Братья Энберские
- -
- 100%
- +
Близость землянки ударила в голову похлеще любого забористого пойла. На секунду захотелось послать все к темному богу Ррасхету и просто отыметь ее тут. А ведьма приоткрыла губы от неожиданности и нервно их облизала. Проклятые мощи! Желание овладеть этим бутоном, терзать его языком, пока женщина в руках эндера не застонет, не выгнется от желания, вспыхнуло как неукротимый лесной пожар.
Аскольд шумно выдохнул, наклонился к лицу землянки и хрипло произнес:
– Ты этого хотела, ведьма?
Для верности и полного осознания ситуации, эндер сильнее раздвинул бедра пленницы.
Ведьма не дернулась, только широко распахнутые глаза: испуганные и ошарашенные говорили – нет, не этого она добивалась.
Аскольд издал утробный рык и освободил жертву, оправляя брюки.
– Либо ты мне сейчас все расскажешь, либо я тебя отымею, как следует. До утра не выйдешь из зала! А может и дольше! – вполне серьезно предупредил эндер.
Его терпение и выдержка давали одну трещину за другой, а желание затмевало голос рассудка.
Ведьма медленно поднялась, натянула блузку – вот, молодец, включила голову – и вернулась на свое место.
– Зачем тебе нужно знать?
«Демонское отродье» – мысленно добавил про себя Аскольд.
– Затем, – передразнил он ведьму. – Хочу – и все тут! Расскажешь – отпущу и провожу до портала на Землю. Не скажешь, получишь то, на что напрашиваешься! По-моему, честная сделка!
Она прищурилась, пару секунд изучала лицо Аскольда и резюмировала:
– Ты ведь эндер, из высших, а не пожиратель. Зачем тебе моя боль? Ты не сможешь ей даже питаться…
И правда – зачем? Почему Аскольду до зуда хотелось выяснить – что с ней стряслось? И это желание затмевало даже другое, от которого аж в глазах темнело.
– Тебя обидели? – вместо ответа произнес эндер. – Хочешь поквитаться? У меня большая свита. Есть даже плотоядные.
Она вздохнула и произнесла:
– Мне этим не поможешь.
Так говори уже! Аскольд не прорычал это лишь потому, что женщина выглядела слишком сломленной. Существо с таким внутреннем стержнем может дойти до подобного отчаяния только из-за очень серьезной причины. Но почему эндеру так хотелось все выяснить? Да нет, даже не так… Он жаждал этого не меньше, нежели интима с незнакомкой.
– Меня зовут Аскольд Энберский. Я повелитель Гойи. Поэтому многие зовут меня Аскольд Гойский. А тебя как зовут? – уменьшил нажим демон. Он слышал, что люди лучше раскрываются, если начать с малого. С ерундового обмена именами, который ничего не дает и не требует.
– Велена… Велена Мерешникова.
– Будем сидеть тут до утра? Или до конца месяца? – усмехнулся эндер. Провести с ней столько времени казалось ужасно соблазнительным. Аскольд вдруг понял, что даже о государственных делах бы забыл… Плюнул на них… Впервые за тысячи лет правления!
– Зачем… тебе… нужно… знать о моих проблемах?
– Считай это капризом повелителя демонов, который готов помочь тебе выбраться отсюда.
– Моя дочь смертельно больна. У меня трое взрослых детей: два сына и дочка. Мамина дочка…
Она всхлипнула и вдруг слезы градом хлынули из глаз, словно стена самоконтроля рухнула в один миг.
Эндер поборол желание подскочить, обнять, погладить по голове. Такое глупое и человеческое, что у демона аж скулы свело. Вот чем оборачивается посещение баров междумирья! Начинаешь чувствовать, как баба.
А ведьма добила – подняла на Аскольда полные слез глаза и воззрилась так, что у демона прострелило от груди до позвоночника. Он медленно поднялся и присел рядом с землянкой. Придвинулся. Велена словно очнулась, скривилась и отстранилась от эндера.
