Архив Буресвета. Книга 1. Путь королей
- -
- 100%
- +
– У моего отца была книга с его наставлениями.
– И вы научились этому, – сказал Кабзал, беря ее набросок Ясны, – по книге.
– Э-э-э… ну да.
Жрец перевел взгляд на рисунок:
– Надо бы мне побольше читать.
Шаллан невольно рассмеялась и запечатлела образ ревнителя: вот он со смесью восхищения и растерянности на лице изучает рисунок, одним пальцем потирая щетину на подбородке.
Он любезно улыбнулся и положил набросок на стол:
– У вас есть лак?
– Да, – сказала она и достала из сумки пузатый флакон с распылителем, похожий на те, в каких обычно держат духи.
Он взял маленькую бутылочку, открутил заглушку в передней части, хорошенько встряхнул и опробовал лак на тыльной стороне ладони. Удовлетворенно кивнул и потянулся к наброску:
– Непозволительно было бы смазать такую работу.
– Я сама могу залакировать. Не стоит вам утруждаться.
– Это не труд; это честь. Кроме того, я же ревнитель. Мы места себе не находим, если нам не удается заниматься той работой, которую люди могли бы сделать и сами. Я это делаю ради собственного удовольствия.
Он начал наносить лак, аккуратно прыская на страницу.
Девушка едва сдерживалась, чтобы не выхватить набросок. К счастью, ревнитель действовал осторожно, и лак лег ровно. Он явно делал это не впервые.
– Вы из Йа-Кеведа, видимо? – спросил брат Кабзал.
– Волосы подсказали? – Шаллан подняла руку к красным волосам. – Или акцент?
– То, как вы относитесь к ревнителям. Веденская церковь, без преувеличения, самая ревностная хранительница традиций. Я дважды бывал в вашей милой стране; хоть кухня пришлась по нраву моему желудку, то, как вы кланяетесь и заискиваете перед ревнителями, вызывало у меня неловкость.
– Возможно, стоило пару раз станцевать на столе.
– Я об этом думал. Но мои братья и сестры из вашей страны, скорее всего, упали бы замертво от стыда. Не хотелось бы иметь такое на своей совести. Всемогущий недобр с теми, кто убивает его священников.
– Думаю, он не одобряет убийства как таковые, – ответила она, по-прежнему наблюдая, как он наносит лак. Странно было видеть, что кто-то другой трудится над ее рисунками.
– И что светлость Ясна думает о ваших способностях? – спросил он, не прерываясь.
– Сомневаюсь, что ей есть до этого дело, – сказала Шаллан и скривилась, вспомнив их разговор. – Похоже, она не великий ценитель изобразительных искусств.
– Наслышан. Увы, это один из ее немногих недостатков.
– А другая маленькая проблема заключается в том, что она еретичка?
– Именно, – с улыбкой согласился Кабзал. – Должен признаться, входя сюда, я ждал безразличия, а не почтения. Как же вы сделались частью ее свиты?
Шаллан вздрогнула, впервые сообразив, что брат Кабзал принял ее за одну из секретарш светледи Холин. Возможно, за ученицу.
– Вот зараза… – пробормотала она.
– Гм?
– Брат Кабзал, кажется, я невольно ввела вас в заблуждение. Я никак не связана со светлостью Холин. Пока, по крайней мере. Я пыталась убедить ее взять меня в ученицы.
– А-а, – сказал он, завершая лакировку.
– Простите.
– За что? Вы не сделали ничего плохого. – Он подул на рисунок и перевернул, показывая ей. Лакировка была безупречной, ни единого потека. – Дитя, вы не окажете мне услугу? – Жрец отложил лист.
– Что угодно.
Он вскинул бровь, услышав это.
– В рамках здравого смысла, – прибавила она.
– И кто же установит эти рамки?
– Видимо, я.
