда подполковник Ведьмин со своими офицерами и группой ополченцев прибыл на пост, занимаемый осетинскими миротворцами возле села Хетагурово. Здесь еще сильнее ощущалась методичность и безостановочность обстрела, хотя уничтожать практически было уже нечего. Село перестало существовать. Но блок-пост с миротворцами стоял. Уничтожить его можно было только прямым попаданием ракеты между бетонных блоков, но таких артиллеристов-снайперов в грузинской армии не было. Да и не предназначены установки залпового огня «Град» для точечных ударов. Грузинский пост так тесно прилегал к осетинскому, что грузины рисковали крепко задеть своих. Потому на посту осетин было относительно безопасно. Бойцы спокойно устроились между бетонных блоков. Хотя слово «спокойно» совсем не подходит к тому, что творилось в душах ополченцев. Под мощным давлением грузинской военной артподготовки они чувствовали себя брошенными на съедение и обреченными, тем не менее пост не покинули и готовы были драться, как только грузины двинут в атаку живые силы.
Какое-то оживление видно было в селе, где среди пожарищ то в одном, то в другом месте мелькали фигуры людей, местных жителей, которые, потеряв уже все, теперь не боялись потерять и жизнь под обстрелом – бегали, суетились, кого-то отыскивая. Но таких было мало. Большинство из оставшихся в живых торопливо бросали горящие дома и имущество и уходили в темноту по дороге, ведущей к Цхинвали.
Ополченцами на посту командовал старший лейтенант Алыксандыр Теймуразов, с которым подполковник Ведьмин был слегка знаком. Теймуразов встретил подкрепление не сказать, что с радостью, но с надеждой. Сам Алыксандыр служил до войны в пожарной команде Цхинвали, и, хотя сейчас работы для пожарного было невпроворот, он предпочел службу другую и, глядя на остатки Хетагурово, стискивал автомат до посинения пальцев.
– Что там слышно, товарищ подполковник, «пятьдесят восьмая» выступает? – спросил старший лейтенант.
– Там, – Ведьмин кивнул в сторону, где остался Цхинвали, – слышны только взрывы... Грузины не подступали?
– Стреляли из темноты. Их миротворцы со своего поста. У них там крупнокалиберный пулемет. Раз пять по нам стреляли. И автоматы добавляли...
– Потери есть?
– Мы не высовываемся...
Бетонные фундаментные блоки, из которых был выложен блок-пост, служили хорошим укрытием не только от пуль. Такие блоки способны выдержать и выстрел танковой пушки, хотя, конечно, не устоят перед артиллерийским крупнокалиберным снарядом.
– Да... – согласился Василь Василич. – Только долго ли мы так просидим...
Просидеть здесь всем было и невозможно. Блок-пост в состоянии вместить не больше десятка бойцов, чтобы они имели возможность отстреливаться и не мешать один другому. А когда там набилось тридцать человек, ни о какой возможности вести качественный встречный огонь и речи быть не может. Как кильки в банке... А здание, где располагались миротворцы, уже почти полностью прогорело неподалеку.
– Окопы у вас есть? – спросил подполковник.
– Не копали. Мы же не к обороне готовились. Мы – миротворцы, мы за порядком следили...
– Срочно копать. Вокруг блок поста. Шанцевый инструмент...
– Лопаты найдутся...
– Тогда за работу! Без остановки, посменно – окопы в полный профиль.
– Если пойдут, все равно здесь не удержаться.
– В чистом поле удержаться труднее. Действуй...
Теймуразов пошел в блок-пост отдавать команду, а подполковник сделал знак своим офицерам. Те мигом оказались рядом.
– Слышали?
– Что?
– Грузинские миротворцы обстреливают осетинский миротворческий пост. Из автоматов и крупнокалиберного пулемета. Это уже война... Что в этом случае имеют право предпринять осетинские миротворцы?
Капитан Локматов переглянулся со старшим лейтенантом Мавриным. Оба слегка улыбнулись и кивнули один другому.
– Они имеют право восстановить справедливость и реквизировать хотя бы крупнокалиберный пулемет. Он им очень сгодится. Мы временно, насколько я понимаю, входим в состав осетинских миротворческих сил?..
– Вдвоем справитесь или меня с собой возьмете? – спросил подполковник.
