Тайна разбитого. Повелительница Ланта

Глава 2

Рамина Эдиева

Футбольное поле на окраине Санкт-Петербурга раскинулось зеленой лужайкой. Палящее солнце обжигает кожу и печет голову даже через хиджаб, поэтому я одалживаю кепку Дэвида, которую прихватила еще дома. На мне серая оверсайз кофта с нарукавниками и отверстием для большого пальца. Внизу светло голубая юбка в пол, на ногах кеды.

Внутри теплилось детское предвкушение. Я так скучала по брату и подруге. После никяха они сразу же уехали в Воронеж. Но самое радостное это, то, что мама Анюта развелась с ее отчимом. Отныне никто не станет издеваться над моей прекрасной Анюткой. Да и к тому же теперь рядом с ней будет Адам.

Адам рассказал ей, как сильно любит ее, но что не может иметь детей и, несмотря на это она захотела быть с ним.

Мы с Дэвидом шагали по каменистой тропинке к зеленому полю. Я предпочла забыться хотя бы на один час. Проблемы в последнее время поглотили нас с головой. Единственное что действительно радовало меня, это то, что Дэвид принял ислам. Он, правда, старается. Читает Коран, учит суры, я бужу его на утреннюю молитву и в целом у него все получается.

Поднимаю взгляд, когда мы отказываемся у поля и ловлю силуэт Анюты и Адама. Я машу им рукой, как только они замечают меня.

— Как же я скучала по вам! — заточаю Аню в крепкие объятия, а затем и Адама.

— Вы так повзрослели! — шепчет моя рыжеволосая подруга, переводя взгляд на Дэвида.

— Мы не виделись всего месяц — подшучивает мой неугомонный муженек и мне хочется его придушить.

Пихаю его в бок, они с Адамом пожимают руки с братским хлопком. Возвращаю взор на Анюту и замечаю счастливый блеск в ее глазах. Все же брак пошел ей на пользу. На ней было надето легкое салатовое платье в цветочек на бретельках ниже колена, а волосы были уложены в высокий хвост, с парой торчащих локонов впереди.

—Какая ты красивая! — беру ее руки в свои и шепчу: — Что-то случилось? Ты вся светишься!

Анюта переводит взгляд на парней, явно желая поговорить со мной наедине и мы мигом ускользаем к лавочке, пока наши мужья обсуждали план педстоящей игры. Подруга задержала дыхание, а затем не в силах держать все в себе вымолвила:

— Я стану мамой… — она сказала это так тихо и осторожно, что я не сразу поняла услышанное.

— Конечно, обязательно станешь, нужно верить и…

— Я уже беременна.

— Что?! — я крикнула так громко, что парни испуганно обернулись в нашу сторону.

— Что случилось? — в один голос бросили они, а Анюта заметно покраснела, ее щеки залились румянцем, словно лепестки роз на утренней заре. Она опустила глаза, но в уголках губ всё равно дрожала счастливая улыбка — та самая, которую невозможно скрыть, даже если очень постараться.

Я подскочила с места и воодушевленно замахала руками, чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть из груди от переполнявших меня эмоций. Каждая клеточка тела трепетала от радости, будто внутри меня взорвалась целая вселенная счастья. Взгляд пал на мою следующую «жертву» — Адама. Я чуть не запела от счастья, голос дрожал от восторга, а на глазах выступили слезы — слезы чистой, искренней радости за самых близких людей.

— Адам, и ты станешь отцом! — я говорила так, словно надеялась, что узнала первой, и в этот момент действительно чувствовала себя самым счастливым человеком на свете.

— Да, — он улыбнулся, и эта улыбка была какой‑то особенной: робкой, немного растерянной, но такой светлой, что казалось, будто вокруг него засиял невидимый ореол. Он смущенно зачесал затылок, и я заметила, как слегка дрожат его пальцы — не от страха, а от непривычного, нового ощущения, которое ещё только начинало укладываться в сознании.

