Эльфами не становятся

ГЛАВА 4

Маршрутка, высадившая нас на конечной остановке у высоких сопок, обдала напоследок облаком выхлопных газов и укатила обратно в город. Я отошла туда, где уже не чувствовался отравляющий запах цивилизации, раскинула руки, закрыла глаза и вдохнула полной грудью, на вдохе почти неслышно произнеся:

– Как же здесь хорошо!

Ния поравнялась со мной и оглядела место, куда мы приехали. «Сухотино́». Она бывала здесь и раньше – трудно в нашем городе найти человека, который не ездил бы сюда на шашлыки – но не так часто, как я. И не так основательно и дотошно, как я.

Двадцать минут на маршрутке от центра города – и вот уже встречает человека первозданная природа. Слева река, Ингода, справа почти сразу отвесно начинаются холмы, или как их называют здесь – сопки.

Чаще всего те, кто приезжают сюда, располагаются внизу, вдоль реки: кто-то хочет порыбачить, кто-то – развести костёр и посидеть у него с веселой компанией. Из всех любителей жареного мяса только треть, пожалуй, поднимается на первый холм, который возвышается справа от реки. А уж до того, чтобы пойти вглубь леса, который начинался на первой сопке и вёл дальше к следующим холмам, и подавно додумывались немногие. Я была как раз одной из тех, кто любил ходить по сопкам.

Впервые я попала сюда, когда мне было семь. Тогда с нами ещё был папа. В этом «походе на горы» компанию нам составила знакомая семья с детьми – девочка у них была на год младше меня, а мальчик на два старше. Помню, как мы – дети – радостно гомонили, предвкушая веселый день, полный беготни по лесу и приключений…

…Я оглянулась на Нию, которая в свою очередь выжидательно смотрела на меня. Она уже слышала историю про четырехчасовой переход по сопкам и несколько раз грозилась напроситься в компанию и заставить меня его повторить.

Для повтора старого маршрута мы выбрали выходные накануне пробного ЕГЭ по математике. Нет такой силы, которая способна удержать ответственного ученика в день перед экзаменом от бесконечного повторения уже сто раз пройденных билетов, если он будет сидеть дома. Поэтому мы решили принять кардинальные меры. В воскресенье в одиннадцать утра мы встретились на центральной площади города и сели в маршрутку.

– Ну, Сусанин, веди, – Ния ободряюще провела рукой в сторону холмов.

– Вот не надо не к месту Сусанина поминать, – пробормотала я, начиная подъём.

Ещё вчера я посмотрела карту и твёрдо усвоила одно: сбиться с пути здесь довольно трудно. Точнее, сбиться-то можно, но вот безвылазно заблудиться – нет, потому что любой сход с холмов приводит если не к плато Титовской сопки, то хотя бы к какому-нибудь дальнему микрорайону – к Засопке ли, к Яблоньке или на худой конец к кладбищу. В общем, везде можно выйти на людей.

Мы быстро поднялись на первый невысокий холм и подошли к краю обрыва, чтобы посмотреть на шумящую реку.

– Ты уже дописала книгу? – спросила тогда Ния.

– Осталось три или четыре эпизода, и дальше надо выруливать на вторую часть, – я завороженно посмотрела вниз на бурлящую у камней воду. Ингода бежала в этом месте очень стремительно, потом поворачивала вправо и скрывалась за другой сопкой. И вот это её расположение в ложбине между сопками, словно бы сокровенное, скрытое от всех, и расширяющееся к горизонту полотно сводило меня с ума. Страха высоты я совершенно не испытывала. И немудрено: столько лет представлять себя крылатой эльфийкой – сама начнёшь ощущать крылья за спиной. Так и казалось порой – шагни и полетишь. Ведь столько раз летала во сне. Подруга осторожно тронула меня за предплечье и крепко сжала, словно боялась, что я в любой момент могу сигануть вниз.

– Случилось ещё что интересное под конец? – спросила она.

– На границе Феррии открылся первый в стране естественный портал, – кивнула я и отступила назад, приглашая и подругу пойти следом. Если мы хотели успеть до темноты, нужно было начинать маршрут.

