Ураган по имени «Чингисхан»
- -
- 100%
- +
– А что услышим, будем посмотреть… – закончил он свое сообщение.
Короче говоря, подполковник Устюжанин был сразу брошен в сложные обстоятельства. Впрочем, это была уже третья его полугодовая командировка на Северный Кавказ, и обстановку он более-менее знал. Это помогало ему ориентироваться в общей обстановке, но не в конкретной. Правда, непривычным было ожидание урагана. За свои сорок семь лет жизни Виталий Владиславович видел ураганы только в кадрах хроники, которую иногда показывали по телевидению, и прекрасно понимал, что никакая подготовка спецназовца не в состоянии помочь человеку бороться с такой мощной стихией. Разве что присутствие духа может помочь и умение быстро выбирать правильные решения. Уже одно это, несомненно, много дает.
До поселка идти пешком недолго, не больше получаса нормального пешего хода, а для офицера спецназа эти полчаса сокращались вдвое. С собой подполковник взял трех солдат. Не для охраны, а просто на всякий случай. Виталий Владиславович намеревался навести справки, ведь чем больше людей задают вопросы, тем, как правило, бывает больше полученных данных, и по дороге объяснил солдатам, о чем именно они должны спрашивать у местных жителей. Самого Устюжанина интересовал компьютер с доступом в Интернет.
Первый квартал поселка, в который они вошли, казался вымершим. Людей видно не было, зато было много развалин и ям от взрывов. Полицейский подполковник уже сообщил Устюжанину о сгоревших объектах, в том числе и двух складах с боеприпасами. Один из них – с 82-миллиметровыми минами для минометов «Поднос», второй – с подлежащими утилизации артиллерийскими снарядами. Но мины для минометов всегда хранятся в отдельных ящиках от навинчивающегося головного взрывателя, следовательно, если мина по какому-то недоразумению и решит совершить несанкционированный полет, то есть просто взорвется так называемый основной заряд, предназначенный для собственного полета мины к цели, и полетит над местом, где хранилась, на землю упадет только металлическая болванка, разрывной заряд тротила без взрывателя даже не воспламенится. Сами головные взрыватели, содержащиеся в отдельном ящике, естественно, взорвутся, но без непосредственного касания разрывного заряда взрыва не произойдет. А вторая часть разрывного заряда, состоящая из аматола, вообще при температуре свыше ста шестидесяти градусов просто разлагается и выделяет закись азота с примесью других оксидов. Сама закись азота[5] быть боевым отравляющим веществом не может, хотя воздействие на людей имеет. Но это воздействие скорее обратного порядка тому, которого хотели бы добиться бандиты. Но вот разрывы артиллерийских снарядов, в зависимости от калибра и состояния, в котором хранились и готовились к утилизации, могли бы причинить и, судя по внешнему виду, причинили местным жителям большие неприятности. Улицы поселковой окраины походили на линию фронта времен Второй мировой войны, только окопов видно не было, а вот ямы от разрывов снарядов виднелись в нескольких местах. У многих домов были выбиты окна и проломлены крыши. Похоже, жители этих домов бежали куда-то в сторону, ища укрытия и спасения, и спросить, что произошло, просто не у кого.
Однако уже в следующем квартале людей было достаточно много, среди них, вероятно, и жители первого квартала, накрытого продуктами взрывов. Толпа сразу устремилась к военным, хотя не спрашивали ничего и только ждали, что им скажут.
К удивлению подполковника спецназа ГРУ, хотя находились они в Ставропольском крае, то есть по другую сторону от административной границы Дагестана, местные жители были в большинстве своем дагестанцы или представители еще какой-то кавказской национальности, а славянских лиц почти не попадалось.
– Чего ждете? Работайте, – дал знак солдатам Устюжанин.
Те стали задавать вопросы. Группа как-то быстро разбилась на группки, в центре которых оказалось по солдату. Сам подполковник сначала прислушивался к общим разговорам и понимал, как трудно бывает выбрать рациональное зерно там, где все хотят что-то сказать, перебивают друг друга, друг с другом спорят, но при этом каждый высказывает только свое мнение, весьма, как правило, далекое от действительности. Тогда он обратился к молодому человеку славянской внешности с умными, как показалось Устюжанину, глазами, решив, что у этого человека может быть дома подключенный Интернет. Парень был похож на студента, а студенты обычно Интернетом пользуются. Хотя время каникул не подошло, и студенту в поселке взяться было неоткуда, но сработало ассоциативное мышление. Раз похож, значит, его и нужно спросить.