– Какая жалость. – Кабзал поднялся. – Тогда я ограничу себя сам. Не могли бы вы сообщить светлости Ясне, что я заходил ее проведать?
– Она вас знает?
Что общего могло быть у гердазийского ревнителя с Ясной, убежденной безбожницей?
– О, я бы так не сказал. Но надеюсь, она помнит мое имя, поскольку я уже несколько раз просил об аудиенции.
Шаллан кивнула, вставая:
– Полагаю, вы хотите обратить ее в истинную веру?
– Она представляет собой уникальный вызов. Не думаю, что я смогу жить спокойно, если хотя бы не попытаюсь ее переубедить.
– Хотелось бы, чтобы вы жили спокойно, – заметила Шаллан, – ибо в ином случае может возобладать ваша противная привычка почти убивать священнослужителей.
– Всенепременно. И думаю, личное сообщение от вас может помочь там, где письма остались без ответа.
– Я… сомневаюсь.
– Что ж, если она откажет, это всего лишь будет означать, что я вернусь. – Он улыбнулся. – И тогда, надеюсь, мы опять встретимся. Так что я очень жду.
– Как и я. И простите еще раз за недопонимание.
– Светлость! Я вас умоляю, не берите на себя ответственность за мои предположения.
Она улыбнулась:
– Я не посмею взять на себя ответственность за вас, о чем бы ни шла речь, брат Кабзал. Но мне все же неловко.
– Это пройдет, – заверил он, и синие глаза блеснули. – Но я постараюсь сделать так, чтобы вы почувствовали себя наилучшим образом. Есть ли что-то, что вы любите? Я хочу сказать, помимо ревнителей и рисования потрясающих картин?
– Варенье.
Он склонил голову набок.
– Оно мне нравится. – Шаллан пожала плечами. – Вы сами спросили, что я люблю. Варенье.
– Так тому и быть.
Он вышел в темный коридор, вылавливая из кармана сферу, чтобы осветить себе путь, и через несколько мгновений исчез.
Почему он сам не дождался Ясны? Шаллан покачала головой, потом залакировала два других рисунка. Она едва успела их высушить и начала укладывать в свою сумку, как в коридоре послышались шаги и раздался голос принцессы.
Шаллан поспешно собрала свои вещи, оставила письмо на столе и, спрятавшись в боковой части алькова, решила ждать. Ясна Холин вошла миг спустя в сопровождении небольшой группы слуг.
Выглядела она недовольной.
8
Ближе к огню
«Победа! Мы стоим на горе! Мы разметали всех врагов! Мы поселимся в их домах, их земли станут нашими фермами! И будут они гореть, как мы когда-то горели, в том месте, что пустынно и безлюдно».
Записано в ишашан, 1172, 18 секунд до смерти. Наблюдалась светлоглазая старая дева восьмого дана.Опасения Шаллан подтвердились, когда Ясна посмотрела прямо на нее и раздраженно уперлась защищенной рукой в бедро:
– А-а, так это ты.
Шаллан съежилась:
– Вам слуги сказали, да?
– Ты же не думала, что они оставят кого-то в моем алькове и не предупредят меня?
Позади Ясны в коридоре топтались несколько паршунов, каждый нес высокую стопку книг.
– Светлость Холин, – сказала Шаллан, – я просто…
– Я потратила на тебя достаточно времени, – перебила Ясна, и глаза ее гневно сверкнули. – Ты уйдешь, юная госпожа Давар. И я не увижу тебя снова, пока буду здесь. Я понятно выражаюсь?
Надежды Шаллан рухнули. Она сжалась. Ясна Холин подавляла одним своим присутствием. Ей нельзя было перечить. Хватало одного взгляда глаза в глаза, чтобы это понять.
– Простите за беспокойство, – прошептала Шаллан и, прижимая к груди сумку, ушла со всем достоинством, на какое еще была способна.