– Естественный?.. – повторила за мной Ния, и тень её голоса, казалось, повисла передо мной в форме знака вопроса. Я радостно зажмурилась и глубоко вдохнула, готовясь выдать в ответ мини-лекцию.

– Естественный портал – это портал, созданный самой природой. Он возникает там, где заблагорассудиться земле. Естественные порталы все соединены между собой и между ними можно перемещаться в любом направлении. Но, как правило, при международных перемещениях необходимо запрашивать разрешение на вход. Все естественные порталы известны и учтены. Тот народ, на чьей земле есть такие порталы, следит за ними и охраняет. В Феррии никогда раньше не было естественных порталов. Были только несколько искусственных, созданных руками волшебников. Но они действуют на природу угнетающе. Поэтому их там немного.

– Почему действуют угнетающе?

– Потому что неестественные. Вот у нас, например, ТЭЦ действует на природу угнетающе. Как и всё промышленное производство в мире.

– Зачем же они тогда их сделали?

– Должно же быть что-то под рукой на крайний случай срочного перемещения, – пожала плечами я. Диалог наш привёл к тому, что я стала всё больше и больше верить реальности того, о чём рассказывала. Ощущение это росло как мыльный пузырь. На природе и так-то легче лёгкого представить, что за лесом меня ждёт эльфийский замок, а вовсе не современный город, а тут ещё и наш разговор…– Но портал, который сейчас природа открыла в Феррии, необычен. Он ведёт за пределы мира Тоукси…

– О-о! – Ния довольно потёрла руки. – Запахло попаданством! Планируешь закинуть к ним кого-то из нашего мира?

Эта фраза была такой негладкой, жёстко торча во все стороны словами «попаданство» и «наш мир», что, столкнувшись с ней, мыльный пузырь моментально лопнул, а я машинально зажмурилась, чтобы крошечные брызги не попали мне в глаза.

– Нет, – коротко отрезала я, стряхивая с себя остатки моего велеречивого повествования.

– Почему? – Ния пробежала несколько шагов, чтобы опередить меня и заглянуть в лицо.

– Слушай, я создала свой собственный мир специально для того, чтобы немного успокоиться и смириться с тем, что сама живу в обычном. Мой волшебный мир совершенно изолирован от Земли. Они и мы – это разные плоскости. Как мир того же Толкина, например. А если я соединю свой мир с нашим, то у меня опять будет повод для грусти: в моей книге из нашего мира в тот мир попасть можно, а в реальности нельзя!.. А зачем мне снова эти страдания?

– Чем тебе не угодил наш мир?

– Он угодил! Он прекрасен! – Я обвела рукой окружавшие нас деревья. – Наоборот, это странное несовпадение: я вижу мир, который поражает своим совершенством. При этом наша жизнь в этом однозначно волшебном мире абсолютно лишена каких-либо чудес и волшебства.

– А, у тебя когнитивный диссонанс – несоответствие желаемого и действительного! – понятливо кивнула Ния.

– Не замечала раньше за тобой любви к психологии. – Я скептически взглянула на подругу. – Это точно именно так называется?

– А неважно, – отмахнулась она. – Главное, звучит умно и солидно. А каких бы чудес тебе хотелось в нашем мире?

– Летать! – не задумываясь, выпалила я. – Мне с самого детства этого хотелось.

– Блин, я таких желаний даже Дедушке Морозу в садике не загадывала, – засмеялась Ния. – А есть у тебя какие-нибудь более реальные желания в плане чудес?

Я задумалась, вспоминая, что ещё нравилось мне в придуманном мире эльфов, чего не доставало в нашем. Вспомнился вдруг недавний голубь, нагадивший на окно.

– Мне бы хотелось жить с нашим миром в… мире, в гармонии. Понимаешь? Приходить в лес, например, и чувствовать себя там, как дома.

– Кто тебе мешает? Вот мы пришли в лес – бери и чувствуй, – пожала плечами Ния.

Я вздохнула и покачала головой. Потом бросила на подругу оценивающий взгляд – стоит ли пытаться сформулировать свои мысли по этому поводу?