— Поздравляю, брат! — Дэвид приобнял его, хлопнув по плечу, и в его глазах я увидела неподдельную радость за друга. Но Адам, кажется, сам не до конца верил в это: его взгляд то и дело возвращался к Анюте, словно он искал в ней подтверждение реальности происходящего.

— А я говорила — нельзя сдаваться! — я схватила Анюту за руки и закружила её, не в силах сдержать бурю эмоций. — Нет, ну такое нужно отметить! А мама знает? А папа?

— Нет, вы первые узнали, — Анюта засмеялась, и этот смех был таким лёгким, таким свободным, будто с ее плеч только что свалилась огромная тяжесть. — Мы специально приехали, чтобы всем рассказать. Папа тоже сейчас в Питере — его пригласили на один завод работать.

— Я уже забронировал столик в одной кафешке, так что через два часа идем отмечать всё вместе, — добавил Адам, и его голос впервые за всё время прозвучал твердо, уверенно, как у человека, который готов принять новую роль в жизни.

— А пока сыграем пару партий? — Дэвид потер руки, его глаза азартно блестели.

— Я еще в тот раз тебе пообещал, что отыграюсь, — Адам усмехнулся, и в этой усмешке читался вызов — дружеский, но серьезный.

— А вот это мы уже на деле проверим, — Дэвид выпрямился, расправил плечи, готовый к битве.

— Может, все же сыграем в волейбол? — с надеждой выдаю я, понимая, что если они начнут играть в футбол, то не успокоятся. Да и к тому же я не особо понимаю этот вид спорта. Я приподняла брови в ожидании, затаила дыхание — в этот миг все зависело от их решения.

Спустя пару секунд размышлений и переглядок они все же согласились на уступку.

— Ладно… — Адам отвел взгляд с досадой, но в его глазах уже загорались искорки азарта. Было видно, что он просто делает вид, будто уступает — на самом деле ему уже не терпится начать игру.

— Ура! — я радостно поднимаю руки в воздух, слегка подтанцовывая. Внутри всё ликовало: я чувствовала себя ребенком, которому подарили самую желанную игрушку. Лёгкость разливалась по телу, а улыбка, казалось, вот‑вот разорвет лицо от счастья.

Дэвид был заряжен на победу. Он выпрямил спину и скрестил руки на груди, ожидая, пока все соберутся. В его позе читалась решимость, а в глазах — тот самый боевой огонёк, который всегда появлялся перед игрой.

Мы поделились на команды, каждый со своей парой. Анюта и Адам что‑то обсуждали и хихикали, их смех звенел, как серебряные колокольчики. Анюта время от времени касалась живота едва заметным, трепетным движением — осторожным, нежным, полным любви и удивления. Адам ловил этот жест, и на его лице расцветала улыбка — уже не растерянная, а гордая, счастливая, осознанная.

Я вдохнула полной грудью: воздух был напоен ароматом свежескошенной травы, смешанным с лёгким запахом пота и радости. Солнце ласково грело затылок, а ветерок играл прядями волос, словно поздравляя нас со всем этим чудом.

— Ну что там? Готовы? — Дэвид оглядел нас, и его улыбка стала шире, заразительнее.

— Готовы! — хором отозвались мы, и в этом едином возгласе слились все наши чувства: радость, волнение, предвкушение и безграничная любовь друг к другу.

Мы начали играть. Ловко бросали мяч, смеялись, подбадривали друг друга. Анюта ловко подбрасывала мяч, ее глаза сияли, а Адам, хоть и делал вид, что сосредоточен на игре, то и дело бросал на нее теплые взгляды — полные нежности и гордости. Дэвид азартно подавал, а я старалась не отставать, чувствуя, как с каждым движением уходит напряжение последних дней, как радость заполняет каждую клеточку тела.