– Справимся, Василь Василич, распоряжайся тут... – Капитан Локматов сделал знак Маврину, и они тут же стремительно исчезли в темноте, словно растворились в ней...
2
Гориллообразный и чрезвычайно носатый Бессарион, капитан группы грузинских «командос», сам вышел к дороге, чтобы встретить Ицхака Леви, который позвонил ему, предупредив о своем приезде. Между ними сложились хорошие отношения, и во время недавнего обучения отставной подполковник считал капитана своим главным помощником, на которого можно положиться. Злой и ожесточенный на жизнь бывший уголовник плохо владел английским, тем не менее, они хорошо друг друга понимали, когда необходимо, иллюстрируя речь жестами.
– Машину с дороги отгоните... – распорядился Леви. – Я не знаю, где тут у вас можно ее спрятать...
Бессарион подал знак одному из своих людей, и тот стремглав бросился выполнять команду. Порядки в подразделении устанавливал сам Ицхак Леви, а Бессарион только ужесточил их в соответствии со своим авторитарным нравом, и потому все команды выполнялись молниеносно, как и должны выполняться в подобных войсках. Если бы точно так же относились к командам и в самой грузинской армии, ей цены бы не было. Но армию Ицхак Леви не готовил, и там процветает дурная демократия, что в военных условиях может только навредить.
Уже через несколько секунд машина, прогудев двигателем на низкой передаче, скрылась среди кустов. Послышались голоса. Кажется, машину чем-то укрывали, чтобы она издали не бросалась в глаза. Конечно, броситься в глаза она могла бы только в светлое время суток, а отставной подполковник не собирался оставаться здесь до следующего дня. Тем не менее маскировка выполнялась. Фары погасли...
– Рассказывай, Бесо, как устроились... – распорядился Леви.
Ицхаку нравилось, как в Грузии сокращают греческое имя Бессарион, и он обычно звал капитана так. У того же Бессариона фамилия очень длинная, и Леви никак не может ее выговорить. Потому и запомнить не старается. А зачем, собственно, если они скоро расстанутся и, скорее всего, никогда больше не встретятся? Голову необходимо держать чистой для того, что запомнить бывает действительно необходимо. Вот карту места будущего действия Ицхак держал в голове в подробностях. И потому так уверенно свернул с дороги хотя ни разу раньше здесь не бывал.
Бессарион сделал рукой приглашающий жест, показывая на темные кусты.
– Лагерь разбивать мы не стали. Я запретил даже палатки с собой брать. Не американцы, обойдемся... Отряд разделил на восемь групп, каждая по пять человек. Выставил их двусторонним коридором. Сидят в мобильных засадах. Место засад я сначала выбирал, а потом и проверял лично. Хорошо засели, как вы нас и обучали. Маскировка полная, качественная, заметить даже с воздуха невозможно.
– С воздуха по приборам определят, – сказал Леви. – Если в поиск полетит «ночной охотник», ему смотреть на землю не надо. За него приборы смотрят...
– В «пятьдесят восьмой» нет «ночных охотников». А эвакуационные команды составлены из подразделений «пятьдесят восьмой».
– Откуда такие данные? – поинтересовался отставной подполковник.
Он считал, что ВВС должны иметь собственные эвакуационные команды. Так, по крайней мере, принято во всех армиях мира, в том числе и в израильской армии.
– Американцы сказали, что такие команды формируются в «пятьдесят восьмой». Их разведка донесла. Предполагается, что самолеты пригонят из разных гарнизонов из глубины России. Рядом с границей у них не хватит самолетов для массированной бомбардировки. Но самолету сюда добраться – быстро. А вертолеты перегнать просто не успеют. Потому команды формируют в «пятьдесят восьмой».
– Они могут задействовать части спецназа ГРУ. У спецназа ГРУ есть «ночные охотники». По данным тех же американцев, спецназ ГРУ закупил на свои нужды пятнадцать вертолетов. Правда, не все еще поставлены, дело идет. Если пустят в поиск спецназ ГРУ, следует быть осторожнее.
– Наверное, и это нам сообщат... – пожал плечами Бессарион. – У американцев хорошая разведка...