Она едва сдерживалась, чтобы не расплакаться от досады и разочарования, пока неслась по коридору, чувствуя себя полной дурой. Шаллан достигла шахты подъемника, но паршуны уже вернулись вниз, доставив Ясну. Девушка не стала звонить в колокольчик, вызывая их. Взамен она прижалась спиной к стене, сползла на пол, притянула колени к груди и обхватила их, сжимаясь в комочек. Свободной рукой вцепилась в локоть защищенной сквозь ткань длинной манжеты и попыталась выровнять дыхание.
Злые люди сбивали ее с толку. Она не могла не вспомнить своего отца во время одной из его гневных тирад, не могла не услышать вновь крики, вопли и всхлипы. Была ли она слабой оттого, что противостояние лишало ее равновесия? Она чувствовала, что так и есть.
«Дура, какая же ты дура, – думала Шаллан, и несколько спренов боли выкарабкались из стены рядом с ее головой. – С чего ты взяла, что сумеешь это сделать? Ты за всю свою жизнь выбиралась за границы семейных земель с полдесятка раз! Идиотка, идиотка, идиотка!»
Она убедила братьев довериться ей, возложить надежды на ее нелепый план. И что же теперь? Она потратила шесть месяцев, на протяжении которых их враги подбирались все ближе.
– Светлость Давар? – неуверенно спросил кто-то.
Шаллан подняла голову. Глубоко погрузившись в отчаяние и не заметила, как подошел слуга. Это был молодой человек в совершенно черной униформе, без эмблем на груди. Скорее всего, ученик.
– Светлость Холин желает поговорить с вами. – Он жестом указал на альков Ясны.
«Чтобы устроить мне новый разнос?»
Лицо Шаллан искривилось гримасой боли. Но наделенная властью дама вроде Ясны получала то, что хотела. Девушка заставила себя перестать дрожать, потом поднялась. По крайней мере, она сумела не расплакаться и не испортила макияж. Она последовала за слугой в освещенный альков, прячась за прижатой к груди сумкой, как на поле боя прячутся за щитом.
Ясна Холин расположилась на стуле, который недавно занимала Шаллан, на столе громоздились стопки книг. Принцесса потирала лоб свободной рукой. Духозаклинатель все еще был на ней, дымчатый кварц в нем потемнел и треснул. Хотя Ясна выглядела усталой, ее осанка оставалась безупречной, платье из отличного шелка ниспадало ровными складками до пят, защищенная рука лежала на коленях.
Ясна внимательно посмотрела на Шаллан и опустила свободную руку.
– Юная госпожа Давар, мне не стоило изливать на тебя свой гнев, – произнесла она усталым голосом. – Ты демонстрировала настойчивость, которую я, как правило, поощряю. Гром и молнии, да я сама частенько грешу упрямством. Иногда сложнее всего принять в других то, чем мы обладаем в избытке. Меня извиняет лишь одно: в последнее время я слишком много работала и очень утомилась.
Шаллан кивнула в знак благодарности, хотя на самом деле чувствовала себя неловко.
Ясна повернулась, устремив взгляд на простиравшуюся за балконом темноту Вуали.
– Я знаю, что люди про меня говорят. Стоило бы надеяться, что я не такая суровая, как кое-кто твердит, хотя прослыть жестокой – не самая плохая участь для женщины. Этим можно и воспользоваться.
Шаллан с трудом удавалось сохранять спокойствие. Может, ей уйти?
Ясна покачала головой, думая о чем-то своем, и девушка понятия не имела, что могло вызвать этот рассеянный жест. Наконец принцесса опять повернулась к соискательнице и взмахом руки указала на большой стеклянный кубок на столе. В нем оставалось с десяток сфер, принадлежавших Шаллан.
Девушка потрясенно прижала к губам свободную руку: как можно было о них забыть? Она поклонилась Ясне с благодарностью и поспешно собрала сферы:
– Светлость, из головы совсем вылетело – пока я ждала, сюда заходил ревнитель, брат Кабзал, хотел с вами встретиться. Он попросил сообщить вам, что желает поговорить.
