Тройная зачистка

1

– Необходимость создания нашего сектора до сих пор считается спорным вопросом. И разногласия существуют даже в самом исполнительном комитете, не говоря уже о генеральной ассамблее, где мнений, конечно же, больше, и все они разные. Однако мы набрали необходимые две трети голосов поддержки, и, таким образом, вопрос считается решенным...

Они уже попили чай втроем. Александра, уловив взгляд мужа, послушно ушла в маленькую комнату, где поставила все тот же диск с музыкой Владимира Косма. Хорошая музыка не помешала разговору мужчин и даже придала ему какой-то колорит.

– Я тоже, говоря честно, не совсем понимаю, зачем одной организации два отдельных подразделения, занятых одной и той же работой, – сказал Александр. – Дублируя действия, невозможно не мешать друг другу, а если учитывать такой серьезный и непредсказуемый фактор, как человеческий, где обязательно проявляются ведомственные и групповые интересы, симпатии и тому подобное, то можно предвидеть и другие неприятности.

– Да, – кивнул комиссар. – Многие тоже не видели необходимости создавать какую-то отдельную структуру вне подотдела по борьбе с терроризмом и возражали именно поэтому. Президент вместе с директором сумели настоять на своем, и сектор все же был создан отделенным. А необходимость такого действия я сейчас объясню чуть подробнее.

Он уселся, как и утром, на диване, с некоторой западной раскованностью положил раскинутые руки на мягкую спинку. Александр придвинул для себя кресло к столику, чтобы находиться напротив и видеть собеседника. Сидеть сбоку во время серьезной беседы неудобно, хотя во время чаепития они сидели рядом.

– Любое большое подразделение становится со временем неуклюжим и малоэффективным за счет несогласованности управленческого аппарата. Это естественный процесс. Кстати, характерный и болезненный для России. Здесь в каждом министерстве столько чиновников... И каждый стремится как-то себя показать, чтобы не прослыть дармоедом... А ума на всех не хватает... Так произошло и с подотделом по борьбе с терроризмом. Чем больше вопросов и направлений возникало, чем больше дел находилось в производстве, тем острее чувствовалась необходимость привлечения новых сотрудников. И их привлекали. Но суть даже не в неуклюжести управления большим аппаратом. Суть в том, что тайна одного человека остается тайной, но, поделенная на троих, она таковой частично перестает быть, даже при молчании всей троицы. Что же говорить, когда тайна тиражируется на многих сотрудников? Люди среди них есть всякие... Из многих стран... И у каждого в своей стране связи, привязанности, собственная вера, политические симпатии и антипатии, национальные традиции, родственные, в конце концов, отношения...

– Утечка информации?..

– Вы меня правильно поняли. Это – что касается необходимости отдельной деятельности сектора. Мы не хотим, чтобы о нашей работе знали в подотделе. А теперь о самой необходимости нашего создания. При организации мы опирались на последние данные социологических психологов. На нас работали самые крупные величины из разных стран. И выводы о росте терроризма они дали однозначные, независимо друг от друга. Выводы эти такие, что порой ставят в тупик работу подотдела, который давно уже выработал собственную концепцию и едва ли перестроится, подлаживаясь под новые веяния. Подотдел стал тяжелым грузовиком, и время его обгоняет. Хотя, конечно, его работа тоже необходима. Само понятие терроризма слишком широко, чтобы его можно было рассматривать однозначно.

– И что за выводы? – напомнил Александр тему, от которой Костромин вроде бы начал уходить.

– Специалисты выделили три неразрывных понятия, три составляющие современного терроризма. Вы знаете, что это такое?

– Могу только предположить.

– Да, мне интересно было бы послушать, как вы видите проблему, над которой достаточно долго бились крупнейшие специалисты в различных областях науки об обществе.

Костромин внимательно посмотрел прямо в глаза Басаргину, словно пожелал проверить в деле рекомендации, данные капитану руководством.

– Наличие воли и неудовлетворенные желания власти определенным лицом или группой лиц. На мой взгляд, это первая и основополагающая составляющая. Разве не так, господин комиссар?

Костромин хмыкнул.

– Так, товарищ капитан, хотя это несколько из иной, как говорят в России, оперы.

– Вы говорите, словно вы уже и не из России родом.