Ицхак Леви не стал говорить этому грузину, что он сам считает единственной в мире хорошей разведкой «Моссад», а все остальные – это только так, потуги... Не случайно во всех разведках мира основное звено разведчиков составляют евреи. Они свои в любой стране мира, даже в Китае и в Африке, потому что существуют и китайские евреи, и евреи-негры. И ни одна разведка мира не знает, сколько ее сотрудников, одновременно со своей основной деятельностью, работает на «Моссад». Так повелось еще с восьмого века, когда император франков Карл Великий создал свою разведку, где основными людьми были евреи. С тех пор мало что изменилось. Капитан все равно не в состоянии понять эти тонкости. Он не знает даже того, что сейчас значительная часть грузинских чиновников высшего эшелона, не говоря уже о грузинском генеральном штабе и вообще министерстве обороны, тоже работает на интересы Израиля. Даже сам Бессарион в данной конкретной операции занят тем, что обеспечивает Израилю возможность строительства трубопровода от Каспия до Эйлата.
– А кто сообщил тебе про «пятьдесят восьмую»?
– Полковник Чарльз звонил полтора часа назад. Вас спрашивал. Потом со мной говорил...
Суетится американец... И полковник Редди Чарльз тоже, хотя никогда не захочет этого признать, работает на интересы Израиля. Если построят трубопровод в обход России, Россия не смирится, и этот трубопровод необходимо будет защищать. И опять получится, что защищать нефть и газ, идущие в Израиль, будет американские и натовские воинские соединения. Все логично...
– Что, полковник просил меня с ним связаться?
– Нет, переживал за обстановку на дороге... Хотел узнать, что у нас и как...
– Ладно. Пойдем смотреть. До первой группы мы доберемся?
– Доберемся. Сначала я по карте покажу... Пойдемте туда...
– Идем... Я позвоню Редди...
* * *Спутниковые трубки даже в горах работают устойчиво. Но они хороши не только этим. Спутниковую трубку прослушать сложнее, чем сотовую, хотя тоже возможно. Сотовая связь слишком сильно завязана на конкретных операторов на земле, до которых несложно добраться и на которых легко повлиять, как на всех людей. Системы управления спутниковой связью изначально расположены в космосе, и потому подключиться к прослушиванию бывает сложнее. Если только номер знать. Но номера сотрудников спецслужб всегда закрытые и часто меняются. Кроме того, все соответствующие номера стоят на контроле электронного автомата, который сразу выдаст предупреждение о прослушивании разговора. Без этого нельзя. Но трубка спутникового телефона несомненно удобнее любого другого вида связи даже в армии, а уж о спецслужбах и говорить не стоит...
Не останавливаясь, Ицхак Леви набрал номер полковника Чарльза. Леви никогда не держал в справочнике трубки служебных и, тем более, секретных номеров. Это был инстинкт профессионального разведчика. Мало ли к кому в руки может попасть трубка по случайному стечению обстоятельств. И потому после каждого разговора отставной подполковник спецназа не забывал стереть из памяти номер. Нужные номера приходилось держать в памяти. Это была еще одна из причин, по которой Ицхак никогда не загружал память ненужной информацией. Ненужная информация не может мешать только тому, кто не понимает, как устроен мозг человека. А Ицхак Леви прекрасно знал, что, бывает, познакомишься мимоходом с каким-то человеком. Представишься, он представится. А потом когда-то выплывает из памяти фамилия, и будешь долго мучиться, вспоминая, кому эта фамилия принадлежит. Этот процесс, как говорили инструктора-психологи «Моссада», как раз и является признаком засоренности памяти. Слова какой-то песни, название какого-то предмета, соотношение лица и имени – все, что пытаешься вспомнить и вспомнить не можешь, все это мозговой мусор, который не следует накапливать...
– Слушаю тебя, Ицхак... – сразу ответил полковник.
– Это я тебя слушаю. Ты звонил... У меня все в порядке, не считая дороги. Все дороги заполонены танками и другой техникой. Трудно проехать. Беженцы мешаются. Но обратно ехать будет легче.
– У твоих подопечных все в порядке?
– Да.
– Поторопись. Михэйл торопится, и ты поторопись.
Михэйлом между собой они звали президента Саакашвили. Значит, полковник предупреждает, что обстрел Цхинвали начнется раньше запланированного.
– Насколько мне следует быть оперативнее?
– Думаю, часа на два надо все мероприятия сократить.
– Хорошо, спасибо, что предупредил.
