Тот самый калибр

– У меня в кабинете телефон без определителя. Запроси телефонную станцию. Когда речь идет об убийстве, суд, думаю, без уговоров даст санкцию на биллинг. Но я не за тем пришел. Ты к соседке ходил? Которая позвонила «02»?

Колбасников скривился.

– Ходил. Сумбурная женщина, слова мне сказать не давала, раз за разом одно и то же пересказывала. Но там еще один интересный момент присутствует. Одна женщина во дворе видела, как в подъезд заходил мужчина с пластиковым пакетом в руке. Женщине показалось, что в пакете было что-то тяжелое. Сейчас, зная, как убита Мальцева, она уже точно утверждает, что там был топор, но при этом признает, что сначала о топоре не подумала. Если интересно, посмотри протокол допроса этой тетки. Хотя я уже все сказал. Время она точно назвать не может, поскольку часы не носит, но твердо знает, что этот человек в том подъезде не живет, но раньше она его как будто где-то видела. Но вспомнить, где видела, не может.

– С твоего разрешения, я все материалы глазами пробегу?

– Пожалуйста. Мне не жалко. Главное, чтобы не ногами.

У капитана, как обычно, сильно потели ноги, и в кабинете из-за этого стоял неприятный запах. Сам он, наверное, уже давно принюхался и не обращал на это внимания, считая подобное несущественной мелочью. Непривычному же человеку такие «мелочи» были внапряг. Тем не менее я не собирался покидать его кабинет прежде, чем прочитаю документы. Я человек терпеливый и в состоянии определенное время терпеть эту газовую атаку.

Серо-коричневатая папка-скоросшиватель с еще не оформленным уголовным делом лежала на столе. В отличие от кабинета капитана Сани, мягкого кресла у Колбасникова не было, и мне пришлось воспользоваться стулом, отчего я расстроился, но не сильно. Материалы я решил посмотреть все. Благо их было немного. Протокол с места происшествия и два протокола допросов – соседки по лестничной площадке, которая вызвала полицию на место убийства, и женщины из соседнего подъезда, которая видела человека предположительно с топором в пакете.

Чего-то конкретного и интересного я не нашел ни в одном документе. Кроме того, я имел возможность посмотреть в Интернете материалы прямо на сайте, о чем капитану Колбасникову, как и капитану Сане, знать, в общем-то, и не следовало.

Материалы дела были подшиты, как обычно, в обратном порядке. То есть самый первый был внизу. Я к такому давно привык. Торопливо пробежав по строчкам глазами, я положил папку на прежнее место, хлопнул по картонной поверхности ладонью и встал:

– У меня пока вопросов нет. Что-то будет, я позвоню.

– Звони…

– Номер?

Он назвал. Я, как обычно, запомнил.

– К тебе вопрос есть, – обернулся ко мне Колбасников.

– Слушаю.

– Кто тебя на это дело нанял?

– Никто не нанимал. Сам, как в выгребную яму, провалился…

Он не уловил ассоциации между выгребной ямой и запахом его собственных ног и, кажется, остался доволен ответом. Даже не поморщился…

Теперь можно было и к капитану Сане зайти, чтобы вместе с ней домой отправиться, поскольку живем мы в соседних домах. Я попытался. Но ее кабинет оказался уже закрытым и опечатанным личной печатью. Не стала меня дожидаться. Но я сам ей не советовал ждать. Не знал, что так быстро с Колбасниковым расстанусь. Днем его ноги рядом с собой еще можно было переносить. Ближе к вечеру это делать труднее.

Добираться до дома мне можно было двумя путями. Один путь – с пересадкой, сначала на трамвае, потом на автобусе. Он более прямой. Но порой приходится долго ждать автобуса. Кроме того, маршрут автобуса полностью оправдывает поговорку, согласно которой дорожный знак «Неровная дорога» придумали специально, чтобы эту дорогу не ремонтировать.

Второй путь проще. Сел на троллейбус – и едешь до остановки около дома капитана Сани. А там уже пешком недалеко. Беда в том, что троллейбус делает большое кольцо вокруг всего города. Но троллейбусы ходят чаще, чем автобусы, хотя и одинаково с трамваями. Кроме того, в троллейбусе, как правило, можно спокойно сесть. А если сразу места не найдется, то на некоторых остановках помногу людей выходит и места обязательно появляются.

Есть еще, правда, «маршрутки», но там водители совершенно в последнее время испортились и дают сдачу даже с пятитысячной купюры. Разве напасешься на всех при моих доходах! Я же не олигарх! Потому, подумав, я выбрал троллейбус. Рисковать и толкаться, имея в наличии сломанные ребра, не хотелось. Обязательно какая-нибудь бабуля толкнет локтем в место перелома и тебя же еще, как человека вежливого и с почти интеллигентным фейсом, заставит извиняться. В троллейбусе добираться пусть и дольше по времени, зато спокойнее. Причем прибываешь на ту же самую остановку, на которую прибывает и автобус. Доехал я вполне благополучно, никто не потревожил мои сломанные ребра, никто не сломал их дополнительно.

