Колесо Времени. Книга 13. Башни Полуночи
- -
- 100%
- +
В прошлый раз, пытаясь запечатать Скважину, я вынужден был обойтись без помощи женщин. Поэтому – но не только поэтому – последствия оказались катастрофическими, хотя не исключаю, что женщины поступили мудро, отказав мне в своей силе. Что ж, виноваты все, и виноваты в равной мере, но я не повторю этих ошибок. Убежден, что саидин и саидар надо использовать вместе, хотя полной уверенности у меня пока нет.
Эгвейн подалась вперед, пристально глядя ему в глаза, но не замечала признаков безумия. Она знала эти глаза. И знала Ранда.
«О Свет! – подумала она. – Я ошибаюсь. Вижу в нем только Дракона Возрожденного. Но мы здесь не без причины – что я, что он. Я должна увидеть в нем Ранда, ведь Ранду можно доверять, а Дракон Возрожденный вызывает страх и благоговейный трепет».
– Кто ты? – вырвался у нее почти неслышный шепот, но Ранд услышал ее:
– Нас двое, Эгвейн. Я помню его. Помню Льюса Тэрина. Вижу каждое беспросветное мгновение его жизни. Вижу как во сне, но четко и ясно, ведь этот сон – мой. Он часть моего существа.
Слова безумца, но сказаны самым невозмутимым тоном. Глядя на него, Эгвейн вспоминала юношу по имени Ранд ал’Тор. Честного и искреннего. Не такого торжественно-серьезного, как Перрин, но и не такого сумасбродного, как Мэт. Вспоминала надежного бесхитростного парня. Такому мужчине можно доверить что угодно.
Даже судьбу мира.
– Через месяц, – сказал Ранд, – я отправлюсь к Шайол Гул, к узилищу Темного, чтобы сломать последние печати, и мне не обойтись без твоей помощи.
Сломать печати? Эгвейн припомнила свой сон: Ранд рубит веревки, скрепляющие хрустальный шар.
– Не надо, Ранд, – произнесла она.
– Мне понадобится помощь каждой из вас, – продолжил он. – Надеюсь, во имя Света, что на этот раз вы не откажете мне в поддержке. В день перед выходом к Шайол Гул нам надо будет встретиться. И тогда… Вот тогда и обсудим мои условия.
– Условия? – переспросила Эгвейн.
– Со временем ты все узнаешь. – Он развернулся, собираясь уйти.
– Ранд ал’Тор! – сказала она, поднявшись на ноги. – Не смей поворачиваться спиной к Престолу Амерлин!
Он замер, после чего повернулся и снова взглянул на Эгвейн.
– Нельзя ломать печати! – заявила она. – Что, если Темный вырвется на волю?
– Это неизбежный риск. Необходимо расчистить мусор и опять полностью открыть Скважину, прежде чем запечатывать ее вновь.
– Все это надо обсудить, – сказала она. – И составить план.
– Для этого я и пришел. Чтобы ты все спланировала.
Он что, потешается над ней? О Свет! Разгневанная Эгвейн уселась на прежнее место. Упрямец, весь в отца!
– Ранд, нам надо поговорить. И не только об этом. И не в последнюю очередь – о сестрах, которых твои люди связали с собой узами.
– Поговорим при следующей встрече.
Эгвейн бросила на него мрачный взгляд.
– И раз уж на то пошло… – Ранд едва заметно поклонился ей. Вернее, просто кивнул. – Эгвейн ал’Вир, Блюстительница печатей, Пламя Тар Валона, дозволено ли мне удалиться?
Такая демонстративная вежливость… Неужто издевается? И ведь не понять.
Эгвейн посмотрела ему в глаза. «Не вынуждай меня делать то, о чем я пожалею», – казалось, говорил его взгляд.
Сумеет ли она заточить Дракона в Белой Башне? Особенно после того, как сама заявила Элайде, что ему необходима свобода?
