Обманчивая нежность в оковах первозданной ненависти

ГЛАВА 5. УЛЫБКА ЗА МАСКОЙ

Тан Мэйли

Дни тянулись в подозрительной тишине. Чжан Хайлун исчез, Цзинь Сэ появлялся редко, и я уже хотела вернуться к первоначальному плану с побегом, но, как я и предполагала, меня не оставили без должного присмотра. Когда я выходила на прогулку, старый садовник с лицом, испещренным морщинами, принимался подрезать кусты неподалеку. Его движения были подозрительно точными для дряхлых рук. А когда вечером я выглядывала из-за дверей комнаты, чтобы окинуть взглядом коридор, служанка словно из-под земли вырастала, протирая пыль с резных перил. Ее глаза, пустые и безразличные, всегда были опущены, но я чувствовала на себе ее взгляд.

* * *

Очередным утром я медленно спускалась по лестнице, погруженная в свои мысли, когда из главного зала донесся громкий шум. Не привычный смех и перезвон чаш, а нарастающий гневный ропот. В центре зала столкнулись двое: молодой аристократ в дорогих шелках, с высокомерно вздернутым подбородком, и коренастый мужчина в потертой одежде, вся поза которого источала закаленную угрозу. На поясе у него висело оружие воина — широкий, слегка изогнутый меч дао в простых ножнах.

— Вор! — визгливо кричал аристократ. — Ты стащил мой нефритовый веер! Семейную реликвию!

— Ты что, меня за вора принял, щенок? — рычал в ответ оскорбленный мужчина. — Я рубежи охраняю, а не по карманам шарю!

Люди Цзинь Сэ приблизились к конфликтующим мужчинам и были готовы вмешаться, прежде чем дело дойдет до драки. Во главе этого стального кольца стояла девушка. Ее стройную фигуру облегало практичное черное ханьфу, сшитое по мужскому крою, с высокими разрезами по бокам, из-под которых виднелись свободные штаны. Талию перехватывал кожаный корсет. В отличие от прочих слуг, оружие девушки не было сокрыто: за поясом были прикреплены несколько тонких кинжалов, а у бедра висел длинный меч в ножнах.

— Ты весь вечер косился на мой веер! — не унимался аристократ.

— На тебя все смотрели, как на щенка с драгоценной игрушкой, — холодно парировал пограничник. — Может, сам потерял, хвастаясь?

— Довольно, — голос девушки прозвучал резко, пронзив общий шум. — Хозяин Цзинь не терпит беспорядка, — она перевела взгляд на молодого аристократа. — У вас есть доказательства? Готовы отвечать за урон репутации?

Холодная уверенность девушки на миг сбила юношу с толку, но едва он почувствовал за спиной молчаливую поддержку своих слуг, то вновь выпрямился, пытаясь вернуть себе утраченную важность.

— Требую обыскать его!

Девушка перевела взгляд на пограничника. Тот стоял, словно вросший в пол, но глаза метались, молниеносно оценивая количество слуг аристократа. Я заметила, как рука мужчины еще крепче обхватила ножны широкого меча.

— Если чист, чего бояться? — настаивал аристократ. — Пусть докажет невиновность!

— Меня, воина со множеством наград за службу на границе, обыскивать, как вора? Это оскорбление! — пограничник угрожающе обхватил рукоять своего меча. — Вызываю тебя на поединок!

Лезвие, выскользнувшее из ножен на пару цуней, холодно блеснуло в свете фонарей. Аристократ дернулся и отпрянул за спины слуг, в панике выронив из ослабевших пальцев свой, еще не обнаженный меч, и тот с глухим стуком упал на пол. В то же мгновение девушка метнулась вперед. Удар по запястью — и пальцы пограничника судорожно разжались, вгоняя полуобнаженный клинок обратно в ножны. Слуги аристократа потянулись к оружию.

— Оружие — на место, — девушка выдвинула свой меч в качестве предупреждения, и сталь блеснула в свете фонарей, как чешуя ледяного дракона.

Не успела она продолжить, как из-за спин гостей раздался голос:

— Кажется, я едва не пропустил самое интересное.

