Плененное сердце

Обвивая его шею трясущимися руками, я повторно опускаю глаза на его манящие губы. И вспоминая скандальную ночь, которую я провела на его коленях, поддаюсь вперёд, и мой язык скользит сквозь его губы. Упиваясь близостью его тела, я запускаю ладонь в его рыжие волосы и прижимаюсь к нему ещё ближе. Мой язык наконец касается его, и через моё тело будто бы пропускают разряд тока. Номер отеля наполняется звуками нашего тяжёлого дыхания во время плавящего меня изнутри поцелуя, и внезапно я чувствую холод простыней.

Ривен нависает надо мной, и я, позабыв о здравом смысле, позволяю ему раздвинуть мне ноги неприлично широко и впиться в мои губы неистовым, жадным поцелуем, который окончательно опьяняет меня. Его руки забираются мне под рубашку, и я лишь выгибаюсь в ответ на его обжигающие прикосновения, которые сейчас нужнее мне кислорода. Я отрываюсь от его губ и начинаю осыпать сотней поцелуев его скулы, подбородок, шею. Неопытность в перемешку с застенчивостью сковывает меня в те моменты, когда я поглаживаю его спину и всё сильнее прижимающиеся ко мне бёдра. Однако понимание, что происходящее между нами не является чудовищной и жгучей совесть ошибкой, избавляет меня от оков неуверенности, и я, не удержавшись, опрокидываю Ривена на лопатки и, оседлав его, прикасаюсь губами к его шее. Проделывая с ним всё тоже самое, что и он однажды со мной, я замечаю, как он невольно ёрзает подо мной, срываясь на лёгкие стоны.

Испытывая дичайший восторг от мысли, что я способна доставить ему удовольствие, я в порыве чувств стягиваю с него футболку и, приподнявшись, впервые так осознанно смотрю на его тело. И лишь сейчас меня приводит в такой восторг мысль, что Ривен состоит в баскетбольной команде, ведь иначе его тело было бы далеко от того совершенства, что я сейчас так пристально изучаю. Я мягко касаюсь его торса, веду рукой вверх к груди, а после – к шеи, и вновь накрываю его губы своими. Ривен делает поцелуй куда развязней, и как результат, я издаю первый стон. Ривен самодовольно ухмыляется и, не прерывая поцелуй, снимает с меня бежевую рубашку. Ощущая прикосновение пальцев к рёбрам и белой линии живота, я вздрагиваю и закатываю от удовольствия глаза. Однако мысль, что Ривен считает меня готовой к чему-то большему, чем просто поцелуям и откровенным объятиям, тяготит. Но я решаю не возражать против того, что на мне лишь бюстгальтер, ибо всё же я первая стянула с него футболку.

Словив взгляд парня на себе, я порываюсь продолжить изучение его тела губами, как вдруг он опрокидывает меня на спину и целует. Он целует губы, щёки, шею, плечи. И когда его губы смыкаются на моей груди, а левой рукой он не глядя выключает свет, я чувствую, что вот-вот настанет переломный момент. И стоит ему попытаться опустить одну бретельку бюстгальтера вниз, как я понимаю, что пришло время остановиться, и упираюсь.

– В чём дело? – он спрашивает, даже и не думая прекращать поцелуи моей груди, которые путают мне мысли.

– Если ты лишишь меня девственности в месте под названием Потерянная Ви, следующим, кто здесь навеки потеряется, будешь ты.

– Ты девственница? – он останавливается и в самом деле задаёт этот вопрос, что обескураживает меня.

– Нет, я из тех, кто трахается без поцелуев!

– Не злись. Просто случай в машине сбил меня с толку. Мне показалось, что это было для тебя не впервые, – он отвечает, подарив мне лёгкий поцелуй в щёку. – Ну и что это за взгляд? – он вдруг спрашивает, замечая перемены на моём лице.

