Навстречу утренней заре

Благодаря защитному заклинанию Анны Эосберг выдержал этот могучий удар, и огромной пасти монстра достался лишь Сирил Кодрингтон. Осознав, что она только что проглотила своего внука, Элвина собиралась вновь напасть на королеву, но вдруг остановилась и медленно повернула свою голову в сторону ее величества. Должно быть, подумала Анна, серпента поняла, что ее ярость мешает ей взять верх в схватке. Однако девушка чувствовала, что чудовищу не удастся справиться с собой, потому что королевский Эфир наполнялся в этот миг безумием и горем Элвины.

Серпента выгнула свое тело для последнего решающего броска и в то же мгновение рухнула на землю у подножья скалы, пораженная смертельным магическим лучом королевы. Анна еще некоторое время продолжала парить в воздухе, наблюдая, как оседает пыль и медленно растворяется Эфир Элвины, поглотив мертвое тело чудовища.

Спустя два часа после окончательной победы над кланом чистой крови, когда взятые в плен бунтовщики были вихрем отправлены к своим единомышленникам на Аляску, а сторонники ее величества, пожелавшие отпраздновать победу, разместились в гостевых номерах восстановленного королевской магией Эосберга, Анна и Ники находились в комнате Венцеля, который лежал на кровати и все еще был под воздействием колдовства.

Рядом с ним сидела Вероник Вьен, ведьма-знахарь, а в обычной жизни – врач общей практики, и измеряла пульс Франца. Сообщив королеве, что здоровью ее секретаря ничего не угрожает, француженка выразила уверенность, что он, также как и другие служащие Эосберга, скоро придет в себя. Покинув комнату Франца, Анна почувствовала, что у нее дрожат руки и ноги, и, чтобы не упасть, прислонилась к стене, а затем опустилась на пол.

– Анна, что с тобой? – обеспокоенно спросил Ники, сев рядом с ней.

Ведьма молчала. Она смотрела сквозь молодого человека и медленно и глубоко дышала, пытаясь понять, что с ней происходит. В течение последних двух часов, занимаясь исцелением служащих от магии, размещением подданных и восстановлением замка, Анна не позволяла себе думать о событиях этого дня, и вот сейчас, когда все было позади, мысль о произошедшем внезапно обрушилась на нее. Жестокость по отношению к противнику, отсутствие сомнений в справедливости приговора бунтовщикам были свойственны ей как разрушителю и неотделимы от ее магии.

Но смерть врага от ее руки – это был опыт, прежде неведомый ее Эфиру, неопределенный и пугающий. Анна знала, что должна пережить это, и тогда в следующий раз, если он случится, подобные шокирующие мысли больше не потревожат ее. Она посмотрела на Ники, который не торопил ее с ответом. Музыкант был спокоен и сосредоточен. В его взгляде, в том, как он положил свою ладонь на ее руку, Анна чувствовала уверенность, которую в этот миг совершенно не ощущала в себе. В ее глазах появился ледяной блеск. Ники недоверчиво нахмурился. Девушка поднялась с пола и твердо произнесла:

– Пойдем со мной.

Взгляд Анны, требовательный и властный, растерянный и удивленный, менялся с невероятной скоростью, отражая, как в калейдоскопе, все спрятанные внутри чувства. Ники улыбался, с удовольствием следя за тем, как от его прикосновений сбивается с ритма ее дыхание, а нежная кожа отвечает теплом на поцелуи. Не останавливаясь ни на миг и сохраняя первоначальный темп, молодой человек не выпускал Анну из своих объятий, заставляя ее в единое мгновение преодолевать путь от восхитительного отчаяния – до невыносимого восторга. В его руках ее тело рассыпалось на пылающие угли, а Эфир закалялся прочнейшим алмазным льдом. Ведьма умирала тысячу раз в секунду, смеялась, забывала сущее и торжествовала. А потом, вернувшись освобожденной от тревог, она положила голову на его грудь и ощутила бесконечный и радостный покой.

Ники

Руины старого эльзасского замка Сен-Ульрих этой ночью преобразились. Рыцарский зал, в котором сохранились только стены и своды окон, сейчас был больше похож на место, предназначенное для праздничных приемов. Чтобы принять всех гостей, пожелавших посетить бал, пришлось восстановить каменный пол и раздвинуть стены. Потолком служили белые облака, освещенные изнутри магическими огнями, сверкающие снежинки живописно кружились по залу, не касаясь гостей и не оседая на пол.

