- -
- 100%
- +
Руководители «Аль-Каиды» не зря полагались на эмира аль-Мурари. В него природой были заложены организаторские способности, что он уже доказал в Сирии, когда его отряд значительно, чуть не втрое, вырос в сравнении с тем отрядом, что совершал рейды из Пакистана в Афганистан. Аслан аль-Мурари быстро среагировал на сообщение спасшегося из засады моджахеда и сразу обзвонил все отдельные звенья, идущие к этому ущелью каждое своим маршрутом. Те звенья, что шли из Азербайджана, должны были соединиться с эмиром. А через Грузию шла меньшая часть, потому что со сменой власти в Грузии стало труднее договариваться с пограничниками, да и цену они теперь назначали втрое большую против прежней. А цена всегда зависела от количества человек, которым обеспечивался переход через границу. И потому через Грузию шла только одна треть всего отряда. Две трети шли через более сговорчивый в этом вопросе Азербайджан, который вполне устраивали не только реальные деньги, но и обещание поддержки исламского сообщества в будущей обязательной войне с Арменией за Карабах.
Аль-Мурари дал команду всем звеньям объединяться в отряд. Вернее, в два отряда, потому что та часть, что шла через Грузию, по условиям горных маршрутов, ограниченным сквозными ущельями, могла выйти к нужному ущелью только с другой стороны. Но это было даже лучше. Три стороны контролировались, а четвертой стороны не было, потому что ущелье на карте значилось тупиковым. И спецназ, если вздумает уйти, разграбив и взорвав «схрон», уйти бы не сумел. И только после объединения звеньев эмир всеми силами решительно двинулся вперед. Тех, с которыми удалось соединиться, он погнал быстрым маршем, несмотря на то что моджахедам приходилось нести не только автоматы, но и тяжелое оружие, гранатометы и даже миномет российского производства, добытый в Сирии с армейских складов.
Но минометчикам и гранатометчикам помогали те, что шли рядом. Сам гранатомет нести, понятно, несложно и одному человеку, а вот запасы тяжелых гранат пришлось разделить между бойцами. Но никто не жаловался. У закаленных войной моджахедов жалоба и вообще жалость хоть к себе, хоть к противнику считались позором. На выходе из ущелья отряд встретил тот самый боец, что позвонил с предупреждением. Он шел безоружным, надеясь вооружиться тем, что есть в «схроне», и не мог оказывать сопротивления вооруженным федералам. Но рассказал, как его звено попало в засаду. Причем они видели, как вошло в ущелье другое звено. И никакой стрельбы слышно не было, ничто не предвещало беду, потому и двинулись сразу за первым без разведки и без сомнения. И только войдя в ущелье и оказавшись в тесном пространстве между скал, один из моджахедов увидел на мерзлой земле лужу крови. А рядом вторую. Лужи были большими, кровь свежая, еще не успела свернуться, и это говорило о том, что здесь только что кого-то убили. Убить могли только тех, кто вошел в ущелье первыми. Убили без звука. Звено сразу по приказу командира повернуло в обратную сторону. Но выйти из ущелья они не успели. Спецназовцы стреляли, видимо, из автоматов с глушителями. Такая стрельба была особенно жуткой. Выбраться смогли только двое – командир звена и тот, что позвонил. Но у командира звена остался там сын. Он хотел хотя бы проверить, может быть, тот ранен и удастся его вытащить, чтобы оказать помощь, и послал своего моджахеда навстречу эмиру, а сам вернулся за сыном. Больше моджахед своего командира звена не видел. Из ущелья он не вышел. Хотя одна короткая автоматная очередь была слышна. Моджахед подозревал, что командир нашел сына убитым и, решив отомстить, застрелил кого-то из спецназовцев.
Аслан аль-Мурари был не просто хорошим организатором, он был еще от природы хитрым человеком и понимал, что соваться в ущелье без разведки, не зная количества противостоящих бойцов и их вооружения, – глупо. Конечно, предполагать, что там базируется какое-то большое российское подразделение, тоже было наивно, много людей там просто не поместится. И потому следует сначала провести разведку.