– Значит я всё-таки произвела впечатление потасканной шлёндры, – я с сожалением осознаю, что мои опасения были верны.

– Думаю, один из нас сильно заблуждается в значение слова «шлёндра». И сомневаюсь, что это я, – он говорит с заметной игривостью и заправляет выбившуюся прядь моих тёмных волос за ухо. – Я ведь тебе уже говорил, что тебя язык не повернётся назвать такой. И ты не сделала ничего, что могло заставить меня поверить в обратное. Поэтому не изводи себя подобной глупостью. Единственный, кто может сводить тебя с ума – это я, – последнюю фразу он шепчет мне на ухо, а его руки напоминают мне о том безумие, что происходило между нами той ночью. Я мягко протестую против его приставаний, ведь не могу не заметить, как он хочет забраться под мой бюстгальтер, сдвинув кружевную ткань губами. Однако одного прикосновения руки к моей промежности достаточно, чтобы моё тело предательски взбунтовалось.

– Скотина, – я шепчу ему и лишь сильнее прижимаюсь к его ладони, едва слышно постанывая от своих же действий, отчего кончики моих ушей краснеют.

– Как насчёт петтинга? – он спрашивает, а я впадаю в лёгкий ступор. Исходя из сложившейся ситуации, петтинг – это бесспорно что-то неприличное. Но я в душе не чаю, что это значит.

– Что это? – в конце концов я позорно у него спрашиваю и тут же ловлю на себе его смешливый взгляд.

– Серьёзно не знаешь? Это то, чем мы с тобой в машине занимались, – он смеётся с моего вопроса и вновь припадает к моей шее. – Я хочу тебя, Дафна. Очень сильно и очень давно хочу, – он шепчет и без моего позволения стягивает бюстгальтер.

Не будь я так возбуждена, я бы возразила и отпрянула. Однако ноющая боль внизу живота мне этого не позволяет, поскольку всё о чём я сейчас могу думать – его поцелуи и прикосновения к моему телу.

– Это будет последний раз, – я стону в ответ, когда чувствую его губы на своей груди.

– Непременно, – он нахально ухмыляется и стягивает с меня уже джинсы, которые вскоре оказываются на полу. – А теперь засунь свою ручку к себе в трусики и покажи мне, как ты трогаешь себя, – он шепчет, и от услышанного я вспыхиваю, чувствуя, как низ живота от его грязных слов начинает полыхать.

Он выжидательно смотрит на меня и я, тяжело дыша от волнения, повинуюсь. Почувствовав насколько влажной стала, я прикрываю глаза и, шире раздвинув ноги, провожу пальцами по половым губам. Я срываюсь на стоны, когда касаюсь клитора, который чувствительнее обычного. Взглянув через полузакрытые веки на Ривена, который с нездоровым удовольствием наблюдает за мной, при этом время от времени лаская мою грудь и бёдра, я до боли прикусываю нижнюю губу и отвожу взгляд в сторону. Впервые я так одержима мыслью, что хочу почувствовать не одни только прикосновения к себе. Я хочу знать, какого это – ощутить его внутри себя.

– Ты думала обо мне, когда трогала себя по ночам? – он шепчет, обжигая мою шею. – Представляла, как я окажусь между твоих ног и буду дарить тебе один оргазм за другим?

– Ривен… – я порываюсь избежать ответа, однако он обрывает меня на полуслове, настаивая на смущающей правде.

– Ответь.

– Да, – я с судорожным стоном признаюсь в своих фантазиях, которыми была одержима последний месяц, и щёки заливает стыдливый румянец, ибо эту тайну я планировала унести с собой в могилу. Он не должен был знать, как часто я представляла его, когда касалась себя между ног.

– Как неприлично, – он нарочно дразнит меня, скользя губами по моей щеке. – А теперь посмотри на меня, фея. Умница.