– Не подскажете, молодой человек, где здесь можно в Интернет выйти? Есть такая срочная необходимость.
– Можно было бы у меня, но я не знаю, работает ли. Не проверял.
– Сотовая связь работает.
– Значит, можно у меня. Я через GPRS на спутник выхожу. Другой возможности у нас в поселке нет, давно уже обещают «выделенку» сделать, но все руки не доходят. Пойдемте…
До дома парня пришлось пройти еще два квартала. Просто молча идти в такой обстановке, конечно же, невозможно, и парень заговорил первым:
– Что все-таки сегодня произошло?
– Я для того и прилетел сюда, чтобы найти виновных, разобраться и, по возможности, уничтожить, чтобы бандиты сюда больше не совались.
– Их уже много уничтожали. Но только одних уничтожат, как тут же другие лезут.
– Что, часто на поселок нападали?
– На моей памяти сегодняшнее нападение – третье. А я только три года, как сюда после института приехал.
– Вы кто по профессии?
– Учитель. Два месяца после института проработал учителем, потом месяц был завучем, а затем сразу сделали директором школы. Теперь школы больше нет, а директора школы без школы не бывает. И это в разгар учебного года! Спалили школу. А мы только нынешним летом большой ремонт сделали. Нам средства выделили, которые раз в сто лет сельским школам выделяют. И все насмарку. Очередная вылазка бандитов, и все… Но такого, говорят, еще не было. Раньше только русских старались уничтожить…
– Почему только русских? Выборочно, что ли?
– Выборочно. Заранее знали дома, где русские живут, приезжали, стреляли, поджигали и уезжали, пока милиция просыпалась. А потом подкатывали «добрые» дяди из Дагестана и за копейки покупали участки у людей. Жить здесь никто не хотел, опасно, потому и продавали за бесценок. Но у нас – еще что, у нас процентов тридцать местных осталось. В соседнем районе два села полностью с земли согнали. Скоро и у нас русских не останется.
– Это вот те люди, с которыми вы сейчас только стояли? – спросил подполковник, оглядываясь через плечо.
– Нет. Покупали другие. Купят участок, дом кое-как построят и продают своим же, причем недешево. Тоже заработок. Бизнес у них такой. И все, как один, клянутся, что для себя строили, что дом на совесть сделан. А его потом перестраивать приходится. Но в этот раз все по-другому было. В этот раз всех расстреливали и жгли – и русских, и дагестанцев. Люди говорят, не меньше десяти машин приезжало. Из гранатометов стреляли, из огнеметов. Целые участки сжигали вместе с домами и с садом[6]. Я вот впервые увидел, что такое огнемет, и испугался. А как же те, по чьим домам стреляли? Паника страшная была. Сейчас вот, только к середине дня, все как-то успокоились. Уже сил не осталось, чтобы беспокоиться.
– И напрасно, – жестко проговорил Виталий Владиславович.
– Думаете, вернутся? – с легким испугом посмотрел на него директор школы.
– В этом сомневаюсь, но хотел бы, чтобы они вернулись. Я готов с ними пообщаться. И солдаты мои готовы. Пусть даже на десяти машинах они приехали. Значит, их было около пятидесяти человек, по нынешним временам это необыкновенно большая банда. Но беда на поселок и на всех нас идет другая, и совсем с другой стороны.
– Какая беда?
– Вот это я и хочу уточнить в Интернете. Далеко еще?
– Пришли…
Домик у директора школы был совсем небольшой. Вернее, это был даже не отдельный дом, а щитовой домишко на две семьи, построенный по стандартному советскому проекту. Точно такие строили в военных городках для размещения офицеров, и подполковник Устюжанин в бытность свою младшим офицером успел в таких и пожить, и знал, как продуваются эти стены зимой и как греются летом. Обычно такие служебные квартиры состояли из двух комнат и кухни. Все оказалось точно так, как подполковник и предполагал, видимо, домишки эти строили не только для молодых офицеров, но и для молодых учителей. Советская власть предпочитала не тратить средства на проектирование отдельных зданий.