Анна, одетая в изящное, украшенное голубыми лентами белое вечернее платье, положила свою ладонь на плечо Ники и с удовольствием позволила себя увлечь в воздушный вальс под нежные звуки арфы и флейты. Молодой человек наслаждался волшебным, дивным сиянием ее изумрудных глаз и тем, как порой в них вспыхивали острые ледяные искры, когда Анна переводила свой взгляд на гостей. Закончив вальс, они опустились вниз и присоединились к самым верным сторонникам ее величества -Жан-Пьеру, Луизе и Джеймсу.

В этот момент в центре зала возникли рыцари-хранители. Они почтительно поклонились королеве, и один из них заговорил:

– Мы счастливы поздравить ваше величество с блестящим триумфом. Вы проявили себя истинным владыкой, достойным славы великих королей прошлого.

Ники посмотрел на Анну и заметил в ее ледяном взгляде легкую пренебрежительную усмешку. Между тем паладин продолжал:

– Пришло время могущественного артикля, символа заслуженной королевской власти.

С этими словами он обернулся к двум другим хранителям, и в точке пересечения их магических лучей появился серебристый двуручный меч. Его тонкий клинок возле гарды был украшен двумя бриллиантами, а витая рукоять переливалась перламутром. Несмотря на размер, меч казался легким и не был похож на грозное оружие. Он завис в воздухе над полом. Паладины расступились, и один из рыцарей, указав рукой на артикль, сказал:

– Примите, моя королева, этот меч в свое законное владение.

Ники показалось, что обычно бесстрастное выражение лица паладина на миг изменилось. В его взгляде промелькнул вызов.

– Еще одна проверка? – усмехнувшись, шепнула Анна и направилась в центр зала.

– Не может быть! Неужели это… – выразил изумление Джеймс Уоллингфорд.

– Меч королевской крови, – медленно проговорил Жан-Пьер. – Это он, вне всякого сомнения.

– Что это за меч? И почему проверка? – спросил Ники, посмотрев на колдунов и Луизу.

– По легенде, – ответила ему ведьма, – этим мечом могли владеть только те короли, которых он сам выбрал.

– Меч выбрал? – уточнил музыкант.

– Да, – пояснил Д’Араго, – считается, что хозяином меча может быть лишь достойный монарх.

– Хм, разве ему не полагается быть в камне? – усмехнулся Ники. – А что будет, если меч сочтет Анну недостойной?

– Она не сможет взять его в руки, – ответил француз.

Ники посмотрел на Анну, которая как раз поднесла свою ладонь к рукоятке меча. Ее взгляд вспыхнул коварным блеском. Она с легкостью подняла меч, улыбнулась и непринужденно подбросила его вверх. Он подлетел к снежным облакам, перевернулся несколько раз в воздухе и угрожающе устремился вниз. Анна подставила свою руку, и за мгновение до того, как острие должно было пронзить ее, меч рассыпался на сверкающие крупицы и тут же исчез, поглощенный Эфиром королевы.

Вернувшись в Эосберг после бала, Ники и Анна пили кофе на балконе и встречали самый поздний в году рассвет.

– Скажи, – начал молодой человек, – неужели ты не боялась, что не сможешь взять меч в руки?

– Ох, Ники, – мягко улыбнулась ему ведьма, – все эти истории о достойных королях – сказки, если хочешь, часть колдовского эпоса, словом, выдумки летописцев. Этот меч – всего лишь артикль, с которым несложно справиться.

– Анна, – музыкант направил на девушку проницательный взгляд, – почему ты отвергаешь мысль, что можешь быть достойной королевой, и меч принадлежит тебе по праву?

– Потому что мне это не нужно. Я имею в виду признание и уважение подданных. Поверь, я не стремлюсь оставить свой след в истории колдовского мира, – Анна сделала небольшую паузу, а затем произнесла ровным голосом: – Есть только одна вещь, которой я хочу быть достойна.

Ники терпеливо ждал, когда она продолжит.

– Оставаться твоим вдохновением, – сказала ведьма.

VI

Анна

Анна удобно устроилась на диване в Красной гостиной Эосберга, положила голову на свою ладонь, согнув руку в локте на спинке дивана, и обвела взглядом гостей, которые праздновали вместе с ней ее тридцать первый день рождения.