Вернув моё внимание на себя, Ривен опасно улыбается, и я вздрагиваю, стоит почувствовать его губы на груди. Я выгибаюсь навстречу его поцелуям, а глаза непроизвольно закатываются. Я и подумать не могла, что одно лишь прикосновение языка к соску может быть таким приятным. И когда я чувствую, что всего через пару секунд долгожданный оргазм настигнет меня, я, словно натянутая струна, вздрагиваю и трепещу от малейшего прикосновения Ривена.

– Не так скоро. Мы ведь только начали, – Ривен останавливает меня за мгновение до оргазма, отчего я стону от неудовлетворения.

Он приподнимает меня и усаживает себе на колени, благодаря чему я ощущаю силу его возбуждения. Однако этого, по-видимому, недостаточно, чтобы свести его с ума. И поэтому, желая довести его до беспамятства, я резко укладываю его на лопатки и припадаю губами к напряжённому торсу, уделяя при этом особое внимание нижней зоне его пресса. Помимо поцелуев я также решаюсь провести по нему языком, что вызывает ещё больше эмоций у парня. Наслаждаясь его частыми вздрагиваниями и приглушёнными стонами, я продолжаю свои действия, исподтишка изучая его реакцию на каждое прикосновение, дабы понимать, что ему нравится больше. И когда я осыпаю его ключицы и шею множеством влажных поцелуев, а после провожу языком по его губам, Ривен увлекает меня в несравненно грязный поцелуй. Тая от его прикосновений к моей голой спине и рёбрам, я неосознанно покачиваю бёдрами, дабы чувствовать головокружительное блаженство от соприкосновения особенно чувствительных частей наших тел. Ривен опускает руки ниже и, обхватив обе ягодицы, задаёт мне нужный темп, от которого мы стонем друг другу в губы.

– Не снимай! – я резко хватаю Ривена за руку, когда он пытается стянуть последний элемент одежды, который есть сейчас на мне.

Игнорируя моё нежелание остаться обнажённой перед ним, Ривен резко опрокидывает меня на спину и, пользуясь тем, что я нахожусь под ним, беспрепятственно стягивает с меня бельё. Будучи неготовой быть абсолютно голой, я покрываюсь красными пятнами и плотно сжимаю согнутые в коленях ноги, отказываясь их раздвигать. Но Ривен не готов принимать отказ, а потому он невесомо целует моё колено и просовывает ладонь между моих бёдер. И под напором его умелых ласк я расслабляюсь, и он разводит мои ноги в стороны. Будучи в сковывающем ужасе от мысли, что он пусть и в темноте, но видит моё ничем не прикрытое тело, я отвожу взгляд в сторону.

– Ты когда-нибудь входила в себя пальцами? – спрашивает он, когда его ладонь ложится на мою промежность.

– Да ты издеваешься надо мной, – я нервно шепчу в ответ на его крайне пикантный и обескураживающий вопрос, прикрыв глаза рукой от жгучего смущения. – Нет.

– Хочешь, чтобы я это сделал? – он шепчет и в ожидании ответа покусывает мочку уха, отчего я срываюсь на новый стон.

– Хочу, – я едва слышно отвечаю, опаляя влажным дыханием его губы. Я чувствую как его губы расплываются в улыбке, и Ривен меня целует.

Когда я ощущаю, как его средний палец входит в меня, я окончательно теряю контроль над своим телом. Первые секунды я испытываю лишь неземное блаженство от чувства, что в меня что-то входит. Но чем глубже палец Ривена оказывается во мне, тем неприятнее становится. Я ощущаю небольшой дискомфорт, но стоит ему начать плавно двигаться во мне, как я, с силой сжав простыни, срываюсь на стоны удовольствия. До этого момента я полагала, что строки в книгах, которые описывают наслаждение от одного лишь чувства наполненности, чистым фарсом. Но как же я ошибалась.