На своей остановке я вышел. На улице было еще светло, хотя время стремительно сваливалось к вечеру. Свет в окнах не зажигался, тем не менее я издали нашел глазами окна капитана Сани, пытаясь определить, дома ли она. Если идти по дорожке, к подъезду Радимовой я не приближусь – прямая бетонная дорожка ведет в обход дома, хотя и имеет отводы-тропинки.

Определить по окнам, дома ли хозяйка, возможности не было. Тут меня как раз отвлекли. Периферийным зрением я увидел человека, который поднял руку и активно замахал ею. Нас из троллейбуса вышло трое: я, незнакомый мужчина и молодая девушка. Не зная, кому машут, я не повернулся.

– Тим… Сосед… – донеслось наконец.

Голос я узнал.

Только после этого я повернулся.

На дорожке, ведущей вдоль дома капитана Сани, стоял мой уголовный сосед со второго этажа Наиль и махал испачканной татуировками рукой. Я в ответ тоже приветственно поднял руку, но увидел движение Наиля – он подзывал меня к себе и делал это так настойчиво, что пройти мимо было нельзя.

Я сделал знак, что заметил, но до поворота на боковую тропинку, протоптанную через газон, было еще шагов десять. Пока я их делал, Наиль не переставал приглашающе махать рукой. А когда увидел, что я сворачиваю, сделал мне навстречу шагов пять, обернулся на угол дома и остановился.

Мне подумалось, что он не желал, чтобы его с родного балкона увидела жена. Наиль жил на втором этаже прямо надо мной и знал, что я машину отогнал в сервис для ремонта, – мы с ним вчера разговаривали на эту тему. Но мне почему-то подумалось, что он встречал именно меня у остановки, специально дожидался не у подъезда, а здесь, где его из окон его квартиры не видно. А если прятался от жены, которая единственная могла увидеть его из окна или с балкона, значит, желал занять денег на выпивку.

Наиль частенько прикладывался к бутылке. Раньше, правда, денег взаймы не просил. Но при расследовании прошлого дела Наиль помог мне справиться с готовившими на меня нападение парнями и, возможно, посчитал, что мы таким образом уже сблизились настолько, что можно ко мне обратиться с подобной просьбой. Обычная человеческая психика. У нас в городке ДОС в соседнем со мной двухквартирном доме проживал тракторист, обслуживавший на своем колесном тракторе и расположение бригады, и дома офицерского состава. Чистил дорожки. Зимой на тракторе, летом с метлой в руках. Этот тракторист всегда занимал у меня деньги, когда ему выпить хотелось, и так же, как Наиль, дожидался у проходной, опасаясь попасться на глаза собственной крупнокалиберной и весьма суровой жене, которая всегда старалась его отловить до того, как тракторист бутылку опорожнит. Она, как он с законным возмущением жаловался, безжалостно выливала бутылку в унитаз. Так что ситуация, когда ощущаешь себя не скрягой, а банкиром, для меня была привычной.

Я подошел к Наилю, который опять на угол дома обернулся. Он выглядел не загадочно-философичным, какими бывают люди, ищущие деньги на выпивку, а, скорее, озабоченным. И сильно хмурился. Но это могло быть и от больной головы.

– Привет, сосед. Что, в этот дом жить переехал?

– Тебя жду.

– Сильно понадобился?

– Слушай… Дело такое… Я тут в магазин хотел сбегать… – Начало беседы подтверждало мои предположения. – Выхожу, значит, из квартиры… Слышу, что-то этажом ниже не так. Начинаю спускаться, а у твоей двери четверо в черных костюмах возятся. На спине надпись «СОБР». Я сначала на надпись внимания не обратил, но вижу, что вооружены. Какие-то автоматы у них маленькие, с глушителями. Один из них отмычкой в твоем замке елозит. Я понял, в чем дело, только когда на меня ствол наставили. Иди, говорят, домой и не высовывайся. И какими-то красными «корочками» помахали. А я упрямый, меня стволом не напугаешь. «Какого, – говорю, – вам хрена здесь надо?!» Спускаюсь дальше. Смотрю, этот, с отмычками, голову поднимает… А это Касан – домушник старый. Правда, я слышал, он завязал. Мы с ним на одной зоне были, только в разных отрядах. Он тоже меня узнал. Эти козлы, что из СОБРа, меня стволами к стене прижали, но Касан сказал, что меня знает. Сказал, что мы вместе на «хозяина» пахали. Они вроде как слегка притихли. А тут и дверь открылась. Касан их сразу внутрь погнал, пока еще кто-то в подъезд не вышел. Это сработало. Только один меня спросил про тебя, на дверь стволом показывая: «Хозяина здешнего знаешь?» Я говорю: «Мент какой-то, кажется». Он ничего уточнять не стал, ушел. Только Касан задержался. Один, без автомата. Я спрашиваю: «Что, опять начал?» Он говорит: «Менты помочь заставили». Я спрашиваю: «Это менты?» Он кивнул и в квартиру к тебе заскочил. Я так понял, что там засада какая-то, подумал, предупредить тебя надо. И сразу к остановке. Помню, что ты «без колес» остался. Вот встретил…

– Спасибо, – поблагодарил я его с улыбкой. – Только я сильно сомневаюсь, что это менты. Ладно, разберемся. Касана твоего как, бить можно? Тебе это не обидно будет?