– Вас как называть-то? – спросил Устюжанин.
– Николай Иванович. Можно просто Николай. Мы не на уроке. Мне так даже больше нравится. Устал себя директором чувствовать. А теперь, когда директор без школы, тем более можно просто Николаем…
Глава четвертая
Николай Иванович усадил подполковника на диван, а сам сначала проверил, есть ли в доме электричество, и только после этого включил компьютер. Сам компьютер загружался недолго, а вот Интернет работал очень медленно. Но Виталий Владиславович, пересевший по приглашению хозяина за компьютерный столик, никак не показывал своего нетерпения.
Прогноз погоды он выбрал для региона Махачкалы и сразу увидел штормовое предупреждение. Предупреждение только официально называлось штормовым, потому что ураганного предупреждения у нас в России люди не знают. Тем не менее ураган по имени «Чингисхан» приближался уже к береговой линии Дагестана. И, как показывала карта, в столицу республики могли зайти только отдельные завихрения мощного потока непогоды, а эпицентр урагана уже вошел в Кизлярский залив и стремительно передвигался в сторону побережья. Судя по всему, ураган «Чингисхан» обещал пройти по Дагестану, захватив часть Калмыкии и северные районы Чечни, и углубиться на территорию Ставропольского края. Впрочем, насколько обещал углубиться, прогноза не было, потому что траектория передвижения воздушных потоков непредсказуема. Скорость ветра местами уже достигала ста шестидесяти километров в час. На побережье Кизлярского залива было выброшено несколько рыбацких судов, а на самом берегу легковые автомобили просто срывало с дороги и кувыркало по полям. Большегрузные фуры сваливало с колес на бок и тоже сбрасывало с дороги. Спасатели зафиксировали более десятка пострадавших и два смертельных случая. По всему побережью объявили чрезвычайное положение.
Однако жители тех мест были предупреждены и спасались согласно рекомендациям, хотя у людей есть свойство надеяться на лучшее, и далеко не все, как правило, следуют рекомендациям специалистов. В этом же поселке давать рекомендации пока было некому, и подполковнику спецназа ГРУ, боевому офицеру, обученному ведению военных действий, пришлось взять на себя функции спасателя.
– Николай, у тебя принтер есть? – Подполковник перешел на «ты», не имея времени на вежливость.
– Есть. И лазерный, и фотопринтер.
– Быстро печатает?
– Относительно. Не самый быстрый, но мне хватает.
– Картридж заправлен?
– Приблизительно на тысячу страниц должно хватить.
– Я сейчас подготовлю инструкцию, как себя вести в случае урагана. Он к нам уже приближается. Мне не могут доставить вертолетами всех моих солдат, а бригада Следственного комитета села где-то на половине дороги. Проблем много, и все обещают обрушиться на наши головы. Это в дополнение к первому, бандитскому, урагану. Распечатай, сколько сможешь, страниц. Бумаги хватит?
– У меня школьная бумага дома хранится. Я для школы все на своем принтере распечатываю.
– Сейчас я все подготовлю, ты распечатаешь, я пошлю солдат и ментов, пусть распространяют среди людей. Еще вопрос. Где здесь можно найти мегафон?
– Сотового оператора, что ли? – не понял директор школы.
– Нет. Обыкновенный мегафон. Громкоговоритель, усилитель звука.
– А… Понял. В отделении полиции был. Но там всех перестреляли.
– Хоть кто-нибудь должен остаться, не бывает, чтобы всех перестреляли. Перестреляли только тех, кто был в момент атаки в здании. Но кто-то после дежурства отдыхал. – Подполковник увидел в окно своего солдата и показал пальцем: – Там, за штакетником, с местными беседует рядовой Воронов. Пока я текст готовлю, объясни Воронову мой приказ. Пусть кто-то местный проводит его до здания полиции, где он должен найти живого мента и мегафон, чтобы можно было по громкой связи к людям обратиться. Если ментов не найдет, пусть сам мегафон ищет. Это необходимо. И срочно. Иначе ураган добьет тех, кого бандиты не добили. Вперед!
Подполковник говорил коротко и жестко, даже не просто говорил, а командовал, как командовал бы в боевой обстановке, и Николай, сразу включившись в ритм, побежал на улицу.