– О Господи! – я стону, двигая бёдрами в такт его движениям. Ривен по-собственнически сжимает моё бедро, а я, забывшись в экстазе, прошу о большем. Но прежде чем я успеваю кончить, он вновь бесчестно прерывает удовольствие, убрав палец. – Я уже не могу! – я прошу его, отчаянно нуждаясь в разрядке, которой он меня лишает.

– Ты ещё не заслужила, – он ухмыляется, чувствуя при этом садистское удовольствие от каждого отказа.

– Умоляю, – я жалостливо шепчу за секунду до нового поцелуя.

Окончательно лишившись рассудка, я без толики сомнения провожу руками по торсу нависающего надо мной Ривена и касаюсь области ширинки. Почувствовав прикосновение моей руки, Ривен одобрительно хмыкает и целует меня в шею. С трудом, но стянув с парня брюки, я касаюсь сквозь ткань белья эрегированного члена, отчего он с шумом выдыхает и прижимается пахом к моей руке. Я по-прежнему ласкаю Ривена, не решаясь стянуть с него последний элемент одежды. Однако чем громче его стоны, тем желаннее становится мысль полностью его раздеть. И в конце концов я поддеваю кончиком пальца резинку боксеров и тяну их вниз.

Стоит мне откинуть их в сторону, как я чувствую прикосновение его члена к моему внутреннему бедру. Не отдавая себе отчёт, я касаюсь левой ягодицы Ривена и притягиваю его ближе к себе, дабы ощущать, как головка члена касается моей промежности. Ошеломляющее чувство…

– Дафна, – он шепчет моё имя.

– Войди в меня. Прошу, – я умоляю его, поддаваясь при этом бёдрами к его члену. – Сделай это, – я шепчу ему в губы, а после увлекаю в затяжной поцелуй, дабы избавить его от сомнений, ведь ранее я просила об обратном. И после недолгого колебания, он в конечном итоге переворачивает меня на живот.

Не будь желание болезненным, я бы смутилась или же попыталась мысленно себя образумить. Но животная необходимость почувствовать его в себе настолько сильна, что я с одним лишь предвкушением сгибаю левую ногу в колене и в полуобороте с нездоровым любопытством в глазах смотрю на стоящего передо мной на коленях Ривена. Его ладонь ложится на мою промежность, и я в блаженстве прикрываю глаза. И мгновение спустя я чувствую резкую вспышку боли, что граничит с удовольствием.

– Прошу, перестань! – я, едва не срываясь на слёзы, молю его. – Прекрати эту пытку и просто… оттрахай меня.

– Совсем недавно ты сказала, чтобы я не смел этого делать в месте под названием Потерянная Ви. Но теперь ты хочешь быть оттраханной прямо здесь?

– Да. Хочу.

– Хочешь этого? – он спрашивает, когда дразняще проводит головкой члена по моим половым губам, а затем останавливается у пульсирующего входа.

– Да, – я шепчу, поддаваясь бёдрами навстречу его прикосновениям. – Умоляю.

– Умоляешь? Ты месяцами терзала меня отказами, фея. Играла со мной в придуманные тобой игры, с правилами которых я был не согласен. Теперь настал мой черёд, – я слышу его низкий голос у мочки уха, и вновь он шлёпает меня по ягодицам.

– Деспот!

В ответ Ривен лишь смеётся. А мне в самом деле кажется, что эту ночь я не переживу. Низ живота сгорает от боли, которую лишь Ривен в силе заглушить. Но чтобы я не делала или же говорила, дальше невесомых ласк он не заходит, отчего я срываюсь на крики проклятия. Но и это остаётся бесследным.

– Я молю и проклинаю тебя. Соблазняю и упрашиваю. Но ты непреклонен, – я шепчу, разъединяя наши губы. – Сжалься уже надо мной.

Ривен готовится озвучить очередную дерзость, как вдруг его затыкает моё внезапное прикосновение. Он судорожно хватает воздух ртом, когда я обхватываю его член и энергично вожу по нему ладонью. Оседлав парня, я с надеждой смотрю ему в глаза, ведь он также не из стали сделан. Не может он так долго терпеть. Как бы сильно не было его желание измучать меня отказами, рано или поздно он должен сдаться под напором моих ласк и соблазнений.