– Хамид! – позвал эмир одного из своих людей.
Хамид аль-Таки протиснулся между другими моджахедами, извиваясь змеей, и оказался рядом. Выглядел он седобородым добродушным старичком с посохом в руках, и только те, кто был хорошо знаком с Хамидом, знали, что посох этот имеет особенность разрываться пополам, и тогда в руке Хамида оказывался узкий и острый клинок длиной в локоть. Помимо всего прочего, Хамид был опытным инженером-электронщиком, что вообще было трудно предположить тем, кто принимал его за старика, шаркающего ногами. Но Аслан аль-Мурари знал, что тело инженера-электронщика жилистое и сильное, состоящее, казалось, из одних переплетенных в тугие узлы сухожилий. И вообще, несмотря на седую бороду, Хамиду аль-Таки только недавно исполнилось сорок лет. Этого моджахеда в отряд прислали из «Аль-Каиды», когда отряд уже вел бои в Сирии.
– Я здесь, эмир.
– Хамид, прежде, чем мы покажемся русским федералам, установи свою «глушилку». Иначе они сразу сообщат, сколько нас здесь, и вызовут, если есть необходимость, подкрепление или авиацию, чтобы нас разбомбили. У русских есть хорошие вертолеты, которые невозможно сбить с земли без зенитной пушки. Да и пушкой, говорят, тоже не всегда собьешь. А «стингеры» этим вертолетам не страшны, они их легко сбивают с курса. И ракеты сбивают своими противоракетами, даже простой старенькой «зениткой» их сбивают. Нам хватило бы одного такого вертолета, чтобы всех сразу уничтожили. Так что не дай им установить связь. Это много времени займет?
– Пять минут, эмир.
– Хорошо. Через пять минут приготовь белый флаг и иди на переговоры со спецназом. Я сейчас придумаю, что ты должен будешь сказать.
Вообще-то аль-Мурари уже все придумал, но хотел еще раз проверить себя – нельзя ли еще что-то добавить к задаче Хамида. Но, поразмыслив, пришел к выводу, что спецназовцы переговорщика в свое ущелье не запустят, значит, ничего усложнять не нужно. Сложное всегда плохо понимается, а хорошо понимается и принимается только самое простое и очевидное. Например, приверженность к традициям. На этом аль-Мурари и хотел сыграть.
Хамид аль-Таки вернулся уже через четыре минуты.
– Я все сделал, эмир. И послал двоих на отрог хребта. Они установят «глушилку» на точку, которую я указал, и присоединят клеммы к аккумулятору. На пару километров в округе не будет работать ни один сотовый телефон. – Хамид вытащил из кармана свой смартфон, посмотрел на монитор и сообщил. – Они еще не дошли. Связь пока есть. Вот… Все… Подключили…
Аслан аль-Мурари проверил свою трубку. Горел сигнал об отсутствии сети. Но эмира беспокоило другое, и этот вопрос требовал прояснения:
– А если у солдат есть рация?
– Сейчас, эмир, даже в армии дураков мало. Никто не хочет с собой тяжесть таскать. Я слышал, в России вообще рации выводят из обихода. Зачем они нужны, если у всех есть сотовые телефоны и смартфоны? Есть даже такие, что шифруют разговоры. То же самое и с «планшетниками». Русские еще летом начали внедрять в своей армии планшетные компьютеры. Через них и связь поддерживают, и еще кучу всяких вещей делают. И даже высокоточные ракеты наводят в нужную точку. А с рацией я ничего не могу поделать. Мне нужно точно знать диапазон. Если он выходит из частот сотовой связи, как, скорее всего, и должно быть, я не смогу их сигнал заглушить.