И всё бы ничего — мы смеялись, шутили, наслаждались моментом, — как внезапно небо посерело. Только что яркое солнце сменилось густым, плотным туманом. Он наползал бесшумно, словно живое существо, окутывая поле пеленой, приглушая звуки и размывая очертания. Воздух стал тяжёлым, влажным, с едва уловимым металлическим привкусом.

— Что за… — Дэвид замер, нахмурившись, и огляделся. — Откуда взялся этот туман?

Мы переглянулись, и веселье в наших глазах сменилось тревогой. Туман сгущался с каждой секундой, скрывая деревья на краю поля, размывая линию горизонта. В нем не было ничего естественного — он двигался, клубился, будто управляемый чьей‑то злой волей.

А потом из этой серой пелены начали формироваться фигуры. Они не выходили — они собирались из самого тумана: сначала расплывчатые очертания, затем все более четкие силуэты. Высокие, сгорбленные, с горящими красными глазами, они медленно приближались к нам, скользя по земле, будто не касаясь ее. Демоны. Их тени тянулись к нам, словно щупальца, а воздух наполнился низким, вибрирующим гулом — будто сама земля стонала от их присутствия.

— Бежим! — выкрикнул Дэвид, хватая меня за руку.

Паника накрыла нас волной. Анюта побледнела, прижала руку к груди, но Адам тут же подхватил ее под локоть:

— Держись, все будет хорошо!

Мы бросились к парковке, где стоял желтый ламборгини Дэвида — яркий, блестящий, он казался островком реальности посреди этого кошмара. Дэвид на бегу достал ключи, нажал кнопку — машина пискнула, разблокировав двери.

— Быстрее, быстрее! — торопил он, распахивая водительскую дверь.

Я запрыгнула на переднее сиденье, Анюта и Адам втиснулись сзади. Адам, не теряя времени, захлопнул дверь и тут же проверил, надежно ли она закрыта.

— Поехали! — крикнула я, оглядываясь назад.

Туманные фигуры уже почти достигли машины. Они колыхались, вытягивались, пытаясь дотянуться до нас своими дымными руками. Один из демонов, самый высокий, с изогнутыми рогами, протянул к окну полупрозрачную лапу — та прошла сквозь стекло, оставив на нем морозный узор.

Дэвид вдавил педаль газа в пол. Двигатель взревел, колеса пробуксовали на влажной траве, но машина рванула вперед, вырываясь из туманного плена. Я обернулась: демоны остановились у края поля, их красные глаза еще несколько секунд горели в серой мгле, а потом все исчезло — туман рассеялся так же внезапно, как и появился.

— Ты видел это?! — выдохнула я, все еще дрожа от страха.

— Видел, — хрипло ответил Дэвид, не отрывая взгляда от дороги. — И лучше бы забыть.

Анюта на заднем сиденье прижалась к Адаму, ее руки все еще слегка дрожали.

— Что это было? — прошептала она.

Адам обнял ее, погладил по волосам:

— Не знаю, но мы вместе. И это главное.

Машина мчалась по дороге, унося нас прочь от странного происшествия. Солнце снова выглянуло из‑за облаков, заливая мир теплым светом. Но в глубине души каждый из нас понимал: что‑то изменилось. И, возможно, это был лишь первый знак чего‑то большего…

Глава 3

Особняк Золотовых

Роберт что‑то активно обсуждал по телефону. Он был на взводе и мчался к машине, едва замечая окружающую роскошь. Колонны с витиеватыми капителями, лепнину в стиле барокко, украшавшую фасад дома. Резные карнизы и фронтоны с затейливыми орнаментами словно укоряли его за спешку, напоминая о вековой солидности этого места.

— Для чего я вам заплатил? Чтобы еще больше людей стали твердить о том, что мой сын убийца?! — голос Роберта эхом отразился от высоких стен, подчеркивая напряжение момента.

Он положил трубку и выдал крик души, резко распахнув входную дверь. Бронзовые ручки на дверях особняка блеснули в лучах закатного солнца.