– Не получается. Я прихожу на природу, и – включается режим осторожности. Даже настороженности. Идёшь и высматриваешь тропинку – где колючек поменьше, где трава пониже. Оглядываешься, чтобы ниоткуда никакая змея не выползла. А комары, мухи и слепни!.. А теперь представь другую картину – которую я описываю в книге – заходишь в лес, а он тебя встречает, как старого друга: и тропинку подстелет, чтобы без колючек и камней, и дорогу верную укажет – корни расступятся, кусты ветви отведут! – и звери тебя не тронут, потому что ты – свой. И ни от кого вокруг подвоха не ждёшь.

– Ага, и тут вылезает из-под листа какой-нибудь богомол или огромный паук! – рассмеялась Ния, зная о моем диком неприятии насекомых, граничащем с фобией. – И сразу вся гармония нарушится!

– Да ну тебя! – я махнула рукой. Хотя в глубине души чувствовала, что подруга права. Говорить о гармонии с природой и при этом быть до мозга костей городским жителем, который боится даже дотронуться до бабочки, нелогично. Вряд ли эльфийка, в роли которой я себя представляю, ведёт себя так брезгливо. Если Олоримэ в эпизоде перед коронацией подставляла руку, чтобы на неё сел голубь, то наверняка она так же относится и к маленьким букашкам. Едва ли она будет бежать при виде того же богомола или длинноногой караморы, которую я боюсь буквально до смерти, хотя этот вид комаров совершенно безобиден. – Не нарушится там гармония… – пробормотала я, отгоняя неприятные мысли о пугающих насекомых.

– А что, на Тоукси богомолов и жуков нету? – фыркнула тогда Ния.

«Может быть, и есть, но на Тоукси я бы их не боялась», – подумала я упрямо, ощущая полное бессилие – говоришь о высоком, а тебе про богомолов, будь они неладны!

Мы ушли от обрыва, постепенно погружаясь в умиротворение соснового леса, покрывающего сопку. Глубоко вдыхая янтарный запах хвои, я всё же снова попробовала ответить на её вопрос «чем не угодил этот мир»:

– Понимаешь, меня угнетают все эти учёбы, работы, сама эта взрослая жизнь и главное – люди, которые крутятся, как белки в колесе, чёрствые, не замечающие красоты мира, не замечающие даже собственной жизни. Тут вот посмотри, красота какая! А им бы всё только про деньги да про выгоду, про хорошую работу да про высокую зарплату… – я вздохнула и добавила: – И о чувствах других не думают. Думают только до тех пор, пока их мысли совпадают. А как расходятся – так каждый делает то, что считает удобным для себя. Даже если от этого будет плохо другим…

Тут Ния посмотрела на меня внимательно-внимательно, просвечивая взглядом, как рентгеновским лучом. Этот взгляд мне не понравился.

– Ты просто перенесла обиду, которую испытываешь к отцу, на всех остальных взрослых, – вдруг с полной уверенностью произнесла она.

Я опешила. А потом чуть не задохнулась от гнева:

– И вовсе даже нет! – остановилась и даже ногой топнула. – Это здесь вообще не при чем! Я о нём думать забыла: бросил и – бросил! И пусть катится… И пусть… – я открывала и закрывала рот, ловя воздух, не зная даже, какие слова подобрать, чтобы убедить её в своём равнодушии.

– Ну, точно! – Ния указала на меня рукой, точно приводя мою реакцию в доказательство своей правоты.

– Да что ты вообще взялась в это лезть? Ты – технарь, а не психолог! – совсем уж резко выкрикнула я. – Или передумала поступать в ТУСУР?

Глаза Нии похолодели, и я поёжилась, поняв, что обидела её.

– Я просто беспокоюсь за тебя. Потому что ты – моя подруга. Старалась поделикатнее. Но похоже, тебе нужны более радикальные меры. Уж извини, но твои страдания по поводу невозможности жить в сказке кажутся надуманными и несерьёзными! И если ты хочешь знать моё мнение по этому поводу, то я считаю, что тебе пора завязывать с мечтами.

– Завязывать! – повторила я, изо всех сил стараясь не заплакать. – Ты думаешь, это можно сделать вот так по щелчку пальцев?

Подруга вздохнула. Я тяжело дышала. Мой тон был резким – но она первая начала задавать глупые вопросы, а теперь ещё и вот это!.. Оказывается, она ни разу, никогда не понимала меня до конца, а я раскрывалась перед ней так, как если бы она понимала. «Твои страдания кажутся надуманными и несерьёзными!.. Надуманными и несерьёзными…» – как будто игла в проигрывателе дошла до зацепки на пластинке и раз за разом соскакивает и не может двигаться дальше, повторяя один и тот же момент записи.