– Я не позволю тебе сломать печати, – сказала она. – Это безумие.
– Если так, встретимся с тобой в месте, известном под названием Поле Меррилор. Это на севере. Все обсудим, а потом я отправлюсь к Шайол Гул. Не хочу перечить тебе, Эгвейн, но мне действительно пора.
Они продолжали смотреть друг другу в глаза. Все присутствующие будто затаили дыхание. В зале Совета было так тихо, что Эгвейн слышала, как под налетающим ветерком дребезжат стекла окна-розетки.
– Хорошо, Ранд, – промолвила Эгвейн, – но мы еще не закончили.
– Бесконечность не имеет конца, Эгвейн, – ответил он, потом кивнул ей, повернулся и зашагал прочь из зала. О Свет! У него же левая рука изувечена! Как случилось, что он лишился кисти?
Пропуская его, сестры и Стражи неохотно расступились. Эгвейн приложила ладонь к закружившейся вдруг голове.
– О Свет! – воскликнула Сильвиана. – Объясни, мать, как ты сумела хоть о чем-то думать во время этой встречи?
– Что? – Эгвейн обвела взглядом восседающих. Многие из них заметно обмякли.
– Что-то схватило меня за сердце. – Барасин поднесла руку к груди. – Сжало так крепко, что я слова вымолвить не смела.
– А я хотела кое-что сказать, – подхватила Юкири, – да язык не послушался.
– Та’верен, – объяснила Саэрин, – но такое сильное воздействие… Казалось, он вот-вот раздавит мне внутренности.
– Как ты сумела противостоять ему, мать? – спросила Сильвиана.
Эгвейн нахмурила брови. Ничего подобного она не почувствовала. Наверное, потому, что видела в нем Ранда.
– Через час состоится заседание Совета Башни, – объявила она. – Надо обсудить слова Дракона Возрожденного. И вот это обсуждение должно быть «запечатано Советом» и оставаться тайной для всех сестер, кроме членов Совета. Кто-нибудь, проследите за ним. Надо удостовериться, что он действительно ушел.
– За ним приглядит Гарет Брин, – отозвался стоявший у дверей Чубейн.
Восседающие поднялись со своих мест, но не без труда: сказывалось недавнее потрясение. Сильвиана наклонилась к Эгвейн:
– Ты права, мать. Нельзя допустить, чтобы он сломал печати. Но что нам делать? Если не желаешь взять его под стражу…
– Сомневаюсь, что это в наших силах, – ответила Эгвейн. – Есть в нем что-то… неодолимое. По-моему, он мог запросто разрушить свой щит.
– В таком случае как ему помешать?
– Нам понадобятся союзники, – ответила Эгвейн и глубоко вздохнула. – Быть может, его сумеют убедить люди, которым он доверяет.
Или же он отступит под давлением достаточно сильного альянса, созданного, дабы остановить Дракона.
И вот теперь крайне необходимо переговорить с Илэйн и Найнив. Это самое главное. И чем скорее, тем лучше.
Глава 4
Стоны Узора
– В чем дело? – спросил Перрин, стараясь не обращать внимания на резкую вонь гниющего мяса. Трупов он не видел, но для него здесь пахло так, словно ими была усыпана вся земля.
Передовой отряд стоял на обочине Джеханнахской дороги. Все смотрели на север, на холмистую равнину, поросшую редкими деревьями. Трава здесь, как и везде, имела желто-бурый оттенок, но чуть дальше от дороги темнела, будто пораженная какой-то болезнью.
– Такое я вижу не впервые, – сказала Сеонид. Склонившись у дороги, миниатюрная белокожая Айз Седай вертела в пальцах листок, сорванный с невысокого куста. На ней было зеленое шерстяное платье тонкой работы, но без вышивки, а из украшений – только кольцо Великого Змея.