Елена еле успевала за мужем, ее каблуки торопливо стучали по мраморной лестнице с коваными перилами, увитыми декоративными завитками в цвете слоновой кости. Когда Роберт сбавил темп у кованых ворот, украшенных фамильным гербом, ей все же удалось с ним поговорить:

— И что они говорят? — в голосе Елены звучала не столько тревога, сколько привычная усталость, как у человека, который годами гасит чужие бури.

— Просто обнаглели в край! Удалили статью с основного аккаунта, зато выставили через редакторов и известных блогеров. А теперь и не докажешь ничего!

Роберт провел рукой по лбу, взгляд его скользнул по ровно постриженным кустам, охранявших парадный вход. Елена выглядела взволнованно, но не из‑за скандала с прессой, к этому она давно привыкла. Дело было явно в другом. Она на мгновение задержала взгляд на витражном окне с цветочным орнаментом, где игра света и тени создавала иллюзию движения, а затем вымолвила на выдохе:

— Олег звонил… — она застыла в ожидании реакции мужа, нервно сжимая ремешок сумки. Ветер шевелил тяжелые парчовые шторы за распахнутым окном второго этажа, и на миг показалось, что сам особняк затаил дыхание.

Роберт затих, ибо эта тема самая животрепещущая за последнее время.

— Сказал, что едет в наш офис и хочет поговорить о чем-то. Я толком не поняла, говорит, что после ухода Лали все потеряло смысл и теперь заниматься бизнесом не за чем. Кажется, он собирается продать нам свое агентство по разумной цене.

— Серьезно? Да мы спасены! — Золотов вдруг засиял от счастья, расправив руки в облегчении.

Весь этот месяц он был занят хлопотами контракта с Крысалоновым. В тайне от всех он переговаривался с лучшими адвокатами страны, дабы обойти то соглашение стороной и выйти сухим из воды. Но все хором твердили, что если имущество переписано на него и все подписи стоят, то, к сожалению, ничего не выйдет.

А сейчас такая новость ощущается как глоток свежего воздуха!

Роберт выдохнул с облегчением и застыл в этом мимолетном наслаждении. Внезапно к воротам стал подъезжать почтальон в фуражке. Роберт громко расхохотался, все происходящее казалось ему долей воображения.

— Ленина семь? — выкрикивает тот, слезая со скутера, и Елена кивает — Тогда это вам — он протягивает белый конверт и садится обратно на красное сидение.

— Очень интересно… — с сарказмом тянет Роберт и берет письмо от неизвестного отправителя. — Кто в наше время отправляет письма по почте?

Елена пожимает плечами и с любопытством подходит к мужу, который уже начал раскрывать конверт. Звук скутера прорычал на весь двор и умчал в закат. Белая бумага была приятной на ощупь, не глянцевой, а махровой.

Надпись бежала по строкам черными чернилами. Подчерк вполне красивый и чистый, абзацы ровные, не косятся в разные стороны. Роберт внимательно всматривался, чтобы понять от кого же оно, но, так и не догадавшись, начал читать:

— «Доброго дня, это Рамина Эдиева. Знаю, нам с вами так и не удалось познакомиться лично, все так быстро произошло. Дэвид часто говорит о вас, волнуется. Надеюсь у вас все хорошо. Я пишу, чтобы сказать, что у нас все в порядке. Нам ничего от вас не нужно, но я не хотела бы, чтобы Дэвид разрывал с вами родственные связи. Я чувствую вину за это и прошу у вас прощения, если вдруг чем-то обидела. Хорошего вам дня».

— И все? — пробормотал Роберт, снова пробегаясь глазами по тексту — Я рассчитывал услышать просьбу, что-либо вернуть.

— Ты словно не знаешь своего сына. Эта девушка права, я сотню раз просила тебя одуматься. Для чего эта ссора? Наш сын всего лишь хотел быть счастливым. А теперь мы спасены от банкротства. Что может быть лучше?

Он застыл и стал хорошенько обдумывать происходящее.

— Дай мой телефон — вдруг вымолвил он, и Елена замельтешила, доставая его из сумки.