На соседнем диване расположились Маргарет Сайм и Лоранс Кромбе и, не скрывая удовольствия, слушали Ники, который исполнял песню «Любовь и тигры». Он пел и играл на цифровом пианино, а Рольф Бернхард аккомпанировал ему на акустической гитаре. Это была веселая песня, одна из тех, которые демонстрировали способность Ники несерьезно и с самоиронией относиться к своему творчеству и к выбору тем, в том числе отвечать в песнях на критику в свой адрес.

Анне нравилось это его качество, редко встречающееся среди коллег по жанру, многие из которых придавали слишком большое значение образу суровых рокеров и не умели смеяться над собой, что скорее вызывало улыбку и мешало воспринимать их всерьез.

Ведьма поймала взгляд Ники, который, хоть и давно уже привык к вниманию поклонников, все же не разучился получать от этого удовольствие сам и искренне дарить его слушателям, независимо от их числа. Кроме Анны, Маргарет и Лоранс, сегодня ими были Ильзе Бернхард, супруга Рольфа, Коринна Пилетт и ее спутник Эрве Фавзи. И, конечно, Жан-Пьер, сидевший в кресле у окна и по традиции с бокалом коньяка, хоть и старался изобразить равнодушие, тем не менее, с искренней улыбкой слушал музыкантов.

После этого маленького выступления, насладившись заслуженным восхищением присутствующих, Ники и Рольф заняли места рядом со своими женами. Когда подали кофе, компания в гостиной разделилась на две группы по интересам.

Мужчины увлеклись обсуждением футбольных новостей. Эрве, являясь успешным футбольным агентом, раскрыл некоторые секреты предстоящего трансфера игроков самых популярных европейских клубов. Дамы спорили об отношениях: возможно ли сразу найти человека на всю жизнь и не ошибиться, или длительный поиск – это незаменимый опыт, который снижает вероятность ошибки в будущем.

Самое активное участие в этом споре принимали Лоранс, которая отстаивала первую точку зрения, и Коринна, утверждавшая, что опыт необходим. Каждая из них пыталась привлечь на свою сторону других, но безуспешно.

Анна еще вначале беседы сказала, что не считает себя экспертом в вопросе отношений, и поиск подходящего человека для этого никогда не был ее целью и, вообще, на ее взгляд, если задумываться над тем, какими должны быть отношения, можно загнать себя в ловушку несуществующих правил и установок. Когда она это говорила, то заметила, что Ники, не скрывая любопытства, слушает ее. Анна вопросительно подняла брови, удивленная тем, что ему удается одновременно следить за двумя разговорами. Улыбнувшись молодому человеку, ведьма вновь переключила свое внимание на подруг, не позволяя им, однако, втягивать себя в спор.

Тогда Коринна обратилась к Ильзе. Но и та уклонилась от обсуждения темы отношений, выразив сомнения в его уместности в присутствии заинтересованных лиц. А Маргарет отвлек от разговора телефонный звонок из Лондона, где она на пару дней оставила своего возлюбленного Оуэна Гилмора, с которым она встречалась уже четыре года, и их двухлетнюю дочку Кори.

В конце вечера, когда почти все гости уже отправились спать, Анна оставила в Красной гостиной Ники и Жан-Пьера и, облетев замок, опустилась на балкон своей комнаты. Солнце село, но его последние, постепенно скрывающиеся за горизонтом лучи, окрасив небо темным пурпуром, еще не позволяли ночи завладеть окрестностями.

Глубоко вдохнув свежий вечерний воздух, Анна вдруг ощутила легкое движение Эфира внутри себя. Он был иным. Он не нагревал клетки тела, как прежде, а как будто изменил свое качество: вместо невесомого стремительного потока ее сосуды заполнила густая, вязкая масса.

Почувствовав, как она медленно растекается по телу, ведьма посмотрела на свои руки и увидела слабое свечение, исходящее от всей поверхности кожи. Это необычное и необъяснимое явление озадачило девушку, и она прислушалась к своим ощущениям.

Сначала Анна не могла понять, что именно в ней изменилось. Сила ее магии, мысли и чувства, желания – все, что было самым важным в ее жизни, казалось, как будто растворилось в этом новом Эфире, но не исчезло. Ни одна эмоция не была утрачена, а наоборот, каждое волнение рассудка и тела воспринималось в этот миг Анной одинаково остро. Ощущение этого невероятного равновесия было удивительно и одновременно естественно и спокойно.