– Ничего удивительного, – сказала Ясна. – Юная госпожа, ты выглядишь потрясенной из-за сфер. Я предположила, что ты ждешь снаружи, когда представится возможность их забрать. Ты поэтому была так близко?
– Нет, светлость. Я просто пыталась успокоиться.
– А-а.
Шаллан прикусила губу. Принцесса, похоже, больше не сердится на нее. Возможно…
– Светлость, – заговорила девушка, съежившись от своей дерзости, – что вы думаете о моем письме?
– Письме?
– Я… – Шаллан посмотрела на стол. – Светлость, оно под книжными стопками.
Слуга быстро передвинул стопку, – видимо, паршун положил книги на стол, не заметив письма. Ясна взяла его, вскинув бровь, и Шаллан поспешно развязала сумку и бросила сферы в кошель. Потом прокляла себя за торопливость – ведь теперь ей нечего было делать, кроме как стоять и смотреть, пока Ясна не дочитает до конца.
– Это правда? – Ясна посмотрела на нее поверх письма. – Ты самоучка?
– Да, светлость.
– Поразительно.
– Спасибо, светлость.
– А это письмо – умный ход. Ты правильно предположила, что на письменную просьбу я отвечу. Это демонстрирует твое умение подбирать слова, и содержание письма доказывает, что ты можешь мыслить логически и выдвигать правильные доводы.
– Спасибо, светлость. – Шаллан ощутила новый всплеск надежды, смешанной с усталостью. Ее мотало туда-сюда, точно канат на состязании по перетягиванию.
– Стоило оставить мне эту записку и уйти до того, как я вернусь.
– Но тогда бы она затерялась под книгами.
Ясна вскинула на нее бровь, словно намекая, что ей не нравится, когда ее исправляют.
– Ну хорошо. Разумеется, обстоятельства важны. Твои обстоятельства не оправдывают нехватки знаний в области истории и философии, но снисходительность в этом случае представляется желательной. Я позволю тебе написать новое прошение позже – такой привилегии не получала еще ни одна кандидатка в ученицы. Когда укрепишь свои познания в этих двух областях, возвращайся ко мне. Если достигнешь значительных успехов, я тебя приму.
Шаллан пала духом. Предложение Ясны и впрямь было хорошим, но понадобились бы годы учебы, чтобы достичь требуемого уровня знаний. К тому времени Дом Давар падет, кредиторы разделят между собой земли ее семьи, а братьев месте с ней лишат титула и, возможно, продадут в рабство.
– Благодарю, светлость, – сказала Шаллан, опустив голову.
Ясна кивнула, давая понять, что разговор окончен. Девушка вышла из алькова, тихонько прошла по коридору и потянула за шнур, вызывая подъемник.
Принцесса, можно сказать, пообещала принять ее позже. Для большинства это была бы великая победа. Ученичество у Ясны Холин, которую многие считали лучшей из живущих ученых, обеспечит блестящее будущее. Шаллан бы удачно вышла замуж, скорее всего за сына великого князя, попала бы в высшее общество. В самом деле, если бы у нее было достаточно времени, чтобы выучиться под началом Ясны, сам факт почетной связи с Домом Холин мог бы спасти ее Дом.
Если бы…
В конце концов Шаллан выбралась из Конклава; у него, оказывается, не было запирающихся ворот, просто колонны по сторонам входа, похожего на разверстую пасть. Девушка с удивлением обнаружила, что уже вечереет. Она медленно спустилась по большим ступеням, потом свернула на тихую тропинку, где можно спокойно брести в одиночестве. Вдоль этой дорожки росла невысокая живая изгородь из декоративного сланцекорника, и несколько побегов выпустили веерообразные щупальца, которые покачивались на вечернем ветру. Спрены жизни лениво порхали с одного «веера» на другой мерцающей зеленой пылью.