– Восемнадцать лет... За это время привыкнешь чувствовать себя гражданином мира. У меня паспорт ООН. Я – гражданин мира. И в Россию приезжал за это время только дважды. Для проведения определенных мероприятий. Но продолжайте. Вы вывели первую константу, и она безусловна. Хотя носит узкий психологический характер. Как вы ее разовьете? На конкретных примерах...

– Для России самый типичный пример – чеченский терроризм. Желание безусловной власти, в том числе и экономической, неудовлетворенные амбиции чеченских лидеров, невозможность достичь желаемого никаким путем, даже вооруженным – все это привело к стремлению обрести власть иную. Власть, если так можно выразиться, над человеческим страхом. Вызвать страх, даже панику, и заработать себе на этом авторитет, стать пугалом – вот цель терроризма. То, что говорят о мести, – это ерунда. Месть может иметь психологически только узкий характер и конкретную цель и не имеет ничего общего с самим понятием терроризма. Если кто-то желает отомстить, то его просто используют организаторы терактов. Как использовали бы рабочую скотину для хозяйственных нужд. Террористы-смертники ничем, на мой взгляд, от такой скотины не отличаются, хотя им кажется, что они страдают за идею. Невозможно страдать за чужую идею... За чужую жажду власти... За чужую жажду наживы... Психологическая обработка людей в настоящее время имеет возможность встать на промышленные рельсы. И из любого можно сделать камикадзе с помощью наркотиков и одновременного внушения.

– А как вы впишете в эту теорию терроризм политических организаций?

– Если брать опять же российский пример, то давайте вспомним Октябрьскую революцию. Эсеры не поделили власть с большевиками. И устраивали теракты. Опять неудовлетворенные амбиции и борьба за власть. Большевики тогда ловко воспользовались моментом и решили ответить «красным террором». Но уничтожали они не только эсеров, а всю русскую интеллигенцию, которая могла в силу своей развитости противопоставить идеям большевизма нравственный авторитет.

– Пусть так. А национальные движения?

– Тот же чеченский вариант. Почему баски устраивают взрывы в городах Испании, почему ирландцы взрывают англичан, почему палестинцы взрывают израильтян? Лидеры и басков, и ирландцев, и палестинцев желают собственной власти, получить которую у них возможности нет. Значит, следует создать панику, в надежде, что придавленный страхом народ повлияет на своих лидеров и заставит их уступить.

Костромин на минуту задумался.

– В принципе, все, что вы излагаете, верно. Но это – концепция нашего старого и проверенного подотдела по борьбе с терроризмом, которая не учитывает новых времен и подстраиваемости терроризма под методы борьбы с ним. То есть его способности к выживанию.

– Существует еще и государственный терроризм... – добавил Басаргин.

– А это вы как видите?

– Это то, что делали американцы вместе с Западной Европой в Югославии. Когда Югославия попыталась силовыми методами бороться с албанским сепаратизмом...

– Это несколько другая тема. И мы во многом можем не сойтись во мнении, но давайте не будем отклоняться от сегодняшней беседы. Я сказал, что ваше видение такого явления, как терроризм, совпадает с концепцией основного нашего подразделения. Но мы попытались взглянуть на вопрос шире и совместить в работе сектора три аспекта, осмысление которых может дать положительный результат.

Он помолчал, ожидая вопроса Александра. Но Александр слушал и ждал продолжения.

– Эти три составляющие явления таковы: терроризм как первооснова, финансирование терроризма и человеческий базис, на котором терроризм основывается. Вот специалисты и сделали вывод, что основой финансирования терроризма является наркоторговля – самый на сегодняшний день прибыльный вид нелегального бизнеса. Именно по этой причине возглавить новый сектор поручено мне, как человеку, долгое время работавшему конкретно по этому профилю и знающему положение вещей. А человеческий базис в настоящее время составляют чаще всего определенные диаспоры, существующие в разных странах, и различного рода агрессивные религиозные движения. В России это в основном чеченская диаспора, в США – диаспоры представителей различных арабских стран, во Франции – алжирская, в Израиле – палестинская, в Великобритании – ирландская и так далее. Именно по этой причине мы привлекаем к работе вас как специалиста по диаспорам. Что касается религиозных движений, то это в первую очередь и везде – исламский фундаментализм и во многом ирландский воинственный католицизм, сюда же можно приплюсовать и отдельные виды воинствующего сектантства типа Аум-Сенрике, явления, которое еще не оценили по достоинству, и напрасно.

– С такими выкладками трудно спорить, – согласился Александр.