В Интернете нашелся целый сайт с советами, как вести себя в случае пришествия урагана. Виталий Владиславович копировал материалы, текстовой редактор переводил весь материал в крупный кегль, чтобы мог прочитать даже человек со слабым зрением, оказавшийся в трудной ситуации без привычных ему очков.
Текст, казалось, охватывал все сферы, которые может затронуть ураган. Там говорилось, каким образом лучше всего уберечь личный автотранспорт от нашествия стихии, много было сказано о личной безопасности, давались советы, в каких местах предпочтительнее прятаться, а в каких прятаться категорически не рекомендуется. От себя подполковник дописал несколько строк о том, что необходимо всеми имеющимися подручными средствами обезопасить свое жилище, по возможности, щитами или листами фанеры, или досками забить окна и укрепить двери. О необходимости создания запасов воды и медикаментов в материале говорилось, и предупреждать об этом повторно не стоило. Главные советы относились к тому, как вести себя после прохождения урагана. Опять же от себя, Устюжанин написал обращение к тем, кто имеет навыки оказания первой медицинской помощи. Такие люди сразу после окончания урагана обязаны принять участие в поиске пострадавших.
Вскоре Николай вернулся, и подполковник уступил ему место за компьютером, чтобы директор школы приступил к распечатке материалов, и попросил следить через компьютер за приближением урагана и докладывать по мере нарастания опасности. В этот момент подполковнику позвонили на «мобильник». Номер был незнакомым, но все же Устюжанин ответил сразу и услышал голос полицейского подполковника:
– Это подполковник Изжогин. Мне сейчас сообщили из ФСБ Дагестана, что у них есть данные на похожую банду. Револьвер «Манурин» имеется у самого амира. Это некий Чингис Хайрутдинович Фархадов. Очень жестокий тип, чем в основном и славится. И расстрел убитых автоматной очередью в целый «рожок» – это его, как вы правильно выразились, «фирменный знак». В последнее время про Чингиса Фархадова ничего не было слышно, видимо, готовился к проведению этого «урагана».
– Не думаю, что большой ураган подстроил именно этот амир, – заметил Устюжанин. – Скорее он сам под него подстроился. Воспользовался моментом.
– Вы о чем? – спросил Изжогин.
– Ураган, который идет на нас, называется «Чингисхан»…
– Николай, как только распечатка будет готова, принеси ее нам. Мы будем на площади около сквера. Я пошлю солдат и ментов разносить. И не забудь за ураганом присматривать. Сам, кстати, листовку прочитай и подготовься. Хотя бы окна заколоти.
Устюжанин увидел в окно еще двоих своих солдат. Те, кажется, кого-то искали. А кого им искать, кроме своего командира? И заспешил к выходу.
Заметив командира, солдаты сразу устремились к нему:
– Товарищ подполковник, мы закончили опрос населения.
– Докладывайте.
– Бандиты передвигались на легковых автомобилях с дагестанскими номерами. Регион в номерах «05», но один человек сказал, что видел машину с указанием региона «06». Ошибиться, в принципе, возможно, потому что специально номера никто, понятно, не разглядывал, иначе и сами номера запомнили бы.
– Понятно, – кивнул Устюжанин. – Здесь регион…
– Ставропольский край – «26».
– Количество машин…
– Показания разнятся. Говорили о трех, о пяти машинах, даже о десяти, точно никто сказать не смог. Бандиты хорошо вооружены. Не жалеют патронов, но стреляют, как люди неопытные, слишком длинные очереди. Это сказал отставной майор милиции, дагестанец. Он говорит, что выстрелил в одну из машин бандитов из охотничьего ружья и разбил заднее стекло. Не знает, достала ли кого-то картечь или нет, машина так и не остановилась. Он до сих пор с этим ружьем ходит, как в карауле. Я взял посмотреть, похвалил ружье. Проверять стволы на предмет нагара было неудобно, но стволы я незаметно понюхал. Из ружья давно уже не стреляли. Запаха пороха нет. Только запах масла. Просто отставник желает показать себя человеком, который, в отличие от всех, оказал бандитам сопротивление. Он всем это рассказывает. Говорит, если бы все стреляли, пусть и из охотничьего оружия, бандиты сбежали бы.