– Ладно, передадим решение нашего вопроса в руки Аллаха, – сказал эмир, как обычно обретая в трудной ситуации высокую веру. – Теперь ты пойдешь с белым флагом к русским солдатам. Будешь вести от моего имени переговоры. Если тебя заведут в ущелье, присмотрись. Не заведут, как, я думаю, и будет, не расстраивайся, а передай им мою религиозную просьбу. Честно говоря, я не знаю, кто там у нас уже погиб в ущелье, не помню, какие звенья должны были прийти первыми. Но погибшие достойны уважения всегда. Особенно такие погибшие, которые пользуются общим авторитетом. Ты, Хамид, должен договориться с командиром русских, чтобы нам позволили забрать тело всеми уважаемого человека аз-Мазанхири и мы могли похоронить его в соответствии с нашими обычаями. Если русские согласятся, я пошлю носильщиков. Ты готов идти?
– Как прикажешь, эмир. – Хамид смиренно приложил руку к груди и поклонился. – Я готов. А кто такой аз-Мазанхири?
– Мы с ним вместе в медресе учились. Он и познакомил меня с людьми из «Аль-Каиды», он и привел к ним. Аз-Мазанхири в прошлом году погиб в Сирии. Так пусть же имя его еще послужит правому делу. Бери флаг, Хамид. Пойдем. Мы все вместе проводим тебя до половины дороги. Я сейчас позвоню, чтобы и с другой стороны подошли. При виде таких сил русские будут, я надеюсь, сговорчивее…
Глава вторая
Старший лейтенант Старицын видел два пути дальнейших действий и дальнейшего развития событий. Первый – стать намертво, сцепив зубы и уперев прочно в землю обе ноги, плечом к плечу в устье ущелья и не пропускать бандитов туда. При этом Владислав Григорьевич понимал, что бой предстоит ожесточенный, а для многих его участников это будет последний бой в жизни. И не только потому, что бандиты будут рваться к выполнению своей задачи, что тоже, несомненно, должно присутствовать при их религиозном фанатизме, но и потому, что хотят получить свои деньги. Упускать деньги они не любят. Даже чужие. А за те, к которым мысленно уже успели привыкнуть, будут драться насмерть и не отступят. Следует обязательно учитывать тот факт, что большинство бандитов – наемники, они за деньги в основном и воюют и часто просто прикрываются верой, используя религию в своих целях. И для них, даже при численно большом составе, сумма в пять с половиной миллионов – это огромные деньги, которые могут обеспечить бандитов и их семьи до старости. Пусть сам взвод спецназа погибнет, но и две трети бандитов уложит. Если кому и достанутся деньги, то только тем, кто будет за чужие спины прятаться и так выживет. Но все, как обычно, считают себя бессмертными. Все надеются выжить и получить часть с тех самых пяти с половиной миллионов. Бандитам есть за что драться, поскольку зарабатывание денег – это их профессия. У спецназа другая профессия, основанная на том, чтобы подобных «зарабатывателей денег» на чужой крови уничтожать без жалости, защищая тем самым своих соотечественников и самих себя. Солдаты взвода старшего лейтенанта Старицына эту работу умеют выполнять качественно. За это Владислав Григорьевич готов был поручиться, потому что сам свой взвод готовил и знал как его слабые, так и сильные стороны. Но слабых сторон уже почти не оставалось. Они исправлялись регулярно и целенаправленно.
Есть второй путь, более гибкий, более хитрый, но который, к сожалению, нельзя просчитать полностью, нельзя предвидеть все действия и поступки противника, тогда как незнание этих действий может нести гибель всему взводу. Путь этот расчетливый и рациональный – дать бандитам или части из них прорваться к «схрону». Пусть прорвутся, пусть вскроют «схрон», а делать это они вынуждены будут торопливо, и пусть взорвутся вместе со всем содержимым. Естественно, без денег, которых там уже нет. Мощность взрыва позволяет надеяться, что никого в живых не останется. В дополнение ко всему обязательно будет обвал, который похоронит тех, кто все же каким-то невероятным образом уцелеет при взрыве. Самоуничтожение части бандитов, с одной стороны, облегчит условия боя для спецназа. Но, если рассматривать эту ситуацию с другой стороны, то возникает множество вопросов. Прорыв может привести ко множественным жертвам в личном составе взвода, поскольку проход в ущелье предельно узкий, а спецназ занимает позицию вплотную к стенам в проходе, и отступать ему просто некуда. Велика вероятность того, что бандиты не пожелают оставить у себя за спиной живых спецназовцев. А, пробегая мимо, через камни так легко перебросить гранату, это все равно, что с одной стороны забора перебросить ее на другую. И самому даже ложиться при взрыве необходимости нет – камни защищают. И не будешь после этого ждать автоматной очереди в спину.