Толпа бесшумно расступилась. В образовавшемся проходе стоял Цзинь Сэ. Морщинки в уголках его глаз легкими лучиками выдавали улыбку, спрятанную под маской. Но сами глаза, холодные, лишенные всякой притворной игры, уже скользили по залу. Взгляд выхватывал все: мелькнувшее лезвие, нервный вздернутый подбородок, дрожь в пальцах, сжимающих рукоять.

— Молодой господин Чу, — Цзинь Сэ медленно, но уверенно приближался к аристократу. В бархатистой глубине голоса хозяина постоялого двора таилась стальная жила безмолвной угрозы, — не считаете ли вы, что такие… громкие обвинения, выдвинутые без каких-либо доказательств, это не только проявление дурного тона, но и прямая угроза репутации моего заведения? Вы могли обратиться за помощью к моим людям, вместо того чтобы устраивать скандал.

Молодой аристократ вышел из своего укрытия и уже был готов возразить, но Цзинь Сэ не стал ждать его ответа и повернулся к пограничнику.

— А вам, уважаемый господин Е, — голос его приобрел оттенок укоризны, словно он журил не в меру вспыльчивого сына, — советую быть осмотрительнее, не поддаваться на провокации и не разбрасываться вызовами, когда хватило бы и пары слов. Помните, где вы находитесь. В моем заведении спорные вопросы принято решать, беседуя за чашей выдержанного вина, а не обнажая сталь. Здесь клинок — последний аргумент, и цена ему соответствующая.

Цзинь Сэ снова повернулся к молодому аристократу:

— Что касается вашего веера, молодой господин Чу, то, полагаю, он мог попросту выпасть, когда вы, увлекшись, слишком… энергично жестикулировали.

— Да как вы смеете! — вспыхнул юноша, багровея. — Знаете ли вы, кто мой отец?

— Как не знать уважаемого господина Чу, — отозвался Цзинь Сэ с легким, почтительным наклоном головы. — Мы даже партию-другую в го с ним проводили. Как вы думаете, обрадуется ли он, узнав, что его сын превращает мой зал в арену для склок?

— Вы… вы… — слова застряли у аристократа в горле.

— Не тревожьтесь, — мягко, но уже с отчетливой нотой завершения, продолжил Цзинь Сэ. — Мои люди осмотрят зал и помогут найти вашу вещь. А пока… — его взгляд скользнул по всем присутствующим, — прошу всех почтенных гостей вернуться к своим беседам и угощениям. Это утро слишком прекрасно, чтобы портить его мелкими недоразумениями.

Молодой аристократ, все еще багровый от унижения, но уже лишенный запала, что-то буркнул в сторону Цзинь Сэ и, шаркнув ногами, побрел прочь, к своему ложу, стараясь придать походке прежнюю высокомерную небрежность. Пограничник же стоял еще мгновение, его грудь медленно вздымалась под потертой тканью. Он поймал взгляд Цзинь Сэ и отрывисто кивнул. Затем зашагал к выходу твердым, мерным шагом, не оглядываясь.

Зал снова ожил. Гости зашептались, чей-то смех прозвучал слишком громко и резко. Кто-то поспешно налил вина, чьи-то пальцы нервно перебирали четки. Слуги, будто тени, заскользили между столиками.

Я стояла, прислонившись к колонне, и все еще чувствовала легкое, назойливое покалывание в кончиках пальцев. Спокойствие, вернувшееся в зал, казалось теперь неестественным, натянутым.

— Простите, хозяин. Не успела навести порядок, — голос девушки-воительницы утратил привычную стальную хлесткость, став ровным и почтительным.

Только теперь Цзинь Сэ слегка кивнул. Совсем иной, мягкий взгляд коснулся собеседницы, а в уголках глаз заиграла та самая улыбка, отличавшаяся от той, что он обычно показывал гостям, — более личная, одобрительная.

— Ты бы справилась и без меня. Была подобна грозе, усмиряющей щенков.

— Господин Е слишком быстро дал слабину и отреагировал на провокацию, едва не ввязавшись в драку первым, — заметила она, скрестив руки на груди. В ее осанке не было и следа подобострастия слуги, скорее уверенность человека, равного по положению и пользующегося доверием. — Не думаю, что нам стоит вести с ним дела.

— Согласен.

В воздухе между ними повисла уютная тишина. Невооруженным глазом было видно, что годы совместной работы связали их невидимыми узами доверия и привычки.