Шаллан облокотилась о растения, похожие на камни, и они тотчас спрятали щупальца. Отсюда она могла глядеть на Харбрант, чьи огни горели внизу, точно огненный водопад, струящийся по склонам утесов. У нее и братьев не осталось иного выхода, кроме побега. Нужно бросить семейные владения в Йа-Кеведе и искать убежища. Но где? Остались ли еще старые союзники, с которыми ее отец не поссорился?..
Была еще странная коллекция карт, которую они нашли в его кабинете. Зачем она нужна? Он редко говорил с детьми о своих планах. Даже советникам отца было известно очень мало. Хеларан – самый старший из братьев – что-то знал, но он исчез больше года назад, и отец объявил его мертвым.
Как обычно, мысли об отце заставили Шаллан почувствовать себя нездоровой, и боль начала стискивать грудь. Она схватилась свободной рукой за голову, ощутив, как вес судьбы Дома Давар, ее роли в этой судьбе и тайны, которую носила с собой, пряча за десятью ударами сердца, становится непосильным.
– Эй, госпожа! – позвал кто-то.
Она повернулась и с изумлением увидела Ялба – тот стоял на высоком скалистом уступе чуть поодаль от входа в Конклав. Вокруг него на камнях сидели несколько человек в мундирах стражников.
– Ялб? – потрясенно проговорила девушка. Он должен был вернуться на корабль много часов назад. Шаллан поспешила к подножию уступа. – Почему ты все еще здесь?
– О! – Он ухмыльнулся. – Так уж вышло, что я сел играть в кабер с этими превосходными, честными и благородными господами из городской стражи. Я подумал: стражи порядка вряд ли обманут, – и решил скоротать время за дружественной игрой.
– Но тебе не следовало ждать!
– Выигрывать восемьдесят светосколков у этих ребят тоже не следовало, – сказал Ялб со смешком. – Но я сделал и то и другое!
Сидевшие вокруг него мужчины выглядели куда менее довольными. Поверх мундиров на них были оранжевые накидки, перехваченные в талии белыми кушаками.
– Что ж, полагаю, я должен теперь отвести вас обратно на корабль. – Ялб с неохотой собрал сферы, лежавшие кучкой у ног. Они переливались всевозможными цветами. Свет был слабый – каждая была всего лишь светосколком, – но выигрыш все равно оказался впечатляющий.
Шаллан отступила на шаг, и Ялб спрыгнул с уступа. Товарищи по игре не хотели его отпускать, но он взмахом руки указал на Шаллан:
– Хотите, чтобы я отправил светлоглазую даму ее ранга пешком в порт одну? Я принял вас за честных людей!
Протесты утихли.
Ялб хихикнул, поклонился Шаллан и повел ее прочь по тропе. В его глазах плясали озорные огоньки.
– Буреотец, а это здорово – выигрывать у законников. Мне в порту все будут наливать бесплатно, как только разойдутся слухи.
– Нельзя играть в азартные игры, – напомнила Шаллан. – Нельзя заглядывать в будущее. Я дала тебе ту сферу не для того, чтобы ты тратил ее на такие дела.
Ялб рассмеялся:
– Если знаешь, что выиграешь, то при чем тут азарт, госпожа?
– Ты жульничал?! – в ужасе прошипела она и оглянулась на стражников, которые продолжили игру, озаренные светом сфер на камнях перед ними.
– Не так громко! – одернул ее Ялб, понизив голос. Однако выглядел он весьма довольным собой. – Надуть четырех стражников, вот это трюк. Даже не верится, что я такое устроил!
– Я в тебе разочарована. Это неподобающее поведение.
– Госпожа, вполне подобающее, если мы говорим о моряках. – Он пожал плечами. – Они этого от меня и ждали. Следили за мной, точно укротители за ядовитым небоугрем, да-да. Мы играли не в карты, а в то, удастся ли им понять, как именно я жульничал, или же мне – не дать им уволочь меня в тюрьму. Думаю, если бы не вы, вряд ли я сумел бы сохранить свою шкуру в целости!