– Прошу, – я в который раз шепчу одними лишь губами.

Я шумно вздыхаю, едва не плача от восторга, ведь чувствую пальцы Ривена на клиторе. Заглушая стоны в рваных поцелуях, мы ускоряем движения рук друг друга. Не будь возбуждение столь мучительным, я просила бы замедлиться, чтобы продлить момент невыразимого блаженства. Однако я изнемогала от неудовлетворения слишком долго. И когда его палец вновь оказывается внутри меня, я, забыв как дышать, вздрагиваю и издаю такие звуки, на которые я понятия не имела, что была способна. Будучи уже на грани, я ускоряю движение руки, что ласкает член Ривена. Почувствовав, что я готова разбиться вдребезги от нахлынувшего экстаза, он увеличивает количество и глубину проникновения. И оказавшись рискованно близко к потере сознания от потребности в освобождении, я до боли сжимаю напряжённое плечо Ривена. Он утыкается лицом в изгибы моей шеи, и в момент внезапного укуса я дрожу и дёргаюсь в его руках от сильнейшего оргазма. И Ривен кончает следом за мной.

Находясь за гранью реальности, я падаю на постель и чувствую лишь гулко колотящееся в груди сердце. Нет сил ни шелохнуться, ни открыть глаза. И прежде чем забыться во сне, я чувствую лёгкое прикосновение губ к моей щеке.

Глава5. Исчезновение ранним утром.

Почему-то сегодняшнее пробуждение я представляла себе совсем иначе. Мне чудилось нечто схожее с фильмами в стиле романтической комедии, где девушка пробуждается ото сна в объятиях своего парня, рука которого служит ей подушкой. Но в действительности я просыпаюсь от того, что мне ужасно холодно, ведь Ривен бессовестно отобрал у меня одеяло, в которое он укутался почти что с головой. Ривен, самую малость посапывая, спит в позе эмбриона, прижимая к груди скомканное одеяло, что просто не может не вызывать ласковую улыбку на моих губах. Но моя нагота страшно смущает, поэтому я лихорадочно подбираю свои скомканные вещи с пола и за считанные секунды одеваюсь. Взглянув на часы, которые стоят на прикроватной тумбочке, я отмечаю, что я неприлично рано проснулась. Сейчас нет и семи часов, поэтому я, воспользовавшись ситуацией, тихо и незаметно поднимаюсь к себе в номер, избежав при этом свидетелей моего утреннего побега. Заперев дверь на замок, я опускаю голову на прохладную подушку и прикладываю ладонь к гулко стучащему в груди сердцу.

Разумеется, что отрицать прошлую ночь и так легко сорвавшееся с моих губ признание я не стану. Однако мне нужно время, чтобы привести мысли в порядок, иначе с появлением парня в радиусе моего видения меня хватит удар. Произошедшие в его постели вещи в ту минуту казались мне правильными и естественными, но сейчас я покрываюсь красными пятнами от одних лишь воспоминаний. Как же мне ему в глаза смотреть, после того как я трогала себя перед ним?

– Прости, что так рано, но дело срочное!

Я в недоумении приоткрываю заспанные глаза, ведь за мыслями о парне я провалилась в недолгий сон, и перевожу недоумевающий взгляд в сторону двери, за которой стучится Элеонора. Вопреки нежеланию вставать с постели, я всё же открываю дверь и пропускаю взволнованную девушку внутрь комнаты.

– В чём дело? Ты чего так рано? – я сипло спрашиваю, когда Элеонора суетливым взглядом осматривает мой номер и даже под кровать зачем-то заглядывает. – Прости, но что ты там только что хотела найти?