— Госпожа Тан, — Цзинь Сэ поймал мой прикованный к ним взгляд.

Я сделала шаг вперед и мгновенно ощутила на коже холодное прикосновение чужого внимания.

— Мэйли, это Линь Юэ — моя правая рука и гарантия, что в Лотосе не придется стирать с полов слишком много крови. Можешь обращаться к ней или к Ли Вэю, познакомлю тебя с ним позже.

Девушка слегка склонила голову. Жест был вежливым, но в глазах ни капли тепла, лишь безжалостная оценка.

— Не забудь о моей просьбе, — сказал Цзинь Сэ, снова обращаясь к Линь Юэ.

— Да, — ее губы тронуло подобие улыбки. — Сейчас займусь.

Она резко повернулась, и коса, подобно плети, рассекла воздух. Спустя мгновение ее грациозная фигура исчезла в полумраке галереи.

Стражница Линь тоже не из числа моих персонажей. От этой девушки не стоит ждать ни дружбы, ни пощады.

— Идем, — произнес Цзинь Сэ, отрывая меня от размышлений.

Мы направились в уютную нишу за резной ширмой. Из главного зала, где напряжение наконец растаяло, донеслись чистые переливы циня. Его струящаяся мелодия отсекала нас от недавней суеты, создавая островок спокойствия. На низком столе, застеленном темным шелком, была разложена утренняя трапеза. В центре стояли пиалы с белоснежным рисом, с хрустящими маринованными овощами, со сладостями и чайник с легким зеленым чаем.

Цзинь Сэ удобно устроился на подушке и с неспешной грацией потянулся к чайнику.

— Успела позавтракать?

— Нет, — ответила я, опускаясь напротив. — Помешала та ссора в зале.

Он медленно наполнил мою чашу, тонкая струйка пара изящно закружилась в воздухе.

— Подобные «ссоры» — ежедневная мелодия, — произнес мужчина с легким, почти бархатным обертоном рассказчика. — То веер потеряют, то спор о журавле и драконе разгорится. В прошлом месяце поэт вызвал другого на поэтическую дуэль из-за танцовщицы. Закончилось тем, что оба получили по пощечине от самой музы. Она посчитала их стихи слишком вульгарными.

Я невольно улыбнулась, представив эту нелепую и живую сцену. Картина была настолько яркой, что на мгновение развеяла мое напряжение. Взяв свою чашу, я поднесла ее к губам, но не сделала глотка, вместо этого я наблюдала за хозяином постоялого двора поверх тонкого фарфорового края.

Сейчас ему придется отодвинуть маску или снять ее, чтобы отпить. Хотя бы на мгновение.

Цзинь Сэ взял свою чашу. Его движения были неторопливыми, почти церемониальными. Он поднес ее к лицу. И тогда я увидела хитрость. В том месте маски, где должен быть рот, была искусно вырезана узкая щель, сливающаяся с орнаментом. Мужчина слегка запрокинул голову и сделал бесшумный глоток. Надежда лопнула, как мыльный пузырь. На ее месте осталась пустота, что в миг сменилась уколом досады на сердце. Я сделала глоток чая, и он оказался густым, бархатистым, с глубоким послевкусием, которое лишь подчеркнуло горечь в душе.

— А бывают по-настоящему опасные ситуации? — спросила я.

— Постоянно. Но Линь Юэ и Ли Вэй знают, как усмирить самых буйных. Кстати, ты умеешь защищаться? Хотя бы дать пощечину наглецу в состоянии?

— Нет, но в ту ночь... от отчаяния и ярости мне удалось ранить одного из похитителей.

На миг Цзинь Сэ словно провалился вглубь себя.

— Видел следы крови и был очень рад узнать, что она принадлежала не тебе, — произнес он тише и сделал еще глоток. — Попытка отбиться говорит о твоем характере. Даже без навыков ты не сдаешься. Только одно мне непонятно…

Я молча смотрела на него, ожидая продолжения.

— Почему ты позволила господину Чжану ранить себя?

— Не думала, что у меня был выбор в тот момент, — выпалила я первое, что пришло в голову, закипая внутри.