Третий вариант развития событий, самый благополучный, предполагал появление подкрепления, способного отбросить бандитов. Но, чтобы с уверенностью надеяться на появление подкрепления, следовало наладить связь хотя бы со своим начальником штаба подполковником Кирилловым. Однако связь по-прежнему отсутствовала, и это делало третий вариант развития нереальным. Разве что сам подполковник Кириллов что-то «учухает» своим многократно сломанным носом и пошлет в горы хотя бы закрепленные за спецназом ГРУ вертолеты «Ночной охотник». Два таких вертолета базируются не так и далеко – на военном аэродроме в Каспийске. А для «Ночного охотника», как говорит само его название, не существует ни ночной темноты, ни плохой погоды. Пилоты там летают, не в «фонарь» кабины выглядывая, а глядя в мониторы. Инфракрасные камеры видят все.
Старший лейтенант Старицын раздумывал, выбирая одно из двух решений, и никак не мог выбрать, какое лучше. И тот, и другой варианты несли в себе как положительные, так и отрицательные моменты. А бандиты приблизились настолько, что два разведчика с передовой линии вынуждены были уйти на общие позиции, поскольку оставаться в самом начале устья ущелья уже стало опасно. Их и выставляли с тем условием, чтобы отойти при приближении опасности. Опасность приблизилась, потому они и отошли.
Но пришли они с вестью. Бандиты, судя по всему, готовились предложить четвертый вариант развития событий – выставили человека с белым флагом. Они хотят предложить переговоры. По крайней мере, переговоры слегка оттягивают разрешение ситуации, и есть надежда на то, что подполковник Кириллов хватится, сообразит что-то, «прочухает» и вышлет подкрепление или вертолеты в помощь. Хотя бы на разведку один вертолет, и это уже было бы спасением для взвода. У вертолета связь основана не на сотовом телефоне, и он может передать необходимые данные кому следует…
Человек с белым флагом в руке шел мелкими шажками, ступая довольно неуверенно. Флагом помахивал с каким-то стеснением, как ребенок маленьким детским флажком на празднике. Остановился он прямо против входа в ущелье. Был он без оружия, кажется, даже стар, по крайней мере, бороду имел седую. Но южные люди рано седеют и рано стареют, хотя и долго живут стариками, и точно определить возраст парламентера было сложно.
Самым солидным голосом во взводе обладал, конечно, старший лейтенант Старицын, но сейчас Владиславу Григорьевичу кричать было просто больно, к тому же и рана могла открыться от напряжения, поэтому командир взвода толкнул в бок старшего сержанта Ломаченко:
– Спроси погрубее, какого хрена им нужно. Не стесняйся с ними, сразу ставь на место.
Заместитель командира взвода старший сержант Ломаченко от природы был человеком стеснительным и вежливым, сам почти не ругался, поэтому грубить ему было сложно, и старший сержант просто повторил слово в слово вопрос командира.
Седобородый человек с белым флагом что-то прокричал в ответ, но разобрать слова было сложно. Седобородый сам понимал это и решил подойти ближе, а Владислав Григорьевич не хотел показывать, что он ранен, потому послал вперед своего заместителя.
– Не подпускай его близко, чтобы позицию не высмотрел. Выйди к нему, поговори. Если захотят со мной говорить, скажи, что я чаю напился и отдыхаю.