– Ривена, – она отвечает, после того как выравнивается и разочарованно вздыхает, а я, не сумев удержать бесстрастие на лице, давлюсь воздухом от волнения. – Лиззи с самого утра вся на нервах из-за того, что найти его не может.

– Ты серьёзно? И из-за этого ты подняла такой шум? – я возмущаюсь с чувством облегчения, ведь моё опасение не подтвердилось. – Он либо всё ещё в номере, либо гуляет где-то по берегу. С чего вдруг она…

– Дафна, я знаю, что между вами произошло ночью, – она обрывает меня, отчего моё сердце пропускает удар. Этого не может быть… – Лиззи рассказала о его признании. И о том как ты ушла, не сказав ему и слова. Она боится, что он мог слишком близко к сердцу принять твой отказ. Поэтому и ищет его с восьми утра по всей вилле и пляжу. Телефон он в номере оставил, а где он сам… – Элеонора пожимает плечами, в самом деле считая исчезновение Ривена чем-то серьёзным.

Пока Элеонора ожидает меня в спальне, устремив вдумчивый взгляд к окну, я торопливо принимаю душ и привожу себя в порядок, при этом время от времени ворча о воцарившейся вокруг панике. Но когда мы с Элеонорой спускаемся к номеру Ривена, где встречаемся с Кристианом и Лиззи, я невольно начинаю разделять всеобщее волнение из-за его пропажи.

– Ты Аманду уже спрашивала? – интересуется мой братец, когда заходит в номер Ривена, который был открыт запасным ключом, и осматривается, в надежде отыскать либо друга, либо улики, которые приведут к нему.

– Она его со вчера не видела.

– Странно всё это, – протягивает он, когда опускается на диван и пристально смотрит на не заправленную постель, на которую я взгляд бросить так и не решаюсь. – Ещё вчера у них всё хорошо было, и тут вдруг он её бросает. Да ещё так по-ублюдски. Кто-то знает, что случилось? – он спрашивает, ни к кому конкретно при этом не обращаясь, и мы втроём молча переглядываемся между собой. Элеонора и Лиззи не знают, что сказать, а я выдыхаю с успокоением, ведь мой братец находится в неведении о чувствах Ривена ко мне.

– Вот поэтому я так и переживаю за него! – рушит затянувшееся молчание Лиззи. – Мы понятия не имеем, почему он так поступил. А теперь он ещё и исчез.

– Предлагаю разделиться и начать искать его уже за пределами виллы, – Элеонора следом переводит тему разговора.

– Я уже об этом думала, поэтому сейчас вам отправлю пару мест, куда он чаще всего любил ходить, когда мы были тут с ним в последний раз.

Лиззи отправляет каждому по паре адресов, и когда настаёт мой черёд, я замираю на месте, а присутствующие озадаченно смотрят мне за спину. Уведомление прозвучало со стороны кровати, на которой я забыла телефон прошлой ночью. Как ни в чём не бывало, я достаю его из-под подушки и делаю вид, будто я положила его туда всего пару минут назад и опрометчиво забыла. Поскольку никто не заостряет на этом внимание, я смею решить, что они мне поверили. Однако прежде чем отойти от постели, я замечаю, что один из ящиков прикроватной тумбочки не до конца закрыт. Заглянув внутрь, я нахожу буклету с местными достопримечательностями, из которой виднеется измятая записка. В то время как остальные решают не терять время и идти на поиски Ривена сейчас же, я, скрыв от них свою находку, кладу её в карман и выхожу из номера последняя.

– Как только находим его, сразу другим отписываемся, хорошо? – просит Кристиан, после того как решил, что они с Элеонорой вместе отправятся на поиск Ривена. – А ты, – он внезапно указывает на меня, – внимательней будь. Каждый раз, как ты сама куда-то идёшь, вечно в канаву какую-то улетаешь.

– Спасибо за заботу, – я благодарю его, но в моём тоне явно сквозит неприкрытое раздражение, смешанное с сарказмом.

