Устремленная в небо
- -
- 100%
- +
Мы дошли до спален. Это было два коридора с комнатами: один – для парней, второй – для девушек. Все знали, что на время учебы в летной школе любые романы строго-настрого запрещались. Никаких любовных интрижек до выпуска. Да и все равно, время-то на них откуда взять? Хотя, надо признать, Бим в летном комбинезоне смотрелся очень даже неплохо. И его чернющие волосы мне тоже нравились.
Мы пошли с парнями посмотреть, как там Тор. Их комната была почти такой же маленькой, как та, которую я делила с мамой и Бабулей в Огненной. В тесном помещении у противоположных стен стояли две двухъярусные койки. Кровати Артуро, Неда и Заразы были подписаны, а Тор уже сидел на четвертой. Для Бима втащили раскладушку. Вот бедняга!
Тор спал – или притворялся спящим, но это означало, что сейчас он хотел, чтобы его оставили в покое. Так что мы с девчонками пошли в наш коридор и отыскали предназначенную для нас комнату. Она была такой же маленькой. Как и у парней, там было четыре кровати, и на каждой висела табличка – кому на ней спать. Киммалин, Бита, ФМ и Утро – ну, только под настоящими именами, но мысленно я предпочитала все же позывные. Разве что кроме Киммалин, пожалуй. Неужели она действительно смирилась с позывным Жучик? Надо будет поговорить с ней об этом.
Но в тот момент меня занимала совсем другая мысль. В комнате не было ни кровати, ни таблички с моим именем. Даже раскладушки не было.
– Ну что за невезение, – вздохнула Киммалин. – Кажется, тебе придется спать на раскладушке, Юла. Ну, когда ее принесут. Хочешь, будем с тобой меняться через ночь?
Эта девушка была слишком милой, чтобы служить в армии.
Ну так и где же моя раскладушка? Я выглянула в коридор и увидела хромающего к нам Кобба. За ним следовали двое мужчин в форме военной полиции. До нас они не дошли – остановились и как-то подозрительно стали ждать.
Я вышла к нему, оставив девчонок в комнате:
– Сэр!
– Я пытался. Но меня не стали слушать. – Кобб скривился. – Для тебя не будет ни койки, ни еды в столовой.
– Что? – Я, наверное, что-то не расслышала.
– Тебе разрешено присутствовать на моих занятиях – для этого моих полномочий хватило, но остальные офицеры ССН не согласны с моим поступком. Я никак не влияю на вспомогательные службы, а они решили не выделять на тебя ресурсы. Ты можешь учиться, можешь, к счастью, летать на «Поко». Но это всё. Извини.
Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица; в груди снова стал закипать гнев.
– Как же я смогу летать, если мне даже есть будет нечего?
– Тебе придется питаться внизу, в Огненной, – сказал Кобб, – там, где действуют продуктовые карточки твоей семьи. Будешь по вечерам спускаться вниз на лифте, а утром возвращаться.
– Подъем на лифте может занять несколько часов! – воскликнула я. – Я буду проводить все свободное время в пути! Как я смогу стать членом звена, если не буду жить вместе с остальными? Это… это…
– Возмутительно, – договорил за меня Кобб, посмотрев мне в глаза. – Согласен. Так что, ты сдаешься?
Я глубоко вздохнула, потом покачала головой.
– Вот и умница. Я скажу остальным, что тебе отказали в койке из-за какой-то дурацкой подковерной борьбы. – Он посмотрел на полицейских. – Эти бодрые ребята покажут тебе путь наружу и убедятся, что ты не будешь спать на улице. – Кобб наклонился ко мне. – Это просто еще один бой, Юла. Я тебя предупреждал. Они не позволят, чтобы все прошло легко и гладко. Я буду ждать, когда появится возможность что-то изменить. А до тех пор – крепись. – И он заковылял прочь.
Я прислонилась к стене с таким чувством, будто мне подрубили ноги. Было ясно, что мне никогда не стать здесь своей. Адмирал об этом позаботится.
Полицейские восприняли уход Кобба как намек на то, что им пора приблизиться.
– Уже иду, – сказала я, забросила рюкзак за спину и двинулась к выходу. Они двинулись следом.
Мне хотелось попрощаться с ребятами, но объяснять что-то было выше моих сил. Так что я просто ушла, решив, что отвечу на все их вопросы утром.
Внезапно я почувствовала чудовищную усталость.