Проклятые мощи! Она брезгует, что ли? Да за такое Аскольд любого переломал бы надвое. А то и похуже! Порвал бы на части.
Но сейчас единственное, что хотелось демону – разнести к Ррасхету весь зал, раздавить руками светильники из сверхпрочного стекла и слизать собственную кровь с осколков.
Эндер проглотил это желание и заставил себя успокоиться.
– Что с ней? – спросил он глухим голосом.
– Рак.
Вот дура! Сразу бы так и сказала!
Игнорируя недовольную мину ведьмы, Аскольд вновь придвинулся к ней вплотную, и настойчиво взял упрямицу за руки. Маленькие прохладные пальцы напряглись в то же мгновение. Аскольд чувствовал, что землянка колеблется. Решает: вырвать ли у него ладони или не дергаться, вновь не злить того, кто гораздо сильнее магически и физически. Умная, стойкая, выдержанная…
Эндер никогда не пытался поддержать своих женщин, не брал их за руки в дружеском жесте. Желание Велены прервать контакт бесило его ну просто до невозможности, изнутри понималось незнакомое ощущение… Собственной бесполезности что ли… Такое нелепое и глупое! Да и вообще! Какое дело Аскольду до желаний и порывов ведьмы, когда прикосновение дарит столько эмоций?! Больше, чем изощренный секс с другими. Эндер сжал тонкие пальцы в ладонях и инстинктивно захотел большего. Смять руками изящное тело ведьмы, пройтись по эрогенным зонам так, чтобы та забыла – кто перед ней. Уж кто-кто, а эндер отлично разбирался в тонкостях дела.
Заставить Велену ненадолго выбросить из головы все: предубеждения, страхи, боль… Выгибаться навстречу, стонать и просить о немедленном продолжении…
Картинка пронеслась перед внутренним взором, и Аскольд стиснул челюсти. Сдерживаться он не привык и оттого становилось все сложнее.
Однако эндер вновь взял Велену за подбородок и заставил посмотреть на себя. Нет, все-таки ее мнение и желания имеют значение… Даже очень…
Почему? Да Ррасхет его знает!
– Я могу вылечить твою дочь, – спокойно произнес Аскольд.
Да. Он может.
Брови ведьмы приподнялись, глаза расширились, а неприязнь стерлась с лица. Так-то лучше. Вот и умница.
– Правда? – уточнила она.
Да за такой вопрос Аскольд сразу вырывал сердце из груди той мрази, что рискнула усомниться в его честности. Повелитель Гойи не бросает слов на ветер. Но не столько злость сейчас владела эндером, сколько беспомощность. Доказать утверждение он не мог. Поэтому повторил: четко, почти по слогам.
– Я могу ее вылечить. Хоть завтра.
Велена вгляделась в лицо демона, прищурилась, сглотнула. Поняла. Все. Сразу.
– Чего это будет мне стоить? – она инстинктивно прижала руки к груди и сгруппировалась.
– Хорошая мысль. Приятная, – усмехнулся Аскольд. – Но я не насильник. Обычно женщины сами просят. А я решаю – достойны они этого или же нет.
Велена сдержала презрительную усмешку. Молодец. Не стоит злить возбужденного демона. Особенно когда он и так сдерживается из последних сил, еле-еле.
– Завтра я пришлю за тобой и твоей дочерью двух пожирателей. Приедете в мой замок. Если вылечу твою дочь, ты станешь моей гостьей на три месяца.
– Гостьей? Или любовницей?
– Вначале гостьей. А там видно будет.
– И вы вылечите Маргариту? Отправите домой?
– Да.
– И вас не интересует точный диагноз, метастазы… – она сглотнула слезы.
– Нет. Это не имеет значения. Я вылечу ее своей кровью, плотью и аурой.
– Она – не ведьма… Вернее ведьма. Но из тех, что с пассивной магией. Из всех чар – только долголетие.