Ломаченко легко спрыгнул на тропу и вразвалочку двинулся навстречу седобородому, на ходу рассчитывая точку встречи. По расчетам старшего сержанта выходило, что седобородый подойдет слишком близко и может увидеть пулеметные точки. Тогда Ломаченко прибавил шаг и встретился с переговорщиком на безопасном расстоянии от своей позиции. При этом не забыл посмотреть по сторонам. Бандиты остановились недалеко. Если что-то в переговорах пойдет не так, они могут перехватить его до момента возвращения. Правда, пулеметчики тоже имеют возможность выступить из укрытий на пару метров вперед и стрелять из-за камней, прикрывая отход старшего сержанта, но он пулеметчиков не предупредил. А сообразят они сами или нет, это было неясно. Хотя мог сообразить командир. И, кажется, сообразил. Обернувшись, Леха Ломаченко увидел, как старший лейтенант Старицын перебежал к пулеметчикам, что-то сказал им и другим бойцам, и два бойца сразу выдвинулись вперед, чтобы держать бандитские передвижения под контролем.
Разговор длился недолго. Обменявшись несколькими фразами, старик и старший сержант разошлись. Старик двинулся на свой левый фланг, а Ломаченко вернулся на свою позицию. Командир взвода встретил его у входа в устье и спросил:
– Меня приглашают? Не хотят с тобой говорить?
– Нет, товарищ старший лейтенант, – доложил замкомвзвода. – У них к нам просьба. Они понимают, что мы убили людей, которые были в ущелье. Людей у них много, и всем когда-то предстоит встретиться со смертью. Это я цитирую, а не философствую. Но они просят отдать им одно тело. Среди убитых должен быть человек по фамилии аз-Мазанхири. Они все любили и уважали этого человека и хотят похоронить его по мусульманскому обычаю в день смерти. Только просят нас, христиан, к нему не прикасаться, потому что это будет осквернением, а у них нет столько похоронной воды, чтобы омывать покойника после осквернения. Но они будут благодарны нам, если мы пропустим четырех их моджахедов без оружия, но с носилками, чтобы они забрали тело убитого аз-Мазанхири. Я от вашего имени дал согласие.
– Дал, и хорошо. Значит, еще время потянем… Аз-Мазанхири… – повторил старший лейтенант. – Может быть, и был такой в первой группе. Вроде бы тот, с которым я разговаривал.
Владислав Григорьевич вытащил из планшета пачку паспортов, поискал, нашел какой-то, посмотрел на фотографию. Но прочитать написанную в паспорте на арабском языке фамилию не сумел. Старший сержант тоже арабского алфавита не знал. Да и никто во взводе не знал. А явное отделение приставки от слова ни о чем не говорило. У арабов это частая история.
– Ладно, – кивнул он. – Я понимаю, что это разведка. Они хотят посмотреть, открыт или нет «схрон», стоит им за него драться, или он уже пустой. Хотя мы вынести «баксы» из ущелья еще не могли. Выйди к ним, скажи, командир разрешил. Но чтобы четыре человека шли спокойно, по сторонам не лезли и не смотрели. Дескать, будет у меня подозрение, что это разведка, прикажу их расстрелять. Я от природы человек недоверчивый и злой. Аз-Мазанхири… Где-то я слышал эту фамилию.
– Аз-Завахири есть. Созвучно. Аз-Завахири после бен Ладана возглавил «Аль-Каиду».
– Может быть, и так. Иди, скажи, пусть приходят и забирают. Всем внимание. Спрятаться так, чтобы никого видно не было. Отделение Вацземниекса сопровождает носильщиков стволами. Открыто и откровенно. Можете не прятаться и даже спуститься на тропу.
Старший сержант Ломаченко пошел к выходу. Командир взвода крикнул ему в спину:
– И скажи им, чтобы подальше от ущелья отошли. Мне не нравится, когда в ответ на мою любезность мне угрожают. Скажи, командир у вас злой и может перестрелять носильщиков…
Солдаты, которых старший лейтенант выдвинул в наблюдатели, знаками дали понять, что требования командира взвода выполняются. Бандиты отходят дальше. Видимо, между двумя частями банды существовала какая-то связь, и не сотовая, потому что Старицын, чтобы проверить, сделал знак младшему сержанту Вацземниексу, тот вытащил трубку, глянул в монитор и отрицательно покачал головой – сотовой связи по-прежнему не было.