– Я еще об одной вещи хочу тебя предупредить. Мне доложили, что наши друзья ракетчики с западного поста повадились к местным жителям. Покупают у них самодельную водку. Она называется чача. Я пробовал. Очень крепка, а украинцы пьют не меньше русских, если не больше. Говорят, с соленым салом чача пьется хорошо. Надо их приструнить, чтобы были в нужный момент в форме.
– Я обязательно заскочу к ним. И даже пойду на кардинальные меры. Бесо даст мне пару человек, которые умеют физиономии править.
Бессарион, услышав свое имя, шагнул ближе, но Ицхак отрицательно помотал головой – позже, дескать.
– От ракетчиков позвони мне, – попросил полковник. Он всегда просил, а не приказывал, но отставной подполковник прекрасно понимал, что за невыполненную просьбу спрашивается точно так же, как за невыполненный приказ. Это условия работы во всех разведках мира, и условие абсолютное. – На восточном посту у ракетчиков, кстати, все в порядке. Туда можешь не ездить. Мне верные люди докладывают.
– Хорошо, Редди. Я обязательно позвоню, как только проясню ситуацию.
* * *Самым слабым звеном в подготовке Бессариона, как помнил Ицхак Леви, была работа со спутниковыми картами. С простыми физическими и даже топографическими картами капитан «командос» легко справлялся, а вот со спутниковыми совладать никак не мог. И это была не природная тупость, а какой-то внутренний психологический тормоз, который постоянно мешал понять Бесо и правильно применить. Так, Леви лично знал одного полковника, обладателя двух университетских дипломов, европейского и американского, который трижды пытался получить водительское удостоверение и все три раза проваливался на экзаменах. Конечно, израильская система получения водительского удостоверения достаточно жесткая, может быть, где-то в Европе или в Соединенных штатах полковник справился бы с задачей лучше. Но был у него какой-то внутренний тормоз, который никак не мог заставить правильно сориентироваться. То же самое происходило и с Бессарионом. И потому впридачу к картам космической съемки, которые в достаточном количестве и самые причем свежие постоянно поставляли американцы, он всегда пользовался и картами физическими, причем самыми примитивными, похожими на школьные. Так и теперь, капитан разложил на широком овальном еловом пне сразу две карты – одну для отставного подполковника израильского спецназа, вторую для себя, чтобы ориентироваться и показывать Леви месторасположение постов.
– Вот здесь «Буки» стоят... – показал он пальцем на какую-то закорючку на своей карте.
Ицхак глянул на спутниковую карту. «Буки» были на месте, и даже обведены кружочком как особо важный объект. То есть спутник не показывал, что это стоят именно ракетные комплексы. Украинские военные, несмотря на свое пристрастие к чаче, о маскировке не забыли. Им даже было выделено на два комплекса четыре взвода солдат, которые усердно копали земляные укрытия. На карте спутниковой съемки комплексы выглядели двумя маленькими перелесками, не более. Если русские спутники сделают съемку, то определить средства ПВО не смогут. Так казалось Леви. Чтобы комплексы «поймать», съемку следует вести систематическую, и сравнивать результаты картографии путем наложения один на другой. Любое несовпадение карт фиксируется компьютером. Согласно данным ЦРУ, русские не скоро еще смогут совершать эти простейшие операции, которые когда-то делал даже Советский Союз. Хотя Россия и говорит на весь мир о своей системе ГЛОНАС, способной стать конкурентом GPS, знающие люди на это только смеются. Хорошо бы, если их смех имел под собой основание. Ицхак Леви привык доверять только данным «Моссада», а данные всех других разведок мира относил к требующим проверки. Но здесь у него условий для проверки не было, и потому приходилось этими данными не просто удовлетворяться, но на них опираться, как опирался на них руководитель операции полковник Редди Чарльз.
– Я вижу... – кивнул Леви.
– Ракетчики дали нам коридор, и летчики просчитали возможные участки приземления парашютиста после катапультирования. Я выставил вдоль коридора, как сказал, восемь групп по пять человек, у каждой группы в наличии «Ленд Ровер Дефендер», оборудованный всеми приборами. Сигнал, как только он будет, поймаем сразу.
– В этом я не сомневаюсь, – сказал Леви. – Главное, чтобы самолет вас не заметил и не начал сразу бомбить. Они могут бомбить любой объект, который посчитают относящимся к армии, и даже отдельные группы людей.
– Парни старались замаскироваться на совесть. Они понимают ответственность...
