За пределами самости. Модель объектных отношений в психоаналитической терапии

Амбиции Декстера в значительной степени подкреплялись страхом, что ему уготовано судьбой следовать по пути отца. Неспособность стать лучшим означала для него несоответствие материнским ожиданиям, невозможность интеллектуально превзойти отца. Он восставал против этой роли, и в то же время она доставляла ему неизмеримое удовольствие, а неспособность реализовать ее означала для него нестерпимое разочарование матери. От него требовалось совершенство во всех областях деятельности. В попытке избежать ситуации, в которой он может не оправдать надежд матери, Декстер начинает избегать любых «испытаний», будь то футбол или учеба.

Бессознательный эдипов конфликт на протяжении всей жизни сделал для него невозможным как успех, так и неуспех. Если ему удастся разрешить этот конфликт, он больше не будет страдать от нарциссической уязвимости.

Успешное подавление либидинозных желаний заставляет его защищаться от любых близких контактов, угрожающих спровоцировать эти желания и преодолеть вытеснение. В частности, такую угрозу представляет брак, по своей природе требующий близости. В результате семейная жизнь превращается в череду непрерывных ссор. С точки зрения эго-психологии, причина злости Декстера на жену состоит в опасности, что отношения с ней смогут пробудить подавленные эдиповы желания и сопутствующие им чувство вины, тревогу, агрессию и страх. Разлад в семье создает дистанцию и позволяет защититься от близости, напоминающей о материнском соблазне.

Близость в семейных отношениях не только угрожает пробудить либидинозные желания Декстера, но и стимулирует подавленную агрессию в адрес обоих родителей. Гнев на мать из-за ее ожиданий и на отца из-за неспособности удовлетворить ее прорывается через барьер вытеснения, возникший еще на эдиповой фазе развития. Опять же можно предположить, что усиление давления со стороны защитных механизмов связано с браком, подразумевающим близость. В неконтролируемых приступах ярости, направленной на жену, случавшихся с Декстером, можно усмотреть замещение бессознательной ярости в отношении к матери – за ее притягательность, жесткость и эксплуатацию.

Кроме того, в стремлении победить мать-аналитика-«Снежную королеву», саботируя аналитическую работу, он защищает себя от осознания того, что мать сексуально возбуждала его в эдиповой фазе. В отчаянной попытке «подкупить» Супер-Эго и избавиться от осознания возбуждения, которое он чувствовал в то время, как она его «нарциссически использовала», он затрудняет протекание анализа и наказывает себя самого. Таким образом, его бессознательный гнев на мать имеет два источника: невыполнимые, по его мнению, требования к нему и защита от возбуждения, ей же и вызываемого.

Можно также предположить, что Декстер проецирует свои агрессивные желания на отца, что обусловливает страх возмездия, еще больше усиливающий его тревогу. Его сновидение о змее, готовой откусить ему голову, и ассоциация с угрозой для отца, связанной с его академической успеваемостью, свидетельствуют о сильной тревоге и страхе, что отец может покарать его за агрессию. Чтобы освободиться от страха возмездия, Декстер обращает агрессию против себя самого, тем самым достигая двух целей: его тревога ослабевает, а Супер-Эго оказывается удовлетворено. В рамках такой интерпретации основной источник калечащих его торможений и запрета на успех – страх возмездия, а эпизоды, когда он едва не погиб, – это опасные симптомы его бессознательных попыток наказать себя за неприемлемую агрессию.

Необходимо подчеркнуть, что с этой точки зрения созданные Декстером образы родителей представляют собой фантазии. Например, он вообразил, что его мать желает ему успеха и что ей важна его исключительность. Аналогичным образом кипящие в нем агрессивные фантазии, направленные на обоих родителей, провоцируют страх возмездия. Самих по себе фантазий достаточно для того, чтобы вызывать потребность в защитах. Однако эго-психолог не стал бы предполагать, что восприятие Декстера отражает актуальные отношения с матерью или что актуальные отношения являются для него важным фактором. Отношения Декстера с женщинами нарушаются из-за его фантазий о матери, проецируемых на другие женские фигуры, например, на жену.