Но существуют на свете «глушилки», которые работают как раз в диапазоне сотовой связи и предназначены именно для того, чтобы эту связь глушить. Похоже, командир второго отделения был прав, и бандиты где-то рядом именно такую «глушилку» выставили. Они всегда учатся, всегда стараются подстроиться под противника, и им это хорошо удается.
Старший сержант ушел направо от выхода, туда же, куда ушел старик с белым флагом. И вернулся оттуда же, но только с тремя носильщиками. А четвертый прибежал с левой стороны. Это тоже о чем-то говорило, хотя и непонятно, о чем конкретно. Простой носильщик – это простой боец, оставивший кому-то свой автомат. Таких бойцов полно с каждой стороны. Почему одного взяли из другой части банды? Он знал в лицо аз-Мазанхири? Это самая простая отговорка на случай, если возникнет вопрос. Или этот человек бывал в ущелье и знает, где расположен «схрон»? Второе, скорее, было ближе к истине, потому что не похороны интересовали бандитов, как был уверен командир взвода, а только «схрон». Или же их интересует количество стволов в отряде спецназа. Но количество стволов им подсчитать в любом случае не удастся. Старицын запретил бойцам двух отделений высовываться из-за камней. Пусть бандиты решат, что здесь только одно отделение. Тем «приятнее» им будет нарваться на целый взвод. Троекратное усиление огневой мощи против ожидаемой сразу остановит бандитов и отбросит назад. Неожиданный удар всегда ощущается сильнее ожидаемого.
Старший лейтенант внимательно посматривал на носильщиков. Все они были примерно одного возраста, в пределах тридцати с небольшим лет. А тридцать с небольшим – это как раз тот возраст, когда мужчины в мусульманских странах начинают задумываться о завтрашнем дне своей семьи, своих детей и стремятся как можно больше заработать для этого. Вопрос в том, умеют ли эти люди, желающие заработать, воевать. Сами они наверняка считают, что умеют, может быть, даже думают, что умеют неплохо, хотя это, как обычно, самообман. Они, может, и могут что-то продемонстрировать против простых солдат армии, против спецназа полиции или ФСБ, но против спецназа внутренних войск уже «не тянут», а против спецназа ГРУ – тем более. Старицын был уверен, что он со своим взводом в состоянии противостоять этой большой банде.
Вместе с носильщиками в глубину ущелья прошли четверо солдат отделения младшего сержанта Вацземниекса и сам командир взвода. Носильщиков довели до трупов, аккуратно уложенных посреди ущелья. Трое осматривали трупы, а один, который прибежал к первым трем с левой стороны, несколько раз бросал взгляды в сторону закрытого «схрона». Труп носильщики нашли. Но выбрали не того, с которым разговаривал старший лейтенант, а самого легкого по весу. Уложили на носилки и понесли. И все это под стволами автоматов спецназа. Произвести какие-то действия, даже если они пронесли с собой спрятанное под одеждой оружие, бандиты никак не могли. На любое подозрительное движение солдаты готовы были ответить очередями. Но бандитам надо было выйти и донести весть до своих эмиров. Их для этого и посылали. Старший лейтенант Старицын еще раз убедился в том, что бандитов интересовал именно «схрон», и в его интересах было выпустить этих четверых.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Маркировка учебно-имитационных гранат. (Здесь и далее прим. автора.)
2
Классическая военная наука определяет обязательное троекратное численное преимущество для возможности штурма оборонительных сооружений.
3
В городке Лэнгли штата Виргиния недалеко от Вашингтона находится штаб-квартира ЦРУ.
4
Дайэнн Файнстайн – глава комитета Сената США по разведке.
5
Пехлеван – борец.