Это в твоей крови

Lupus pilum mutat, non mentem.1

Руту разбудил протяжный вой и заставил рывком сесть на продавленном матрасе.

– Снова пожар? – ахнула она в пустоту.

От резкого движения сорочка сползла с плеча, обнажая покрывшуюся мурашками кожу. Зябко поежившись, Рута откинула с ног изрядно полинявшее одеяло и подбежала к окну, за которым в вечернем полумраке вырисовывались очертания каменной ограды.

Три века назад особняк стаи Дескур гордо именовался замком, и слава о нем гремела до самой Варшавы, но теперь от былой роскоши осталось лишь обветшалое крыло, где когда-то давали балы, и земляной вал. Рута много раз уговаривала отца перебраться в город. Глава стаи упрямился, заявляя, что не сдвинется с места и будет защищать честь предков до последнего рыка. Вот только обороняться было не от кого. Чужаки в глушь не заходили, а соседняя стая Брезов уже двадцать лет придерживалась пакта о перемирии.

– Неужели послышалось? – пробормотала Рута, прищуриваясь и отчаянно пытаясь уловить движение во внутреннем дворике.

Единственный фонарь на углу не горел, как и лампы вдоль дорожки. Для матерой волчицы темнота не стала бы помехой, но Рута в отличие от старшего брата еще ни разу не обращалась. Не умела, да и не хотела, тоскуя о другой жизни – в большом городе, среди разношерстной толпы. Отцу бы это не понравилось, и смелые мечты приходилось держать в тайне.

За окном медленно сгущались сумерки. Понадеявшись на нюх, Рута распахнула скрипучую створку. С опаской потянула носом, силясь учуять дым, но ночной воздух был свеж как вода в горном ручье – ни гари, ни запаха чужаков.

Внезапно вой повторился – хриплый, надрывный… и такой знакомый.

Сердце в тревоге заколотилось сильнее.

– Отец?

На зов никто не ответил, лишь хлопнула входная дверь, и под окнами пронеслась косматая тень – на бегу обратившийся волком брат скрылся в зарослях.

– Мартин! Что стряслось? – прокричала Рута ему вслед.

И босиком кинулась в коридор, предчувствуя беду.

До лестницы добежать не удалось – путь преградил старый Януш. Он прислуживал отцу, сколько Рута себя помнила. Седой, немногословный и угрюмый, и такой же ветхий, как их особняк.

– Вернитесь в спальню, пани.

Морщинистая рука крепко стиснула предплечье, не давая продолжить путь.

– Но отец… – запротестовала Рута.

– Вернитесь к себе. Ему поможет пан Мартин.

– Я тоже могу…

Прервав возмущенную тираду, на первом этаже снова громыхнула дверь.

– Януш! – рявкнул брат и со смачным ругательством проволок что-то тяжелое по полу. – Готовь переливание!

В ужасе Рута прикрыла рот кончиками пальцев, пока страшная мысль не успела оформиться в слова.

Подозрения подкреплял запах – удушливый, убивающий надежду. Так пахнет пропитавшаяся кровью шерсть. Сырой землей и железом. Смертью.

– Януш, где ты ходишь? – продолжал звать Мартин.

Слуга не посмел ослушаться и насколько позволял преклонный возраст, поспешил вниз по ступеням. Страшась увидеть изувеченное тело, Рута, шатаясь, подошла к перилам и перегнулась через них.

Первой в глаза бросилась когтистая лапа, безвольно свисающая со стола. Ноги отца успели трансформироваться в человечьи только до колен. Все, что выше, осталось звериным, словно на полное обращение не хватило сил. Шкуру покрывали проплешины с глубокими порезами, идеально ровными и тонкими. На мгновение Рута решила, что они от ножа, пока взгляд не переместился к горлу, где зияла рана с рваными краями – такой след могла оставить только сомкнувшаяся пасть.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Волк меняет шерсть, а не натуру (лат).