Решив испытать возможности необычного Эфира, ведьма зажгла в ладонях огонь, а затем произнесла несколько своих обычных заклинаний. Сила огня не уменьшилась так же, как и действие заклинаний, всех, кроме одного, которое не было сложным и использовалось всеми ведьмами и колдунами. Это практичное заклинание защищало от очевидных последствий любовной связи с противоположным полом. Повторив его во второй раз, Анна наконец почувствовала его действие и, сделав еще один глубокий вдох, заметила, что сияние пропадает, и Эфир возвращается в свое обычное состояние.

Девушка не стала долго задумываться над тем, что с ней только что произошло, решив, что так в очередной раз возросла ее магия, и вскоре увидела, как Ники приземлился рядом с ней на балкон.

– Ну, что, вечеринка закончилась? – спросила Анна.

– Она закончилась, – сказал молодой человек, облокачиваясь на парапет, – когда ты ушла.

– Жан-Пьер сегодня не слишком разговорчив?

– Пожалуй. Он выглядит несколько подавленным, – заметил Ники. – Что с ним? Тебе известно?

– Ох, – вздохнула Анна, – Луиза уже около двух месяцев встречается с каким-то американцем. Кажется, он ее коллега, психотерапевт или психиатр. И к тому же моложе ее лет на семь или восемь, что Жан-Пьеру, как ты понимаешь, особенно не нравится. В общем, Луиза всерьез увлечена этим своим новым другом, и Жан-Пьер переживает.

– О! Неужели это наконец произошло? – с улыбкой удивился Ники.

– Что ты имеешь в виду?

– Д’Араго ревнует Луизу, а не тебя, – он отошел от парапета и, обняв Анну одной рукой за талию, провел свободной рукой по ее открытому плечу.

– Мне казалось, тебя давно уже перестали беспокоить мои отношения с Жан-Пьером? – мягко спросила ведьма, зажигая в своих глазах изумительный изумрудный блеск.

Ники наклонился и с удовольствием прикоснулся губами к ее плечу.

– Разве можно быть на сто процентов уверенным в том, что касается разрушителей? – медленно произнес он, продолжая целовать ее нежную кожу. – Кстати, об отношениях. Кажется, ты говорила об этом сегодня что-то интересное.

– Сомневаюсь, – ответила Анна.

Музыкант поднял на нее глаза.

– То, что для тебя в отношениях не имеет значения.

– Может быть, – пожала плечами девушка, сделав вид, что не помнит своих слов.

– Но ты не сказала, что же является для тебя важным?

Взгляд ведьмы потемнел.

– Ники, разве ты не знаешь? Это – удовольствие.

– Ну, конечно, – с улыбкой согласился молодой человек. – Это самое крепкое и надежное, что может связывать двух людей, но непостоянное и трудноудержимое.

– Только не тогда, когда оба его получают, – успела добавить Анна перед тем, как Ники завладел ее губами. Сделав глоток воздуха, они улыбнулись друг другу и, не находя смысла в долгой паузе и словах, вдохнули еще один волшебный поцелуй.

– Как насчет комнаты в башне? – предложил музыкант.

Ведьма посмотрела в указанном направлении, а затем снова перевела взгляд на Ники. В ее голове возникла идея, а глаза загорелись дьявольским огнем.

– Анна, что ты задумала?

– Ты не будешь против маленького представления? – девушка помедлила, подбирая слова. – В энотеке после событий двухлетней давности осталась скрытая камера, которую я решила на всякий случай сохранить.

– На какой случай? – удивился музыкант.

– Ну, вроде этого. Так что ты об этом думаешь?

– Что ж, я не против небольшого домашнего видео. Для частного просмотра, – ответил Ники. – Но, я так понимаю, не для нас, – молодой человек с наслаждением ловил взглядом пронзительный, опасный блеск ее глаз. – Скажи мне, моя прекрасная, коварная фантазерка, кто же тот несчастный счастливец, которого ты хочешь порадовать и заставить ненавидеть тебя еще больше? Неужели Жан-Пьер?

Анна покачала головой.

– Это Джеймс Уоллингфорд, – сказала она и вопросительно посмотрела на музыканта.

– Почему бы нет? – с улыбкой ответил тот.