«Не позволяй им видеть твою слабость», – велела себе я и выпрямилась. Полицейские сопроводили меня до выхода из здания, а когда мы шли по коридору, я совершенно точно заметила Броню – она следила, как я ухожу.
Впрочем, уже за пределами летной школы полицейские сразу оставили меня одну. Что-то они не стали проверять, не устроюсь ли я спать на улице. Возможно, именно этого Броня и хотела: если бы меня арестовали за бродяжничество, у нее появился бы повод вышибить меня из ССН.
Я поймала себя на том, что расхаживаю туда-сюда вдоль здания школы – так мне не хотелось уходить. Не хотелось расставаться с остальными и с тем чувством товарищества, которое я себе нафантазировала.
Одна. Так или иначе, но я по-прежнему была одна.
– Это просто невыносимо, Кобб! – донесся до меня чей-то голос.
Никак Зараза?
Я придвинулась поближе к школе и выглянула из-за угла. Там, возле черного хода в здание, действительно стоял Зараза и разговаривал с Коббом, который оставался в дверях.
– Как я могу командовать звеном, если они меня не уважают? – воскликнул Зараза, вскинув руки. – Как могу отдавать приказы, если они так меня называют? Нужно выбить из них это дурацкое слово? Запретить его. Приказать им повиноваться.
– Сынок, – сказал Кобб, – ты мало знаешь об армии, да?
– Я готовился к ней всю свою жизнь!
– Тогда тебе следовало бы понимать. Уважение не идет в комплекте со значком или нашивками на рукаве. Оно приходит с опытом и со временем. А что касается прозвища, раз уж оно начало прилипать, у тебя есть два варианта: игнорировать его, надеясь, что оно забудется, или принять его таким, какое оно есть.
– Только не второе. Это нарушение субординации.
Я покачала головой. Никудышный из него командир.
– Парень… – начал было Кобб.
Зараза скрестил руки на груди:
– Мне пора домой. Ровно в семь я должен быть на официальном ужине с послом пещеры Хайвэй. – И Зараза зашагал к стоящей на улице охрененно красивой машине. Частный аэрокар, со своим небольшим антигравом? Я иногда видела такие внизу.
Зараза уселся в машину и завел ее. Двигатель заурчал, и по сравнению с ровной мощью ускорителя было в этом звуке что-то первобытное.
«Тьма-а-а-а-а-а-а! – подумала я. – Сколько же денег у этого парня?»
Его семья должна была иметь чертову уйму привилегий, чтобы позволить себе такую роскошь. И как видно, делить спальню с другими кадетами ему тоже было не по чину. Аэрокар плавно заскользил прочь. Мне показалось ужасно несправедливым, что этот парень вот так, походя, как кусок тухлой крысятины, отбросил то, в чем отказали мне.
Я закинула рюкзак на плечи и побрела к воротам. Возле стены, ограждающей территорию ССН, уже другая парочка полицейских отметила в списке, что я ухожу. Потом я поковыляла по широкой улице в сторону лифтов. Мой район находился в дальнем конце Огненной, поэтому мне светило действительно проводить по несколько часов в пути туда и обратно. Если бы только не удалось найти внизу какое-нибудь местечко неподалеку от лифтов…
И все равно на душе было погано. Я направилась к лифтовому комплексу, но там выстроились длиннющие очереди – наверное, из-за проблем, возникших утром. Сначала я приготовилась ждать, но потом повернулась и посмотрела налево – за здания и поля. Хотя у самой базы Альта был щит и стена, этот импровизированный город, населенный фермерами, тоже своего рода Непокорными, ограды не имел. Да и нужна ли она была? Ведь здесь не было ничего, кроме пыли, камней и… пещер.
И вдруг меня осенило. Это же недалеко…
Я вышла из очереди к лифтам и зашагала прочь, мимо домов, мимо полей. Работавшие на них фермеры поглядывали на меня, но ничего не говорили, и вскоре город остался позади. Здесь мой настоящий дом: пещеры, камни и открытое небо. После смерти отца я проводила тут куда больше времени, чем в Огненной.
До пещеры с разбитым кораблем было примерно полчаса хода, но я немного поплутала, прежде чем нашла ее. Входное отверстие оказалось меньше, чем мне запомнилось, но с помощью энергошнура я смогла спуститься внутрь.
Старый корабль выглядел более покореженным, чем я запомнила. Возможно, потому, что я только что летала на новом корабле. Но все-таки кабина была удобной, а кресло полностью откидывалось.