– И не нужно спорить. Эти выкладки пришли на смену первоначальным, сформированным на принципах политического терроризма начала двадцатого века. Тогда терроризм считался революционным оружием, хотя склонность к нему, по мнению психиатров, всегда дает гарантию психопатических наклонностей. Хотя, по моему личному мнению, любой человек, настойчиво стремящийся к власти, уже имеет психопатологические наклонности. Власть как цель – это из сферы ненормального. Домашние тираны становятся тиранами государственными. Мы с этим слишком часто сталкиваемся в истории. Но, возвращаясь к нашей теме, я хотел бы уточнить задачи, которые поставлены перед новым сектором. В первую очередь это пресечение попыток финансирования терроризма и отсечение террористических организаций от влияния на диаспоры. В этом случае, по подсчетам специалистов, мы сможем сократить само количество терактов в мировом масштабе больше чем вдвое. Но для эффективной деятельности нам просто необходимы строго засекреченные региональные организации. Такие, о существовании которых не будут знать даже, скажем, в МВД. Я сейчас приехал в Россию из Палестины, где занимался организацией отделения. И совершенно нечаянно обнаружил, что там достаточно благодатная почва для работы. Теперь нам предстоит заняться созданием отделения здесь. Вас рекомендовали на должность руководителя российского подсектора с правами резидента.

Естественно, что Басаргин интересовался будущей работой больше, чем принципами, руководствуясь которыми исполнительный комитет Интерпола создал сектор. Точно так же, как его мало интересовали перипетии организации ВЧК-ОГПУ-КГБ– ФСБ и прочих аббревиатур. Он только работал там, выполняя определенные обязанности. И лишь сейчас в глазах Александра появился более живой интерес, пришедший на смену спокойствию размышления.

– Мне предстоит решать организационные вопросы или начинать работу по конкретным делам?

– Ситуация складывается так, что вам придется делать это одновременно. Причем начать работу по конкретным мероприятиям необходимо уже тогда, когда сам аппарат еще не создан. Честно говоря, это не совсем обычная ситуация. Обычно мы приглашаем сотрудников для годового или двухгодичного обучения. Все зависит от степени их первоначальной подготовки. И только после этого выпускаем в регионы. Но сейчас есть определенная работа, которую требуется выполнить срочно. Это будет вашей «пробой пера». Вам предстоит самостоятельно разработать и провести операцию, опираясь на наши данные.

– То есть я должен начать работать в одиночестве?

– Работать и одновременно подбирать себе помощников. Не слишком много. Чем компактнее будет подсектор, тем, я думаю, эффективнее. Причем я предполагаю, что при формировании отдела вам придется подбирать себе в подчинение людей и более высокого офицерского звания, чем у вас, более авторитетных. Вас это смущать не должно. Мы не меняем руководство только потому, что пришли иные люди. Если иные люди более способны, чем старые, они получают новую работу.

– Какую структуру должен иметь подсектор?

– Информационно-аналитическое отделение, следственное отделение и силовое отделение. Естественно, секретариат. Следственное отделение вы будете формировать сами. На должность руководителя боевого отделения я могу порекомендовать вам человека, который имеет значительный опыт работы. Настоятельно порекомендовать... Более того, я уже с этим человеком имел разговор, и он сворачивает свои дела, чтобы присоединиться к вам в Москве. Вероятно, вы его знаете, скорее всего по слухам. Когда-то он служил в вашем ведомстве. Майор Тобако из «Альфы».

– Да, я слышал о нем. Старая гвардия. Легенда... Из тех, кто штурмовал дворец Амина в Кабуле. Чем он сейчас занимается?

– Солидный мафиозный бизнесмен в Поти. Замешан в наркоторговле и в торговле оружием. Следственные органы Грузии пытались «повесить» на него убийство наркобарона из того же города – Одноглазого Мамуки, но ничего не получилось. У Тобако адвокаты мирового уровня.

– Но?.. – не понял Александр и поднял вопросительно брови.

Костромин улыбнулся.

– Он сейчас резидент Интерпола в Закавказье. Контролирует незаконный оборот наркотиков. Но недавно проходила большая операция, в результате которой на Тобако выплыли какие-то данные у поставщиков. Мы не смогли определить источник утечки информации. Даже не знаем – от нас или из России информация прошла. Короче, его безопасность требует переезда в другой регион. Мы подумали, что он может оказаться вам весьма полезным на первых порах. А потом – посмотрим. Если ситуация позволит, Тобако вернется в Поти, а вы подыщете ему замену.