Анна сидела на столе, обхватив коленями Ники, который неторопливо расстегивал пуговицы на ее платье-рубашке. Ощущения от прикосновений его пальцев к коже и мысли о том, что за ними наблюдают, смешались, подарив девушке новое удовольствие. Глаза Ники сверкали. Он слегка отстранился и, наклонившись, поцеловал притягательный центр ее груди.

Ведьма с готовностью и предвкушением доверилась музыканту, который, с одной стороны, обладая большим опытом выступления перед камерой, а с другой, во власти собственнического инстинкта, не позволял объективу запечатлевать не предназначенное для наблюдения.

Оставив Анну и себя в одежде, Ники положил свою руку на ее бедро, а другой обхватил девушку за талию и прижал ее к себе. Она выдохнула и, опираясь на его руку, медленно отклонилась назад. Свободной рукой и губами молодой человек прикасался к открытому только его взору телу Анны и уводил ее прочь от всего, что их окружало.

Совершенно позабыв о камере, ведьма посмотрела в его глаза, и легкий и желанный вдох восторга на миг замер на ее губах. Ники с улыбкой запустил пальцы в блестящий шелк ее королевских волос, появившихся мгновение назад. Анна следила за его движением и постепенно приходила в себя.

– Продолжим? – спросил музыкант через некоторое время.

– Да, только не здесь, – ответила ему ведьма, вернув свою обычную прическу – мягкие каштановые локоны длиной чуть ниже плеч и закрывающую брови челку.

– Конечно, нет, – кивнул Ники и добавил: – Я согласен на любое место, где потом можно заснуть до утра.

– Тогда возвращаемся в спальню, – улыбнулась ему девушка.

Анна стояла у открытого окна и смотрела на спокойное движение Рейна, но едва ли могла в этот момент наслаждаться видом вечернего Дюссельдорфа. Все ее мысли занимал Эфир, который, впервые изменившись неделю назад в день ее рождения, теперь каждый вечер давал о себе знать, превращаясь в густую массу и заставляя сосуды светиться.

Этот эффект длился недолго, всего лишь пару минут, и ведьма уже могла управлять новым Эфиром, прекращая свечение тут же, как только оно возникало.

В библиотеке Эосберга, пытаясь найти информацию о том, что с ней происходит, Анна просмотрела множество книг, где говорилось о королевском Эфире. К сожалению, ни в одной из них не упоминалось о свечении. Однако не оно было истинной причиной ее беспокойства.

То несложное заклинание, которое неделю назад не сработало с первого раза, теперь вообще не действовало, и девушка пока не знала, как с этим справиться.

– Кажется, получается неплохо. Но на сегодня достаточно, – сказал Ники, появившись в комнате. – Думаю, завтра будет готово. Останется только исправить текст. Анна, что с тобой? – спросил он, увидев ее задумчивый и несколько отстраненный взгляд. Ведьма некоторое время хранила молчание, а затем вздохнула и произнесла:

– Мое заклинание престало работать.

– Какое?

– Э-э… то, которое действует как средство контрацепции.

– Ты уверена?

– Ники! – рассердилась Анна. – Я бы не стала тебе говорить, если бы не была уверена.

– Хорошо, хорошо, – примирительно произнес молодой человек. – Почему оно не работает, ты знаешь?

– Нет, – ответила ведьма и рассказала ему о том, как это все началось.

– Я все понял, – выслушав Анну, проговорил Ники. – Что ж, вернемся к традиционному способу. Я схожу в аптеку.

Девушка кивнула ему и, когда он удалился, вновь задумалась над тем, почему ее заклинание потеряло силу. Иногда новые заклинания не действовали с первого раза. Но это происходило только во время их изучения. Когда же заклинание было полностью освоено и неоднократно использовано, оно никогда не давало сбоев. А с легкими заклинаниями, используемыми в быту, даже в процессе освоения не было никаких трудностей. Поэтому тот факт, что ее магия изменилась и не всегда подчиняется ее воле, тревожил Анну и ослаблял ее уверенность в собственных силах.

Впрочем, ведьма не была склонна подолгу огорчаться из-за возникших неприятностей и, как обычно, предпочла унынию и тревоге действие. Если какое-то заклинание не работает, значит, нужно создать новое, более сильное. Анна решила, что займется этим, когда снова будет дома в Швейцарии. А пока, Ники прав, в их распоряжении проверенные способы, обеспечивающие тот же эффект, что и ее заклинание. К сожалению, вскоре после того как музыкант вернулся домой, выяснилось, что популярное средство предохранения им тоже не подходит: у Анны возникла неожиданная аллергическая реакция на латекс.