Вот только злилась я не на него, а на себя. Мне было безумно неловко. Ведь это наверняка прозвучало и выглядело со стороны безумно нелепо.

— В этом мире выбор есть всегда, — парировал он. — Просто все варианты порой ведут к одному результату. Может, стоит научиться лучше защищаться? Чтобы в следующий раз отбиться, а не напороться на кинжал.

Мне хотелось свернуться калачиком, но я заставила себя держать спину прямо.

— Снова пытаешься зацепить меня и найти способ посмеяться под видом тренировок?

Цзинь Сэ тихо усмехнулся.

— «Серебряный Лотос» предоставляет все, что пожелает гость. В том числе уроки самообороны. Если захочешь, подберу наставника, но могу потренировать и сам.

Неожиданная теплота в его голосе заставила сердце на миг замереть в странной тишине. Я перевела взгляд на узор ширмы.

— Ты и стражница Линь... Кажется, вы давно знакомы. Она производит впечатление человека, преданного без остатка.

Цзинь Сэ отпил чаю, взгляд стал отстраненным.

— Я помог ей в трудное время, и она попросила взять ее на службу. С тех пор прошло много лет. Линь Юэ стала мне семьей, как и Ли Вэй. Надежнее кровных родственников, — его взгляд вновь остановился на мне, и в глубине его глаз мелькнула легкая усмешка. — Неужели ревнуешь?

Кровь ударила в виски. Я заставила себя рассмеяться легко, но фальшиво.

— Мы слишком мало знакомы для таких чувств. Как-то странно доверять человеку, который никогда не показывает своего лица.

Цзинь Сэ медленно провел пальцем по гладкому краю маски. Затем, с молниеносной грацией дикого зверя, он перекинулся через стол и оказался в одном дыхании от моего лица. Его ответ прозвучал обжигающим шепотом:

— Ты думаешь, под маской скрывается большее зло, чем в душах тех, кто каждый день одаривает тебя ложными улыбками и пустыми обещаниями?

Тан Мэйли все еще обдумывала свое будущее в «Серебряном Лотосе», когда Ли Вэй уже переступил порог игорного дома «Золотые Веера»…

ГЛАВА 6. МОНЕТА ЕЩЕ НЕ УПАЛА

Ли Вэй

Сияние сотен свечей, гам голосов, звон костей обрушились на Ли Вэя, стоило ему переступить порог игорного дома. Воздух был наполнен сладковатым ароматом вина и пряных духов, который, однако, едва перебивал запах пота и азарта. На мгновение мужчина замер, позволяя своим глазам привыкнуть к ослепительному хаосу вокруг. Его внимание привлекло движение на втором уровне.

Один из посетителей крепкого телосложения в одежде из грубой ткани цвета высохшей земли, с вышитой на спине эмблемой клана «Сухой Тростник», красный от гнева и алкоголя, грозно возвышался над хозяйкой заведения.

Цуй Син.

Ее невозможно было не узнать. Белоснежные волосы резко контрастировали с юными чертами и алеющими губами. Шелковое одеяние гранатового цвета с золотой вышивкой лишь оттеняло эту ледяную белизну.

— Ты сегодня идешь со мной, — рявкнул мужчина, хватая ее за запястье, — я проиграл целое состояние!

Ли Вэй шагнул вперед и невольно потянулся к мечу. Но его помощь не потребовалась.

Легкая, соблазнительная улыбка тронула губы Цуй Син. Она что-то тихо сказала. Мужчина грубо засмеялся, решив, что красавица сдается. Движения девушки были плавные и изящные, как ива, гнущаяся под ветром, чтобы затем выпрямиться с сокрушительной силой. Пальцы скользнули по руке дебошира с обманчивой нежностью. Неожиданно она развернулась, используя порыв мужчины как рычаг. Ее бедро мягко уперлось в его, пятка ударила по голени. Для мужчины мир опрокинулся в одно мгновение: потолок сменился полом, и его отбросило прямо в зияющий проем окна.

Еще не успел смолкнуть крик мужчины, смешанный с отборными ругательствами, как зал взорвался громогласным, одобрительным гулом. Кто-то крикнул:

— Десять лянов на то, что он сломал руку!

Несколько мужчин тут же приняли пари. Драка здесь была такой же частью вечера, как игра в кости и крепкое вино.