– Значит бонусом получит и колдовские силы…
Велена выдохнула, вскинула глаза на Аскольда и взмолилась:
– Вы клянетесь, что не обманываете?
Проклятые мощи! Да как она смеет! Как у нее язык вообще поворачивается?! Перед глазами поплыла кровавая пелена, ярость забурлила в крови… Но под взглядом бездонных глаз лани погасла и мгновенно развеялась пеплом.
Аскольд, сам себе удивляясь, выдавил:
– Да. Я клянусь тебе, ведьма.
Велена ненадолго умолкла, а затем пытливо прищурилась.
Ну если она опять усомнится… Эндер стиснул зубы до скрежета и постарался сосчитать до десяти.
– А почему вы не спросили – замужем ли я? Вдруг мой муж не отпустит на постой к демоническому повелителю?
Аскольд усмехнулся. Забавная она и такая милая, непосредственная, когда задает глупые вопросы, что даже злиться не хочется.
– Я очень древний демон, Велена. И дважды два складывать умею. Ты пришла сюда с той, гулящей. Которая с демонами заигрывает. Я видел, как она дернулась, когда к тебе начали подкатывать… Верно же?
– Дда… Это моя подруга, Тамара. Она уговорила сюда прийти… Сказала: отвлечемся, развлечемся… Я не знала, что здесь так… Я вообще впервые в междумирье…
– Здесь бывает и похуже. Теперь ты знаешь. Но я не об этом… Выглядишь ты лет на двадцать пять… Сказывается дар ведьмы. Но ты сказала, что дети уже взрослые. Значит муж – либо смертный и умер, либо вы находитесь в разводе. Иначе – горевали бы вместе. Разве не так?
– Дда…
Зачем ему вообще понадобилась вся эта возня с землянкой? Придется ведь еще покупать услуги Гейгерры – наполовину демоницы наполовину ведьмы из междумирья. А эта сучка берет не дейрами или рублями, она берет только натурой. Кровью и плотью демонов. И вряд ли Гейгерра согласится взять все это у подданных Аскольда, если просьба исходит от самого повелителя. Того, чья кровь и плоть имеют невиданную силу…
Вот только Аскольд не сомневался, не думал о цене и расплате. Он ждал лишь подтверждения от Велены. Остальное повелителя Гойи почему-то сейчас мало заботило. Только то, с чего это вдруг он стал таким добреньким, можно даже сказать – меценатом? Продает части собственного тела, пусть и мизерные куски, но все же, ради здоровья смертной девчонки!
Бред какой-то! Просто наваждение!
Однако отступать эндер не планировал. Даже не совсем так – он не мог отступить. Просто не мог – и все тут.
Аскольд на секунду представил, что ошибся в своих рассуждениях. Что сталось бы, если б Велена вдруг оказалась замужней? Муж – идиот, недоумок отпустил красавицу в междумирье или они поссорились и Велена ушла назло. Да мало ли есть вариантов? Смертные временами выкидывают такие забавные фортели…
Что бы Аскольд сделал? Как поступил в этом случае?
В голову тотчас ударило. Инстинкт убийцы, охотника затмил для эндера весь мир. Убил бы и не задумался.
Любит ли ведьма благоверного? Станет ли по нему горевать? Об этом подумал бы позже. Но все равно убил бы…
За одно только право ложиться в общую постель с этой женщиной, жить с ней под одной крышей и ежедневно встречаться…
Глава 2
Велена
Тамара трепыхалась в объятиях двух пожирателей, словно стриптизерша, что никак не может выбрать между двумя шестами. Я вышла в зал «Сальвинии» в сопровождении рогатого, надеясь, что он меня больше не тронет. Судя по виду, эндеру срочно требовалась женщина. И теперь уже я отлично понимала – захочет, изнасилует прямо тут, даже пикнуть не успею. Сопротивляться буду до последнего, вот только конец все равно один.