Описываемые трудности в анализе связаны с сопротивлением Декстера осознанию этих эдиповых конфликтов. Как только он ощутил усиливающуюся близость со мной, в нем проснулось либидинозное влечение к матери и одновременно вновь пробудился страх эдиповой победы. В связи с этим его защиты против переноса ужесточились, он стал: а) бессознательно саботировать анализ, забывая о правилах, и б) видеть во мне эксплуататора, тем самым создавая между нами дистанцию. Его саботаж работы, а также его отношение ко мне как к сопернику в непрекращающейся борьбе свидетельствуют о переносе на меня бессознательных либидинозных и агрессивных желаний и о стремлении наказать себя, подорвав попытки улучшить свое состояние. Перенос агрессии на меня очевиден также в его сновидении, в котором он сталкивает с утеса напоминающую меня фигуру. Попытки не допустить потенциально возможный успех аналитической работы служат наказанием за запретные желания повредить мне. Таким образом, рассеянность в аналитической работе есть перенос его конкурентной борьбы с отцом. Агрессия вызывает чувство вины и желание наказать себя, поэтому аналитический процесс не должен закончиться успешно. Каждый шаг к успеху приводит к регрессии, которая защищает его от страха и чувства вины. Так аналитический процесс отражает колебания Декстера между успехом и причинением себе вреда – паттерн, не покидающий его всю жизнь. Анализ подошел к точке, когда сопротивление служит избеганию бессознательного конфликта, вызванного позитивным жизненным опытом.

Случай Декстера можно рассматривать как пример невротического компромисса между агрессивными и либидинозными влечениями, запретами Супер-Эго (чувством вины), тревогой, связанной с желанием навредить отцу и одновременно страхом возмездия, и вытеснением либидинозных и агрессивных желаний. Задача аналитика – сделать бессознательные элементы конфликта осознанными. Поскольку аналитический процесс таит в себе угрозу осознания этих бессознательных сил, Декстер противостоит ей, регрессируя до нарциссического состояния, когда он чувствует, что его используют, и в то же время сознает свою исключительность. Элементы переноса отношения к матери – страх эксплуатации и награда за исключительность – не первичны, они являются частью защиты от вызывающих тревогу эдиповых желаний. Таким образом, все элементы конфликта: сексуальные и агрессивные желания, их вытеснение, чувство вины и тревога – представлены в переносе и защищены сопротивлением пациента аналитической работе.

С точки зрения эго-психологии, смысл осознания элементов компромиссного образования состоит в том, чтобы по-новому структурировать психологические силы (Brenner, 1979). Когда элементы конфликта становятся осознанными, у Эго появляются дополнительные возможности их контролировать. Дилемма Декстера не имеет идеального решения, поскольку в конфликте и компромиссном образовании задействованы все психические функции, однако постоянная интерпретация сопротивления, возможно, приведет к тому, что все важные психологические силы попадут в поле сознания и уровень контроля над ними со стороны Эго повысится. Таким образом может быть достигнут новый компромисс, который позволит добиться большего удовлетворения влечений и, следовательно, избежать разрешения проблемы путем продуцирования симптомов.

С точки зрения психоанализа отношений, эго-психологический подход опирается на редукционистскую и «далекую от эмпирических фактов» гипотезу об эндогенных влечениях. Даже если проблему Декстера можно отнести к агрессивным и сексуальным конфликтам, эти сильнейшие аффекты приобретают выражение, форму и значение только при анализе межличностных контекстов – контекста, в котором они возникли, и контекста, в котором они находятся на настоящем этапе. Приписывать эти болезненные аффективные конфликты эндогенным влечениям означает упускать из виду контекст отношений, эти чувства породивших. Таким образом, согласно психоанализу отношений, ключ к симптомам Декстера – им самим вызванным неудачам, хроническому неуспеху и эмоциональной неустойчивости – заложен в его межличностных отношениях, возможно, возникших в прошлом, а теперь устоявшихся, но не в «судьбе влечений».