– После того как перебили бы всех местных жителей, – добавил второй солдат. – Это не мои слова, так другой мужчина сказал, тоже дагестанец.
– Подробнее про вооружение.
– Никто толком ничего не знает. Одна женщина только сказала про огнеметы. Откуда женщина может знать, что такое огнемет, непонятно. Но тубы от «Шмеля» валялись, значит, огнеметы действительно были. Какой-то мужчина видел, как расстреливали ментовский бронетранспортер из гранатомета. Мужчину этого мы не нашли, дом его сгорел, а где он сам – неизвестно. Но он многим успел рассказать, и слухи поползли. А так – у всех автоматы. Запас патронов, видимо, неограниченный.
Подполковник Устюжанин вытащил «трубку» и послал вызов последнему своему абоненту.
– Слушаю, подполковник Изжогин.
– Товарищ подполковник, у меня тут мысль появилась. Вы говорили, амир Чингис нигде в последнее время не засветился?..
– Да, так мне сказали.
– Можете перезвонить и поинтересоваться, не были ли где-то в последнее время ограблены военные склады, где этот Чингис мог пополнить запасы патронов? И не просто пополнить, а обильно ими запастись. Его бандиты, по показаниям свидетелей, стреляют так, словно у них в огороде собственный патронный завод стоит.
– Я перезвоню – будет результат, тут же сообщу вам.
– Жду звонка. Спасибо. – Виталий Владиславович убрал «трубку» и повернулся к солдатам: – Еще что-то есть?
– Может, у Воронова? Он не с нами, он один ходил.
– У Воронова свое задание. Вон он, кстати, бежит. А вы вдвоем быстро за остальными. Старшему лейтенанту Логвинову передайте приказ всех солдат выводить на поселковую площадь. И пусть сообщит ментам и «краповым», что приближается ураган, вот-вот накроет. На сгоревших складах начнется черный ад, будут летать пепел и головешки. Лучше бы всем перебраться на площадь. Бегом, марш!
Приказ был конкретный, к тому же произнесенный голосом, который на солдат всегда действовал безотказно. Впрочем, и на подчиненных офицеров тоже. Все сразу сорвались с места со спринтерской скоростью, несмотря на солидный вес своих бронежилетов и снаряженных по полной программе «разгрузок»…
Дальше все развивалось так, как запланировал подполковник Устюжанин. На городской площади он нашел большой газон с засохшей по осени клумбой посередине. Это было одно из немногих мест в поселке, где, не вторгаясь в частные владения, прямо перед зданием поселковой администрации, сгоревшим до остова, можно было подготовить место для того, чтобы спрятаться от урагана всем приезжим, не имеющим никакого укрытия. Недолго думая, Виталий Владиславович разослал солдат раздавать распечатанные Николаем листовки о том, как уберечься от урагана. А сам, чуть не в приказном порядке, «попросил» у подполковника Изжогина «уазик», на котором тот приехал в поселок, и в сопровождении местного жителя, начальника районной передвижной механизированной колонны Алексея, поехал в тот хозяйственный двор, где бандиты взорвали водонапорную башню. К счастью, люди амира Чингиса обеспокоились только самой водонапорной башней, а не всей системой водоснабжения поселка. Но водонапорная башня, много лет назад бывшая главным источником питьевой воды в округе, в последние годы снабжала водой только пожарные гидранты поселка и воинских складов. Таким образом, водоснабжение поселка повреждено не было, и жителям не было необходимости заниматься подтаскиванием запасов воды из мелкого и мутного ручья, едва ли годившейся для использования в качестве питьевой. Но подполковника Устюжанина сейчас беспокоило не это. Вместе с Алексеем, парнем с жестковатым лицом и внешне не очень умными глазами пьющего человека, они нашли неповрежденный трактор «Беларусь» с экскаваторным навесным оборудованием, слили солярку с других машин в бензобак «Беларуси», и Алексей сел за руль. За «уазиком» угнаться, конечно, возможности у трактора не было, хотя Виталий Владиславович и ехал не спеша. Но на площади пришлось дожидаться экскаватора. Впрочем, недолго. Алексей приехал и выскочил из кабины для получения инструкций.