Над головой глухо раскатывался гром. За спиной у Сеонид замерли шесть Хранительниц Мудрости: руки сложены на груди, лица непроницаемы. У Перрина даже мысли не возникло сказать Хранительницам Мудрости – или ставшим у них ученицами двум Айз Седай, – чтобы они оставались в лагере. Скорей всего, Перрину еще повезло, что Хранительницы Мудрости взяли с собой и его.
– Да. – Звякнув браслетами, Неварин опустилась на колени и взяла листок у Сеонид. – Однажды в детстве я побывала в Запустении – отец решил, что мне надо это увидеть. Там я и встречала нечто похожее.
Перрину довелось побывать в Запустении лишь однажды, но он тоже узнал эти явственные черные крапинки. Вдалеке на одно из деревьев села рыжая сойка – клюнула ветку, пощипала листья, не нашла ничего интересного и улетела прочь.
Как ни странно, здешние растения выглядели получше тех, что Перрин видел во время перехода. Да, покрытые пятнами, но живые и вполне себе здоровые.
«О Свет! – подумал он, взяв у Неварин листок, от которого пахло разложением. – Что же это за мир такой, где Запустение – не самый худший вариант?»
– Мори, – Неварин кивком указала на стоявшую рядом Деву, – объехала вокруг всего участка. Ближе к середине он еще больше темнеет. Но что в самом центре, рассмотреть не удалось.
Перрин направил Трудягу в поле. Фэйли последовала за ним. В ее запахе не было ни намека на страх, но сопровождавшие Перрина двуреченцы замешкались.
– Лорд Перрин? – окликнул его Вил.
– Вряд ли мне что-то грозит, – отозвался Перрин. – С птицей-то ничего не случилось.
Опасно не само Запустение, а обитающие в нем твари, и, если они каким-то образом продвинулись на юг, об этом надо знать. Айильцы молча двинулись за Перрином, а поскольку рядом с ним была Фэйли, Берелейн не могла не последовать ее примеру. За ней ехали Анноура и Галленне. Хвала Свету, Аллиандре согласилась остаться в лагере и присматривать за беженцами, пока не вернется Перрин.
Кони и без того капризничали, и окрестные виды не улучшили их настроения. Трупный запах был так силен, что Перрин старался дышать только ртом. Земля, как и везде, была влажной – скорей бы солнце выглянуло из-за туч и подсушило эту грязь! – и лошади, не находя надежной опоры для копыт, ступали небыстро. Почти вся луговина поросла травой – клевером и мелким сорняком, – и чем дальше, тем больше встречалось темных пятен. Прошло несколько минут, и бурых растений стало больше, чем желтых или зеленых.
Наконец отряд вышел к небольшой низине меж трех холмов. Перрин остановил Трудягу, остальные собрались вокруг. Здесь была деревня, но довольно необычная на вид: хижины, сложенные из каких-то странных бревен, походивших на толстый тростник, и крытые листьями – громадными, шириной в две мужские ладони.
Вместо нормальной земли – сплошной песок. Неудивительно, что ничего не росло. Соскользнув с коня, Перрин нагнулся, набрал пригоршню песка, пропустил его сквозь пальцы и оглянулся на спутников. От них пахло замешательством.
Он осторожно повел Трудягу вглубь деревни. Отсюда распространялось Запустение, но на тростниковых стенах не было никаких его следов. Девы под руководством Сулин, закрыв лица вуалями, устремились вперед, рассыпавшись по улице, быстро проверили постройки, обменялись несколькими быстрыми жестами и вернулись.
– Никого? – спросила Фэйли.
– Пусто, – подтвердила Сулин, настороженно опуская вуаль. – Ни души.
– Кому пришло в голову строить такую деревню? – задумался Перрин. – Да еще не где-то, а в Гэалдане?
– Ее построили не здесь, – сказала Масури.
Перрин обернулся к стройной Айз Седай.
– Эта деревня не из здешних краев, – повторила она. – Таких бревен я никогда раньше не видела.