– Пойдём уже, заботливый старший брат, – смеётся Элеонора, когда берёт своего парня под руку и ведёт его в сторону парка, и Лиззи следует за ними, ибо их цель находится в одном направлении.

Я провожаю их взглядом, пока они не скрываются за поворотом, и лишь после достаю записку, дабы ознакомиться с её содержимым. Как и предчувствовала, на ней записано возможное местонахождение Ривена. Но вместо ожидаемого адреса из пары слов, на листке бумаги указаны координаты и подробная инструкция, как добраться до этого места. Почерк однозначно принадлежит Ривену, поэтому без раздумий я направляюсь туда.

Изначально мне казалось разумной идеей идти по найденному адресу, однако оказавшись в непроглядных джунглях, я вынуждена признать, что последние слова Кристиана были сказаны не без причины. Безусловно, прелесть окружающей меня зелёной чащи завораживает, но здешняя красота может таить в себе опасность, которую я благоразумно боюсь. Вновь сверившись с указаниями, что были сделаны Ривеном на бумаге, я поворачиваю направо и, ухватившись одной рукой за ствол дерева, вскарабкиваюсь на преграждающий путь булыжник. Уже готовясь спрыгнуть вниз, я вдруг чувствую, что моей ладони что-то касается. Переведя взгляд к руке, я, к своему ужасу, замечаю, что по ней ползёт устрашающе большой паук. Не отдавая отчёт своим действиям, я вскрикиваю и, сбросив резким движением руки замершую на месте тварь, бегу со всех ног вверх по склону, и зелёный ад наконец остаётся позади.

Прижав к груди ладонь, по которой мгновение назад полз паук, я впадаю в панику. Игнорируя открывшийся передо мной вид тропического леса, а также водяного потока, что стремительно падает по нескольким уступам вниз, я лихорадочным взглядом ищу признак того, что Ривен здесь, и я проделала этот путь не напрасно.

– Это точно он, – я шепчу, когда замечаю знакомую кофту, что лежит возле сидящего у самого склона парня. Не скрывая своё присутствие, я иду к нему, и он меня замечает.

– Дай угадаю, ты пришла сказать, что эта ночь ничего не значит, и мне надо свалить в закат? – Ривен отчуждённо спрашивает, обернувшись ко мне на секунду, и я вдруг осознаю, что причина его угрюмости кроется исключительно в моём утреннем исчезновении, которое он, по всей видимости, неверно истолковал.

– Ты совсем дурак? – я беззлобно спрашиваю его, и он обиженно зыркает на меня. – Я просто не хотела попасться кому-то на глаза. Поэтому и ушла рано утром, – я объясняюсь, присаживаясь при этом подле него на подстилку.

– А почему ты сказать мне об этом перед уходом не могла? – он возмущается.

– А ты почему в джунгли ушёл, а не поднялся ко мне, чтобы всё высказать?

– Потому что я не выдержал бы ещё один отворот-поворот от тебя, – он продолжает злиться на меня и отводит взгляд к открывающимся перед ним просторам.

Невзирая на то что я ясно дала ему понять, что мои чувства с прошлой ночи остались неизменными, Ривен по-прежнему выглядит досадливым и безрадостным. Он пристально смотрит вдаль, а я не могу от него взгляд отвести. Есть что-то необъяснимо привлекательное в его грусти. Однако я не хочу, чтобы Ривена впредь беспокоило нечто подобное, поэтому я, робко прикоснувшись к его скуле, аккуратно притягиваю его к себе и целую в щёку.

– Никуда я от тебя больше не денусь, Ривен, – говорю ему с лёгкой улыбкой смущения на лице, замечая при этом как трогают его мои слова.

– Рив, – он мягко поправляет меня, не сдержав улыбку, а я с замешательством на него смотрю. – Зови меня просто Рив.

– Какая разница?

– Почему тебя это так озадачивает? Ты ведь сама не любишь, когда тебя полным именем называют.