Надуманными!..

Если судить о чужих страданиях по тому, как воспринимаешь их сам, – многие горести могут показаться надуманными!.. И, пожалуй, так оно и есть. Ведь какие критерии счастливой жизни каждый себе надумал – по таким и страдает.

Но и что же: если для другого на первом месте стоит то, что для тебя не имеет значения, – смеяться над ним и пренебрегать его чувствами?

– Эй, извини, – после недолгого молчания, сказала подруга и неловко толкнула меня в бок.

– И ты извини, – откликнулась, понимая, что тоже её задела.

– А над попаданством всё-таки подумай, – тихо продолжила Ния, стараясь замять ситуацию и снова вернуться к разговору о моей книге. – У этого жанра есть один большой плюс.

– Гм, интересно, и какой же? – спросила я, тоже не желая заострять внимание на обидах. Не хватало только разругаться.

– Стиль повествования. Можно описывать мир, используя привычные образы, фразы и сравнения. Например, проводить параллели с электричеством и интернетом, вспоминать к месту современную музыку, завирусившиеся мемы, цитаты из книг или фильмов, всякие жаргонные словечки…

– Ния, ты издеваешься? – я в ужасе всплеснула руками. Нет, она правда ничего не понимает! Я бегу от всего этого: от современных фильмов, от современной одежды, цитат – всего, что окружает меня в реальности! Тащить такое в сказку кажется мне кощунством, а она считает плюсом это обмирщение! – Для меня это минус! Я никогда не любила бытовой язык в фэнтези!

– Всё, сдаюсь. Больше ничего советовать не буду. – Ния подняла руки, изображая полную капитуляцию. – Пойдем уже по твоему четырёхчасовому маршруту? А то время идёт!

Я согласно кивнула, и мы пошли дальше вглубь соснового бора.

…Вечером у меня не хватило сил даже сходить в душ. Я переоделась в домашнюю одежду, легла на не расправленную кровать и прежде, чем заснуть, успела подумать только одно: «Попытку отвлечься от предстоящего пробника можно считать успешной!»

ГЛАВА 5

Внезапная новость о портале потрясла Эарлана. Он посчитал это знаком судьбы, милостью Создателя. Портал открылся словно в ответ на его тайную, глубоко запрятываемую просьбу сослужить для Феррии большую службу. И где – в Даллене, именно там, куда принц задумал уехать. Первый естественный портал в Феррии! Да ещё и ведущий куда-то за пределы мира! Надо как можно скорее изучить его – может быть, с тем, другим миром удастся установить связь. Может ли это принести пользу стране?

Олоримэ тоже испытывала воодушевление. Ей хотелось после перемены положения с «будущей королевы» на «бывшую наследницу» как можно скорее приобрести устойчивость, перебраться на новое место и найти применение способностям.

Итак, через шесть дней путешествия налегке принц и его супруга въехали в небольшой путевой дворец, который был построен в Даллене ещё прадедом Эарлана.

Здесь, как и в каждой области при каждом смотрителе, был свой ясновидящий. Далленский маг при первой встрече показался Эарлану умелым и опытным. Он уже провел первое исследование портала к приезду его высочества – точнее попытался это сделать. Потому что несмотря на свои знания и опыт здесь волшебник оказался бессилен.

– Портал действительно не похож на другие естественные порталы, которые я встречал прежде, – говорил ясновидящий Нирит в приёмной комнате перед Эарланом и Олоримэ. – Обычно естественный портал отзывается на нашу магию и, выполняя указания живущего, направившего на него стихию, меняется определённым образом: соединяется с нужными местами в мире и закрывается от внедрения из ненужных мест. Но этот как будто не понимает языка нашей магии. Или не хочет понимать. Он не даёт ничего узнать о себе.

– Но в нём же виден другой мир?