Это, похоже, его не очень-то беспокоило.
Дорога к причалам была совсем не такой оживленной, как прежде, но вокруг все еще гуляло на удивление много людей. Улицу освещали масляные фонари – сферы бы просто оказались в чьем-то кармане, – но многие прохожие несли с собой сферные лампы, которые отбрасывали на мостовую разноцветные радуги. Люди чем-то напоминали спренов – каждый своего оттенка.
– Итак, госпожа, – заговорил Ялб, аккуратно ведя ее через толпу, – вы действительно хотите вернуться? Я сказал то, что сказал, потому что мне нужен был повод выйти из игры.
– Да, пожалуйста, отведи меня обратно.
– А что же ваша принцесса?
Шаллан скорчила гримасу:
– Встреча была… бестолковой.
– Она вас не взяла? А в чем дело?
– В хроническом всезнайстве, видимо. Она настолько успешна, что ее ожидания по поводу других далеки от реальности.
Ялб нахмурился и повел Шаллан в сторону от компании нетрезвых гуляк, которые, спотыкаясь, брели вверх по улице. Не слишком ли рано для такого? Ялб опередил Шаллан на несколько шагов, повернулся и пошел спиной вперед, глядя на нее.
– Юная госпожа, бессмыслица какая-то. Чего же она могла от вас хотеть?
– Очень многого, похоже.
– Но ведь вы безупречны! Простите, что я иду напролом.
– Ты идешь задом наперед.
– Тогда простите за то, что я все делаю шиворот-навыворот. Светлость, вы хороши с любой стороны, это я вам точно говорю.
Она вдруг поняла, что улыбается. У матросов Тозбека о ней было слишком высокое мнение.
– Из вас получилась бы идеальная ученица, – продолжил он. – Воспитанная, красивая, утонченная и все такое прочее. Мне не по нраву ваше мнение об играх, но этого следовало ожидать. Неправильно было бы для приличной женщины не отчитать парня за то, что тот играет. Все равно что солнце бы не взошло или море побелело.
– Или Ясна Холин улыбнулась.
– Именно! В любом случае вы само совершенство.
– Спасибо на добром слове.
– Я правду говорю. – Он остановился, уперев руки в боки. – Ну так что? Вы собираетесь сдаться?
Шаллан растерянно уставилась на Ялба. Матрос стоял посреди оживленной улицы, в свете желто-оранжевого фонаря: руки на бедрах, белые тайленские брови ниспадают вдоль лица, под расстегнутым жилетом нет рубашки. Такую позу ни один гражданин, даже самого высокого ранга, не осмеливался принять в особняке ее отца.
– Но ведь я попыталась ее переубедить. – Шаллан покраснела. – Я отправилась к ней во второй раз, и она снова мне отказала.
– Дважды, да? В картах всегда надо пробовать третий раз. Он чаще всего оказывается выигрышным.
Шаллан нахмурилась:
– Но ведь это неправда. Законы вероятности и статистики…
– Не смыслю я в математике, забери ее буря. – Ялб скрестил руки на груди. – Зато разбираюсь в Стремлениях. Выигрывает тот, для кого это важнее всего, вот в чем дело.
Стремления. Языческое суеверие. Разумеется, Ясна и охранные глифы считала суеверием, так что, наверное, все зависит от точки зрения.
Попытаться в третий раз… Шаллан вздрогнула, вообразив себе гнев Ясны, если она осмелится заявиться к ней опять. Принцесса точно отзовет свое предложение обучаться у нее в будущем.
Но Шаллан и не сумеет воспользоваться этим предложением. Оно словно стеклянная сфера без самосвета внутри. Мило, но бесполезно. Не лучше ли в последний раз попытаться занять нужное место сейчас?