Рамина Эдиева

Мы ехали в кафе, мне до сих пор кажется, что увиденное лишь плод моего воображения. Но, смотря на испуганный взгляд Ани, становилось ясно, что этих демонов видела не только я.

Адам держал телефон с навигатором, показывая маршрут Дэвиду в страхе осматриваясь по сторонам. Дэвид нервно стучал по рулю указательным пальцем, поворачивая его налево.

Мы завернули в уютный район. Пятиэтажные дома здесь были отделаны желтым камнем. А с вывесок магазинов и кафе свисали роскошные цветочные декорации. Тут пахло сладкой ватой, и я с наслаждением вдохнула этот аромат, доносившийся из приоткрытого окна.

— Все, дорогие пассажиры, поездка окончена, вылезаем. — Произносит Дэвид, старательно разминая шею, после долгой дороги — Адам, вот скажи мне, пожалуйста, ты специально выбрал кафе, которое находиться дальше всех?

— Конечно, хотел проверить, ты правда хорошо водишь или просто пантуешься. Хочу отдать должное, у тебя неплохо получается.

— Спасибо огромное ваше величество Адам, что вы оценили сервис нашего такси — он нарочно кладет руку на сердце, демонстрируя признание.

Я усмехаюсь, смотря на то, что они, наконец, нашли общий язык и больше не грызут друг друга из-за глупостей, а переводят все в шутку. Вылезаю из машины и подаю Ане руку, на что она почтительно кивает головой и смеется.

— Хочешь за мной поухаживать?

— Пока наши джентльмены додумаются, сто лет пройдет, так что возьму это на себя.

Хватаю подругу под руку и выхожу с парковки. Парни остаются на том же месте, что-то обсуждая.

— Рассказывай как тебе семейная жизнь? Как самочувствие? Что нового? — расспрашиваю Анюту, пользуясь пока мы наедине.

— Мы ведь только вчера созванивались, что могло произойти за один день? — смеется она, пожимая плечами.

— Точно что-то произошло! К тому же ты стала так редко звонить и поболтать толком не можем, то я на работе, то ты. А людей в момент, когда я хочу позвонить, как назло становится слишком много.

— Ааа точно! Я же совсем забыла сказать, вчера мы с Адамом расписались — трепетала Анютка, показывая мне обручальное кольцо на безымянном пальце.

— Да ты что! А говоришь, ничего нового не могло произойти. Поздравляю! Получается поводов, что стоит отметить, стало еще больше.

Говорю как заядлый алкоголик, ахах.

— Еще токсикоз начался. Так раздражает! Меня от всего тошнит и порой даже от людей, единственное, что я могу есть это детские пюрешки.

— Попробуй попить мятный чай, где‑то я читала, что он помогает.

— Надо попробовать, но пока ни один совет из интернета мне не помог, — отвечает она, рассеянно теребя край рукава.Мама в законе, ахах. Для полного комплекта мне только ковбойской шляпы и черных очков не хватает. О Боже, я старею… Явно старею, и мне это очень не нравится.

Слышу негромкие шорканья сзади и через боковое зрение замечаю очертания наших парней. Тени скользят по асфальту, вытягиваются и снова сжимаются. Они явно затеяли какую‑то шалость.

— Бу‑уу! — пытается напугать меня Дэвид, резко хватая за плечи.

— Я видела тебя.Я даже не вздрагиваю, только слегка улыбаюсь и спокойно шепчу, поворачивая голову:

— Ммм, сделала бы вид, что испугалась, — выдыхает он с досадой. Он отпускает мои плечи, отступает на шаг и играет, прижимая руку к груди: — Ты разбиваешь мне сердце, знаешь?

— Ты случайно в театральном не учился? Уж больно мастерски ты играешь.

— И это мне говорит та, которая в шутку может заплакать за три секунды?

Мотаю головой, будто я не при делах, хотя знаю что он прав. Ну, что поделать, вот такая у меня супер способность. Знаете, в детстве она мне неоднократно пригождалась.