Поэтому я старалась держаться как можно более спокойно и отстраненно.
Зачем мы сюда пришли??! Черт меня подери! Сорвалась, не справилась с эмоциями. Должна ведь утешать мою Маргариту… А я…
Впрочем, если этот рогатый ублюдок, действительно, вылечит дочурку… Пусть делает со мной все, что захочет…
Я выдержу, вытерплю и переживу… Ради моей Марго.
Двух эндеров я заметила сразу же, как только те появились в зале «Сальвинии». Слишком уж они выделялись на фоне рогатых посетителей заведения, отличались от всех выродков из Дергошта, с которыми я сталкивалась.
Мощные и поджарые одновременно, они выглядели рядом с остальными демонами так, как, наверное, выглядели бы викинги рядом с неандертальцами. Вроде бы те же горы мускулов, но какая форма, подтянутость, своеобразная хищная красота. Те же крупные, резкие черты, но какие гармоничные. Глаз так и цепляется…
Тот, что заметно крупнее, так и уставился на меня голубыми, словно молодая бирюза, глазами. Черные волосы его, собранные в низкий хвост, словно немного вздыбились. Второй, с серо-голубыми глазами выглядел чуть попроще, черные волосы собирал в множество кос и не наблюдал, как первый – а прямо-таки пялился. Плотоядно и жадно. До неприятного…
Когда голубоглазый демон предложил сделку, я была уверена, что он потребует секс в цепях, какие-нибудь садомазо извращения, нечто ужасное и одновременно постыдное…
Все то, что его сородичи-подонки сотворили с Наташей. Вот почему я и отправилась сюда, наверное… Все равно от демонов нигде не укроешься. Уж если суждено пасть их жертвой… неважно станешь ли завсегдатаем злачных мест или просто пройдешься по вечернему городу, как моя бедная подруга…
Наташу ведь настигли прямо на улице Эйвилла – нынешней столицы Земли, где жила и я с детьми и подругами.
Муж оказался смертным и давно умер. А мы с ребятами остались одной большой и крепкой семьей. Они – то единственное, что не позволило мне развалиться на части, когда не стало моего Саши.
Я сколько могла поддерживала мужа энергией ведьмы, едва образовалось междумирье и мои силы преумножились. Мы использовали сыворотки из крови рогатых для долголетия и укрепления здоровья. Все, что могли предложить современная медицина и магия… Но ничего не длится вечно. Смертный и ведьма – заранее обреченный союз.
Мы с детьми жили в большом доме, как я всегда и мечтала. Трехэтажном, с тремя пристройками. Каждый в своем маленьком мирке.
Денис устроил настоящее царство программиста. Заходишь – свет сам включается, хлопаешь – выключается, вся техника управляется с компьютера на третьем этаже.
Клим создал рай для художника – везде картины, рамки, наброски, на чердаке – мастерская.
Маргарита всегда была маминой принцессой. Работала диктором на телевидении. Красивая, эффектная, вся в меня и немного в папу. Ей бы мои точеные черты, вместо курносого носа картошкой и глубоко посаженных глаз… Но моя Марго и так самая прекрасная.
Наверное, глупо переживать за детей, когда тем уже за пятьдесят перевалило. Но ребята унаследовали от моего дара ведьмы кроху – долголетие. Да и для нас, родителей, сыновья и дочки всегда остаются детьми.
Сколько бы лет им ни стукнуло.
И тут этот диагноз, как гром среди ясного неба.
Марго собиралась замуж. Уже и помолвку справили с ее коллегой – белокурым телебогом – Виктором Знаменским. О нем вздыхали многие женщины мира, о ней мечтали многие мужчины. Они с моей дочкой казались такой чудесной парой. А потом… Марго решила провериться, чтобы завести детей… и… получила страшное известие.