– Да. Полотно портала прозрачно, что тоже необычно – редко когда в нём можно чётко увидеть место, в которое он ведёт. В этом видна всё время только одна картина. Негустой лес, переходящий в поле. Природа похожа на нашу, но живущие, изредка мелькавшие в портале, перемещались на неизвестных мне средствах передвижения. И одеты странно: мне незнакомы ни материи их одежд, ни фасоны. Ни в одном государстве нашего мира так не одеваются.

– Живущие реагировали на вас? – оживилась Олоримэ.

– Нет, они нас как будто не видят!

Эарлан в недоумении сцепил пальцы в замок.

– Скажите, Нирит, а может быть такое, что портал считает себя стоящим не на земле волшебников? – вдруг спросила эльфийка у ясновидящего.

– Вы имеете в виду то, что порталы обычно слушаются представителей народа, на земле которого открыты? – повернулся к ней волшебник.

– Да, именно, – кивнула Олоримэ. – По горам проходит граница с эльфийским государством. Может быть, он считает себя принадлежащим эльфийской стороне?..

…Через полчаса Олоримэ, благодаря крыльям опередившая Нирита и Эарлана, опустилась на небольшую горную площадку. По правую руку был обрыв, слева возвышалась скала, и в ней-то и сиял ровный, точно зеркало, портал. Олоримэ подошла вплотную к полотну портала и коснулась его рукой. От прикосновения пошла рябь, девушка отдёрнула руку, но потом снова потянулась пальцами к необычной субстанции. Она не казалась враждебной. Олоримэ призвала свою магию и попыталась воздействовать на энергию портала. К удивлению, тот откликнулся. Словно только её и ждал, чтобы поделиться знаниями.

…Вскоре за холмом послышался шум – это были Эарлан и Нирит.

– Я оказалась права, – сообщила им Олоримэ. – Портал откликается на мою магию.

– Он позволяет себя настроить? – обрадовался ясновидящий.

– Нет, – эльфийка отошла от портала подальше и снова вгляделась в его зеркало. – Он настроен с той стороны.

– Вот как! В таком случае нужно изучить неизвестный мир как можно скорее, чтобы знать, чего ожидать, – быстро заговорил принц. – Но ты ведь не можешь проникнуть в его законы и понять его устройство, глядя в портал? Здесь нужен именно обладающий магией ясновидения. И раз портал желает разговаривать только с эльфами, значит, нам нужен ясновидящий из твоего народа.

***

– Похоже на тебя, – кивнула Ния, когда я показала ей свой портрет в роли Олоримэ – с серыми крыльями и в голубом бархатном платье.

Я удовлетворённо улыбнулась – ещё бы не похоже! Две недели рисовала, постоянно глядя в зеркало.

Самой большой проблемой было найти верный оттенок волос. Мне нужен был цвет жидкого гречишного мёда, который стоит в баночке на подоконнике, когда на него светит солнце, и кажется, что эта банка, пронзённая солнечными лучами, светится, словно внутри горит лампочка. На портрете я добилась этого не сразу. Впрочем, как и на собственных волосах – пришлось перепробовать несколько красок. Однако теперешний цвет мне очень нравился. Благодаря ему и глаза казались голубее и ярче. И Олоримэ – эльфийка, ставшая феррийской принцессой, – должна была обладать именно таким необычным каштаново-рыжим оттенком волос, точь-в-точь как у меня. Лишать её длины, как себя, я конечно не стала – не положено принцессе-эльфийке ходить с каре, но цвет должен был непременно совпадать. Даром, что это не мой настоящий оттенок.

– Кого будешь рисовать следующим? – спросила подруга.

– Пока не знаю. Да сейчас и некогда будет. На следующей неделе ЕГЭ по русскому. Ни писать, ни, тем более, рисовать…

– Нет, вот писать-то тебе как раз придётся! – хохотнула Ния. В голосе её прозвучала неприкрытая издёвка. Мы с ней дальше всех в классе закатили глаза, когда нам впервые объяснили правила написания сочинения на экзамене. Это жуткое прокрустово ложе, в которое, кажется, ни один ученик не мог влезть безболезненно, на мой взгляд, способно было пробудить в человеке отвращение к писательскому процессу на всю оставшуюся жизнь. Моё благо, что писать собственную книгу я начала прежде, чем нас стали муштровать подготовкой к ЕГЭ по русскому. А так бы, пожалуй, после такого опыта близко не подошла к тексту.