– Стоны Узора, – тихо произнесла Берелейн. – Люди умирают по непонятной причине, а мертвецы восстают из могил. В городах исчезают здания и портятся продукты.
Перрин почесал подбородок, вспоминая тот день, когда едва не погиб от собственного топора, который пытался его убить. Если целые деревни исчезают, а потом появляются в других местах, если Запустение распространяется через возникающие в Узоре прорехи… О Свет! Насколько же все плохо?
– Сожгите эту деревню, – распорядился Перрин, разворачиваясь. – С помощью Единой Силы. Постарайтесь выжечь как можно больше пораженных растений. Быть может, нам удастся остановить порчу. Армия встанет лагерем в часе пути отсюда – на сегодня, а то и на завтра, если вам понадобится больше времени.
В кои-то веки ни Хранительницы Мудрости, ни Айз Седай не стали обсуждать приказ. Разве что недовольно фыркнули.
* * *Пойдем поохотимся, брат.
Опять волчий сон. Перрин смутно помнил, как сидел возле тусклого огонька открытой лампы и ждал новостей из странной деревни. Чтобы не уснуть, он пытался читать в свете одинокого дрожащего язычка пламени «Странствия Джейина Далекоходившего» – эту книгу Гаул нашел где-то в Малдене.
Теперь же Перрин лежал на спине посреди огромного поля, чувствовал, как высокая, по пояс, трава, дрожа на ветру, щекочет ему щеки и руки, и смотрел в небо – такое же кипуче-грозовое, как наяву, а то и побеспокойнее.
Глядя на это небо в обрамлении буровато-зеленых стеблей травы и колосьев дикого проса, Перрин буквально чувствовал, как надвигается буря – она словно готовилась сползти с небес и поглотить его.
Ну же, Юный Бык! Пойдем поохотимся!
Это был голос волчицы. Перрин инстинктивно понял, что ее зовут Танцующая-среди-Дубов: щенком она любила резвиться в молодой дубовой роще. С ней были и другие: Шепчущий, Заря, Искра, Вольный… Добрый десяток волков. Они звали его. Некоторые были живы и спали; другие уже умерли, и с Перрином говорили их души.
Волки взывали к нему калейдоскопом ароматов, звуков и образов. Запах оленя, при каждом прыжке оставляющего углубления в земле. Шелест опавших листьев под лапами бегущих волков. Победный рык и охотничий азарт, охвативший всю стаю.
Обращенный к нему зов пробуждал нечто в глубине души Перрина – волка, которого он так старался держать под замком. Но волка надолго не запрешь. Он не потерпит неволи: или сбежит, или умрет. Перрин испытывал жгучее желание вскочить на ноги, радостно ответить на волчий зов, броситься навстречу стае и раствориться в ней. Ведь он Юный Бык, и другие волки ждут не дождутся, когда он к ним присоединится.
– Нет! – Перрин сел и высоко поднял голову. – Я не хочу потерять себя в вашей стае!
Справа в траве сидел Прыгун. Крупный серый волк смотрел на Перрина немигающими золотистыми глазами, и в них отражались вспышки молний. Трава доходила ему до шеи.
Перрин убрал руку от головы. Воздух был густой, влажный, тяжелый, он пах дождем, сухими травами, но сильнее всего – настойчивостью Прыгуна.
Тебя зовут на охоту, Юный Бык.
– Не могу я с вами охотиться, – объяснил Перрин. – Прыгун, мы уже говорили об этом. С вами я теряю свое «я». А в бою меня обуревает ярость. Будто я волк.
Будто? – пришло от Прыгуна. – Юный Бык, ты и есть волк. И еще человек. Пойдем поохотимся.
– Сказал же – не могу! Нельзя, чтобы волк во мне взял верх. Такого я не допущу! – Перрин вспомнил запертого в клетке юношу с золотистыми глазами. Его звали Ноам, и в нем не осталось ничего человеческого. Ноам встретился ему в деревне под названием Джарра.