Я помнила тот день так, словно все случилось сегодня, хотя прошло уже почти семь лет. При помощи магической медицины раковым больным продлевали жизнь не так как раньше. Теперь те, что протянули бы месяцы, жили годы, а те, которым судьба отмеряла годы, лечились как хронические пациенты. Заводили семью, детей…
Марго слишком поздно обратилась…
В тот вечер я пришла в свою часть особняка и обнаружила дочку за столом-стойкой на кухне. Она пила крепкий кофе, который никогда вечером даже не нюхала.
Я посмотрела в глаза моей девочки, которые еще утром светились от счастья, надежды – ведь она отправлялась на обследование, чтобы узнать, как быстрее зачать здоровенького карапуза. Уже воображала себя мамочкой, у которой на груди причмокивает пухлый младенец. Глядит на нее как на божество, как на высшее существо в мире и улыбается так, что хочется прыгать, петь, танцевать…
Марго смотрела так, что сердце сжалось от дурного предчувствия, сумочка из змеиной кожи – подарок одной моей заказчицы – выскользнула из рук скользкой рептилией.
Я остановилась и бездумно скользила взглядом по красивой, ухоженной кухне с новомодными шкафчиками из розового стеклопластика, сверхпрочного и легкого. Они открывались сами по мысленной команде ведьмы. Если подобные покупал смертный – нажимал кнопки на пульте. Веселая люстра, похожая на мириады капелек мерцала у потолка приглушенным светом. Надраенный домохозяйкой паркет в виде тонкого восточного узора казался таким до нелепого праздничным.
Я сглотнула, а Марго приблизилась, спрятала лицо на груди и зарыдала.
Мы выпили вместе терпкого черного кофе, погоревали, посетовали. И решили бороться. И мы сражались.
Я брала дополнительные заказы на пиар материалы, делала рекламу в виртуальные издания, писала обзоры на книги и фильмы. Я работала с утра до ночи.
Марго приходила с химиотерапии, и я видела, как она старается не опираться на столы и стулья, как в прихожей румянит щеки, чтобы я не заметила бледность… Моя девочка. Она оказалась такой отважной, такой стойкой и такой… хрупкой…
Я бы все отдала, чтобы оказаться на ее месте… на ее месте?
Я отправилась к Матильде – ведьме, которая умела лечить за счет чужой магии и ауры. Брала их у родственников и отдавала недужным. Так моя Марго протянула еще два года. Силы вернулись к ней, энергия тоже. Моя девочка блистала в новостях вместе со Знаменским. Этот выхолощенный телекрасавец оказался не таким и придурком, как думалось мне поначалу. Поддерживал дочку во всем, вот только от помолвки Марго отказалась. Убрала кольцо с бриллиантами в красную бархатную коробочку и спрятала ее в комод.
– Потом отдашь его Вите, хорошо? – попросила дочка. Я только коротко кивнула, не в силах ни слова вымолвить. В горле застрял колючий комок, язык одеревенел и не слушался.
Я понимала, что значит «потом» и боялась осознать окончательно…
Мы с Марго ходили на шоппинг мамы и дочки. Прикладывали друг к другу блестящие минимальные платья и смеялись над зрелищем. Шли в кафе «Сластена», заказывали горячий глинтвейн с кусочками лайма, пасту с мясом ягненка – таким нежным, что таяло во рту почти сразу же. И разговаривали.
Каждая понимала, что срок общения уже ограничен и следует насладиться им насколько это возможно. Но как можно насладиться впрок общением с близкими?
В один прекрасный день Марго слегла. Глотала пересохшим ртом воздух и молчала. Я сразу поняла – рецидив на легкие. Вызвала онкоскорую. Моей девочке сделали несколько уколов с демонической сывороткой и ей полегчало.
Химиотерапевт Марго вызвал меня в кабинет.