Не получится. Ясна недвусмысленно дала понять, что соискательница еще недостаточно образованна.
Недостаточно образованна…
В голове Шаллан сверкнула идея. Она подняла защищенную руку к груди, стоя посреди широкой дороги, раздумывая о своем дерзком замысле. Скорее всего, ее вышвырнут из города по приказу Ясны.
И все-таки сможет ли она смотреть в лицо братьям, если вернется домой, не перепробовав все возможности? Они зависели от нее.
Впервые в жизни Шаллан кому-то была нужна. Ответственность приводила ее в восторг и ужасала.
– Мне необходимо найти книжную лавку. – Ее голос дрогнул. Ялб вопросительно вскинул бровь.
– Третий раз – самый удачливый. Думаешь, можно найти книжную лавку, которая будет открыта так поздно?
– Госпожа, Харбрант – важный порт, – сказал матрос со смехом. – Лавки здесь работают допоздна. Просто подождите тут.
Он ринулся прочь и скрылся в вечерней толпе.
Шаллан вздохнула, потом со скромным видом присела на каменное основание фонарного шеста. Наверное, здесь безопасно. Она видела, как по улицам проходят другие светлоглазые дамы, хотя их чаще везли в паланкинах или маленьких тележках, запряженных людьми. Она даже изредка видела настоящие кареты, хотя только богачи могли позволить себе содержать лошадей.
Через несколько минут из толпы выскочил Ялб и взмахом руки позвал ее. Она поспешила к нему.
– Нам надо нанять возчика? – спросила Шаллан, когда они вышли на широкую боковую улицу, что уходила в сторону по склону городского холма.
Приходилось ступать осторожно: юбка была достаточно длинной, Шаллан опасалась порвать ее о камни. Кайма в нижней части подола была сменной, но девушка едва ли могла себе позволить тратить сферы на такие вещи.
– Не-а, – сказал Ялб. – Это прямо здесь.
Он указал на следующую улицу. Там был целый ряд лавок, взбиравшихся по крутому склону, и у каждой над входом висела вывеска с глифпарой «книга», и глифы часто оказывались стилизованы под изображение книги. Неграмотные слуги, которых посылали за покупками, должны были его распознать.
– Торговцы одной масти держатся вместе, – пояснил Ялб, потирая подбородок. – Как по мне, это глупо, но, кажется, торговцы похожи на рыб. Там, где есть одна, найдутся и другие.
– Об идеях можно сказать то же самое.
Шесть разных лавок. Все окна освещены прохладным и ровным буресветом.
– Третья слева. – Моряк ткнул пальцем. – Торговца зовут Артмирном. Мне сказали, он лучший.
Это было тайленское имя. Похоже, Ялб расспросил соотечественников, и они направили его сюда.
Девушка кивнула Ялбу, и они начали взбираться по узкой каменной улице к лавке. Ялб с ней не вошел; она заметила, что многие мужчины чувствуют себя неуютно вблизи слов и чтецов, даже если они не воринцы.
Шаллан толкнула дверь – крепкое дерево с двумя хрустальными панелями – и вошла в теплую комнату, сама не зная, чего ждать. Она никогда не посещала магазин, чтобы что-то купить, – посылала слуг, или же торговцы приходили к ней сами.
В лавке обнаружились камин и уютные, мягкие кресла. Над горящими дровами танцевали спрены пламени. Пол оказался деревянным, причем в дереве не было видно стыков или щелей, – скорее всего, оно было духозаклятое, из камня, что внизу. И в самом деле, роскошно.
За прилавком стояла женщина в вышитой юбке и блузе, а не в изящной хаве из цельного куска шелка, как на Шаллан. Продавщица хоть темноглазая, но явно обеспеченная. В воринских королевствах она принадлежала бы к первому или второму нану. У тайленцев были собственные ранги. По крайней мере, они не отъявленные язычники – соблюдают цвет глаз, да и эта женщина носила перчатку на защищенной руке.