«О Свет! – подумал Перрин. – Это же совсем рядом». По крайней мере, недалеко от того места, где дремало в реальном мире его тело. Джарра же находилась в Гэалдане. Ну и совпадение! Очень странно.
Рядом с та’вереном совпадений не бывает.
Перрин нахмурился, встал и обвел взглядом окрестности. Кто сказал ему, что в Ноаме не осталось ничего человеческого? Точно, Морейн. И добавила, что такая судьба ждет всякого волчьего брата, если позволить волку полностью поглотить человека.
– Мне надо научиться держать это в узде. Или прогнать волка раз и навсегда, – сказал Перрин. – Времени для компромиссов не осталось, Прыгун.
От волка пахнуло недовольством. Он не раз заявлял, что не одобряет человеческого желания контролировать все на свете.
Пойдем. – Прыгун встал. – Поохотимся.
– Я…
Хоть поучишься, – огорченно настаивал Прыгун. – Не за горами Последняя охота.
В его послании мелькнул образ щенка, впервые убивающего жертву. А еще – совершенно несвойственная волкам тревога за будущее. В преддверии Последней охоты многое изменилось.
Перрин медлил. В прошлую встречу с Прыгуном он потребовал, чтобы тот обучил его управлять волчьим сном. Для молодого волка подобное поведение весьма неуместно – все равно что бросать вызов старшему, – но вот он и дождался ответа. Сегодня Прыгун явился обучать его, но сделает это по-волчьи.
– Прости, – сказал Перрин. – Я поохочусь с тобой, но для меня главное – не потерять себя.
Эти мысли у тебя в голове… – недовольно отвернулся Прыгун. – Почему в них ничего нет?
Его послание сопровождалось образами пустоты: безлунного неба, покинутого логова, бесплодного поля.
Ты Юный Бык и всегда им останешься. Разве можно потерять Юного Быка? Глянь вниз и увидишь его лапы. Кусни добычу, и зубы Юного Быка заберут ее жизнь. Разве можно такое потерять?
– Я говорю не о волке. О человеке.
Все те же пустые слова, снова и снова, – таким было ответное послание Прыгуна.
Перрин полной грудью втянул чересчур влажный воздух, выдохнул и сказал:
– Ну ладно. Пойдем.
В руках у него появились молот и нож.
Ты что, добываешь дичь с помощью копыт? – и новый образ: бык, забыв о своих рогах, напрыгивает на оленя и пытается втоптать его в землю.
– И то правда. – Кинжал и молот сменились длинным луком – двуреченским, отменного качества. Стрелял Перрин похуже Джондина Баррана или Ранда, но с луком и стрелами обращался достаточно умело.
Прыгун ответил образом быка, плюющего в оленя. Перрин с раздраженным рыком послал ему другую картинку – волчья лапа стреляет когтями, поражающими оленя на расстоянии, – но Прыгун, похоже, развеселился еще сильнее. Несмотря на раздражение, Перрин не мог не признать, что стреляющая волчья лапа выглядит довольно глупо.
Прыгун переправил эти образы остальным, и волки весело взвыли, хотя большинству, похоже, понравился бык, топчущий оленя. Издав новый рык, Перрин побежал за Прыгуном в сторону далекого леса – туда, где ждала стая.
Трава как будто становилась гуще. Она цеплялась за ноги, словно спутанный подлесок, и вскоре Прыгун вырвался вперед.
Беги, Юный Бык!
«Стараюсь», – подумал в ответ Перрин.
Не так, как бегал раньше!
Перрин прорывался сквозь цепкую траву. Странное место, удивительный мир, где живут и охотятся волки… Пьянящий, но и опасный. Прыгун не раз предупреждал об этом.
Выкинь опасность из головы. Оставь ее на завтра. – Прыгун был уже у самого леса. – Тревожиться – участь двуногих.
«Не могу же я забыть о своих проблемах!» – мысленно воскликнул Перрин.
Но часто забываешь, – ответил Прыгун.