Худощавая, светловолосая женщина с печатью обреченности на лице даже не пыталась приободрить меня, сказать слова утешения. Серые глаза ее смотрели тяжелым, пронизывающим до костей взглядом. От него хотелось поежиться, накрыться чем-то теплым, чтобы прогнать охвативший холод…
– Мы облегчим ей состояние, – прозвучал приговор, который я уже знала. – Полежит немного здесь, в стационаре. Сделаем химию и вольем несколько зелий на демонических компонентах. Временно поможет. А потом…
– Она просто выключится…
Я выдохнула последнюю фразу сама. Я много читала о том, как проходят последние дни нынешних раковых пациентов. Врачи хвастались своими достижениями. Никакой ужасной терминальной стадии, когда бедные корчатся от боли и стонут на весь дом, никакой немощи. Человек ходит, разговаривает, разве что немного ослабевает, а затем просто падает замертво.
И вот тогда я оставила Марго в больнице и пустилась с Тамарой во все тяжкие.
Хотя отлично помнила, что сотворили рогатые мрази с Наташей. Ее безумные глаза, отчаянные крики и тишину: ужасающую, страшную, когда подруга выпрыгнула из окна своей квартиры. Я опоздала всего на секунду, всего на мгновение… Не ожидала, не знала, не понимала.
Наташу удалось спасти, вернее не дать ей погибнуть. И теперь подруга находилась в «живой коме». Большую часть года Наташа жила, как и все остальные, а три месяца лежала под аппаратами, которые снабжали ее остановившийся в день самоубийства мозг особенной энергией. Магией демонов.
Я ненавидела рогатых выродков: всей душой, всем сердцем… Но зачем-то повелась на обещания Тамары веселого вечера и полного забытья хотя бы на сутки. После долгих семи лет прощания с дочкой это выглядело чудесной возможностью.
…Я приостановилась, глядя как Тамара закатывает глаза от поцелуев пожирателей. Как извивается в их руках и льнет к озабоченным рогатым ублюдкам. Трется, заманивает и недвусмысленно намекает на приятное продолжение…
Нет, ей помощь не требуется.
Мой демонический спутник взглянул вопросительно:
– Мне разогнать эту шваль? – кивнул в сторону пожирателей.
Боже! Сколько в нем высокомерия. Как будто сам – бог во плоти. Рогатый ублюдок!
Я сделала над собой усилие, проглотив злые слова и сказала только:
– Не надо. По-моему, ей и так неплохо.
Эндер изогнул густую черную бровь.
Жестом подозвал охранника – громилу раргоя. Этих нанимали за невиданную скорость и суперсилу, если напьются крови.
– Проследи, чтобы с женщиной ничего не случилось и контракт был заключен по всем правилам, – приказал рогатый мерзавец таким тоном, словно он – высшая власть. Впрочем, кажется он какой-то там повелитель…
Я мало читала и интересовалась планетой демонов. Поэтому и понятия не имела что такое Гойя и с чем ее едят. Придется выяснить, раз уж я туда отправлюсь и довольно скоро.
Я надеялась, что рогатый проводит только до портала, который мерцал темной глянцевой сферой неподалеку от бара. Такого транспорта в междумирье полно – на каждом шагу, возле каждого заведения. Все для того, чтобы поставлять людей для ненасытных рогатых уродов, и демоны не особенно напрягались, отправляясь творить свои мерзкие дела на Землю.
Я двигалась рядом с провожатым, стараясь держаться на почтительном расстоянии, но не демонстрировать своего отвращения.
Мало ли… Еще передумает. Главное сейчас – это моя Марго. За ее жизнь и счастье я все отдам. Все, кроме жизней и счастья моих сыновей.
Рогатый, кажется, уловил мои ощущения. Ухватил за локоть с такой силой, что я аж вздрогнула, и подавила возмущенный возглас. Демон мгновенно исправился – хватка стала гораздо мягче.