Это была дурацкая идея. Если бы начали падать обломки, меня могло бы тут засыпать. Но я была слишком обижена, слишком измотана, поэтому мне было по фигу.
Так что я легла на импровизированную койку в забытом корабле и провалилась в сон.
12
Пробуждение в кабине истребителя было самым невероятным из всего, что со мной происходило до этих пор. Ну… разве что после полета.
Я потянулась в темноте и поразилась, до чего же просторно в кабине. Она была больше, чем в кораблях ССН. Я включила браслет, чтобы добавить хоть какого-то освещения, и посмотрела на часы. Половина пятого. Два с половиной часа до того времени, когда я должна была войти в класс.
Учитывая все обстоятельства, такой уж сильной усталости я не чувствовала. Только мышцы немного побаливали после…
Что-то сидело и таращилось на меня с внутреннего обода кабины.
Никогда прежде я не видела в пещерах ничего, хотя бы отдаленно похожего на это существо. Во-первых, оно было желтым. Плоским, длинным и каким-то бесформенным. Вдоль спины у него тянулись небольшие голубые шипы, создавая узор на фоне ярко-желтой кожи. Существо выглядело как здоровенный слизень размером с буханку хлеба, только потоньше.
Глаз я не разглядела, но то, как оно свернулось, приподняв переднюю часть, немного напомнило мне… бурундука, что ли? Ну, как в тех роликах, которые мы смотрели на уроке, о немногочисленных сохранившихся видах диких животных в пещерах.
– Ты кто такой? – тихо спросила я.
У меня заурчало в животе.
– И второй вопрос – ты съедобный?
Существо склонило «голову» набок и посмотрело на меня – хотя по-прежнему казалось, будто глаз у него нет. Как и рта. Да и лица в целом. Оно испустило негромкую трель, напоминающую голос флейты, но звук исходил из шипов на спине.
Насколько я могла судить по опыту сбора грибов в пещерах, яркие цвета означали: «Не ешь меня, разумный, или вскоре мои собратья будут есть тебя». Так что лучше уж не тащить этого странного пещерного слизня в рот.
В животе снова заурчало, но когда я покопалась в рюкзаке, там обнаружилась только половинка старой водорослевой плитки. Мне бы, может, еще хватило времени впритык, чтобы сгонять в Огненную за едой, но это было бы… ну, все равно что прокрасться домой побитой, поджав хвост.
Адмирал хотела сломать меня? Ну так она не знала, на кого нарвалась! Я лучшая в мире, прекрасно натренированная крысятница с большим опытом.
Я подняла спинку кресла и пошарила в задней части подозрительно просторной кабины. Обычно каждый сантиметр объема отводился для пилота, но здесь, похоже, был предусмотрен грузовой отсек и что-то вроде откидного сиденья для пассажира.
Накануне вечером мне показалось, будто там лежат какие-то старые инструменты. И действительно, я нашла за креслом моток пластифибровой веревки. В закрытом кокпите веревка сохранилась нормально – хотя ее еще попробуй уничтожь. Я отмотала себе немного.
Слизень так и сидел на панели управления, продолжая таращиться на меня. Время от времени он наклонял голову и посвистывал.
– Ну да, – сказала я. – Как ты и говорил.
Я откинула фонарь кабины – вечером я не решилась закрыть его до конца, кто его знает, как тут с вентиляцией, – и спрыгнула вниз. Как я и надеялась, в темноте послышалось шуршание, а у стены, возле каких-то грибов, я заметила крысиный помет.
Гарпунное ружье, конечно, было бы очень кстати, но на крайняк силки тоже могли сгодиться. Вместо приманки я положила водорослевую плитку и, завершив работу, с удовлетворением отступила. Слизень перебрался на крыло корабля и засвистел мне – как я решила для себя, с любопытством.
– Эти крысы, – сказала я, – скоро познают гнев моего голода, освобожденного от пут справедливости! – Я улыбнулась, потом осознала, что разговариваю с каким-то странным пещерным слизнем, а это было новым уровнем падения даже для меня.
Однако же мне требовалось куда-то деть еще некоторое количество времени, так что я принялась осматривать корабль. Изначально у меня была мысль починить его. Дописав тест, я позволила себе помечтать, как предъявлю ССН свой собственный корабль и заставлю их принять меня.