С точки зрения психоанализа отношений, сопротивление успеху, наблюдающееся у Декстера, – это симптом двух его первичных форм отношений: конкуренции и эксплуатации, каждый из которых связан со сложной конфигурацией, включающей в себя одного из родителей. Декстер боится, что эмоциональная близость с другими людьми чревата требованиями и ожиданиями, которым он не сможет соответствовать. После попытки управлять своими отношениями с матерью, избегая ситуаций, где можно было потерпеть неудачу, и преуспевая там, где у него были все основания для уверенности в успехе, Декстер продолжал следовать этой схеме. Особенно это проявилось в его учебе. Желая создать отношения, снижающие страх неудачи и в то же время не угрожающие его целостности, он решает добиваться успеха только в тех делах, где он гарантирован. Рассмотрим его решение бросить футбол, чтобы не быть вторым игроком. Этот поступок можно расценивать как межличностную тактику, позволяющую избегать ситуации, когда он не может удовлетворить ожиданиям матери. По иронии судьбы, стратегия избегания неудачи приводит именно к многочисленным неудачам. Например, чтобы избежать провала в учебе, он неоднократно бросает колледж и не пишет курсовую работу. Его беспорядочная учеба отражает его движение по узкой грани: он избегает работы, которую боится не выполнить с полным успехом, и в то же время делает достаточно для того, чтобы не превратиться в законченного неудачника.

Другая первичная конфигурация Декстера, связанная с его отношениями с отцом, представляет собой схему неудачи, необходимой для того, чтобы не ставить отца под угрозу. Успех пробуждает тревогу, и Декстер убежден, что не сможет добиться успеха там, где это не удалось другому. Следовательно, для того чтобы уменьшить тревогу в межличностных отношениях, он саботирует собственную деятельность всякий раз, когда чувствует, что успех близок. Действие этой пораженческой стратегии особенно заметно в его отношениях с отцом. Этот паттерн вступает в конфликт с его желанием достичь успеха, чтобы победить другого и удовлетворить ожидания, т. е. с паттерном отношений с матерью. Две эти схемы отношений противоречат друг другу. Успех означает удовлетворение людей, которых он идентифицирует с материнской фигурой, но угрожает отношениям с отцом. Поражение приводит к противоположному результату. Чтобы удержать равновесие между обеими конфигурациями, каждая из которых ставит под угрозу значимые отношения, Декстер выбирает сложный паттерн, предполагающий достижение частичного успеха и саботаж собственной деятельности. С этой точки зрения, его симптомы можно рассматривать как компромисс, но компромисс между конфликтующими паттернами отношений, а не противоборствующими интрапсихическими силами, как принято считать в эго-психологии. Два этих подхода объединяет общий принцип, согласно которому симптоматический паттерн представляет собой попытку минимизировать тревогу, вызываемую конфликтом, но, с точки зрения эго-психологии, источник тревоги и конфликт находятся внутри психики, а с точки зрения анализа отношений – в отношениях.

С этих позиций проблема состоит не только в том, что между конфигурациями существует конфликт, но и в том, что эти паттерны отношений слишком ограничивают личность. Декстер располагает весьма бедным набором способов формирования отношений; его первичные паттерны – конкуренция и страх эксплуатации. Ограниченные модели подобного рода, с точки зрения психоанализа отношений, составляют ядро проблемы, поскольку приводят к сужению межличностных отношений. Основная цель анализа Декстера – расширение паттернов межличностного взаимодействия. Следовательно, лечение должно быть направлено не только на разрешение конфликта между этими противоборствующими способами взаимодействия, но и на прекращение их главенства в сфере межличностных отношений.