Но в следующую секунду я оказалась развернута лицом к провожатому. Он выглядел так, будто собирался пытать. Практически как там, в приватном зале «Сальвинии», когда предлагал свою сделку. Голубые глаза смотрят так, что отвести взгляд кажется немыслимым, просто ну никак невозможным. Черные брови сведены и на загорелом лице проявились морщинки. Две длинные рассекли высокий лоб эндера, одна наискось перечеркнула переносицу. Мускулы бугрятся, синяя сетка вен вздулась на шее. Набычился, рогатый мерзавец! Что еще тебя не устраивает?
Надо признать, выглядел эндер внушительно и по-своему привлекательно. Мощный, подтянутый, с резкими, но аристократичными чертами и яркими, пухлыми губами.
Ну он же эндер, демон высшего уровня! Говорят, для них человеческие женщины – будто изысканное лакомство, нечто необычное в постели. А какая нормальная землянка клюнет на рогатого ублюдка, если тот не красив, подобно темному богу?!
Я сжала губы и снова проглотила возмущенные слова.
– Мысленно честишь меня? – усмехнулся рогатый. – Вижу. И сейчас чувствую в твоей ауре не только враждебность. Ты о чем-то печалишься. И все это складывается в ненависть к демонам.
– Я на все согласилась, – выдохнула я, вдруг забеспокоившись. Что, если он сейчас отменит свое решение? Это же демон! Он солжет и глазом не моргнет! Отправит мою девочку в могилу – и не пожалеет. Возможно, даже порадуется!
– Я дал клятву! Не беспокойся! – прорычал эндер, словно мои сомнения жутко его оскорбляли. А ведь я их даже еще не высказала! – Говори, что тебе сделали мои сородичи! Немедленно!
Да уж! Этот рогатый просить не привык. Все бы ему командовать. Говори, проследи, руки убрать… Мало того, что мерзкий демон, так еще и самодовольный повелитель какой-то там Гойи!
Я не смогла не скривиться. Эндер подтянул к себе ближе и вгляделся в лицо.
– Скажешь? Или еще постоим?
– Я так понимаю, не приказами вы общаться вообще не умеете? – вырвалось у меня помимо воли. Впрочем, он ведь дал клятву. Почему-то я чувствовала, что подобная клятва нерушима и это развязало язык.
Я рассчитывала на гневную реакцию спутника, возмущение и очередной уже приказ. Но рогатый, напротив, расслабился и криво усмехнулся:
– Хорошо. Кусаешься. Значит, поверила. Не будем возвращаться к этому. А теперь расскажи мне, почему так ненавидишь мой вид?
– А вы считали, что все женщины станут взирать на вас с обожанием? М? – усмехнулась я. – Думали, что мы все дуры набитые? Увидели рогатого амбала с красивым лицом и ублюдочным характером и сразу потекли, как сучки в период течки?
Демон оскалился – то ли смеялся, то ли злился, я так и не разгадала.
– Не думаю. Я вообще мало общался с землянками, – сообщил таким тоном, словно мы его недостойны. – Так что не стесняйся, рассказывай.
– Я не собираюсь выворачивать перед вами душу. Мы договорились на мое присутствие: мое время и мое тело в вашем замке и в вашем мире. Ни больше, ни меньше.
Рогатый поморщил прямой нос и чуть поджал губы.
– Хочешь выражать эмоции по поводу моих действий, – он посмотрел на свою руку на моем локте. – Выражай! А не сдерживайся. Я хочу видеть тебя настоящую…
Мне вдруг опять вспомнилась Наташа.
…Изящная многоэтажка в форме волны, цветастая плитка двора. Детские рисунки: солнце, небо, птицы, старые классики, полустертые сотнями туфель и кед. Снова подобные игры вошли в моду, спустя многие десятилетия… и Наташа. Распластанное в неестественной позе тело. Карие глаза широко распахнуты, губы растянуты в блаженной улыбке освобождения. Вокруг головы бордовым солнцем растеклась лужа крови. Испачканные в густой жидкости волосы волнистыми протуберанцами разметаны в стороны…