Теперь эти мечты казались… зряшными. Корабль находился в очень плохом состоянии. И не только из-за погнутого крыла или разбитых ускорителей. Все, что не накрывал колпак кабины, было исцарапано, покорежено или разорвано.
Но может, повреждения были только внешними? Если внутри там все в порядке, корабль еще можно починить?
Я достала ящик с инструментами. Он прошел испытание временем хуже, чем веревка, – похоже, туда проникла влага, – но ржавый гаечный ключ все равно остается гаечным ключом. Так что я отодвинула несколько камней и заползла под корабль, поближе к антиграву. Как и все ученики, я знала основные виды техники, хотя изучала их не так старательно, как схемы полетов и чертежи кораблей. Тор всегда поддразнивал меня – говорил, что хороший пилот должен уметь самостоятельно починить корабль.
Мне никогда и в голову не приходило, что я буду сидеть в старой пещере, освещенной лишь красно-оранжевым светом светового шнура, и пытаться вскрыть предохранительный щиток какого-то старого хлама. В конце концов я его сняла и заглянула внутрь, стараясь вспомнить пройденное на уроках.
«Это, наверное, воздухозаборник дюз и система впрыска топлива, а это, должно быть, стабилизатор антиграва…»
Там была еще целая куча незнакомых деталей, но мне все-таки удалось опознать силовую матрицу – ящик полуметровой ширины, корабельный блок питания. Я не без труда отцепила его, потом вылезла из-под корабля сама и при помощи энергошнура вытащила матрицу.
Как ни удивительно, провода, которыми блок питания соединялся с кораблем, очень хорошо сохранились. Еще там были такие же разъемы, как и у нас, а у нас они остались такими же, какие использовались на флоте до вынужденной посадки на Россыпь. Может, это как-то поможет определить возраст этого экспоната?
Я заползла обратно и заглянула во внутренности корабля. А это еще что такое? Я постучала костяшками по большому черному ящику. Глянцевитый, отражающий свет – несмотря на бремя лет, он как-то не вязался с прочими деталями оборудования. А впрочем – как я могла судить о том, что сочетается и что не сочетается в таком странном корабле?
Подчиняясь внезапному порыву, я открыла крохотную силовую матрицу своего энергошнура и вставила в нее один из кабелей поменьше. В передней части корабля что-то звякнуло, и внутри смотровой панели зажегся свет.
«Вот же тьма!» Мощности моего шнура явно не хватало, но если бы у меня был настоящий генератор, то, возможно, я бы смогла восстановить часть функциональных блоков корабля. Ну да, у него по-прежнему было погнуто крыло и сломан ускоритель, но эта идея захватила меня. Я снова заглянула внутрь.
Слизень уже был там. Он обернулся вокруг провода и свисал с него, с любопытством взирая на меня сверху вниз.
– Эй, а ты как сюда попал? – спросила я.
Он что-то просвистел в ответ. «Интересно, это тот же слизень или другой», – подумала я. Я выползла наружу и огляделась, но других слизней поблизости не было. Зато я услышала шуршание у стены: это в мои силки попалась очень недурная, мясистая крыса.
– Вот видишь? – сказала я, заглянув под корабль. Слизень плюхнулся на камни. – А ты сомневался во мне!
Я выпотрошила крысу, освежевала и нарезала мясо на полоски. В ящике с инструментами нашлось небольшое устройство для микросварки, и для него силовой матрицы моего энергошнура было вполне достаточно. Я соорудила из него и куска металла сковородку – и вскоре у меня была еда. Правда, без приправ, но зато теперь не придется идти на занятия голодной.
Тут меня осенило, что я могу воспользоваться школьной умывалкой. Вчера мне не запрещали туда ходить. А в умывалке были чистящие капсулы для мытья после полетов. Я могла бы по утрам собирать грибы, поставить побольше силков и…
Я что, в самом деле собиралась стать пещерным жителем?
Я посмотрела на готовящуюся крысу. Либо жить здесь, либо каждый день мотаться туда-сюда, как этого хотела адмирал.
Я нашла способ контролировать собственную жизнь. Они не дают мне ни еды, ни койки? Ну и ладно. Я не нуждаюсь в их подачках.
Я – Непокорная!
13
И действительно, когда в половине седьмого я подошла к зданию школы, полицейские не запретили мне пойти прямиком в умывалку. Я помыла руки, дожидаясь, пока остальные женщины выйдут. Потом быстренько разделась, побросала одежду и нижнее белье в одежную ячейку и нырнула в чистящий отсек – устройство, смахивающее формой на гроб, только с дыркой в узком конце.