С точки зрения психоанализа отношений, единица анализа – это конфигурация отношений между пациентом и аналитиком. В этом состоит еще одно расхождение между данным подходом и эго-психологией, в которой делается акцент на интрапсихической жизни пациента. С точки зрения анализа отношений, эго-психология слишком сосредоточена на той роли, которую играет в терапевтических отношениях пациент, а вклад аналитика остается практически без внимания. Согласно анализу отношений, аналитик не меньше пациента участвует в создании аналитических отношений, и самой первой его задачей должно стать выяснение той роли, которую отводит ему пациент в рамках устойчивых форм своего поведения. Например, в случае Декстера аналитик не пытается оставаться вне пространства соперничества и страха эксплуатации, но признает неизбежность своего участия.

Аналитик, работающий в русле этого подхода, попытался бы выяснить, какие действия терапевта приводят к возникновению у пациента страха быть использованным. Зачем аналитику нужен успешный результат анализа? Все аналитики в некоторой степени чувствуют необходимость успешного завершения терапии. Реагирует ли пациент на его желание добиться успеха? Не заставляло ли что-нибудь аналитика оказывать особенно сильное давление? Кроме того, уверенность пациента в том, что он конкурирует с аналитиком, должна вызывать с его стороны ту или иную реакцию. Не состязается ли и аналитик с пациентом? Пациент выискивает сферы, в которых превосходит аналитика. Но не ведет ли и сам аналитик аналогичный «счет»? Можно поставить вопрос еще более остро: не была ли конкуренция со стороны Декстера спровоцирована конкуренцией с стороны аналитика? С позиций анализа отношений следовало бы предположить, что аналитик оказался в некотором роде вовлечен в конкурентную борьбу, и бессознательные попытки пациента саботировать анализ, совершая ошибки якобы по рассеянности, представляют собой не столько симптом внутренней борьбы, сколько результат обоюдного соперничества.

В таком случае восприятие Декстером моих интерпретаций как критики – это только одна сторона проблемы. Его жалобы на нарциссическую эксплуатацию с моей стороны можно рассматривать как критику в мой адрес. Если заострить вопрос: возможно, я относился к нему и в самом деле критически, раз он это почувствовал? Не оказались ли мы вовлечены во взаимную критику? С точки зрения психоанализа отношений, я неизбежно буду относиться к пациенту с определенной долей критицизма(например, в ответ на обвинения Декстера в критическом к нему отношении), поддерживая таким образом свойственную Декстеру тактику самообесценивания. Все это должно быть использовано для выяснения того, почему аналитическая диада оказалась вовлеченной во взаимную критику.

Если бы деятельность аналитика не выходила за пределы мира пациента, никакой прогресс не был бы возможен. Чтобы добиться изменений, аналитик старается вовлечь пациента в новые формы взаимодействия внутри их общего пространства. Для этого он обращается к отношениям, существующим в жизни пациента. Ключевая интервенция, которую осуществляет аналитик, должна прояснить, почему только эти конкретные формы отношений (в случае Декстера эксплуатация и конкуренция) доступны в аналитическом процессе? Например, аналитик может включиться в борьбу за «победы» и «поражения», но затем он создает ситуацию, когда пациент оказывается перед вопросом, почему определенная форма отношений стала основной и устойчивой для их взаимодействия. Если использовать метафору из сновидения Декстера, то вопрос аналитика прозвучит следующим образом: «Почему аналитик и пациент втянулись в гонку, победа в которой настолько важна, что для ее достижения соперника сталкивают с обрыва?»

С этой точки зрения, камень преткновения в аналитическом процессе – не сопротивление Декстера, а проблема аналитической пары. Главное заключается в том, что, когда становится возможен прорыв, Декстер возвращается к своим старым схемам поведения. Иными словами, мы с Декстером создали тупиковую ситуацию, из которой ни он, ни я не могли выйти. Аналитик, мыслящий в данной парадигме, предположил бы, что во мне и в пациенте есть что-то такое, что мешает нам установить новые отношения. То, что Декстер реагирует усилением тревоги в ответ на сближение со мной, свидетельствует о проблеме близости, актуальной для нас обоих. Поэтому моей задачей должна стать работа как с его тревогой, так и с моей собственной, и когда я задаюсь вопросом, почему после кажущейся близости отношения стали более отстраненными, я должен также бороться с моей собственной потребностью в дистанцировании.

Цель данного подхода не в том, чтобы разрушить старые паттерны и заменить их новыми, а в том, чтобы расширить и обогатить конфигурации отношений, доступные пациенту. Мы с Декстером должны найти новые возможности для взаимодействия, превосходящие те узкие и жесткие границы, в которых мы существовали до сих пор. Важным компонентом этих новых отношений должна стать способность достигать успеха в аналитическом процессе, не боясь поставить наши отношения под угрозу чьей-либо зависти, и переживать конфликт без страха быть покинутым. Когда это удастся, аналитическая диада построит новые для Декстера отношения, которые обогатят его жизненный опыт.

Для аналитика, работающего в рамках данной парадигмы, терапевтическое действие заключается именно в этих новых отношениях, создаваемых нами с Декстером. Интерпретация может быть полезна для локализации аналитика в конфигурации отношений пациента; однако изменения становятся возможны именно благодаря появлению новых форм отношений. Если Декстер овладеет новыми формами взаимодействия – более разнообразными и широкими, чем те, что были у него до начала терапии, – цели анализа будут достигнуты.

С позиции теории объектных отношений, истоки симптома хронических неудач пациента лежат в его ранних объектных отношениях с родителями. Чтобы снизить тревогу в отношениях с матерью, Декстер избегает «испытаний на прочность», поскольку несоответствие ожиданиям ставит под угрозу само существование этих отношений. Он боится, что если он перестанет быть особенным для нее, т. е. лишится того, что дает ему ощущение собственной целостности, его жизнь потеряет всякий смысл. Страх утраты своей роли особого ребенка делает невозможным признание своих ограничений – признание, угрожающее, по его мнению, этому чувству исключительности. Поскольку отношения с матерью не допускают никаких ограничений его способностей, он пытается избегать ситуаций, способных привести к неуспеху. В этом теория объектных отношений совпадает с подходом анализа отношений: Декстер ищет способ поддерживать отношения с матерью.

В результате давления, которое он испытывает, формируются объектные отношения «жертва – эксплуататор», в дальнейшем служащие основой и для других социальных отношений. Следствием его взаимотношений с матерью является не только проекция интернализированной репрезентации материнского образа на значимых других, но и формирование объектных отношений по типу «эксплуататор – жертва», в которых сам Декстер может исполнять любую роль. Когда в отношениях возникает близость, он чувствует, что его используют, но и сам способен эксплуатировать других. Эти объектные отношения служат источником одной из базисных форм его отношений, то есть являются центральным компонентом его личностной структуры. Отношения, формируемые на этой основе, например с женой или с аналитиком, существуют не сами по себе, а служат средством утверждения его самости.

Переживая гнев на мать за нарциссическую эксплуатацию, он не способен открыто выразить свои чувства, поскольку боится, что это приведет к потере отношений. Ему настолько необходимо ее тепло, что он не может рисковать. Таким образом, его неудачи представляют собой не только способ избежать проверки своих способностей, но и протест против эксплуатации и ожиданий со стороны матери, которым он вынужден соответствовать. Причиной этого невротического паттерна является его подавленная ярость, вызванная тем, что он ощущает себя заложником невыполнимых требований матери – отрицание, служащее защитой исключительности отношений с ней. Мы видим, что большая часть его личности скрыта как от окружающих, так и от него самого, недоступна для контакта с миром. Его переживания несправедливости и гнева находят выражение только в неудачах, которые служат формой коммуникации для его скрытой самости.

С этой точки зрения, хронический саботаж своей деятельности, уклонение от целей, несостоятельность в работе выглядят как косвенные сообщения скрытой части самости. Его «неудачи» – это способ сказать: «Со мной что-то не так, но я не могу говорить об этом прямо. Кто-нибудь слышит меня?» Неудачи и периодические всплески ярости – это форма протеста, единственная возможность дать знать миру, что внутри него есть нечто живое, жаждущее проявиться. Неспособный следовать своим интересам и выражать свои чувства, Декстер выглядит так, словно «плывет по течению», но его неуспех – это его способ сообщить себе и окружающим, что он в ярости из-за того, что вынужден быть успешным человеком ради удовлетворения своей матери.

Почему ему необходимо проявить этот протест? Почему он не может подчиниться и оставить свои чувства глубоко внутри? Сказать, что он умоляет о помощи единственным доступным ему способом, – значит задать более глубокий вопрос: зачем ему нужна помощь? Ответ на него позволяет проследить важные различия между теорией объектных отношений и психоанализом отношений. С позиций теории объектных отношений Декстеру нужна помощь для того, чтобы он мог реализовать потенциал, подавленный чрезмерными ограничениями в отношениях с матерью. Сочетание сознания своей особой роли и тревоги по поводу соответствия ей лишило его способности использовать свою агрессию и исследовать противоречивые чувства к матери. В результате он не смог выяснить свои сильные и слабые стороны в основных жизненных сферах: межличностных отношениях, учебе, работе и спорте. Из-за строгих ограничений в сфере межличностных отношений он не понял, что такое близость, и не научился разрешать связанные с ней проблемы. Развитие его самости было, если можно так выразиться, задержано, и фрустрация способности реализовывать потенциальные формы взаимодействия нашла свое выражение в симптомах.

С позиции теории объектных отношений ранние отношения существуют не сами по себе – они выполняют функцию развития самости. Неудовлетворенность Декстера объясняется тем, что его отношения не давали развиваться значительной части его потенциала как личности и как профессионала, препятствовали его росту. Хотя обычно отношения одновременно и способствуют развитию, и ограничивают его, в случае Декстера произошло столь значительное снижение потенциала, что у него появились серьезные симптомы как зов о помощи. Конфликт Декстера состоит в том, что ему нужна мать, но отношения с ней препятствуют другой его потребности – быть самим собой. Отношения с матерью не оставляли ему права на ошибку, возможности понять свои таланты и ограничения и испытать близость, основанную на его подлинных качествах. Его симптомы – это средство передачи боли, вызванной подавлением развития его самости.

Взгляд теории объектных отношений на патологию как на задержку развития составляет основное различие между этой парадигмой и психоанализом отношений. В рамках второго направления рассмотрение проблемы развития остается в стороне, поскольку внимание уделяется исследованию актуальных отношений между пациентом и аналитиком, и в фокус терапевтической работы, как мы это показали выше, попадает ограниченность форм отношений Декстера и участие аналитика в их повторном отыгрывании. Работающий в рамках этого направления терапевт пытался бы расширить и обогатить их через выработку новых способов построения отношений с пациентом. В теории объектных отношений, напротив, патология Декстера определяется затруднениями его развития в сфере близких отношений, агрессии и честолюбия, и лечение направлено на раскрытие и развитие его потенциала.

Чтобы поддерживать отношения с матерью, Декстеру пришлось удовлетворять ее потребность видеть его более успешным, чем разочаровавший ее муж. Сама основа этих отношений не может не привести к конфликту с отцом. Декстер хочет доказать матери, что может преуспеть там, где потерпел поражение отец, но победа над отцом означает угрозу отношениям с ним. Страх лишиться этой связи способствует развитию чувства вины за свою агрессию, ощущения, что он не заслужил успеха. Более того, будучи уверен, что отношениям с отцом угрожает агрессия, Декстер прячет ее глубоко внутрь и, таким образом, лишается возможности конструктивно ее использовать. Расценивая отступление отца как реакцию на соперничество, Декстер воспринимает и отношения с ним в целом как конкуренцию. Чтобы уменьшить страх оказаться в таком же положении, как и отец, он стремится к успеху, и это стремление обостряет соперничество родительской диады.