Никогда не думала, что смогу в этом признаться.

Мы подходим к кафе. Над входом покачивается деревянная вывеска с витиеватой надписью, а у дверей стоят цветочные ящики с пышными петуниями, розовыми и лиловыми. Из открытых окон доносится пение птиц, записанное на аудио и аромат свежемолотого кофе.

Как только я вижу маму, сидящую у окна за длинным деревянным столом внутри становится так спокойно, что я резко улыбаюсь. Она выглядит чуть уставшей: под глазами тени, но улыбка та самая, родная, от которой теплеет на душе.

Слезы наворачиваются сами собой, сердце сжимается от счастья. Я почти бегу к ней, обнимаю крепко‑крепко, утыкаюсь носом в плечо.

— Мама… — шепчу, чувствуя, как напряжение последних недель тает.

Рядом раздаются радостные возгласы: Аня ринулась к своей маме Ирине, обнимая ее так, что та чуть не опрокидывается на стул. А Адам подходит к моему новоиспеченному отцу и своему тоже. Они хлопают друг друга по спине, смеются. В этом звуке столько тепла, что оно будто разливается по всему залу.

После долгих обнимашек я все же отстраняюсь от мамы, заглядываю в ее глаза, такие же карие, как у меня, но с зеленоватым блеском. Но тут же ощущаю на себе взгляд Дэвида: он стоит чуть поодаль, засунув руки в карманы, и смотрит на эту семейную идиллию, не зная, куда себя деть. В его глазах виднелась смесь тоски и неловкости. Я знаю, о чем он думает: его отношения с родителями никогда не были такими.

— Дэвид, идем к нам.Понимая это, я резко бросаю:

Он слабо улыбается, кивает и подходит к столу. Пожимает руку Демиру, все-таки тесть. Затем поворачивается к моей маме. Та, не дожидаясь формальных приветствий, протягивает ему руку с теплой улыбкой.

Они ведь теперь махрамы.

Глава 4

Мы садимся за стол. Официант приносит блюда: ароматный шашлык, лепешки с хрустящей корочкой, салат цезарь с курицей, черный чай и картофель фри. Воздух наполняется запахами специй, хлеба, чего‑то домашнего и уютного.

Разговор начинается сам собой.

— Как же хорошо, что мы все собрались сегодня — торжественно гласит Демир… То есть мой отец и я внезапно вспоминаю, что так и не поздоровалась с ним, из-за чего мне становится неловко.

Мне сложно подпускать людей слишком близко и впускать кого-то в свою жизнь. Поэтому пока наши отношения очень отстраненные. А вот Адаму я безумно рада. Просто, он такой душка! И мы действительно очень сильно похожи.

Все приступают к еде, но Анюта продолжает сидеть смирно, стараясь дышать ровно. Они с Адамом перешептываются, и я понимаю, что именно сейчас они сделают объявление. Поэтому я откладываю столовые приборы и киваю ей, чтобы она не переживала.

— У нас есть новость, — начинает Адам, а Анюта слегка краснеет.

— Да? И какая? — увлеченно спрашивает мама и кладет на кончик языка оставшийся на вилке помидор черри.

— Мы скоро… — Он пытался подобрать правильные слова — Станем родителями.

— Это правда? — подскочила радостная Ира, обращаясь к Анюте, и она тут же кивнула, интенсивно размахивая рукой, как веером, чтобы не заплакать.

Отношения Адама и мамы развивались гораздо стремительней, чем мои с отцом. У них выстроилась отличная эмоциональная связь, так что порой мне казалось, что мама болтает с ним даже больше, чем со мной.

Ладно, признаюсь честно, по началу я даже обижалась, но сейчас рада, что у них все так легко. Именно поэтому мама знала о том, что Адаму поставили бесплодие. Она не одну ночь молилась Всевышнему, чтобы он даровал ему ребенка, и вот чудо свершилось!