– Может быть, ты просто отвыкла? – предположил Ники. Они сидели на кровати, и молодой человек неторопливо поглаживал ее колени.

– Я не знаю, – растерянно проговорила ведьма.

– Э-э… а что если, – осторожно начал музыкант, – обратиться к врачу? Он может порекомендовать что-нибудь более подходящее.

Анна хотела что-то ответить ему, но, не найдя слов, замерла в нерешительности.

– Ты никогда не была у врача, – догадался Ники.

– Конечно, нет. Мне это не нужно. Ты же знаешь, я умею сама управлять своим организмом.

– Да, но сейчас, может быть, все-таки стоит?

Ведьма помедлила, а затем, шумно выдохнув, сказала:

– Хорошо, ты прав. Я запишусь завтра на прием.

– Хочешь, я пойду с тобой к врачу? – предложил музыкант.

– Зачем? – девушка, недоумевая, посмотрела на него.

– Ну, – с мягкой улыбкой ответил Ники, – я понимаю, ты победила коварных злодеев и огромного жуткого монстра, и тебе было бы странно бояться визита к врачу, но…вдруг из-за отсутствия опыта в таких обычных, немагических, делах тебе будет нужна поддержка…

– Ники, я не боюсь, – как можно более убедительно произнесла Анна.

– Разумеется, нет. Я даже в мыслях не могу себе этого представить, – ее безуспешные попытки продемонстрировать уверенность в себе явно приводили его в восторг. Музыкант обхватил рукой ее за талию и потянул к себе. Ведьма, претворившись недовольной, легла на бок и, остро сверкнув глазами, возмутилась:

– Ты мне не веришь?!

– Что ты! Даже не думал! – тут же проговорил Ники и, перевернув Анну на спину, принялся целовать ее плечи и грудь. Противоречивый смысл его последней фразы одновременно сбил девушку с толку и вызвал улыбку. Она не стала спорить, тем более что его волнующие прикосновения больше не позволяли ей сосредоточиться на ответе.

Ники

– Ники, проснись! – голос Анны вернул молодого человека в состояние бодрствования, которое в борьбе со сном еще секунду назад стремительно сдавало позиции.

– Что случилось? – спросил музыкант, с трудом открывая глаза.

– Посмотри на себя, – удивленный взгляд девушки, сидящей рядом с ним, заставил его нахмуриться. Ники поднялся и взглянул на свои руки. Из-под кожи пробивалось слабое свечение.

– Что это такое? – он полностью осмотрел себя и, убедившись, что все его тело светится, перевел взгляд на Анну. – Это – то же, что происходит с тобой?

Ведьма кивнула ему.

– Это королевский Эфир, – напряженно выдохнув, ответила она. Ники видел, что сомнения и неуверенность, которые беспокоили девушку еще пять дней назад, когда они были вместе в Дюссельдорфе, вновь захватили ее. Тогда Анна не позволила им одолеть себя и решительно взялась за дело, намереваясь вернуть себе контроль над собственным Эфиром.

Визит к врачу оказался бесполезным: ни одно из предложенных доктором средств не подошло (организм ведьмы отказывался усваивать таблетки, а другие, механические способы вызывали аллергию). Анна не отчаивалась, надеясь, что по возвращении в Эосберг у нее будет больше времени и возможностей исследовать свое состояние, и она сумеет справиться с возникшей проблемой.

Сегодня вечером, когда Ники приехал в замок, девушка с радостью сообщила ему, что изучение нового заклинания проходит успешно, и выразила уверенность в том, что через пару дней оно будет полностью освоено. А пока она предложила использовать другое магическое средство – зелье, которое Анна собиралась завтра приготовить по рецепту из одной старой книги. Между тем сияние постепенно исчезло.

– Что ты почувствовал? – спросила ведьма.

– Это было необычно и… интересно, – с улыбкой ответил Ники.

– Я имею в виду внутренние ощущения.

– Кажется, никаких изменений. Я вряд ли бы обратил на это внимание, если бы не внешний эффект. А что чувствуешь ты в такой момент?

– Эфир меняется, – задумавшись на миг, сказала Анна. – Это сложно объяснить, – она решительно выдохнула и добавила, обращаясь, скорее, к самой себе: – Я обещаю, что разберусь с этим.