– На какую глубину он может копать? – поинтересовался подполковник.
– Почти четыре с половиной метра.
– Это для нас слишком много. Копай траншею глубиной два метра, шириной сантиметров в восемьдесят. Даже, пожалуй, в метр. У нас ребята широкоплечие, надо, чтобы спокойно там передвигались. Ты единственный на экскаваторе работаешь?
– Есть еще экскаваторщик. Я – начальник колонны. Но, если надо, могу сам работать.
– Позвонить экскаваторщику можешь?
– Без проблем. Только номер вспомню… – Алексей наморщил лоб, напрягая память. – Нет. Две последние цифры не помню. Может, съездить?
Устюжанин протянул Алексею ключи от «уазика». Изжогин, стоя рядом, недовольно поморщился такому самоуправству подполковника спецназа ГРУ, но ничего не сказал, только многочисленные шрамы на его бледном лице покраснели.
– Справишься? – спросил Устюжанин у Алексея.
– Не родилась еще та машина, с которой бы я не справился. По крайней мере, в России. Привезу, а дальше что мне делать?
– Сам поедешь к себе на базу. Я там видел бетонные плиты перекрытия. Уже готовые к перевозке в полуприцепе лежат, а остальные отдельно. Всего, кажется, штук двадцать. Любой техникой хватаешь полуприцеп и тащишь сюда, потом едешь за краном.
– Сначала сразу за крановщиком.
– Годится. Плиты перевезти сюда. Будем траншею накрывать, чтобы нас там не засыпало. Но сначала сюда экскаваторщика, чтобы уже работал. Воронов!
– Я, товарищ подполковник, – тут же вынырнул откуда-то рядовой.
– Где твой мегафон?
Солдат стрелой метнулся в сторону и через две секунды передал в руки подполковника мегафон с вмонтированным микрофоном. Виталий Владиславович щелкнул тумблером и кашлянул в микрофон. Кашель получился громким, на все ближайшие кварталы, и, наверное, заставил вздрогнуть многих местных жителей, у кого с нервами после ночного нападения было не в порядке. Но сильно раскашляться Устюжанин не пожелал и протянул микрофон Изжогину:
– Товарищ подполковник, у вас голос внушительный, и общаться вы с людьми умеете. Попрошу вас, пока я тут строительными делами распоряжаюсь, взять любую целую машину у местных жителей, проехать по поселку, повторить сообщение о приближении урагана и пригласить тех, у кого дома нет надежного убежища, на поселковую площадь. С собой пусть возьмут продукты питания и воду. Мы убежище подготовим и для себя, и для них, и для вас вместе к «краповыми».
– «Краповые» получили приказ на выступление. Уже, наверное, выехали. Кто-то видел неподалеку от дороги пять легковых машин на площадке для отдыха. Они поехали проверять.
– Самоуверенные ребята. А что же нас не взяли?
– Там сорок человек. Посчитали, что достаточно для такого боя, если он вообще состоится. Правда, их подполковник мне позвонил, спросил, поеду ли я со своими людьми. Я ответил, что вместе с вами готовлю людей к спасению от урагана. Подполковник, мне показалось, даже обрадовался. Если что, все лавры победителя ему достанутся. Но они так воюют, что мне потом даже допросить будет некого. Если там на дороге амир Чингис, значит, первая часть урагана, та, которая с человеческой составляющей, будет успешно ликвидирована. А мы общими силами побеспокоимся, чтобы вторая часть унесла как можно меньше человеческих жизней.
– Что ж, – согласился Устюжанин, – наша работа не менее благородна и не менее полезна. В сущности, и они, и мы занимаемся спасением людей. Пусть воюют. Значит, нам в убежище свободнее будет. На чем они отправились?
– Грузовик и бронетранспортер.
– Нормально. У ваших людей, кстати, сухой паек с собой?
– Нет. Нам полагается только при длительной командировке. Сюда выехали по тревоге, да еще ночью. Все наши склады только днем функционируют. А что? Можете помочь?
– Рад бы, да мы много с собой не возим. Но есть другой вариант. Обратитесь к местным жителям, пусть принесут продукты для вас и ваших людей, пока вы обеспечиваете их безопасность. И питьевую воду не забудьте. Поезжайте!
Как только он ушел, прибежал директор школы: