Вишневый самурай

ГЛАВА 1

Жара навалилась на город, словно сумоистка на невинного юношу‑аристократа, попыталась подмять под себя, но запуталась в собственном кимоно, выругалась грязно и осталась лежать, сдавливая грудную клетку, скрадывая дыхание. Шкала термометра замерзла возле деления «плюс тридцать восемь градусов» и не желала двигаться вниз. Изредка подпрыгивала на одно‑два деления, но неизменно возвращалась к прежнему уровню.

Я долго искал самое прохладное помещение в нашем доме – скромном особняке, расположенном на канале Беринга под номером двадцать семь, но так и не смог найти. Испрашивал совета у мужественных рыцарей времен Древнего Рима, что украшали фронтон особняка, поддерживали балкон и герб семейства Ростопчиных (прежних владельцев здания), но они остались безучастны к моим страданиям. В конце концов не нашел ничего лучшего, как залечь на дно ванны, наполнив ее предварительно прохладной водой. Истома блаженства разлилась по моему телу. Я наслаждался прохладой, вбирал ее разгоряченным телом и не помышлял ни о чем другом на ближайшие полчаса.

Дотянувшись до глянцевого журнала, оставленного на диванчике недалеко от ванны, я развернул его и стал разглядывать красочные фотографии яхт, не вдумываясь в буквы, которые так и норовили сложиться в слова, полные глубинного смысла. Журнал назывался «Яхтинг мэгэзин» и был посвящен яхтам, морю и всему, что с ними связано.

Последние несколько дней мною владела идефикс: я вздумал купить яхту и заняться парусным спортом. Мой напарник и совладелец частного детективного агентства «Квадро» Гонза Кубинец не одобрял моей болезни, хмуро косился, но не вмешивался, наивно полагая, «чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не вешалось».

Последнее дело, за которое мы взялись, было связано с таинственным исчезновением известного бизнесмена – одного из тех, кто скромно называл себя «акулой» и мог запросто слопать любого конкурента не поперхнувшись. К нам обратился его компаньон, положив за поимку исчезнувшего друга изрядную сумму.

В это время детективное агентство «Квадро» в лице Гонзы Кубинца и моем переживало острый финансовый кризис, связанный с покупкой особняка генерала Ростопчина, убитого собственной женой. Особняк мы использовали как офис агентства, а также для личного проживания. В подвале здания я разместил еще и свой мини‑заводик по производству пива, с которым ранее ютился в отдельно арендуемом помещении. (Пивоварение – моя слабость!)

Мы взялись за дело, несмотря на дурные предчувствия и жгучую неприязнь, которую вызвал у меня клиент. События разворачивались быстро, засасывая нас все глубже и глубже в водоворот грандиозного заговора, направленного на гибель Санкт‑Петрополиса – величественного творения Петра Великого. С божьей помощью благодаря собственной смекалке дело мы распутали, получив в итоге гонорар из рук не кого‑то там, а самого императора всея Руси Петра IV! Наш клиент к тому времени благополучно нашел свою смерть. Трагическая история!..

Да, дело оказалось трудным, но в итоге мы стали кавалерами ордена Александра Невского на красной ленте с брильянтами и получили чек на сумму сто тысяч рублей. Сумма – ошеломительная! На эти деньги я мог бы целый год лентяйничать, попивая пиво и не забывая его варить! Но, поимев бабки, тут же заразился идеей грандиозной покупки, достойной гонорара. В процессе увлекательного поиска объекта (признаться честно, я подумывал о недвижимости – хотел было заделаться рантье) на глаза мне попался журнал, посвященный парусному спорту, и мысль обзавестись яхтой прочно засела в мозгу.

Гонза Кубинец не догадывался о моих планах, пока случайно я не завел при нем разговор о яхтах. Прослушав лекцию под общим названием «Яхта – глазами начинающего яхтсмена – в доступной форме, для чайников», он осторожно осведомился о моих намерениях. Говорил настолько ласково, что я, не почуяв подвоха, радостно поделился с ним сокровенным. А он, двуличный, воспринял блестящую идею в штыки!

– Зачем нужна яхта, если есть катер? – тупо вопрошал Кубинец.

Я с пеной у рта доказывал:

– Катер – это средство передвижения, а яхта – источник удовольствия!..

Гонзу переубедить не удалось… Мало того, узнав, сколько стоит самая дешевая яхта вместе с местом парковки в яхт‑клубе на Финском заливе, Кубинец гомерически расхохотался и посоветовал мне обратиться к психиатру, пообещав попутно, что если я еще раз заведу разговор о яхтах и «подобной дребедени», то он позвонит нашему адвокату Евгению Постегайло и через суд установит мою невменяемость с целью взять надо мной опекунство.

– О яхтах я более не распространялся, но из мести подписался на журнал «Яхтинг мэгэзин», в информационной сети добыл и распечатал десять красочных фотографий с изображением различных посудин, которые развешал по всему дому, постаравшись подобрать для них самые посещаемые Гонзой комнаты.

Следующим этапом психологической обработки напарника стала покупка картины. Посетив Галерею современного искусства на Невском канале, что располагалась под открытым небом на пятачке суши перед армяно‑григорианским храмом, я обзавелся трехметровым полотном, на котором талантливый, хотя и никому не известный художник изобразил прекрасную яхту под алыми парусами, скользящую к багровому закату. Произведение, название которого я даже не удосужился узнать, идеально вписалось в интерьер гостевого кабинета на первом этаже.

Гонза Кубинец покорно сносил мой деятельный протест: хмурился, но молчал, старательно избегая смотреть на яхты, точно они были прокаженными. В доме на целую неделю установилось военное положение. Речь не шла о кровопролитии, однако информационное противоборство постоянно усиливалось.

В противовес моей идее Гонза Кубинец выставил свою. Он решительно потребовал найти домашнего повара, о чем мы давно условились, но так и не занялись этим вопросом. Я пообещал подумать. Разговор происходил за привычным, вошедшим в обыкновение ужином, состоявшим из макарон трехдневной давности, разогретых Гонзой на сковороде, которая вот уже третий месяц отчаянно молила кухонного бога о банном дне, и сосисок, обильно запиваемых пивом.

Вечером, уединившись в спальной комнате, я взял лист бумаги и произвел нехитрые подсчеты: суммировал деньги, затраченные на заказ ужинов и обедов из ресторана «Эсхил – ХР» за последний месяц, и углубился в электронные объявления, связанные с наймом поварского персонала для кафе и ресторанов. По всему выходило, что платить повару дороже, чем регулярно пользоваться ресторанной кухней, но ненамного. Впрочем, я еще не учел стоимость продуктов…

Проведя ночь в серьезных раздумьях, поутру я показал расчеты Гонзе Кубинцу и сообщил, что нанять кулинара – реально, только не каждый согласится вкалывать с утра до ночи на частный дом практически без выходных и без нормального распорядка. Отсюда неопровержимо следовало: нам надо искать талантливого молодого повара, возможно, только что покинувшего стены учебного заведения, желательно иногороднего, поскольку он должен будет проживать в нашем особняке – «для наибольшей эффективности работы» (выражение Кубинца).

Гонза тоже решил все обдумать и взял двухдневный тайм‑аут…

Второй день подходил к концу, когда я с журналом, посвященным парусному спорту, пытаясь спрятаться от жары, забрался в прохладную воду просторной ванны.

Но полежать мне не удалось. Только я раскрыл журнал, дверь в ванную распахнулась и вошел Гонза Кубинец – решительный и грозный, словно Иван Террибл, удумавший захватить Казань.

Я громко простонал, картинно закатывая глаза.

– Что? Не ожидал, Даг? – спросил Гонза, сурово складывая на груди руки крестом.

Опять издав протяжный стон, я погрузился с головой в воду. Прохлада целиком заключила меня в саркофаг наслаждения, но раствориться в кайфе не удалось: Гонза за волосья выдернул мою голову на поверхность.

– Не смей уходить от разговора! – потребовал он.

– Я и не ухожу. Так – расслабляюсь… – попытался оправдаться я, делая виноватое лицо. – Что за наказание такое? Только собрался отдохнуть, журнальчик полистать…

Я нагло ткнул огромной фотографией белоснежной яхты с разворота журнала в физиономию Кубинца. Гонза скривился, словно все зубы в его пасти одновременно запиликали мозгу сигнал SOS.

– … так тут ты приперся!.. Ну скажи, могу я хоть десять минут от тебя отдохнуть?

– Ты уже пять минут торчишь в ванной! – взглянув на часы, сообщил Кубинец.

– Считаешь, что этого достаточно? – удивился я.

– Пока не решим вопрос с поваром, отдыхать тебе не придется! – пригрозил Гонза.

– В таком случае, пока я не куплю нам яхту, забудь о покое! Вендетта! – отчеканил я.

– Так… Опять яхта… – констатировал Кубинец и с ужасно задумчивым видом забормотал: – Где же я записал рабочий номер Женьки Постегайло?.. – Громко так, чтобы я слышал.

– Все… Все… Сдаюсь… Не хочу, чтобы мне меняли памперсы. Привык все делать сам! – Я примирительно поднял руки вверх и пошел ко дну.

Гонза Кубинец выловил меня за волосья вторично и проворчал:

– Не заставляй делать тебе искусственное дыхание!

– Упаси боже! – Я притворно ужаснулся и сделал третью попытку утонуть. Но мне не дали.

– Я узнал стоимость услуг консалтингового агентства! – сообщил Гонза.

– Чьих… услуг? – простонал я.

– Все. Совершаю преступление! – Кубинец потянул руки к моей шее.

– Сдаюсь! – капитулировал я. – Только разъясни все‑таки, что это за агентство и с каким хреном его едят?

– Агентство по подбору персонала.

– И через него мы найдем повара? Гениально! – согласился я. – Обращайся в свое агентство, а мне дай помечтать о яхтах… Кстати, ты в курсе, что только в Российской империи проводится до пятнадцати парусных гонок? Между прочим, если выиграть первое место в регате, то можно окупить постройку и функционирование целого яхт‑клуба!

– Ты опять?! – Кубинец грозно сдвинул брови.

– Я снова! – сурово возразил я. – Ты занимайся поваром, а я найду деньги для покупки яхты. Деньги, которые не входят в бюджет нашего агентства!

– Тебе не наварить столько пива! – скептически заметил Кубинец.

– Я продам рецептуру сортов. Эксклюзивных!

– И они перестанут быть эксклюзивом.

Я задумался. Кубинец был прав. Продажа рецептуры – не выход… Значит, нужно найти лопоухого клиента с пустяковым делом, чтобы, не прибегая к помощи Гонзы Кубинца, выполнить заказ, получить гонорар и вложить его в яхту!

Гонза оставил меня в долгожданном одиночестве, видно, пошел звонить в свое агентство. А я, испытав облегчение, которое испытывает любой человек, нашедший наконец возможность удовлетворить свою прихоть, вернулся к разглядыванию журнала. И теперь красавицы яхты я расценивал с точки зрения потенциального покупателя, причмокивая языком и примеряя себя к их палубам.

ГЛАВА 2

Утро следующего дня не принесло ожидаемой прохлады. Было душно. Распахнутые окна не спасали от знойного дыхания июля. Солнечные лучи простреливали комнату насквозь, не оставляя надежд на спасение.

Я проснулся на два часа раньше обычного. Глаза слепило солнце, потное тело мечтало о прохладной воде…

Выбравшись из постели, голышом прошлепал в ванную, заткнул пробкой слив и включил чуть теплую воду. Словно сомнамбула на прогулке под лунным светом, я покачивался, сидя на краю ванны, и пытался проснуться. Когда ванна наполнилась настолько, чтобы скрыть меня полностью, я нырнул в воду с головой.

Сон сняло в мгновение ока – точно продернуло электричеством мертвое тело, заставляя биться сердце. И тут же я понял, что дольше так мучиться нельзя. Нужно срочно заказать для дома систему центрального климатизатора! Кондиционер для всего дома, проще говоря…

Выбравшись из ванны, я надел легкие летние брюки, рубашку с коротким рукавом и покинул спальню. Спустившись в гостевой кабинет, подцепил с журнального столика справочник «Желтые страницы» и стал лихорадочно пролистывать его в поисках необходимой фирмы.

Жара возвращалась в тело…

Фирм, предоставлявших услуги по установке кондиционеров, было множество. В длинном списке я выбрал понравившееся название – «Арктика – СП» – и позвонил. Оформить заказ оказалось несложно. Мне пообещали, что сегодня же приедут специалисты, и я повесил трубку. Сумма за услуги, названная диспетчером, устроила меня полностью.

Завтракать дома было нечем. Я расчехлил «Икар» – скоростной катер, стоявший у домашнего причала, – и покинул дом, тщательно заперев за собой входную дверь.

Первую остановку наметил на Галерном канале. Тормознул возле яркой вывески, изображавшей в полный рост японца в традиционном костюме с зажатым в зубах цветком сакуры и двуручным мечом, поднятым над головой. Вывеска гласила: «Вишневый самурай».

Последнее время я полюбил это заведение. Стал часто здесь бывать, позабыв родной «Эсхил – ХР». Даже договорился с хозяином «Самурая» – почтенным Троем Епифановым – о поставках моего пива в бар. Трою Епифанову предложение понравилось. Мы подписали договор, и я отгрузил первые две бочки, получив за них звонкую монету.

Оставив катер у причала, я сбежал по трапу, толкнул входную дверь и очутился в… Японии! Маленькой, карманной Японии, каким‑то чудом оказавшейся на берегах Санкт‑Петрополиса.

Пятнадцать столиков из сорока были заняты. Я устроился за свободным и приступил к изучению меню, не без гордости отметив, что «Туровское Золотое» включено в карту напитков.

Официант подошел, как всегда, вовремя. Таинственный у них талант – возникать именно в тот момент, когда ты готов озвучить заказ… Я попросил кружку горячего кофе со сливками. (Не чашечку и даже не чашку, а именно кружку! Не привык мерить жизнь полумерами!) Плюс пиццу «Лазанья Болоньез» – со свининой, сыром, копченым мясом, чесноком и океаном пряностей…

Девяносто процентов наименований в меню подразумевало японское происхождение. Всякие там суши и просто полусырая рыба… Но я не питаю особой любви к рыбным блюдам, поэтому и ищу для себя нечто иное. К своей радости, еще в первое посещение я обнаружил в меню несколько видов пицц. Нет ничего лучше, чем позавтракать свежеиспеченной пиццей!

Ждать заказа пришлось двадцать минут. Это время я посвятил изучению журнала «Яхтинг мэгэзин», который прихватил с собой.

Яхты манили меня!.. Я мечтал выйти в Финский залив, пробиваемый всеми ветрами, под белыми парусами!..

В сущности, конечно, Гонза прав: покупка яхты – блажь, засевшая в моей голове, точно вирус… Но ничего не могу с собой поделать! Сейчас же, немедленно отправлюсь в яхт‑клуб и полюбуюсь на красавиц, выставленных на торги!..

Пиццу, заботливо растерзанную на куски, поставили передо мной. Рядом дымилась кружка с кофе. Она была настолько большая, что мне невольно вспомнился Кубок Большого Орла, подававшийся на ассамблеях Петром Великим тем, кто проштрафился. Сделав три глубоких глотка, я почувствовал, как бодрость излилась в тело. Я получил заряд жизни! Теперь можно было насладиться и пиццей…

Потратив на завтрак где‑то около часа (включая ожидание заказа), я покинул «Вишневый самурай», так и не встретив Троя Епифанова. Если честно, разговаривать с кем‑то о чем угодно, кроме яхт, мне в это утро не хотелось!..

Яхт‑клуб «Флибустьер» располагался на Васильевском острове возле Морского вокзала. Я вышел в Финский залив и стал огибать Васильевский остров, приближаясь к цели. Клуб вычислил издалека – по разнокалиберным парусам, полоскавшимся на холодном балтийском ветру. Вот где скрываться от жары в это время надо! Не кондиционеры по дому развешивать, а на яхту – и в море!.. Я испытывал натуральное ликование!

Войдя в тихую гавань, нашел взглядом здание яхт‑клуба, пригасил скорость и направил катер к причалу. Заняв пустующую ячейку, включил сигнализацию и отправился к зданию.

Фронтон двухэтажного строения, вытянутого в длину, украшал пиратский флаг «Веселый Роджер». Возле дома, закрывая два этажа, красовалась фигура пирата с крюком вместо руки, перевязанным черной повязкой со скрещенными костями глазом и саблей, воздетой над головой.

Я поднялся по щербатым каменным ступенькам на второй этаж и оказался в извилистом темном коридоре, воздух которого был настолько спертым, словно помещение не проветривалось с празднования юбилея города.

Я тут же покрылся потом. Рубашка намокла и прилипла к телу. Вытащив из брюк носовой платок, утер лицо, но это помогло мало. Коридорные духота и жара немедленно вызвали головокружение, грозя отключить сознание.

Кабинет менеджера клуба нашел с трудом. В потемках пробирался по коридору… Воздуха не хватало… Стучался в каждую дверь, но везде было заперто…

«Бот тебе и чудесное начало нового дня!» – подумал я, хватаясь за ручку последней двери, точно за спасательный круг. Ручка неожиданно легко ушла вниз, и я попал в ярко освещенную комнату, в которой царил спасительный ветер. Я жадно заглотнул ртом свежий воздух и прислонился к дверному косяку, пытаясь отдышаться.

– Могу быть чем‑то полезен? – поинтересовался бодрый мальчишеский голос.

Глаза постепенно привыкли к свету, временно ослепившему меня после коридорной темени. Комната, в которой я оказался, была стандартным офисным кабинетом – одним из тех безликих помещений, что во множестве расплодились в бизнес‑центрах. Два шкафа с ровными рядами пухлых папок, пронумерованных и озаглавленных, немой музыкальный центр, подмигивавший мне эквалайзерами, полупустая стойка для компакт‑дисков и тьма книжных корешков на полках. То ли настоящие книги, то ли муляжи?..

За компьютерным столом, уставленным офисной техникой, восседал седовласый мужчина с лицом, усеянным веснушками (точно по нему прошлись мелкой дробью) и вислыми рыжими усами с обкусанными кончиками. По бокам стола стояли два работавших вентилятора на метровых ножках.

– Вам что‑то нужно? – изменил вопрос менеджер.

– Вы знаете, подумываю купить яхту, – сообщил я. – Но пока не решаюсь. Вот и заехал к вам – поговорить, что называется, с профессионалом.

– Присаживайтесь. Вы сделали правильный выбор, заглянув к нам! – бодро воскликнул менеджер, излучая радушие. Он привстал из кресла и провалился внезапно под стол – словно у него под ногами разверзся люк.

Заинтригованный до крайности, я попытался увидеть, куда исчез добродушный управляющий клубом, но увидел лишь широкую спину, обтянутую тонкой голубой рубашкой.

Присел в гостевое кресло и стал ждать возвращения вислоусого.

– Вы, надеюсь, понимаете… простите, не знаю, как вас величать? – раздалось из‑под стола.

– Даг Туровский, – представился я.

– Так вот, вы надеюсь, понимаете, что яхтинг – это спорт богатых людей? – поинтересовался менеджер, появляясь из‑под стола. Он вывалил передо мной аляповато раскрашенные каталоги, которые, не уместившись, попадали на пол. Пришлось наклониться, чтобы их поднять.

– Безусловно, мне это известно, – приторно вежливо ответил я, хотя вислоусый стал меня раздражать.

– В таком случае, давайте полистаем каталоги. Я расскажу вам вкратце о яхтинге: что это, как говорится, за рыба и с чем ее едят!

Менеджер резко перегнулся через стол, обнажив в улыбке ровный ряд белых зубов.

«Какой‑то он слащавый весь… Неестественный…» – подумал я и взглянул на табличку с именем, что стояла на столе.

«ИННОКЕНТИЙ ВОЛОКИТОВ» – значилось на ней.

ГЛАВА 3

Иннокентий Волокитов оказался предельно приторным типом! Настолько, что появилось ощущение, будто тебя – голого и мокрого – валяют в блюде с сахаром…

Он обстоятельно, углубляясь в детали и излишние подробности, поведал мне о яхтинге. Его рассказ походил на невидимую паутину, неожиданно попав в которую не выпутаться никогда! Любое движение лишь еще больше запутывает жертву, убивая последнюю надежду на спасение… Он – паук! Он – распространитель вируса, который, проникнув в кровь, тут же доказывает свою смертельность!

Покончив с каталогами и предварительными расценками, Волокитов увлек меня на улицу, чтобы показать выставленные на продажу яхты. Целый час мы прогуливались по пирсу вдоль стоявших на приколе красавиц. Я чувствовал себя пресыщенным жизнью господином, которому прожженный сутенер пытается всучить одну из своих девочек, дабы клиент не ушел к конкурентам. Но я настолько истомился от жары и жалящих лучей солнца, скрыться от которых было невозможно, что слушал Волокитова рассеянно. Я пропустил большую часть информации мимо ушей, ничего не удержав в памяти. Меня куда больше волновало, когда же закончится эта пытка!..

В офисе я испытал счастье новорожденного, который, наконец‑то вырвавшись из клетки материнской утробы, опьянел от холодного свежего воздуха!.. Еще минут пять мы говорили на отвлеченные темы – исключительно ради приличия: Волокитову было неудобно показать мне на дверь. А я никак не мог решиться на новое путешествие по коридору. От одной мысли, что мне придется пробираться по этой пустыне Сахаре, из которой напрочь откачан весь воздух, меня бросало в дрожь!.. Все же я выскользнул за дверь кабинета, клятвенно пообещав Волокитову вернуться, и со скоростью марафонского спринтера метнулся по коридору, повторяя его повороты и изгибы.

Пробегая мимо одной из запертых дверей, я случайно услышал голоса, которые заставили меня остановиться. Чертово врожденное любопытство! Ну какая мне разница, о чем беседуют на досуге члены яхт‑клуба?.. Однако совладать с собой я не смог. Прильнув к двери, обратился в гигантское ухо, позабыв напрочь о том, что меня могут застукать за этим постыдным занятием.

– Стоимость. Меня волнует только стоимость… И покупатель… – раздался мужской голос, насквозь пропитанный утонченным равнодушием. Этакий лондонский джентльмен, размышляющий за бокалом бренди о достоинствах арабских жеребцов!..

– Стоимость?! – голос второго человека был прямой противоположностью. Эмоциональный, кипящий, к тому же еще и женский. – Порядка миллиона рублей! Если перевести в английские фунты, примерно девять миллионов!

– Капитальная сумма. В России это продать невозможно. Слишком длинный и кровавый след… – заявил джентльмен.

– Значит, за кордон? – отреагировала дама. – Куда?

– Сотби… Гаучи… Орлов… Аукционов много. Отследить практически невозможно.

– И это плюс! – радостно воскликнула дама.

– Безусловно… – флегматично согласился джентльмен.

Я ожидал продолжения, но, как назло, собеседники посчитали, что тема исчерпана, и заговорили о предстоящей парусной регате, сравнивая перспективы отдельных ее участников. Дальше выносить эту «душиловку» я не мог. Мало заботясь о том, что меня могут услышать, я устремился на улицу.

Оказаться на родной палубе, втащить трап, откинуться на мягкие подушки кресел в рубке капитана роскошного «Икара» – это ли не наслаждение? Сущий рай после депрессивно‑душного «Флибустьера»!..

Оживив мотор, я отыскал в бортовом компьютере опцию «Избранные маршруты» и, перейдя в обозначенное меню, выбрал собственноручно вбитый в память путь к дому. После чего растекся по креслу, словно яичница на дне сковородки.

Обратная дорога показалась мне слишком короткой. Так бы и лежал, нежась в струях свежего речного ветерка, вальсирующего сквозь открытые окна!.. Но всему хорошему обязательно приходит конец. Мозг катера возвестил о достижении конечной точки.

На причале возле нашего особняка было необычайно людно. Пять человек в рабочих костюмах голубой раскраски с эмблемой, изображавшей три остроконечные ледовые глыбы, под которыми красовалась надпись «Арктика», спускались по ступенькам к воде, оживленно о чем‑то беседуя. Лица их – унылые и с легким оттенком агрессии – больше напоминали посмертные маски египетских фараонов, обкурившихся накануне кончины какой‑то дури. На воде покачивался легкий подержанный катер с голубыми облупившимися полосами и надписями «Арктика» по бортам.

Покинув «Икар», я спустился на причал и направился навстречу униформистам.

– Добрый день, – приветствовал я их.

– И вам того же… – пробурчали они нечленораздельно, минуя меня.

– Что, отказали в гостеприимстве?

– Хозяева – больные! Заказами установку, а когда мы приехали, закатили скандал. Больные люди, одним словом! – объяснил самый молодой и сердитый из рабочих.

«УПС!» – как говорит французский рыбак каждый раз, когда вместо рыбешки вытаскивает гнилой башмак, Заказать кондиционер – я заказал. Деньги для рабочих оставил на столе в гостевом кабинете, придавив их бюваром. А предупредить Гонзу Кубинца о визите забыл!.. Что ж, это вполне в моем стиле. Представляю физиономию Кубинца, когда он открыл входную дверь и узрел на пороге толпу решительно настроенных небесно‑костюмных мужчин, которые с порога накинулись на него, задавая множество вопросов, среди которых самым повторяемым был «куда ставить?», а на втором месте шло слово «деньги». У Гонзы Кубинца острая аллергия на все, что связано с тратой денег. Представляю, как он взбесился! Вероятно, принял их за торговых агентов и выставил за дверь…