Действительно… Пожалуй, волк сам не знал, насколько он прав. Перрин вырвался из цепкой травы и встал как вкопанный. Здесь, на проплешине, лежали три железки – те самые, что он ковал в прошлом сне: ком размером с два кулака, расплющенный брусок и тонкий прямоугольник. Последний едва заметно светился красно-желтым, опаляя низкую траву рядом.
Все три куска железа тут же исчезли, хотя от раскаленного прямоугольника осталось выгоревшее пятно. Подняв глаза, Перрин стал высматривать волков. Впереди, в небесах прямо над лесом, разверзлась громадная черная дыра. Трудно было сказать, далеко она или близко: эта дыра довлела надо всем, что видел Перрин, и в то же время казалась недосягаемой.
В ней был Мэт. Он сражался с десятком людей, носивших его лицо, но облаченных по-разному, хотя одежда на каждом была богатой и превосходно сшитой. Размахивая копьем, Мэт не замечал, как со спины к нему подкрадывается темная фигура с окровавленным ножом в руке.
– Мэт! – крикнул Перрин, понимая, что это бессмысленно, ведь сейчас его взору предстало нечто вроде видения будущего. Давненько ему не являлись подобные сновидения. Перрин уж решил, что они перестали ему являться.
Он отвернулся, и в небе открылось еще одно черное отверстие. Перрин увидел почему-то отару овец, бегущих в сторону деревьев. За ними гнались волки, а в лесу овец поджидал какой-то чудовищный, но невидимый зверь. Перрин почувствовал, что и он там, в этом сне. Но за кем он гонится? И с какой целью? С этими волками что-то не так…
Третья черная дыра, теперь сбоку. Фэйли, Грейди, Илайас, Гаул – все шагают к обрыву, а за ними следуют тысячи других.
Видение исчезло. В воздухе вдруг возник Прыгун. Волк приземлился рядом с Перрином, чуть проскользил по траве и остановился. Прыгун не видел тех черных дыр: они предназначались не для его глаз. Вместо этого он бросил презрительный взгляд на выжженную траву и послал Перрину образ его самого – с мутным взором, нечесаными волосами и нестриженой бородой, одетого как придется. Перрин вспомнил, что примерно так он выглядел в первые дни после пленения Фэйли.
Неужто у него был такой неопрятный и дикий вид? О Свет! Выглядит как настоящий оборванец – ни дать ни взять нищий побирушка. Или… как Ноам?
– Хватит мне голову морочить! – сказал Перрин. – Я таким стал потому, что без устали искал Фэйли. И вовсе не потому, что уступил волкам!
Юные щенки всегда обижаются на старших в стае.
И Прыгун опять скрылся в траве.
Что он хотел сказать? Запахи и образы сбивали Перрина с толку. Зарычав, он метнулся следом за волком. Проплешина осталась позади, и ноги опять запутались в высоких стеблях. Все равно что плыть против течения. Прыгун же тем временем легко мчался вперед.
– Чтоб тебе сгореть! Подожди меня! – крикнул Перрин.
Если ждать, упустим добычу. Беги, Юный Бык!
Перрин скрежетнул зубами. Прыгун превратился в крапинку почти у самых деревьев. Перрину хотелось обдумать недавние видения, но нет времени. Он знал: если потерять Прыгуна из виду, этой ночью он больше не появится.
«Ну ладно», – смирился Перрин.
Земля накренилась, травинки слились в размытое пятно. Такое чувство, что за один прыжок Перрин преодолел сотню шагов. Он помчался вперед, оставляя позади смутные очертания.
Травы расступались перед ним. По лицу, приятно порыкивая, хлестал ветер. В Перрине проснулся волк – тот самый зверь, пылающий первобытным огнем. У леса он замедлился, в один прыжок покрывая теперь футов десять, не больше. Тут были и другие волки; растянувшись в цепь, они бежали рядом, все как один возбужденные и предвкушающие охоту.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.