– По пять человек в группе – этого хватит?
– Вполне. Даже если оставить машину, все способны передвигаться долго и быстро. Хорошо тренированы. Ни один летчик от них не уйдет...
– Хорошо. Сколько человек с собой оставил?
– Восемнадцать.
– Этого хватит?
– Должно хватить. На остальных я положиться полностью не могу. В бою они все будут хороши. Но в такой операции... Здесь надежность важнее умения стрелять и драться... В селе сорок восемь мирных жителей. Есть несколько охотничьих ружей. Может, у кого-то и автомат под полом найдется. Но мы справимся... Мы справимся.
– Вам в помощь после начала наступления еще пятеро подойдут. Тоже надежные. Группа захвата... Они привезут труппы троих русских. И вам помогут...
– Хорошо. Я предупрежу своих.
– Российская форма...
– У каждого в рюкзаке.
– Тогда...
– Тогда можно пойти на ближайший пост. Посмотрим...
– Сколько километров?
– Около семи...
– Час пути.
– Больше, мистер Леви. Придется идти по лесистым холмам. Это затрудняет путь...
– Тем более – поторопимся.
* * *Ицхаку Леви понравилось, как реагирует на разговор Бессарион. Каждый из вопросов, заданных отставным подполковником израильского спецназа, обсуждался уже не однажды и в подробностях. Кто-то другой мог бы и отмахнуться – сколько, дескать, можно говорить об одном и том же... Бессарион – абсолютно авторитарная натура, уважал и свое место в иерархии, и точно так же относился к стоящим выше него по субординационной лестнице. И потому терпеливо отвечал на каждый вопрос. Но если раньше все это говорились на этапе планирования и в качестве возможных и желательных вариантов, то теперь Леви хотел услышать, как планирование воплотилось в жизнь, и остался доволен.
Бессарион, хотя и был заядлым курильщиком, по настоянию Ицхака Леви на время проведения операции отказался от курения. Вообще-то Ицхак хорошо знал с чужих слов, какие страдания испытывает курящий без табака, один знакомый медик рассказывал Ицхаку, что бросить курить куда сложнее, чем бросить пить, и даже слегка сложнее, чем бросить употреблять наркотики. Но Бессарион обещал, что курить во время проведения операции не будет, и Ицхак верил ему. Бесо упертый парень. Характером сможет подавить свои желания.
Они шли быстро. Запомнив точку на карте и проложенный к этой точке виртуальный маршрут, Ицхак легко ориентировался на местности и вполне заменял самого Бессариона, когда хотел идти побыстрее, при этом не плутал, а Бессарион ни разу не остановил и не поправил отставного подполковника. Несмотря на то, что шли все быстрее, Бессарион дышал пока еще достаточно хорошо. Значит, правда не курил в последнее время. На такого парня можно положиться...
Сам Ицхак не курил никогда, ни в детстве, когда вокруг него курили почти все его сверстники, ни в студенческие годы, ни позже, во время службы в армии. Он сразу попал в спецназ, и хорошо понимал, что такое для спецназовца здоровые легкие. И это сказывалось даже тогда, когда отставной подполковник стал считаться человеком в годах. Бессариону, несмотря на разницу лет в пятнадцать, пройденные километры давались труднее, и вскоре он начал уже ступать не так упруго, как это делал Ицхак Леви. А самому Ицхаку хорошо ходить помогала старая поговорка его бывшего командира: «Каждым шагом человек должен чувствовать, что его ноги земной шар вращают»... Ицхаку эта поговорка понравилась с первого раза. И он всегда старался ходить так.
Вечерняя темнота, такая густая вначале, постепенно превратилась в обычный звездный ночной сумрак, когда и не светло, и не темно, когда и спрятаться можно, и идти не спотыкаясь тоже можно. Не глядя на часы, отставной подполковник спецназа ориентировался во времени хорошо, когда они приблизились к конечной цели их первого маршрута сказал спутнику:
– Сейчас, Бесо, начнется отсчет нового времени. И этот момент отрежет многих людей от старой жизни и старых привычек. Но привычки придется приобретать новые, и жизнь свою по-новому строить...
– Уже начнется? – задрав к небу голову, словно хотел различить в небе бомбардировщики, задал вопрос Бессарион.
– Да. Время начала сдвинули. Думаю, вот-вот...