Цикл занимал меньше двух минут, но я подождала, пока умывалка снова опустеет, потом вылезла и достала свою уже чистую одежду. Без десяти семь я сидела вместе с остальными в нашем учебном классе. Кадеты оживленно обсуждали столовский завтрак, включавший в себя настоящий бекон.
«Я позволю своему гневу кипеть в моей душе, – попыталась успокоить себя я, – до того дня, когда он взорвется и свершит возмездие! А до тех пор пусть кипит. Кипит, как сочный бекон на горячей сковородке…»
Вот тьма.
К сожалению, имелась и проблема посерьезнее. Было уже ровно семь, а одна из учебных кабин оставалась пустой. Тор снова опаздывал. Да как, разрази меня звезды, он десять лет каждый день являлся на уроки ни свет ни заря и при этом умудрился опоздать в летную школу два раза подряд?
В кабинет, прихрамывая, вошел Кобб, остановился возле кабины Тора и нахмурился. Несколько секунд спустя в дверном проеме возник сам Тор. Я раздраженно посмотрела на часы – и тут до меня дошло. Тор был с рюкзаком.
Кобб не сказал ни слова. Он просто посмотрел Тору в глаза и кивнул. Тор развернулся, чтобы уйти.
– Что?! – Я вскочила. – Что?!!
– Это всегда случается после первого боя, – сказал Кобб. – Обычно это происходит позже, чем получилось у вас, но так бывает всегда.
Не в силах поверить, я кинулась вслед за Тором и выскочила в коридор:
– Тор!
Он не остановился.
– Тор! Что ты делаешь?! – Я побежала за ним. – Сдаться после одной-единственной стычки? Я знаю, что тебя тряхнуло, но это же наша мечта!
– Нет, Спенса, – сказал он, остановившись. Кроме нас, в коридоре никого не было. – Это твоя мечта. А я шел с тобой за компанию.
– Наша мечта! Учеба, тренировка. Летная школа, Тор! Летная школа!
– Ты кричишь, как будто я тебя не слышу. – Он улыбнулся. – Хотя не слышит здесь кто-то другой.
Я потрясенно уставилась на него. Тор легонько похлопал меня по плечу:
– Наверное, я вру. Я правда всегда хотел поступить. Трудно не заразиться энтузиазмом, когда близкий человек мечтает так страстно. Я хотел доказать себе, что я способен пройти этот тест. И я его прошел. Но когда я летел там, Спенса, и чувствовал, каково все это… Когда те залпы попали в меня, я понял, что не смогу заниматься этим изо дня в день. Прости, Спенса. Я не пилот.
Я не понимала, что он говорит. Даже сами звуки, срывающиеся с губ Тора, казались чужими, как будто он невесть как переключился на какой-то иностранный язык.
– Я думал над этим всю ночь, – печально произнес Тор. – Но я уверен, Спенса. В глубине души я всегда знал, что не создан для сражений. Вот еще бы знать, что теперь делать… Ведь пройти тест было для меня конечной целью, понимаешь?
– Значит, удираешь, – сказала я. – Сдаешься. Бежишь.
Тор скривился, и внезапно мне стало тошно.
– Не всем же быть пилотами, Спенса. Другие профессии тоже важны.
– Так только говорят. На самом деле никто в это не верит.
– Может, ты и права. Я не знаю. Наверное… мне нужно подумать об этом. Интересно, а бывает такая работа, на которой нужно только заполнять тесты? Как оказалось, это у меня здорово получается.
Он коротко обнял меня, а я стояла как одеревеневшая, и быстро зашагал прочь. Я смотрела ему вслед, пока из кабинета не вышел Кобб.
– Марш в класс, кадет, – скомандовал он, – или я запишу тебе опоздание.
– Поверить не могу, что вы его отпустили!
– Часть моей работы – определять, кто из вас, малолеток, принесет больше пользы здесь, внизу, а не убьется там. – Он мягко подтолкнул меня к двери. – К дню выпуска опустевших кабин в классе добавится. Идем.
Я вернулась в кабинет, забралась в свою кабину, и до меня дошло то, что стояло за этими словами. Кобб казался почти счастливым, отослав одного из нас. Скольких же учеников сбили у него на глазах?