– Он, вообще-то, мужик неплохой. Не подлянистый. Если можно, лучше не бей…

Наиль уже знал о некоторых визитах в мою квартиру и знал, как я с визитерами расправляюсь. Но все же совесть сосед-уголовник имел и потому сказал:

– Там трое с автоматами. Я с тобой пойду…

– Нет, – отказался я категорично. – Тем более они с автоматами…

– Я хорошо дерусь. Пригожусь.

– Не сомневаюсь. Но у меня свои методы. Ты мне только помешаешь.

Чтобы не обижать честного уголовника, я не стал объяснять, что в таких случаях одному обученному действовать проще, чем вдвоем с необученным, которого придется еще и защищать. Да и не умеет он правильно вести себя под автоматным стволом. Это большая и сложная военная наука, которой на «зоне» не обучают. Его этажом выше жена ждет. Его место там, рядом с женой. И не надо торопиться оставлять ее вдовой. Мне, по крайней мере, было бы ее жалко. Да и его тоже. Неплохой он парень. Честный…

Наиль, мне показалось, даже расстроился из-за его отказа. Я, кажется, нашел для него довод:

– А если это настоящие менты? Я-то выкручусь, а тебе будет сложно. Тем более там человек, который тебя знает. Нет категорически, я один пойду. Но ты – впереди меня. Домой…

– Мне еще в магазин надо. Жена послала.

До магазина от наших домов была целая троллейбусная остановка.

– Не буду задерживать. Только я этот дом обогну и к подъезду под окнами с другой стороны подойду, чтобы меня не видели.

По большому счету, видят меня или не видят, меня волновало мало. Если не увидят в окно, увидят позже, в квартире. Просто мне хотелось убедиться, что Наиль или уедет на троллейбусе, или уйдет пешком в том же направлении – это тоже возможно. Сам я обычно пешком хожу. И теперь хотел его проводить хотя бы до края длинного многоподъездного девятиэтажного дома.

У меня было три варианта дальнейшего развития событий. Первый и основной – зайти домой, по возможности узнать, какие претензии имеются ко мне, и постараться разрешить их мирным способом. И только если мирного разрешения не получится, обезоружить людей, которые посетили мой тихий и скромный приют, узнать, кто они такие и что им нужно.

Второй вариант – зайти в гости к капитану Сане, чтобы она позвонила в управление и выяснила ситуацию.

Третий вариант – все же взять себе помощника. В этом же большом доме проживает отставной подполковник спецназа ГРУ Скоморохов, который, несмотря на свой возраст, все еще мог дать в рукопашной схватке фору трем ментам хоть из СОБРа, хоть из ОМОНа.

И все же я, несмотря на три сломанных ребра, решил выбрать первый вариант как наиболее соответствующий моему характеру. Второй вариант я отмел по другой причине – не хотелось капитана Саню вовлекать в возможный конфликт с коллегами, если это именно ее коллеги имеют претензии ко мне. В городском СОБРе служит бывший муж капитана Сани, и он ко мне не слишком хорошо относится. Сам он лежит сейчас в госпитале, получив недавно удар бритвой по горлу. И я допускаю, что его коллеги решили со мной поговорить, что называется, по-мужски. Если это настоящие менты, решающие личные проблемы своего сослуживца, тем хуже для них. Я в свои личные дела никого со стороны не допускаю и давления на себя не потерплю. Им же будет позорнее, что человек со сломанными ребрами их сильно уважил своим кулаком, несмотря на то что они пришли вооруженные. И вообще мне стало бы стыдно перед Саней, если я обращусь к ней за помощью по такому вопросу. Это вопрос мужского достоинства.

Вовлекать в свои разборки отставного подполковника Скоморохова не хотелось тем более. У него и так некоторое время назад были неприятности с силовыми структурами. Да и объяснять что-то пришлось бы. И это могли быть объяснения на личную тему. А я не любитель таких разговоров.

Если же это обычные воры – нашивку «СОБР» можно купить в любом подземном переходе, – я просто сдам их в полицию. Попытка вооруженного ограбления – это серьезно, даже если автоматы – простые макеты, которые тоже можно купить в любом охотничьем магазине даже без документов. В том и другом случае у меня будет на ком сорвать свое слегка дурное настроение…