– Итак, – сказал Кобб, – давайте посмотрим, что вы запомнили из вчерашнего урока. Пристегнитесь, наденьте шлемы и включите голографические проекторы. Командир, поднимайте звено в воздух и докажите мне, что новые знания не вытекли у вас за ночь из ушей в подушку. Тогда, быть может, я смогу научить вас, как на самом деле начать летать.
– И стрелять? – нетерпеливо спросил Бим.
– Тьма, нет! – сказал Кобб. – Вы же друг дружку перестреляете! Сначала – самые азы.
– А если нас снова застукают в воздухе, как нам драться? – спросил Артуро.
Я до сих пор не соображала, как выговаривать его позывной. Амфибия, или как там его?
– Тогда, – сказал Кобб, – тебе придется надеяться, что Жучик посбивает их для тебя, парень. Хватит разговоров! Исполнять приказ!
Я пристегнулась и включила проектор, но напоследок, прежде чем вокруг меня возникла голограмма, бросила взгляд на опустевшее место Тора.
Все утро мы учились поворачивать одновременно.
Полеты на космических истребителях отличались от пилотирования каких-нибудь старинных аэропланов, которые использовали некоторые внешние кланы. У наших кораблей были не только антигравы, удерживающие нас в воздухе – независимо от скорости или ее отсутствия, – истребители также снабжались мощными устройствами, названными атмосферными воздухозаборниками, благодаря которым мы гораздо меньше зависели от причуд воздушных потоков.
Однако наши крылья тоже играли свою роль, а наличие атмосферы могло оказаться удобным по ряду причин. Мы могли исполнить стандартный крен, положить корабль набок и разворачиваться, словно птицы. Но мы могли и выполнять некоторые маневры в космическом стиле – например, развернуть корабль в любом направлении, в каком пожелаем, и рвануть туда на ускорителе.
Я близко познакомилась с разницей между ними, пока мы выполняли оба маневра, раз за разом, до тех пор пока я не устала летать.
Бим продолжал спрашивать про оружие. Этот черноволосый парень обладал тем искренним энтузиазмом, какой я всегда ценила в людях. Но я не разделяла его стремления пострелять. Если я намеревалась однажды превзойти Заразу в летном мастерстве, то должна была освоить основы основ. Именно из-за неаккуратных поворотов я не сумела как следует разогнаться во время нашего первого боя. Так что, если Кобб хотел, чтобы я отрабатывала повороты, я буду отрабатывать повороты. Я буду их отрабатывать, пока не сотру себе пальцы и не иссохну, как скелет.
Скелет, который сможет очень и очень хорошо поворачивать.
Вместе со всем строем я направилась влево, потом рефлекторно дернулась вниз, потому что Бита развернулась слишком резко и ее занесло в мою сторону. Она врезалась в ФМ. Незримый щит ФМ отразил удар. Но самой ФМ не хватило навыков скомпенсировать толчок, и она, потеряв управление, отлетела в сторону и сорвалась в штопор.
Они обе пошли вниз, врезались в каменистую поверхность и одновременно исчезли во вспышках взрыва.
– Тьма! – выругалась ФМ. Она была очень чопорной, с ее стильной стрижкой и золотыми пряжками на ботинках.
А вот Бита лишь рассмеялась. Она часто смеялась – возможно, просто любила веселиться.
– Ух ты! – восхитилась она. – Вот это рвануло! Сколько очков я заработала за такое представление, Кобб?
– Очков? Ты считаешь это игрой, кадет?
– Вся жизнь – игра, – ответила Бита.
– Ну тогда ты только что потеряла все очки и умерла, – сказал Кобб. – Если сорвешься в такое неконтролируемое падение – катапультируйся.
– Кстати, а что для этого нужно? – спросил Нед.
– Нед, ты чего? – подал голос Артуро. – Мы же вчера это разбирали. Глянь на рукоятку у тебя между ногами. Видишь на ней надпись «ЧС»? И для чего она, по-твоему?
– Я думал, это означает «Чрезвычайная ситуация».
– И что надо делать, когда случится чрезвычайная ситуация? На истребителе-то? Ты…
– Вызвать тебя, – сказал Нед, – и спросить: «Эй, Артуро, а где этот хренов рычаг катапульты?»
Артуро вздохнул. Я ухмыльнулась и посмотрела сквозь фонарь на ближайший в строю корабль – девушку в нем было еле видно. Утро. Татуировка была заметна даже из-под шлема. Она резко отвела взгляд. Даже не улыбнулась.